Глава 10
Сон Габриэллы прервался около полуночи и больше никак не хотел возвращаться, поэтому остатки ночи девушка провела без сна. Она лежала на кровати, безрезультатно набирая номер мужа, и прижимая к себе подергивающегося и иногда скулящего Рекса, который переживал за хозяина не меньше. Иногда Габи кидала взгляд на Торстена, который все так же сидел в кресле. Даже, несмотря на то, что угол, где находился комиссар, был в тени, Брандтнер была уверена, что мужчина не спит, продолжая наблюдать за ней, и поражалась тому, как человек может превратиться в робота. Ангермайер был именно таким. Он редко покидал палату, почти ничего не ел и не спал, но при этом оставался бодрым. И это начинало пугать Габи. Всем своим существом инспектор чувствовала, что здесь что-то не так. Но вот что, и как это поднять наружу, Габи даже не представляла, полагаясь на свою простую женскую интуицию. Поэтому рано утром, когда солнце еще только начало подниматься над городом, Брандтер, еще раз безуспешно набрав номер мужа, вопреки предупреждению врача поднялась с кровати, собираясь спуститься на несколько этажей ниже, туда, где находилось детское отделение.
— Ты куда? – Торстен, который не сомкнул за эту ночь глаз, тут же поднялся следом за девушкой.
— Это тебя не касается! – ответила та, завязывая пояс на халате.
— Ошибаешься. Меня касается все, что связано с твоей безопасностью. Поэтому, спрошу еще раз. Куда ты собралась?
Но Габи лишь кинула на него презрительный взгляд и, взяв с тумбочки телефон, направилась к двери. Торстен тут же преградил ей путь.
— Тебе запрещено покидать палату!
— Это заключенным запрещено покидать палату без конвоя, - усмехнулась Брандтнер, - а я – инспектор полиции. И если ты не хочешь подружиться с зубами Рекса, - кивнула она на пса, который, встав на все четыре лапы, приготовился любими способами защищать хозяйку, - то лучше отойди.
Вид полицейского пса был настолько угрожающим, что Ангермайер не решился задерживать Габриэллу, но и нарушать инструкцию – тоже. Поэтому, твердо объявив о намерении идти с ней, поскольку Рекс должен был остаться в палате и не мог защитить хозяйку в не ее стен, Торстен направился за Габриэллой, внимательно наблюдая за всем, что происходило на их пути.
Миновав несколько коридоров настолько быстро, насколько ей позволяло нынешнее состояние, Брандтнер остановилась перед входом в детское отделение и, переведя дыхание, толкнула дверь.
Внутри было так шумно от детского смеха, крика и визга, что Габи даже пошатнулась, почувствовав, как кровь прилила к голове. И если бы не Торстен, вовремя схвативший ее под руку, инспектор рисковала упасть, поэтому, несмотря на свою неприязнь, Габриэлла не стала сопротивляться помощи, разрешая комиссару довести ее до нужной палаты. Но едва ей стоило открыть дверь, как перед глазами вновь начало все плыть. Палата была пуста, с кроватей снято белье, которое еще не успели поменять. Все было прибрано и совершенно не указывало на то, что здесь находились дети.
— Где мои дети? – сквозь сбивчивое дыхание процедила Габи. – Где мои дети?!
— Габриэлла, успокойся, тебе нельзя нервничать, - попытался вразумить ее Ангермайер, видя, что нервы девушки натягиваются до предела. – Сейчас я все выясню. Посиди пока здесь.
И комиссар подвел Габи к небольшому диванчику, стоящему в коридоре, а сам направился выяснять обстоятельства отсутствия детей. Но Брандтнер даже не думала садиться и, несмотря, на свое состояние, направилась следом за Торстеном.
— Несколько минут назад органы опеки забрали детей. У них были все документы и...
Что дальше произнесла встретившаяся на пути медсестра, Габриэлла не слышала. В ушах тут же все зазвенело, к горлу подобрался противный тошнотворный ком, здравый смысл полностью отключился и девушка, забыв обо всем на свете, кинулась к лестнице, слыша позади себя топот ног Ангермайера и его голос, призывающий ее остановиться. Но бушующий внутри ураган словно блокировал все органы чувств, оставляя лишь эмоции, заставляющие совершать необдуманные шаги. Поэтому Габи выскочила на улицу, где в это утро стоял непривычный для Вены мороз, в одном халате и тапочках.
До слуха тут же долетел крик Марион, и Габи метнулась вниз по лестнице, замечая машину, в которую пытались усадить кричащую девочку.
— Немедленно отпустите ребенка! – выкрикнула Габи, подбегая к машине, в которую незнакомая ей женщина кое-как усадила Марион и захлопнула дверь.
— Простите? – не поняла та, нахмуренно глядя на тяжело дышащую Габриэллу.
— Это мои дети! – сквозь зубы процедила Габи.
— А, - закивала женщина, - значит, это вы фрау Брандтнер.
— Да. И это мои дети!
— В таком случае, могу я взглянуть на документы? – усмехнулась женщина, на секунду переведя взгляд на Торстена, появившегося за спиной девушки.
— Документы? – больше свой гнев Габи сдерживать не могла, поэтому схватила женщину за воротник пальто и резко дернула на себя. – Я – инспектор полиции. И если вы немедленно не отпустите детей, я обещаю вам такие проблемы, что вы их за год не решите!
Лицо сотрудницы органов опеки тут же приняло испуганный вид, поскольку взгляд Габи не сулил ничего хорошего. Но стоило ей посмотреть на комиссара, стоящего позади девушки, который на секунду незаметно прикрыл глаза, будто подавая знак, как женщина снова приняла уверенный вид.
— Не нужно мне угрожать, фрау Брандтнер, - гордо вскинув голову, произнесла женщина. - Решение принято. Дети помещаются под наш надзор до момента передачи в семью.
— Что? – едва не выкрикнула Габриэлла. – Какую семью?
— Финская семья, проживающая в Соединенных Штатах. Мы уже подготовили все документы. Поэтому, если вы не хотите проблем, то не нужно препятствовать, госпожа Брандтнер!
С этими словами женщина открыла дверь и, сев машину, так же быстро закрыла ее, прервав крик Марион, все это время стучавшей по стеклу. И автомобиль, сорвавшись с места, скрылся за поворотом.
— Что? – все еще ничего не понимая в том, что сейчас произошло, прошептала Габриэлла, смотря вслед уехавшей машине.
— Габриэлла, спокойно, - словно предупредил Ангермайер, накинув на девушку свой пиджак и сжав пальцами ее плечи, чтобы не дать ей упасть. – Мы все выясним. Слышишь? Пойдем, пойдем внутрь, а то ты замерзнешь.
Развернув ничего не понимающую Габи, которая сейчас находилась в состоянии прострации, Торстен быстро зашагал вместе с ней к входу в больницу, едва зайдя в которую, тут же крикнул медсестре, направляясь к лифту:
— Врача вызовите, - и он, продолжая держать Габи одной рукой, достал из кармана телефон, быстро набрав номер и спешно начав говорить, как только абонент принял вызов. – Бёк, это Ангермайер. У нас проблемы. Детей забрали органы опеки. Выясните в чем дело. Черт! – тут же выругался он, успев удержать Габриэллу, начавшую оседать на пол. – Все. Не могу больше говорить, - быстро выпалил он, подхватывая девушку на руки.
***
— Что происходит?! – громогласный возглас разлетелся по кабинету судьи, рискуя оглушить стоящих перед столом подчиненных. – Я спрашиваю вас, что происходит, черт побери?!
— Мы не знаем, шеф, - промямлил один из мужчин, разведя руками. – Когда на дежурство вышел наш человек, детей забрали органы опеки.
— Дьявол! – снова выругался Бауэр, со всей силы ударив кулаком по столу.
Всем своим существом он чувствовал, что что-то происходит. Кто-то затеял такую же игру, цель которой Манфрэд пока не мог разгадать. И от этого нервы накалялись до предела, с каждым днем заставляя судью увеличивать дозу лекарств, помогающих работать сердцу, начавшему давать сбой.
— Шеф, смею предположить, - набрался храбрости подчиненный, - что о нашей ситуации узнал кто-то из ваших клиентов...
— Как?!
— Не знаю. Но все налицо, шеф. Брандтнера убрали. Дети в органах опеки. Кстати, на них уже нашли усыновителей. А девчонка... - мужчина усмехнулся. – Она беременна. А в сложившейся ситуации у нее нет никаких шансов. Она сама себе выроет яму...
— Если быстрее не выроет ее нам! – процедил сквозь зубы Бауэр. – А что там с Брандтнером? С чего такая уверенность?
— Полиция продолжает его поиски, но у них нет никаких зацепок. Если бы он был жив, то постарался бы связаться со своей женой. Но этого до сих пор не произошло.
— Хорошо если так. Но есть одно «но»! – и судья многообещающе взглянул на подчиненных исподлобья. – Если информация попадет в руки моих клиентов, меня уничтожат, а следовательно и вас. Поэтому делайте уже хоть что-то!
— Что, шеф?
— Вы совсем идиоты?! – заорал Бауэр, вскакивая из кресла. – Если кто-то работает параллельно с нами, нужно сделать так, чтобы информация не попала в чужие руки! Девчонка все знает и в своем нынешнем состоянии может рассказать тому, кому не следует! Уберите ее!
— Шеф, но она же...
— Да мне плевать! – снова проголосил судья и, выйдя из-за стола, медленно начал надвигаться на своих людей. – Если в ближайшее время в газетах не появится статья о смерти инспектора, то о смерти двух комиссаров появится точно! Все ясно?!
— Да, шеф.
***
Тошнота усиливалась с каждой минутой, голова была похожа на чугунный котелок, в котором эхом разносились все звуки, а сердце билось так сильно, что становилось тяжело дышать. Казалось, уже не помогают ни капельницы, ни таблетки, которые так усердно назначал доктор Элмас. Но виной всему была боль, засевшая где-то в груди. Именно она не давала покоя Габриэлле Брандтнер, пытаясь забрать остатки сил и разума. В одно мгновение она потеряла все: любимого человека и детей, которых она уже давно считала своими. Осталось лишь одно маленькое существо, растущее внутри нее, ради которого она, несмотря на разрывающие ее чувства, продолжала держаться, и Рекс, который так преданно смотрел на нее грустными глазами.
— Что, мой хороший? – обнимая пса, шептала Габриэлла, уткнувшись лицом в шерсть собаки. – Тебе тоже плохо, да? Алекса до сих пор не нашли. И я не знаю, что происходит. Этот надзиратель даже позвонить не дает, - мельком глянула она на Ангермайера, сидящего в кресле за чтением газеты. – Помоги мне, Рекс, - быстро зашептала Габи на ухо псу. – Мне нужно съездить к ребятам, узнать у них все. Задержи Ангермайера. Пожалуйста, Рекс. Обещаю, я буду осторожна.
И она отодвинулась от пса, взглянув в его умные глаза, в которых читалось согласие. Габи тут же улыбнулась и, чмокнув собаку в нос, осторожно поднялась с кровати, направляясь к шкафу со своей одеждой.
— Ты куда? – поинтересовался Торстен, наблюдая за тем, как девушка достает одежду.
— Никуда, - мотнула головой Габи. – Мне просто нужно кое-что достать из куртки.
— Ладно, - кивнул комиссар, искоса глянув на Рекса, севшего перед ним. – Ну, а ты чего?
Но пес лишь продолжал смотреть на него, подергивая ушами, чтобы не пропустить момент, когда нужно будет дать хозяйке возможность уйти. И когда дверь шкафа закрылась, а Торстен вскочил из кресла, в попытке задержать выбежавшую из палаты Габи, Рекс вскочил на ноги и угрожающе зарычал, обнажая свои острые зубы и не давая комиссару сдвинуться с места.
— Фу! Перестань! – пытался отогнать его Ангермайер, кидая взгляд на дверь. – Отойди! Отойди сейчас же! – но пес не внимал его словам, продолжая держать мужчину на месте. – Черт! – выругался Торстен и быстро достал телефон, набирая номер. – У меня проблемы. Брандтнер сбежала. А я не могу с места сдвинуться, - усмехнулся он. - Меня этот пес не пускает. Поэтому, меняем планы. И быстрее, пока она не ушла далеко!
Услышав эти слова, Рекс тут же стих, замерев на пару секунд, а, затем, припустил следом за Габриэллой, понимая, что хозяйке грозит какая-то опасность. Он несся по лестницам вниз, сбивая всех на своем пути и не обращая внимания на удивленные взгляды и крики сотрудников о появившейся в больнице собаке. В голове пса была лишь одна цель – защитить хозяйку. Но когда пес выскочил на улицу, то остановился в замешательстве. Множество запахов тут же ударили в нос: машины, люди, животные. Не было только одного – запаха Габи. И пес уже готов был заметаться в растерянности, но тут уловил знакомый цветочный аромат и припустил за ним.
Через пару минут в конце улицы показалась Габриэлла, стоящая возле проезжей части с вытянутой рукой, и Рекс кинулся к ней. Но замешательство возле больницы украло драгоценное время и псу ничего не оставалось делать, как набегу наблюдать за тем, как хозяйка скрывается в салоне незнакомого автомобиля. И пес бежал. Лаял и бежал следом, пока автомобиль не скрылся из вида, оставляя Рекса в одиночестве стоять на тротуаре, присыпанном снегом. Подняв морду вверх, он взвыл, привлекая к себе внимание немногочисленных прохожих, а потом улегся на асфальт, продолжая выть, поскольку пес знал точно: машина, увезшая хозяйку, не доедет до комиссариата.
***
О том, что Габриэлла Брандтнер сбежала из больницы, но до комиссариата не доехала, стало известно лишь к вечеру, когда в конторе появился комиссар Ангермайер, кое-как притащивший с собой упирающегося Рекса, найденного на улице. Пес угрожающе рычал и пытался вцепиться зубами в руку комиссара, на которой рукав пальто был уже пропитан кровью.
— Как ты мог допустить такое?! – тут же выкрикнул Кристиан, вскочив со стула.
— У зверя своего спросите, - грубо ответил тот, выпуская Рекса и пытаясь снять пальто, морщась от боли в руке. – И не забывайтесь, инспектор Бёк. Перед вами старший по званию и отчитываться за свои действия я не обязан. По крайней мере перед вами.
— Что? – со своего места поднялся Петер и медленно направился к комиссару, который пытался обернуть кровоточащую рану полотенцем. – Алекс доверил тебе свою жену. Ты должен был сделать все, чтобы с ней ничего не произошло!
— Если бы ваш пес не мешал мне... - начал было Торстен, сверля Хела злым взглядом.
— А может ты и не хотел? – вдруг выдал Хеллерер, продолжая в упор смотреть на мужчину.
— Следите за словами, инспектор, - предупредил Ангермайер и, затянув полотенце на руке, сказал: - Меня ждет шеф. А вы лучше займитесь своей работой!
С этими словами он вышел из конторы, оставив двух друзей в полном недоумении.
— Что происходит, Хел? – Бёк ошарашено смотрел на друга, успокаивающе поглаживая Рекса, разместившегося у его ног. – Сначала пропал Алекс, потом забрали Мартина и Марион, теперь – Габи. Что, черт побери, происходит? – его голос сорвался на крик, но охрип на последних слова.
— Я не знаю, Бёк, - помотал головой Петер. – Что-то здесь не так.
— Да все давно уже не так. Только я не понимаю, кому они могли перейти дорогу. Я уже всю голову сломал.
— Да нет, Кристиан, ты не понял, - мотнул головой Петер и, подойдя к столу друга, присел на стул. – Я каждый день прокручиваю в голове все то, что происходит. И смотри, что получается. Сначала нападение на автобане. Но ни машины, ни следов. Это же самое с нападением на Габи и детей. Пропажа Алекса. Кроме его собственной машины нет никаких следов. Вообще никаких. Органы опеки оперативно сработали. И детей в один момент забрали и усыновителей уже нашли. Теперь Габриэлла. Ее уже объявили в розыск, но я уверен, что и здесь ничего не найдут. Какой можно сделать вывод?
— Работают профессионалы, - напряженно усмехнулся Бёк.
— А ты можешь такое устроить? Все быстро и чисто.
— Ну, если постараться. Я же все-таки инспектор... - неожиданно Кристиан замолчал, его глаза расширились от страшной догадки и он, покосившись на входную дверь, уставился на друга. – Ты хочешь сказать, что кто-то из наших... - он не договорил, заметив как закивал друг. – Но зачем?
— Я не знаю, - пожал плечами Хел. – Это всего лишь мои догадки. Но что-то здесь нечисто. А знаешь, с чего все началось?
— С чего?
— С дела Тани Краузе. Алексу сразу не понравилось все это. И похоже ребята просто были втянуты во всю эту историю, сами того не подозревая.
— Возможно, - согласно закивал Бёк. – И что сейчас делать? Если к этому причастен кто-то из наших, то мы ничего не сможем сделать.
— Что делать? – пожал плечами Хел. – На сегодня заканчивать работу и ехать на виллу доктора Нойфельда. Нужно сообщить о Габриэлле.
— Ты с ума сошел?!
— А ты предлагаешь скрыть от него пропажу дочери? – развел руками Хел. – Пойдем, нужно рассказать ему. Рекс, за мной.
Как по команде, Бёк и Рекс поднялись с места и направились за другом, каждый думая о том, что будет дальше.
Два дня спустя...
Пропажа двух полицейских всколыхнула город. Все газеты наперебой пытались напечатать «горячие» статьи, выискивая подробности и не давая покоя, как сотрудника комиссариата, так и семьям пропавших. Журналисты находили всевозможные лазейки, обходные пути, пытаясь выяснить что-то особенное, чтобы поднять рейтинг своей газеты, тем самым доводя до исступления семью Брандтнер и Нойфельд и двух друзей, пытающихся найти хоть какую-нибудь зацепку, поскольку, как и предполагал Хел, следов Габриэллы так и не было найдено.
— Почему до сих пор нет никаких вестей? – доктор Нойфельд расхаживал по гостиной своей виллы, изредка поглядывая на чету Брандтнеров, двух полицейских и на свою жену, которая обнимала прижавшуюся к ней дочь, поглаживая ее по голове. – Почему все молчат? Почему полиция ничего не делает? Одни газеты только стараются раздуть все это?!
— Герхард, успокойся, прошу тебя, - взмолилась Моника, стараясь удержать очередной поток слез, который нескончаемо лился уже не первый день. – Мы и так здесь все на нервах.
— Нет, я не понимаю, - продолжал Герхард. – Почему вы сидите и ничего не делаете? – он остановился перед Петером и Кристианом, направив на них свой взгляд, полный отчаяния.
— Герр Нойфельд, - начал Хел у которого и так внутри все было кувырком, но он изо всех сил старался держаться, пытаясь не потерять самообладания, - мы и наши коллеги делаем все возможное, чтобы найти Габи и Алекса. Но у нас нет никаких зацепок, никаких улик. Полиция скоро весь город перевернет.
— А этот, Ангермайер, - вмешался в разговор Пауль Брандтнер. – Что с ним? Это ведь благодаря ему пропала Габриэлла.
— Ангермайер возглавляет одну из поисковых групп, - вздохнул Кристиан. – Сейчас они прочесывают окраины города. Как только что-то будет известно, он позвонит нам.
— А Рекс? – всхлипнула Ангелика.
— Милая, - еле слышно произнесла Моника, - Петер ведь сказал, Рекс принадлежит государству и в случае потери хозяина...
— Но ведь Габи рассказывала, что когда его хозяин погиб, Рекс был дома. Почему сейчас его забрали? – и девочка вскочила с дивана, глотая слезы. – Ему же там плохо. Он не сможет быть один. Ведь Габи и Алекс найдутся! Почему нельзя Рекса пока оставить нам?
— Ангелика, - Моника осторожно тронула дочь за руку, пытаясь успокоить ее.
Но та, поджав губы, быстро убежала из гостиной, а Моника лишь прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать плещущие через край эмоции.
— Почему до сих пор никто не потребовал выкуп? – вдруг отозвалась до сих пор молчавшая Бригитта Брандтнер, обведя взглядом всех присутствующих. – Господин Хеллерер, господин Бёк, вы же знаете все нюансы. Почему? Что происходит?
Петер и Кристиан переглянулись. Они прекрасно знали какие могут быть причины. Но стоит ли их озвучивать сейчас? В этом друзья сомневались. Как и в том, что это может стать правдой.
— Мы не знаем, фрау Брандтнер, - помотал головой Петер. – Поиски идут и мы надеемся на лучшее. Как только что-то станет понятно, первым, кому мы сообщим, будете вы, - и он обвел взглядом родителей двух своих друзей, тяжело вздохнув от обстановки, которая накалялась с каждым днем.
***
В последние несколько дней его кабинет напоминал проходной двор, поэтому на очередной стук в дверь, шеф полиции уже приготовился во всеуслышание гаркнуть о своей занятости, но когда в проеме показался Торстен Ангермайер, тут же махнул рукой, приглашая войти.
— Ну что? – поспешно поинтересовался шеф.
— Все в порядке, - кивнул Торстен. – Есть, правда, небольшая загвоздка...
— В чем именно?
— Скорее в ком, - усмехнулся комиссар и тут же ответил: - Хеллерер и Бёк. Они снова взялись за дело Краузе. Пытаются начать сначала. Плюсом ко всему, они начали подозревать меня. Если они начнут копать... Да и родители не простые люди. Вы же знаете. У Брандтнера отец адвокат, да и доктор Нойфельд...
— Да, да. Знаю. Известный пластический хирург с огромными связями, - закивал шеф. – Ты прав. С этим надо что-то делать. Поэтому, слушаю твои варианты.
Ангермайер усмехнулся и, подумав с несколько секунд, произнес:
— Все решится завтра. Я уже обо всем договорился. Проблем не возникнет. Поэтому предлагаю поступить так...
И в следующие несколько минут Ангермайер выложил начальнику свой план, незамедлительно получив одобрение на его осуществление.
***
Ночь в отделе убийств прошла так же, как и предыдущие. Основной свет был выключен, оставляя лишь настольные лампы, освещающие рабочие столы двух друзей, погруженных в работу. Но как бы Хел и Бёк ни старались, ничего не выходило. Они все чаще переглядывались друг с другом, то переводили взгляды на пустующие столы друзей или на лежанку Рекса, и не могли поверить, что все это происходит на самом деле. Ведь вся эта ситуация больше была похожа на кошмарный сон, захвативший всех в один миг. Но время шло, а ничего не менялось. Рекс был возвращен в полицейский питомник, откуда когда-то давно сбежал, попав к Рихарду Мозеру, а о Габриэлле и Алексе не было никаких вестей. Да и телефон упорно молчал, с каждой секундой забирая последние надежды. И только под утро его трели разнеслись в тишине конторы, заставив Бёка подпрыгнуть от неожиданности и схватить трубку с рычажков, едва не уронив сам аппарат.
— Отдел убийств. Бёк, - выкрикнул он, видя, как Петер, встав со своего места, поспешно направляется к нему.
Но то, что начал передавать звонивший, заставило Кристиана медленно осесть на стул и, дослушав собеседника, опустить руку с зажатой в ней трубкой, откуда доносились короткие губки.
— Что? – словно от ужаса распахнул глаза Хел, видя, как побледнел друг. – Что?!
Но Кристиан не мог произнести ни слова. Он только протянул руку, несколько раз сжав и разжав пальцы, и тяжело дышал, смотря на Хеллерера какими-то безумными глазами.
— Что? Воды? – догадался Петер и проворно метнулся к графину, снова возвращаясь к Бёку со стаканом. – Кто звонил? Что сказали? Да не молчи же ты!
Молчание убивало не хуже опытного киллера и Хел был уже готов схватить друга за грудки, чтобы вытрясти всю информацию, но тут Бёк, наконец, начал говорить. Только вот голос его был каким-то чужим и отрешенным.
— Звонил коллега из пятой поисковой группы. В Дёблинге у старой лодочной станции выловили два трупа. По описанию это...
Дальше Хел дослушивать не стал. Развернувшись так, что рядом стоящий стул с грохотом упал на пол, он кинулся к двери, на ходу хватая свою куртку с вешалки, которая опасно покачнулась, но все же устояла. Но едва достигнув дверей, Петер столкнулся с Ангермайером, остановившим его и не давшим продолжить «марафон».
— Господа, - обратился Торстен совершенно спокойным тоном, - прежде чем вы отправитесь в Дёблинг, - проговорил он, чем весьма удивил друзей, - нам предстоит один разговор. Поэтому вернитесь за свои рабочие места. Сидя вам будет удобнее.
И он чеканным шагом прошел по конторе, размещаясь на краю стола Алекса и замер в ожидании инспекторов, которые, совершенно не понимая, что происходит, медленно возвращались к своим рабочим местам, не сводя нахмуренных взглядов с комиссара.