Пока стоит этот город

Несколько месяцев пролетели для Алекса и Габриэллы как один день. Вечерние свидания, которые удавалось провести в перерывах между работой. Бессонные ночи, в которые молодые люди словно не могли надышаться друг другом. Бесконечные поцелую. Переезд в дом Алекса и... Предложение. Он сделал его без лишних изысков во время ужина уже в их доме. Много слов не говорил, прекрасно понимая, что они не нужны. Лишь самое главное, что описывало его безграничную любовь к Габриэлле. А она растерялась, не зная, что делать и говорить в такой момент. Но ответ все-таки дала, делая Алекса, в этот момент, самым счастливым человеком на Земле.

***

Город украсили тысячи огней и праздничные баннеры. Люди, с разноцветными пакетами, сновали по улицам в поисках чего-то особенного для своих родных и друзей. По вечерам изо всех переулков звучал Венский вальс. На открытых катках было множество людей. Они катались парами, в одиночку или небольшими группами радуясь и смеясь. А белый пушистый снег уже давно покрыл все вокруг и теперь медленно падал с неба, еще больше создавая атмосферу приближающегося праздника – Рождества.

Сметая все и всех на своем пути, Габриэлла Нойфельд неслась по коридорам комиссариата. Поворот, еще один. Пожилой инспектор, на которого она налетела, что-то пробурчал ей вдогонку. Но Габриэлла даже не обратила на него никакого внимания, поскольку сейчас в ее голове билась только одна мысль: «Только бы успеть! Только успеть!». Прямо по курсу ее марафона мелькнула дверь с табличкой «Frau». Забежав в женскую комнату и скрывшись в одной из кабинок, Нойфельд едва успела наклониться над белым фаянсом, как желудок тотчас избавился от обеда.

Когда организм успокоился, Габи вытерла рот салфеткой и, выдохнув, вышла из кабинки, тут же встретив обеспокоенный взгляд коллеги из соседнего отдела.

— Габриэлла, - хлопая глазами произнесла женщина, - ты в порядке?

— В полном, - закивала Нойфельд подходя к умывальнику и включая кран.

Но едва она зачерпнула воду в пригоршни, как новые позывы желудка заставили пулей влететь обратно в кабинку.

Руки дрожали, внутри стояла пустота, а во рту – противный привкус. Поэтому первым делом, вернувшись в контору, Нойфельд опрокинула в себя пару стаканов воды, чувствуя, как внутри все успокаивается, и под удивленными взглядами трех мужчин и собаки, прошла за свое рабочее место.

Странное состояние беспокоило Габриэллу уже не первый день. Усталость наваливалась неожиданно, она не высыпалась, а позывы желудка вывернуться наизнанку преследовали ее после каждого приема пищи. И это начало настораживать Габриэллу. Поэтому, кое-как досидев почти до конца рабочего дня, Габи прихватила документы и, ни слова не говоря, поскольку была погружена в свои мысли, направилась к выходу.

— Ты куда? – удивленно воззрился на нее Брандтнер, отрывая взгляд от документов.

— Отвезу документы в суд, потом платье заберу, - останавливаясь в дверях, пояснила Габи.

— Съездить с тобой?

— Нет, - мотнула головой Нойфельд. - У тебя и так много работы, - и скрылась за дверью.

На Алекса тут же воззрились два удивленных взгляда.

— Что это с ней? – спросил Петер и кивнул в сторону выхода, где скрылась коллега.

— Не знаю, - пожал плечами Алекс, сам находясь в полном недоумении. - Она уже две недели сама не своя. Пытался поговорить. Отвечает, что все хорошо и она просто устала.

— Наверное, нервничает из-за свадьбы? – предположил Кристиан.

— Скорее всего, - задумчиво закивал Алекс. - Я сам как на иголках, - он вздохнул и, еще с пару секунд посмотрев на друзей, снова опустил взгляд, продолжая свою работу.

***

В большом просторном кабинете, где на стене висел герб Вены и стояла дорогая мебель, за столом сидел мужчина. Высокий, широкоплечий. Его волосы уже давно покрыла седина. Но глаза, поблескивающие в тусклом свете настольной лампы говорили о том, что в этом человеке еще много сил, чтобы достойно проживать свою жизнь и так же выполнять свою работу. Поэтому подчиненные, стоящие напротив своего шефа, даже боялись произнести что-то против его слова, поскольку наказание могло последовать весьма жесткое. Но сегодняшний день стал исключением. И в момент с большого стола полетело все то, что лежало на нем, с грохотом упав на пол, а осколки пепельницы разлетелись к ногам двоих мужчин, со страхом наблюдающим за реакцией шефа.

— Я собственноручно сейчас вас всех пристрелю! – процедил сквозь зубы мужчина и, поднявшись, направился в сторону подчиненных. - И мне за это ничего не будет!

— Шеф, мы... - попытался объяснить сложившуюся ситуацию один из них.

— Что? – мужчина подошел вплотную, нависая над подчиненным. – Ты что-то еще хочешь мне сказать?

— Мы не знаем, как это могло произойти, шеф.

— Не знаете?! Не знаете?! А я вам скажу «как», – он немного помолчал, а потом неожиданно заорал, выхватывая из-за пояса пистолет и начиная размахивать им: – Потому что вы – идиоты!!! Я не знаю, что вы будете делать. Хоть землю носом ройте, но найдите мне эту девку! Из-под земли мне ее достаньте! Иначе, я вас живьем в эту самую землю закопаю!

— Мы поняли, шеф, - быстро произнесли подчиненные, глядя, как тяжело дышит мужчина, глядя на них тяжелым взглядом от которого просто хотелось самостоятельно залезть в петлю. – Мы найдем ее, - с этими словами мужчины быстро ретировались, слыша позади себя, как остатки предметов, лежащих на столе, достигли пола.

***

Выкручивая пальцы на руках, Габриэлла Нойфельд сидела в кабинете врача и со страхом смотрела на женщину, ожидая вердикта. А внутри все бурлило и сжималось не только от того, что могла произнести врач, но и от того, что она ничего не сказала Алексу. Она впервые солгала ему. Конечно, она съездила в суд, как и говорила, и забрала платье, которое сейчас лежало на заднем сидении ее машины, но о поездке к врачу и о состоянии, беспокоившем ее не первый день, Габи умолчала, решив лишний раз не тревожить комиссара, который и так был сам не свой из-за предстоящего события. Поэтому, решив пока переживать свои проблемы в одиночку, как она делала всю жизнь, Габи продолжала наблюдать за врачом, пролистывающей ее медицинские документы.

— Ну что? – не выдержала Нойфельд.

Женщина вздохнула и, оторвав взгляд от бумаг, переводя его на пациентку, мотнула головой.

— Нет. Вы не беременны.

Шумно выдохнув, Габриэлла закрыла лицо ладонями, а, затем, устало потерев его, опустила руки, снова взглянув на врача.

— С моей работой у меня так часто бывали задержки. Но тут... - произнесла Габи, дернула плечами, посмотрела по сторонам и, снова переведя взгляд на сидящую перед ней женщину, тихо произнесла: - Две недели... Еще эта тошнота... Я надеялась что...

— Габриэлла, это все нервы, - попыталась успокоить ее врач, видя, что на глаза пациентки наворачиваются слезы. - Вы должны понимать, что ваши ежедневные стрессы, ваша травма, предстоящая свадьба... Это все не лучшим образом сказывается на организме.

— Это значит, что возможно я никогда...

— Ничего это не значит! – твердо сказала врач. - Просто нужно лечение и терпение.

— Понятно, - закивала Габи.

— Давайте так, - мягко улыбнувшись, предложила врач. – Вы спокойно выйдете замуж, отдохнете пару дней, а потом снова придете ко мне. Мы проведем еще несколько обследований и тогда назначим подходящее лечение. Договорились?

— Хорошо, - кивнула Габи, поднявшись с места. – Спасибо.

— И, Габриэлла, старайтесь поменьше нервничать, - посоветовала врач на прощание.

— Постараюсь, - снова кивнула та и, попрощавшись, покинула кабинет.

Времени было еще совсем мало, чтобы Алекс начал ее искать, поэтому Габи, совершенно не желая ехать домой, решила покататься по городу и подумать обо все, что было и что предстояло. А внутри все разрывалось на мелкие кусочки.

Она не сказала Алексу, уже давно зная о своей проблеме, и теперь боялась того, как он может отреагировать на такую новость. Пару раз, ведя дела в которых фигурировали дети, Габи видела, как с ними общается Алекс. И из этого можно было сделать вывод, что комиссару нужна полноценная семья, которую, она, Габриэлла, к сожалению, не могла ему дать. И от этого на душе становилось еще невыносимей. Хотелось кричать и плакать, плакать, плакать. Но чувство самосохранения было выше, поскольку слезы могли исказить картину на дорогах. Поэтому Габи сдерживалась до последнего, пока не остановилась возле дома. Слезы тут же хлынули из глаз и Нойфельд, уронив голову на руки, сложенные на руле, начала содрогаться всем телом. Сколько она проплакала, Габи не знала, но сделала вывод, что раз из дома еще никто не вышел, значит, времени прошло не так и много. И она вздохнула, насухо вытирая слезы, и быстро вышла из машины, не забыв прихватить с собой свое платье, спрятанное в чехле для одежды.

— Алекс, ты дома? – с порога спросила Нойфельд, поскольку вокруг стояла тишина.

Осторожно прикрыв дверь и предусмотрительно закрыв ее на замок, Габи, поудобнее перебросив через руку чехол с платьем, направилась на поиски своего жениха и его лучшего друга.

Оба обнаружились почти сразу в гостиной. Рекс лежал на полу, обнимая недоеденную кость, и на появление Габи, глухо гавкнул, взглянув на хозяина, который, полусидя на диване, спал, обняв папку с делом, которое сейчас вел отдел убийств.

— Молодец, Рекс, - шепотом сказала Габи и улыбнулась. – Не будем его будить.

С этими словами она быстро ушла в спальню, повесила платье на напольную вешалку и, прихватив с собой плед, вернулась обратно в гостиную.

— Ты голодный? – все так же прошептала Нойфельд, обращаясь к Рексу и укрывая Бранднера, который даже не пошевелился. – Пойдем, перекусим что-нибудь, - позвала она пса, направляясь в кухню, и уже сказала сама себе: - Если мой желудок опять не избавится от этого перекуса.

***

Всю ночь Габриэлла не сомкнула глаз. Проигнорировав совет врача, девушка продолжала терзать себя невеселыми мыслями, самой главной из которых была: «Как рассказать Алексу?». Думать пришлось недолго. Всего лишь ночь и пару часов утром за завтраком, за который Габи не произнесла ни слова, ловя на себе обеспокоенный взгляд Алекса. Но сидя в машине, направляющейся в сторону комиссариата, Брандтнер сам решил прояснить ситуацию, которая, как он видел, происходила уже не первый день.

— Что с тобой происходит? – спросил он, на секунду повернувшись к девушке и снова переводя взгляд на дорогу.

— Ничего, - мотнула головой та, снова и снова репетируя про себя свою речь, тем самым откладывая признание.

— Пожалуйста, не говори, что все хорошо, - попросил Алекс, словно чувствуя нерешительность Габриэллы и своими словами подталкивая ее к разговору. - Я вижу, что это не так. Это из-за свадьбы?

— Нет, - мотнула головой Нойфельд.

— Тогда из-за чего?

Габи вздохнула, отвернувшись к окну, но собравшись с мыслями, о которых уже не было смысла молчать, снова повернулась вперед, а ее взгляд все так же смотрел в пол.

— У меня задержка две недели, - тихо произнесла она. - Вчера я была у врача...

Ее начатая речь была прервана визгом тормозов, поскольку Алекс, едва услышав самое главное слово, быстро вывернул руль вправо, резко тормозя у обочины.

— И? – с замиранием сердца и горящими глазами спросил он, не сводя взгляда с девушки.

— И ничего, - дернула плечами Габи, начиная выкручивать пальцы на руках и все так же смотря в пол. - Просто гормональный сбой.

Алекс чуть нахмурился, вглядываясь в лицо Нойфельд, но тут же осторожно накрыл ее руку своей ладонью, уже с тревогой глядя на Габи.

— Почему ты мне вчера все не рассказала?

— Ну, во-первых, ты спал и я не хотела тебя будить, - пояснила Габи, наконец, подняв взгляд на Брандтнера, - а, во-вторых... - она судорожно выдохнула, собираясь сказать самое главное. - Алекс я... Понимаешь, из-за того падения, постоянных стрессов... Возможно я никогда не смогу иметь детей. Я боялась тебе сказать. Вдруг ты уйдешь от меня.

Услышав ее слова, Алекс как-то нервно усмехнулся, потом помотал головой и, улыбнувшись, глядя на девушку, выдохнул.

— Господи, Габи. Какая же ты глупенькая, - с любовью произнес он и, подавшись вперед, обнял Габриэллу, начиная шептать ей в самое ухо. – Я никогда, слышишь, никогда не брошу тебя. А с остальным мы справимся. Обещаю! – уверенно сказал Брандтнер и, отстранившись, скомандовал, напустив на себя серьезный вид. – И прекрати думать всякую ерунду.

От его слов, от его теплых объятий, Нойфельд почувствовала огромную поддержку, в которой она так нуждалась именно сейчас, что все дурные мысли мигом улетучились у нее из головы. Но длилось это, к ее сожалению, не долго.

***

Задержание очередного преступника уже давно планировалось отделом убийств. Разработка стратегии, проработка различных вариантов развития событий. Все это было одобрено шефом полиции и четко заученно не только отделом убийств, но и сопутствующим подразделением, участвовавшем в операции по поимке опасного преступника. Но в какой момент все пошло не так, никто из полицейских так и не смог понять. Слабый на вид мужчина со всей силы дернул головой назад, тем самым разбив нос Кристиану Бёку, ведущему его к патрульной машине, и кинулся бежать. Следом за ним бросились Алекс и Рекс, оставив друга на попечение Габриэллы.

Повороты и закоулки казались бесконечными, множество запахов сбивали пса со следа, но он продолжал бежать, безошибочно ведя хозяина за собой. В какой-то момент Рекс резко свернул в переулок и кинулся к одному из домов, скрываясь в подъезде. И Алекс последовал за ним. Внутри стоял туман из побелки, которой рабочие белили потолки, делая ремонт. Запах краски заставлял слезиться глаза и отбивал нюх Рекса. Поэтому, Алекс не сразу заметил преступника, который выскочил из-за угла, как черт из табакерки, и с одного сильно пинка свалил полицейского. Не удержав равновесие, Брандтнер полетел вниз по лестницам, чувствуя, как ступеньки пересчитывают все его кости. И если бы не Рекс, все бы усилия по поимке свелись на «нет». Поэтому сейчас, довольный исходом задержания, Брандтнер, сидел на больничной кушетке и пытался успокоить Габриэллу, которая, к его удивлению, слишком часто плакала за последнее время.

— Габи, успокойся, ничего страшного не произошло.

— Давай отменим свадьбу, - умоляюще взглянула на него Нойфельд.

— Габи, - Алекс протянул руку и нежно дотронулся пальцами до щеки девушки. - Все в порядке.

— Не в порядке! – упрямо заявила та, чуть повысив голос. - Всё как будто сговорилось против нас.

— Габи, перестань, - продолжал спокойно говорить комиссар. - У меня обычный ушиб, пара синяков и ссадин. Все хорошо, - и он осторожно взял девушку за подбородок, притягивая ближе к себе и глядя прямо в глаза, чтобы быть еще убедительней. - Завтра быстро распишемся в мэрии, отметим на вилле твоих родителей и все. Это всего лишь один день. Или ты передумала становиться фрау Брандтнер?

— Нет, - мотнула головой Габриэлла и, вздохнув, призналась. - Просто внутри как-то не хорошо.

— Это нервы, - констатировал Алекс и, улыбнувшись, вдруг сказал, слегка прищурив один глаз: - Радуйся, что я смог отстоять у твоего отца обычную роспись в мэрии, а не венчание в церкви.

— Да уж, - соглашаясь с ним, выдохнула с облегчением Габи, чувствуя, как внутри все начинает успокаиваться. - Я бы это не выдержала.

— Все будет хорошо, - улыбнулся Брандтнер и коснулся губами ее виска, оставляя горячий след от поцелуя.

К вечеру состояние Габи пришло в норму. Нервы успокоились, тошнота отступила. И девушка, к своему удивлению, даже принялась за еду с аппетитом, продолжая обсуждать с Алексом предстоящий завтрашний день. До сих пор она находилась словно в сказке, не в силах поверить, что уже завтра она выйдет замуж за человека, которого любила больше жизни. Хотя все это было не важно: свадьба, смена фамилии. Главное – они были вместе, они любили друг друга. А все остальное были мелочи, дополняющие их жизнь.

— Черт! – выругался Алекс, заставив Габи вскочить со стула.

Решив накормить скачущего возле стола Рекса, комиссар нагнулся, чтобы насыпать корм, но травмированная днем спина тут же напомнила о себе, не давая выпрямиться.

— Сдаете позиции, господин комиссар, - подходя к нему, пошутила Габи, но в ее глазах читалось беспокойство.

Выдохнув, Алекс чуть повернул голову, чтобы видеть стоящую рядом Габриэллу, и, прислушавшись к себе, убеждаясь, что боль прошла, осторожно выпрямился. Тут же Нойфельд была заключена в крепкие мужские объятия, а губы Алекса с жадностью и нежностью начали покрывать ее шею поцелуями.

— Что ты делаешь? – выдохнула Габи, ощущая, что внизу живота начинает нарастать определенное желание.

— Хочу убедить тебя в обратном, - прошептал Брандтнер, отвечая на фразу, сказанную девушкой.

Но едва его руки пробрались под тонкую домашнюю футболку Габриэллы, как в прихожей раздался звонок.

— Мы кого-то ждем? – удивилась Габи, отстраняясь от Алекса, но все еще будучи в его объятиях.

— Я нет. А ты?

— И я нет, - мотнула головой Нойфельд и, взглянув в сторону двери, снова посмотрела на Брандтнера. – Надо открыть.

— Надо, - согласился тот, но даже не подумал отпускать девушку.

— Алекс, - рассмеялась Габриэлла и, вынырнув из объятий комиссара, направилась в прихожую, сказав на ходу: - Никуда не уходи. Сейчас вернусь и... - в этот момент она открыла дверь и все слова улетучились, заставляя Нойфельд замереть с изумленным выражением лица, глядя на стоящую перед ней девушку, на руках которой был маленький ребенок, а рядом – девочка восьми лет на вид. - Таня?! – только и смогла выговорить ошарашенная Габи.

— Ну, привет, подруга, - усмехнулась девушка, глядя на выражение лица Нойфельд. – Давно не виделись.