Глава 2
Свою подругу, Таню Краузе, Габриэлла не видела с окончания школы, поэтому ее появление весьма удивило инспектора. Она сидела с широко распахнутыми глазами и, словно не веря им, смотрела на подругу и ее детей, годовалого Мартина и восьмилетнюю Марион. А Таня продолжала с улыбкой рассказывать о своей жизни, из которой Габриэлла выпала на несколько долгих лет. Рассказав о своем переезде в Инсбрук, после окончания школы, и о своем возвращении в Вену несколько лет назад, после того, как скончалась ее мать, Таня поведала о том, что адрес своей подруги она узнала от соседки жившей рядом с квартирой Габриэллы.
— Вот, решила восстанавливать старые связи, - улыбнулась Таня, отпивая кофе, заботливо приготовленный Алексом, который, вежливо извинившись, скрылся в спальне. – Я недавно видела Штефана. Он сказал, что в прошлом году ты приходила на встречу одноклассников, и то, что ты заканчивала школу полиции. Это что, правда?
— Ну да, - все еще находясь в легком шоке от неожиданного появления подруги, кивнула Габи, мельком посматривая на сидящую перед ней девочку, изредка косящуюся на пса, лежащего в углу. – Не бойся, он не кусается, - улыбнулась Нойфельд. - Рекс, - позвала она и, когда пес подошел, кивнула на Марион.
Рекс тут же протянула лапу. Чуть отодвинувшись от пса, девочка в испуге смотрела на него, но, спустя пару секунд, на ее лицо пробралась улыбка и она протянула ладошку, осторожно пожав лапу пса.
— Ты правда не кусаешься? – спросила Марион, глядя на собаку.
Рекс гавкнул и завилял хвостом.
— Правда, - подтвердила Габриэлла. – Рекс – полицейский пес, поэтому дрессированный, - пояснила Габи, тем самым успокаивая Марион и отвечая на немой вопрос подруги.
— А твой парень, - кивнула Таня в направлении комнаты, где недавно скрылся Брандтнер. – Только не говори, что он тоже полицейский.
— Тоже, - улыбнулась Габи.
— Обалдеть, - выдохнула Таня, поудобнее перехватив маленького Мартина, который стоял на ее коленях, перевешиваясь через руки, и пытался ухватить виляющий хвост собаки. – Никогда не думала, что дочь известного врача пойдет служить в полицию. Ну ты меня удивила, подруга.
— А где работаешь ты? – спросила Нойфельд.
— Я? – Таня широко улыбнулась и, ловко подхватив сына на одну руку, достала из кармана пачку сигарет. – Ты не против, если я выйду покурить? – спросила она, и, дождавшись кивка Габи, быстро скрылась в коридоре, перед этим вручив Мартина подруге.
Любопытный малыш вертелся как уж на сковородке, то пытаясь ухватит Габриэллу за волосы, забранные в хвост, то за нос. А Габи, в свою очередь, пыталась увернуться от детских рук, поглядывая на Марион, которая странным напряженным взглядом смотрела на нее, уже совершенно забыв про Рекса, убежавшего в комнату к хозяину.
Время, за которое можно было выкурить целых две сигареты, давно прошло и Габи с тревогой начала поглядывать в окно. Но подруги было не видно. Поэтому, забеспокоившись, все ли в порядке, Нойфельд посадила Мартина на пол, попросив Марион присмотреть за братом, и направилась на улицу. Но к ее удивлению подруги не было ни на крыльце, ни у сарая, ни с другой стороны дома, ни за калиткой. Ее не было нигде.
Вбежав обратно в дом, Габи пронеслась в спальню, напугав своим появление Алекса, который начал дремать, лежа на кровати в обнимку с Рексом.
— Тани нигде нет! – выпалила с порога Нойфельд.
— В каком смысле? – не полян Алекс, потирая лицо.
— Она вышла покурить и исчезла. Ее нет нигде!
— Может, твоя подруга просто не любит прощаться? – сонно усмехнулся Брандтнер и осторожно сел на кровати, видя обеспокоенный вид невесты.
Но Нойфельд, к его удивлению, широко распахнула глаза, в которых читалось беспокойство, и замотала головой.
— Алекс, ты не понял. Ее нет, а дети... - и Габриэлла кивнула в сторону кухни.
— Что? – Брандтнер тут же вскочил на ноги и вместе с Габи метнулся в кухню.
За время отсутствия там Габриэллы, ничего не поменялось. Мартин все так же сидел на полу, ковыряя маленькими пальчиками узоры на кафеле, а Марион сидела за столом и на появление двух полицейских лишь повернула голову.
Обведя своих маленьких гостей недоуменным взглядом, Брандтнер, сообщив, что он сам поищет подругу Габриэллы, которая не могла никуда уйти без детей, направился в прихожую. Но голос Марион заставил его остановиться и резко развернуться.
— Мама ушла.
— Что? – хором спросили опешившие полицейские.
— Мама сказала, что пока мы поживем тут, - спокойно объяснила девочка, которая заранее знала, что придя в этот дом, она останется здесь.
— Этого не может быть, - замотала головой Нойфельд, не веря в то, что это сейчас происходит именно с ними. – Таня не могла так поступить.
— Мама часто нас оставляла, - пожала плечами Марион. – Она укладывала нас вечером спать и уходила на работу до утра. Иногда утром уходила и следующим утром приходила. Мы с Мартином были вдвоем.
— А ваш папа? – спросила Габи.
— Его нет. Мы всегда втроем жили.
— Где работает ваша мама? – вмешался в разговор Алекс, быстро анализирую слова девочки.
— В больнице.
— В какой?
— Я не знаю.
Нойфельд и Брандтнер смотрели друг на друга не в силах понять поступка молодой женщины, которая вот так просто могла оставить своих детей. Но больше всего их удивляло поведение девочки. Она была спокойна, будто ее родная мать не оставила ее у совершенно чужих людей. Она лишь теребила свои светлые волосы и, хлопая глазами, смотрела на двух людей, будто умоляя не выгонять ее и брата.
— Ты знаешь свой адрес? – снова задал вопрос Брандтнер, которому эта ситуация не нравилась не меньше, чем Габриэлле.
— Конечно, - усмехнулась Марион, дернув плечиками, - Я ведь уже взрослая.
Получив адрес, Алекс стал быстро собираться, объяснив Габи то, что он хочет найти сбежавшую мать как можно быстрее, и вскоре, прихватив Рекса, ушел, оставив девушку одну с детьми.
Маленький Мартин, который все это время был занять изучением пола, начал тереть кулачками глазки и вскоре расплакался. Габи, все это время находящаяся в каком-то ступоре, вдруг очнулась. Подойдя к малышу, она взяла его на руки и попыталась успокоить. Но голос Мартина лишь начал набирать силу. И Нойфельд со страхом уставилась на девочку, которая просто помотала головой, заявив:
— Он хочет спать.
— Я не... - еще сильнее испугалась Габи, понимая, что она даже представить не может, как справиться с плачущим ребенком, а уж укладывать спать...
Но Марион снова пришла ей на помощь.
— Дайте его мне, - и она прошла в гостиную, усевшись на диван и протянув руки.
Проследовав за ней, Нойфельд отдала плачущего Мартина и во все глаза уставилась на девочку, которая в свои восемь лет так ловко обращалась с братом, что ей могла бы позавидовать любая няня.
— И как часто мама оставляет вас одних? – тихо спросила Габриэлла, когда малыш уснул на руках сестры.
— Каждую ночь, - пожала плечами Марион, продолжая покачивать брата. – Утром она возвращается, а я ухожу в школу. А когда она уходит на сутки, то я остаюсь дома и в школу не хожу. Мама вообще много работает и почти нами не занимается. Поэтому я все делаю сама, - с гордостью произнесла Марион и улыбнулась.
Габи только рот открыла от удивления, не в силах выразить свои эмоции по отношению к этой девочке, которой пришлось повзрослеть слишком рано, и к подруге, так беспечно относящейся к своим детям. Но с другой стороны Габи понимала, что, возможно, Таня Краузе просто не могла поступать иначе, пытаясь заработать деньги, чтобы обеспечить себя и своих детей. И это у нее получалось. По крайней мере, Нойфельд, которая хорошо разбиралась в ценах, видела, что одежда на детях была не из самых дешевых магазинов. Но все же, это не объясняло ее поступка.
— Марион, а что случилось у вашей мамы, что она так поступила? – вдруг спросила Габи.
— Я не знаю, - пожала плечами девочка. – Мама сегодня пришла с работы раньше, чем обычно. Велела мне одеваться. Сказала, что мы на время останемся у ее подруги. У вас. Что так будет лучше для нас с Мартином. А почему, я не знаю, - она снова дернула плечиками и сморщив носик, спросила: - Где мы можем лечь? Я очень устала.
— Там, - Габи махнула рукой в сторону спальни.
Когда дети были уложены на их с Алексом кровати, Габи вернулась на кухню и задумчиво уставилась в окно, за которым виднелась ночная улица и падал белый снег. А на душе стало так противно и невыносимо, что слезы побежали сами собой, прокладывая мокрые дорожки по щекам и скрываясь где-то внизу. Неутешительные новости врача, задержание, во время которого пострадал Алекс, сбежавшая подруга, бросившая двух своих детей. Ко всему этому ее снова начало мутить и весь ужин, который она съела с хорошим аппетитом, снова просился назад.
«Да что со мной происходит? – уже сидя в ванной комнате, продолжала плакать Габриэлла. – Неужели начались последствия?».
Нойфельд помнила о том, что говорил ей врач, наблюдающий ее с момента падения. Сотрясение мозга, травма позвоночника, двухмесячный сидячий образ жизни. Все это могло дать различные последствия. Габи ждала их, но так и не дождавшись, просто забыла, продолжив свою жизнь. А теперь, спустя столько времени, организм начал бунтовать, стараясь каждый день напоминать о том, что произошло весной.
«Господи! – вдруг простонала Нойфельд. – Завтра же свадьба!».
С этой суматохой из-за побега подруги, которая оставила на них своих детей, мысли о свадьбе просто вылетели из головы, но сейчас вернулись, заставляя Габриэллу нервничать с новой силой. И неизвестно, как бы начали развиваться мысли инспектора, если бы домой не вернулся Алекс, рядом с которым Габриэлла всегда ощущала спокойствие. Но только не сегодня.
— Ну что? – выбегая ему на встречу, тут же осведомилась Габи, мельком глянув на настенные часы, замечая, что стрелки уже давно перевалили за полночь.
— Где дети? – задал встречный вопрос Брандтнер, снимая пальто, плечи которого были запорошены снегом.
— Спят в нашей спальне, - ответила Габи.
Алекс закивал и, пройдя в кухню, устало уселся на стул, только сейчас замечая, как снова разболелась спина. Из прихожей выплыл Рекс. Замучено глянув на Габриэллу, он прошел мимо и скрылся в своей комнате.
— Алекс, в чем дело? – насторожилась Нойфельд.
— Я ездил домой к твоей подруге, - начал рассказывать комиссар. – Дома ее нет. Соседи ничего не знают. Пришлось задействовать Петера и Кристиана, чтобы объездить все больницы.
— И?
— Ни в одной из них не работает Таня Краузе, - сообщил Алекс и, видя, что Габи хочет сказать, быстро продолжил, словно прочитав ее мысли: - У них вообще нет и не было сотрудниц с таким именем. Точнее, в одной была. Но это уже пожилая женщина. Поэтому, могу сделать лишь один вывод: твоя подруга много врет.
— Когда мы учились в школе, такого не было, - непонимающе развела руками Габриэлла.
— Люди меняются с годами. Тем более, вы давно не виделись.
— Что будем делать? Завтра свадьба, а у нас... - Нойфельд кивнула в сторону спальни, где спали дети.
— Вот именно, - кивнул Алекс. – Завтра наша свадьба. Поэтому сейчас мы ложимся спать, а с остальным будем разбираться потом.
И он, обняв девушку, направился в гостиную, где на эту ночь их ожидал диван.
***
Утро пришло в дом в форме крика, который пробуждал полицейских несколько раз за ночь, заставляя Алекса и Габи по очереди скакать с плачущим Мартином у которого, со слов Марион, прорезывалась очередная пара зубов. Поэтому вид у молодых людей был довольно удручающий. Не выспавшиеся, уставшие от предыдущего тяжелого дня Алекс и Габриэлла, чувствуя, как слипаются глаза, сидели за обеденным столом и наблюдали за тем, как Марион с ловкостью профессионала, запускает в рот малыша очередную ложку каши, приготовленную Брандтнером. И лишь Рекс продолжал спать в своей комнате, шестым чувством ощущая то, как ему сейчас завидуют хозяева.
После завтрака, начавшегося в шесть часов утра, крик возобновился с новой силой и «временные» родители уже начали хвататься за головы, совершенно не понимая, что происходит с этим маленьким человечком, который еще не мог объяснить ничего. На сей раз не могла ничего объяснить и Марион. Она лишь с поникшим видом сидела на диване и наблюдала за тем, как Габи и Алекс по очереди пытаются успокоить ее брата, который продолжал голосить на весь дом. И когда ближе к десяти утра возле калитки остановились две машины, на инспектора и комиссара было страшно смотреть, о чем и сообщила вошедшая в дом Бригитта Брандтнер, едва заметив лицо сына и его невесты.
К приезду родителей и Алекса и Габи, Мартин, вымотанный собственным криком, уснул, и теперь находился под чутким присмотром Марион и Рекса, не отходящего от детей ни на шаг. Поэтому четверо родителей тут же насторожились, чувствуя что-то неладное в состоянии своих детей.
— Все нормально, - зевая, ответил Алекс на вопрос матери, хотя сам был не уверен в своих словах.
Но ни одного из родителей такой ответ не устроил. Быстро осмотрев все места дома, доступные взгляду, они снова уставились на своих детей, понимая, что те даже и не думали начинать сборы на предстоящее торжество.
— Они что, до сих пор не собрались? – изумилась только что вошедшая Ангелика, которая задержалась на улице, усердно тыча в кнопки телефона.
— Вы жениться вообще собираетесь? – в тон дочери спросил Герхард, разведя руками.
Пятеро утренних гостей воззрились на хозяев дома, ожидая хоть какой-то реакции с их стороны. Но прозвучавший ответ привел их в полное негодование.
— Если вчера сомневалась только Габи, - проговорил Алекс, чувствуя, как организм невольно пытается отключиться, - то сегодня в этом уже не уверен я.
И в объяснение своих слов, комиссар махнул рукой в направление комнаты, где сейчас находились дети, и куда тут же поспешили пять пар ног, вернувшиеся через пару секунд обратно на кухню.
— Вы не хотите нам ничего объяснить? – поинтересовался Пауль Брандтнер, требовательным взглядом глядя на своего засыпающего сына.
Остальные тоже перевели взгляд на Алекса, поскольку требовать сейчас что-то от Габриэллы было вовсе бесполезно. Девушка просто сложила руки на стол и, уронив на них голову, больше не поднимала ее. Поэтому Алексу пришлось все объяснять самому.
Удивлению, негодованию и еще куче других эмоций не было предела. Поэтому семейство Брандтнер и Нойфельд просто стояли с широко распахнутыми глазами, совершенно не понимая того, как могла произойти такая ситуация.
— Я знаю Таню с детства, - ошарашено произнес Герхард. – Никогда бы не подумал, что она может...
— А с ребенком-то что? – вымученно простонала Габи, наконец, поднимая голову и глядя на всех припухшими, покрасневшими глазами.
— Возможно, небольшая температура на прорезывание зубов, - пожала плечами Бригитта и уже более уверенно сказала: - Значит так. За детьми присмотрю я, а вы, - посмотрела она на Монику и Ангелику, - забирайте невесту и вперед, в салон. Ну, а вы чего стоите? – глянула она на мужчин. – Женихом займитесь. Давайте, давайте! У нас мало времени.
И все тут же пришло в действие.
— Твоей маме не врачом бы быть, а военным. Вон как всех построила. Даже моего отца, - только и успела проговорить Габи, прежде чем Моника и Ангелика вытащили ее из-за стола и потянули в прихожую. – Я даже пижаму не переодела!
— Ничего страшного, - улыбнулась Моника, подавая падчерице сапоги и пальто. – Думаю, мастера в салоне и не таких невест видели.
— Таких уж точно не видели! - пробурчала себе под нос Габи, прежде чем Моника вытянула ее за дверь.