Глава 8
Новый рабочий день для Алекса, как и для его друзей, начался сразу после того, как он покинул больницу. За окном брезжил рассвет. С неба падали хлопья снега, оседая на стеклах и тут же тая, спускаясь капельками вниз. Яркий свет от лампы заливал стол, где лежало множество папок, бумаг. Но работа не двигалась ни на шаг, поскольку Алекс не мог разобраться во всех чувствах, которые бушевали внутри. Поэтому он продолжал сидеть, бездумно глядя в открытые документы, и безуспешно пытался вывести умозаключения, чтобы соединить воедино убийство Тани Краузе, нападение на Габриэллу и детей и звонок неизвестного человека. Что он от него хотел – Брандтнер не имел ни малейшего понятия, поэтому и продолжал сидеть в полной прострации.
На своей лежанке спал уставший Рекс. Он урчал и иногда поскуливал во сне, дергая лапами и словно куда-то мчась. Потом он затихал и ненадолго открывал глаза, чтобы взглянуть на хозяина, молчавшего уже несколько часов.
Когда рабочий день официально начался, мысли Алекса переключились на нынешнее состояние Габриэллы. И комиссар понял одно – сейчас он абсолютно не готов к этому. Он был рад, но нынешняя ситуация осложняла все, что следовало дальше. И что сейчас делать, Брандтнер не знал, поэтому просто поставил локти на стол и обхватил голову руками от чувства безысходности.
Сидящие на своих рабочих местах друзья, которые продолжали работу, обзванивая экспертов, осматривающих дом Брандтнеров, переглянулись.
— Алекс, все в порядке? – поинтересовался Хел, хотя сейчас считал этот вопрос неуместным, но задал его просто из вежливости.
— Да, - выпрямляясь и потирая пальцами висок, кивнул Алекс, но тут же мотнул головой. - Точнее нет. Не все.
— Что еще случилось? – нахмурился Бёк.
Смерив друзей усталым взглядом, Брандтнер на секунду опустил голову, а, затем снова подняв ее, тяжело вздохнул.
— Габи беременна.
— Что? – пронеслось по конторе.
— Но ведь врачи сказали... - удивленно проговорил Бёк и неопределенно развел руками.
— Ее врач сказал, - кивнул комиссар. - А врач, друг Моники, подтвердил обратное. Срок восемь недель.
— Так ведь это же здорово! – улыбнулся со своего места Петер.
— Да, - согласился Алекс. - Но сейчас... - и он снова вздохнул, посидел в задумчивости пару минут и снова начал говорить. - Я не знаю что делать. Я понятия не имею, что происходит. Кому мы перешли дорогу? Что от нас хотят? И я не знаю, как защитить Габи, детей. Я ничего сейчас не могу сделать.
— Алекс, послушай, - начал было Кристиан.
Но его речь прервал телефонный звонок на столе Алекса. Звонил начальник полиции, требуя комиссара к себе в кабинет. Поэтому Брандтнер быстро ушел, оставляя друзей работать дальше.
Едва он очутился в кабинете шефа, тот сразу же поинтересовался ночным происшествием, о котором ему доложили пару часов назад. И Алекс принялся рассказывать во всех подробностях и не утаивая ничего. Он видел, как лицо шефа медленно принимает мрачный вид. И к концу рассказа подчиненного начальник полиции уже не сомневался в правильности принятого им решения в начале рабочего дня. Поэтому спустя несколько минут, как Алекс закончил свой доклад, а шеф объявил ему свое решение, в кабинете появился мужчина.
Ростом он был с самого Алекса, но мелкие морщины, изрезавшие лицо, говорили о том, что он уже не так молод, как могло показаться на первый взгляд. Его выправке мог позавидовать любой генерал, поскольку даже делая кивок приветствия начальнику полиции и пожимая ему руку, мужчина ни разу не свел вперед плечи, держась ровно и гордо. Но вот его глаза... Их взгляд сразу же бросился во внимание Алекса. Было в нем что-то странное. Холодное, расчетливое и, словно опасное, даже в тот момент, когда начальник полиции представил его, и мужчина растянул губы в улыбке.
— Господин Брандтнер, - тут же сказал шеф, протягивая руку в направлении вошедшего, - знакомьтесь, комиссар Ангермайер из нашей собственной безопасности.
— Комиссар Ангермайер, - кивнул Алекс, протянув в приветствии руку.
— Комиссар Брандтнер, - в ответ кивнул тот и пожал протянутую ладонь, твердым, словно оценивающим взглядом глядя на молодого комиссара.
— С сегодняшнего дня, - продолжил свои разъяснения начальник полиции, - комиссар Ангермайер будет заниматься охраной вашей жены. Поэтому, советую вам не задерживаться, и отправляться в больницу. Детали, я думаю, вы обсудите сами.
На этом собрание в кабинете было окончено, и комиссары вышли за дверь. Чтобы не тянуть время, Алекс предложил зайти в контору, чтобы представить Ангермайера коллегам и забрать Рекса.
Уже сидя за рулем Ауди, Брандтнер поглядывал на комиссара в зеркало заднего вида, стараясь понять, что же он за человек, поскольку первое мнения оказалось обманчивым.
Торстен, так звали Ангермайера, оказался вполне себе обычным полицейским, как сам Алекс, как Петер или Кристиан. Едва они покинули кабинет начальника, Ангермайер тут же скинул с себя маску, превратившись в простого человека, уважающего не только себя, но и других. Говорил спокойно, без надменности, но по делу. Часто улыбался, тем самым без труда располагая к себе. Он знал все свои должностные обязанности, как пять пальцев, и был прекрасно осведомлен: куда он едет и к кому приставлен, тем самым избавляя Алекса от долгих объяснений. Но был один единственный вопрос, который Брандтнер поспешил озвучить.
— Я никогда не видел тебя раньше.
На что Торстен усмехнулся и пожал плечами.
— Это потому, что буквально на днях я перевелся из Линца. Работал на этой же должности, а после развода решил написать рапорт о переводе. Я тебе прямо завидую, Брандтнер.
— Почему? – не понял Алекс, въезжая на подземную парковку больницы.
— Ты и твоя жена занимаетесь одним делом. Моя, к сожалению, моих интересов не разделяла. Но зато теперь я свободен и могу выполнять свою работу добросовестно, не отвлекаясь на семейные проблемы. Так что, - снова усмехнулся Ангермайер, - можешь быть спокоен за фрау Брандтнер.
— Я на это надеюсь, - кивнул Алекс и, выпустив Рекса и закрыв машину, направился к входу в больницу.
***
Когда Алекс вошел в палату, Габриэлла допивала сок, принесенный ей еще на завтрак, и на появление мужа расплылась в радостной и в то же время усталой улыбке.
— Алекс, - вздохнула Габи, но в момент ее лицо изменилось, как только девушка заметила незнакомца, входящего следом за мужем. – Кто он?
— Торстен Ангермайер, - представил комиссара Брандтнер, вместе с ним подходя к койке, на которой полулежала Габи. - Твоя личная охрана на то время, когда меня не будет рядом.
— Я не нуждаюсь в охране! – категорически заявила та, с грохотом поставив стакан на тумбочку.
— Габи... – вздохнул Алекс.
Он видел, что девушка из последних сил пыталась показать свой характер, но выходило у нее это довольно плохо. Ее кожа была бледна и под глазами пролегала синева. Пожалуй, в первый и последний раз Брандтнер видел Габриэллу такой только в их первую встречу, когда она, точно так же протестовала, не желая выходить из машины Кристиана. И Алекс, неожиданно вспомнив тот момент, улыбнулся, будто перенесшись в то время.
— Мне не нужна охрана, - продолжала Габриэлла, но голос ее становился все тише, а эмоции слабее. - У меня есть ты и Рекс!
— Габи...
— Пусть он уйдет, - наконец выдала Брандтнер.
— Ты можешь оставить нас? – вздохнул Алекс, чуть развернувшись к комиссару.
Тот лишь пожал плечами и произнес в полном спокойствии:
— Если что, я за дверью.
Едва дождавшись, когда за Торстеном закроется дверь, Брандтнер тут же присел рядом с женой и осторожно, будто боясь причинить ей боль, поцеловал, касаясь ладонью ее бледной щеки.
— Габи, послушай, - тихо начал говорить Алекс, прислонившись лбом ко лбу Габриэллы, - я не могу все время быть рядом, а сейчас оставлять тебя одну слишком опасно. Мы перешли кому-то дорогу. Но я постараюсь все выяснить в ближайшее время. И я обещаю тебе, что как только все прояснится, охрану снимут. А сейчас она просто необходима. Понимаешь?
— Да. Я все понимаю, - так же тихо отозвалась Габи, прикрывая глаза и наслаждаясь присутствием мужа. – Просто... - она чуть отодвинулась от Алекса и, открыв глаза, взглянула на него, коснувшись ладонью его щеки, где начинала появляться щетина. – Доктор Элмас сегодня утром сообщил, что я...
— Я знаю, - улыбнулся Брандтнер беря кисть руки Габи в свои ладони и начиная с нежностью поглаживать по ней. – И я безумно счастлив.
Он не врал. В его словах и эмоциях не было ни капли лжи. Он сомневался лишь в одном: сможет ли он сделать все, чтобы это обретенное счастье не исчезло через несколько дней вместе со всей его семьей.
— Восемь недель, - тем временем продолжала Габриэлла. – Большую часть времени я думала, что это последствия травмы и мои нервы. А вчера я чуть его не потеряла, - и она осторожно приложила ладонь к своему животу.
— Габи, я обещаю тебе, - твердо сказал Алекс, - я сделаю все, чтобы ни с тобой, ни с нашими детьми ничего не произошло. Для и поставлен Торстен.
Тяжело и с недовольством выдохнув, Габи на секунду взглянула в окно, а затем снова посмотрела на мужа, решая перевести тему.
— Как дети? – спросила она. – Когда приходил доктор Элмас, в детском отделении обхода еще не было. А меня из палаты никуда не выпускают.
— И правильно делают, - кивнул Брандтнер, от чего Габриэлла надулась как маленький ребенок. – А с детьми все хорошо. С Марион каждый день работает психолог. Ситуация под контролем, так что последствий быть не должно. Она сильная девочка. И тебе не нужно сейчас волноваться. Доверься врачам и мне, - он осторожно положил руку на живот жены и улыбнулся.
— Ненавижу больницы, - пробурчала Габи.
— Я тоже, - согласился с ней Алекс. - Но пока придется полежать здесь, - пожал плечами он и взглянул на наручные часы. – Мне нужно идти.
Настроение Габриэллы тут же упало ниже некуда и она, приподнявшись с подушки, хватая руку мужа, взглянула на него умоляющим взглядом.
— Пожалуйста, не оставляй меня с ним.
— Габи, - вздохнул Алекс, прекрасно понимая, как сейчас тяжело Габриэлле, - я отдал бы все, чтобы каждую секунду быть с тобой. Но сейчас я не могу. Хочешь, я оставлю тебе Рекса?
— Но ведь нельзя, - удивилась Габриэлла.
— Мы никому не скажем, - шепотом произнес Алекс, расплывшись в хитрой улыбке, и, поцеловав на прощание жену, вышел из палаты.
Навстречу комиссару тут же поднялся Торстен, сидящий у противоположной стены, и вопросительно уставился на Брандтнера.
— Ну и?
Алекс пожал плечами.
— Все нормально. Просто вчерашнее происшествие и беременность... Тебе придется потерпеть.
— И не такое видали, - усмехнулся в ответ Ангермайер. – К ней кто-то еще должен прийти? Я должен знать.
— Пока нет, - мотнул головой Алекс. – Родителям мы еще не сообщали. Я как раз только сейчас поеду к ним. Бёк и Хеллерер до вечера на работе. Так что... Хотя, нет, - вдруг улыбнулся он. – Кое-кто все-таки придет. Рекс. Только об этом никто не должен знать.
На это высказывание коллеги Торстен рассмеялся и кивнул.
— Хорошо, я никому не скажу.
— Я приеду вечером.
— Не беспокойся, с твоей женой все будет в полном порядке, - пообещал Ангермайер. – Иди.
Мужчины пожали друг другу руки и Брандтнер, развернувшись, быстро зашагал по коридору, в направлении выхода. Но какое-то странное чувство кричало внутри, что нужно остаться, нельзя сейчас бросать Габриэллу. И в душе Алекс начал метаться от борющихся противоположностей, но все же ушел, успокаивая себя тем, что жена в надежных руках. А Торстен, едва Брандтнер скрылся из вида, быстро достал из кармана телефон и набрал номер.
— Брандтнер вышел из больницы, - сообщил он. - Пса оставил в больнице. Сейчас направляется на виллу Нойфельдов. Думаю, что это самый удобный момент.
— Мы еще ни разу не давали промашки, – послышался в динамике голос. - Тем более, с нами шеф.
— Давай, не умничай, - огрызнулся Торстен. – Все, до связи.
И он, убрав телефон, дернул на себя дверь палаты Габриэллы и, как ни в чем не бывало, вошел внутрь.
***
В салоне автомобиля было непривычно тихо. Не играла музыка, не возился и не сопел Рекс, не смеялись и не плакали дети, не разговаривала Габриэлла. Поэтому состояние Алекса угнеталось с каждой минутой все сильнее. Навалившиеся проблемы били будто исподтишка, заставляя комиссара метаться между семьей и работой. И казалось, что он просто взорвется от всего, что накопилось внутри, но Алекс старался сохранять самообладание, ведь по его мнению кто-то в семье должен быть спокоен. И если Габриэлла в силу своего положения не могла сдерживать эмоции, то он, Алекс, спокойно справлялся с этим, лишь иногда давая небольшой части выход. Но сейчас вся эта буря так рвалась наружу, что комиссар не сдержался и несколько раз с силой ударил по рулю, выругавшись и до боли стиснув зубы, поскольку сейчас ему предстоял тяжелый и серьезный разговор с родителями Габи. Ведь они даже понятия не имели о случившемся. И Алекс, зная реакцию доктора Нойфельда на несвоевременную информацию о его дочери, тешил себя мыслью о том, что новость о беременности Габриэллы сгладит все неровности.
Брандтнер улыбнулся сам себе, тоже успокаиваясь от мысли о скором рождении ребенка, и притормозил на развилке, где красовался знак «Объезд». На секунду задумавшись, комиссар свернул, снова погружаясь в свои мысли и даже не задумавшись о том, что не знает, куда ведет эта дорога. Но через пару километров ему пришлось остановить машину заехавшую в тупик.
Покинув салон и приподняв воротник пальто из-за налетевшего ветра, пронизывающего до костей, Брандтнер огляделся. Асфальтовая дорога заканчивалась через несколько метров, за ней начинался лес, по обе стороны дороги – поля, засыпанные непроходимым снегом, а чуть левее, в сугробе, врывшись в него капотом, стоял автомобиль, хозяин которого с обреченным видом расхаживал рядом.
Заметив подъехавшую машину, мужчина воссиял от радости и направился прямиком к Алексу, начиная говорить с ним издалека.
— Вы можете мне помочь? Моя машина застряла. Никак не могу выехать.
— Что случилось? – поинтересовался Алекс, тоже направляясь на встречу к незнакомцу.
— Заехал в тупик. Пытался развернуться, а там наледь. Снесло с дороги. Какой-то умник знак поставил. Наверное, решил пошутить.
— Да уж, неудачная шутка, - усмехнулся Брандтнер. – У вас трос есть?
— Да, в багажнике, - кивнул незнакомец и махнул комиссару рукой.
Ловко открыв багажник и убедившись, что Алекс подошел к нему, мужчина начал методично разгребать лежащие внутри вещи.
— Да где же он? – ворчал мужчина, все глубже заглядывая багажник.
— Не нашли?
— Ну почему же, - послышался его голос из недр. – Нашел.
Он быстро выпрямился и развернулся к Алексу, резко выкидывая правую руку, в которой был зажат пистолет, вперед.
— В машину, - кивнул мужчина на открытую дверь автомобиля. – Поживей.
Но Алекс даже не думал выполнять требования. Быстрым взглядом он окинул территорию, соображая, как лучше поступить, и уже наметил план, но незнакомец словно прочитал его мысли.
— Я в курсе кто ты, - осведомил он, будто предупреждая, - и знаю где работал до отдела убийств. Поэтому давай без фокусов, если не хочешь чтобы с твоей семьей что-нибудь произошло. В машину, - и мужчина снова кивнул на открытую заднюю дверь.
Решив не испытывать судьбу, которая могла повернуться не той стороной как к нему, так и к Габриэлле, Алекс, поглядывая на незнакомца, обошел автомобиль с боку и сел в салон под дулом наставленного пистолета. Дверь с тонированным стеклом тут же захлопнулась и мужчина, все это время сидящий на заднем сидении, повернулся к комиссару.
— Вы?! – глаза Алекса распахнулись в ту же секунду, когда он разглядел в человеке шефа полиции.
— Простите, господин Брандтнер, но по-другому я просто не мог, - развел руками начальник полиции и кивнул мужчине, севшему за руль. – Поезжай. У нас с комиссаром будет очень долгий разговор.