Глава 12
Отвезя Нойфельд домой и, вернувшись к себе, Алекс принял душ и, выйдя из ванной, остановился посреди дома. Ужинать совершенно не хотелось. Играть с Рексом не требовалось, поскольку пес с радостным урчанием терзал новую игрушку, подаренную Ангеликой. Поэтому, постояв, оглядывая дом, Алекс подошел к стеллажу, взял папку с делом Ники Хирш и, удобно устроившись на диване, начал снова и снова изучать материал.
Стрелки часов близились к десяти, а комиссар в который раз пролистывал страницы, чувствуя, что внутри зарождается какая-то мысль. Но поймать ее за хвост Алекс пока не мог. И он задумчиво уставился в стену, будто пытаясь найти ответы на ней.
Из своей комнаты прибежал Рекс, неся в зубах телефон. Сев около хозяина, пес положил мобильный на диван и ткнулся в руку Алекса мокрым носом.
— Что такое, Рекс? – спросил тот, но в ответ получил только лай. – Что? Я должен кому-то позвонить? – пес снова залаял и завилял хвостом. – Нет, Рекс. Не нужно звонить Габи, - догадался Брандтнер. – Она, наверное, отдыхает.
Но сдаваться пес был не намерен. Побегав по комнате с громким лаем, поскольку внутри него закралось странное ощущение, Рекс с разбега заскочил на диван и, поставив передние лапы на ноги хозяина, залаял ему в лицо еще громче.
— Ладно, ладно, - Алекс, сдавшись, чуть приподнял вверх раскрытые ладони. – Позвоним Габи. Только слезь с меня, - попытался он столкнуть пса, беря телефон и набирая номер. – И что я ей скажу в одиннадцатом часу вечера? – уже сам себя спросил Брандтнер и поднес телефон к уху, вслушиваясь в гудки.
***
— Уве... - только и смогла произнести Габи, прежде чем мужчина снова накрыл ее губы жадным поцелуем.
Его напор и животная страсть, которую он вкладывал в свои ласки, испугали Габриэллу, вернув ее с небес на землю. Она была не готова. Она не хотела так. Здесь. Сейчас. С ним. Поэтому продолжала сопротивляться, хотя сделать это было довольно сложно. Крепкие руки мужчины и его вес не давали пошевелиться. Но когда на столике, где стояли бокалы с недопитым вином, зазвонил телефон, у Габи будто появились новые силы. Уперев ладони в плечи Райхеля, Габриэлла с трудом отодвинула его от себя, заглядывая в его возбужденные глаза.
— Не надо, - коротко мотнул головой он, прося девушку не отвечать на звонок.
— Я должна ответить, - на сбивчивом дыхании, сказала Габи.
Мужчина, сверкая взглядом, нехотя оторвался он нее и сел на диван, наблюдая за Нойфельд, которая уже ответила на звонок.
— Алекс, что-то случилось? – удивленно спросила Габи, хотя в душе молила лишь о том, чтобы сейчас действительно что-нибудь произошло и она смогла уйти из этой квартиры. – Хорошо. Ладно. Сейчас приеду, - отключив телефон, она с сожалением перевела взгляд на Уве. – Мне нужно на работу.
— Сейчас? – тяжело дыша, спросил Райхель, сверля девушку взглядом исподлобья.
— Да, - кивнула та и, встав с дивана, начала быстро собираться. – Извини, что так получилось. Я позвоню тебе, завтра. Ладно?
Он не ответил, а лишь кивнул, прищуренным взглядом наблюдая за Габи, которая, не прекращая приносить извинения, продвигалась к двери.
Едва оказавшись в машине, Нойфельд шумно выдохнула скопившееся внутри напряжение, прикрыла на секунду глаза и, снова открыв их, нажала на педаль газа, направляя машину к дому Алекса и Рекса.
***
Уже около часа в гостиной Брандтнера шло бурное обсуждение текущего дела. Выдвигая свои версии и слушая версии Габи, Алекс мельком посматривал на девушку, поведение и жесты которой были довольно странные. Она заметно нервничала, но в то же время выглядела радостной. Да и внешний вид девушки отличался от того, в котором она появлялась на работе. Стройные ноги были обтянуты изумрудными брюками с ремнем, под которые была заправлена светло-бежевая блузка, а темные волосы были непривычно распущены. Оставалось неизменным лишь отсутствие макияжа на лице. Но причина такого поведения и внешнего вида была для комиссара загадкой, поэтому он продолжал сидеть, глядя на Габи, и озвучивать мысли, скопившиеся в его голове.
— В случае с Сибиллой Райхель и Кариной Визе были свидетели, которые видели убийц. – Алекс в который раз взглянул на фоторобот, а потом на Габриэллу, гладившую Рекса, который сидел возле нее. - Это как-то странно. Да и их лица... Я не знаю...
— У меня, кажется, есть идея, - задумчиво произнесла Габи и перевела взгляд с документов на Алекса. – Я покажу фотороботы отцу. Пусть посмотрит свежим взглядом.
— Хорошо, - кивнул Брандтнер и протянул два листа Габи. – Это копии.
Девушка кивнула и, забрав фотороботы, вышла в прихожую, чтобы убрать бумаги в рюкзачок. А Алекс, поняв, что девушка сейчас может уйти, заметно заволновался. И он уже начал лихорадочно соображать, как можно задержать ее еще хотя бы час, как Габи снова появилась в гостиной.
Кусая нижнюю губу, она остановилась в дверном проеме, и взглянула на комиссара, который тоже сидел как на иголках, ожидая ее пока еще не озвученных слов.
— Алекс, можно я останусь у вас? – вдруг выдала Нойфельд. - Я забыла вовремя оплатить счета и мне отключили электричество. А одной в темной квартире...
От удивления вскинув брови, Брандтнер даже не знал, что сказать, но, затем, закивал, чувствуя, как улыбка пробирается на его лицо.
— Ну, о чем ты говоришь? Конечно. Могу уступить тебе свою кровать.
— Нет. Я лучше здесь, на диване.
— Соглашайся, пока я не передумал, - подмигнул Брандтнер. - Кровать удобней, чем диван.
— Я знаю, - ляпнула Габи, но тут же опустила взгляд, понимая, что сказала лишнего.
Но Алекс решил не заострять внимания. Поэтому поспешил в спальню, откуда принес постельное белье, положив его на диван. И вскоре полицейские уже лежали каждый на своем спальном месте, медленно погружаясь в сон.
— Рекс, - тихо позвала Нойфельд пса, лежащего в дверях. - Иди сюда.
Она похлопала ладонью возле себя и улыбнулась. Два раза звать Рекса не пришлось. Он тут же запрыгнул на диван и, повертевшись, удобно устроился под боком Габриэллы. Обняв собаку и уткнувшись носом в мягкую шерсть, Нойфельд почувствовала, как от спокойствия, которое окутывало ее с самого приезда в этот дом, начинают слипаться глаза. И она, выключив торшер, стоящий возле дивана, начала проваливаться в сон, совершенно не замечая на стене блик света фар, отъезжающей от дома Брандтера машины.
***
Наступившее утро в доме Брандтнера было таким спокойным, что Габи даже не хотелось вылезать из-под одеяла. Она прекрасно выспалась и ощущение легкости, охватывающее ее с головой, придавало настроения. В доме было тихо. Поэтому, решив, что хозяин еще спит, Нойфельд перевернулась на спину и, уставившись в потолок, погрузилась в свои мысли о вчерашнем вечере. Вспоминая каждую минуту в квартире Райхеля, Габи все больше понимала, что не чувствует к этому человеку ничего из того, что может чувствовать женщина к мужчине. Лишь странное влечение, которое Нойфельд сейчас объясняла себе как остатки восхищения и подростковой любви к вокалисту известной группы. А сейчас этот человек был для нее таким же, как и все, со своими переживаниями, жизнью, проблемами. И теперь Габриэлла понимала, что все чувства, которые она испытывала к Райхелю, были ложными. Она сама придумывала их для собственного успокоения, чтобы как-то справиться с потерей Рихарда. Но Райхель был совсем другим. Он не вызывал ничего того, что когда-то вызывал в ней Мозер. С ним она не трепетала при каждом прикосновении, ее дыхание не останавливалось, а сердце не разрывалось от переполняющих чувств. Этого ничего не было. Лишь с Рихардом и...
На этом «и» Габи вдруг охватило ощущение непонятного страха, поскольку дальнейшие мысли, обогнув мысли об Уве и Рихарде, остановились и не желали идти дальше. Сердце забилось, в животе начались спазмы, которые медленно превращались в больших бабочек, порхающих внутри. Хотелось кричать, смеяться, плакать. Только не от боли, а от чувств, похожих на те, которые она испытывала к Мозеру и которые она придумала себе с Райхелем, в то время, когда единственный человек, который сейчас был ей небезразличен, уже давно находился рядом.
От такого вывода в груди все сжалось, стало тяжело дышать, и Габи, приложив ладонь к груди, резко села на диване, пытаясь осознать то, что сейчас произошло в ее голове. Уставившись в одну точку, девушка еще раз прокрутила в голове все то, о чем думала последние несколько минут. Но от этого ее выводы не изменились, от чего чувство страха только возросло. Она боялась, боялась поверить во все это, снова начав убеждать себя в том, что Рихард был и будет единственным человеком, которого она по-настоящему любила. Но упрямый мозг вновь твердил обратное, начиная запутывать Нойфельд еще больше. И не известное, сколько бы продолжалось это самомучение, если бы в дверном проеме не возник Рекс, а за ним и Алекс, который уже давно встал и до этого времени тихо сидел на кухне, чтобы не разбудить коллегу.
— Привет, - улыбнулся он, наваливаясь на косяк.
— Привет, - ответила Габи, но ее голос сел на половине слова, от чего девушка снова начала нервничать.
Она смотрела на улыбающегося Брандтнера, а сердце лишь учащало ритм. Красивый умный мужчина в... спортивном костюме! Габи возликовала.
— Вы на пробежку? – спросила она, надеясь, что не ошиблась и кросс на несколько километров сможет вытрясти из нее все ненужные мысли.
— Ага, - кивнул Алекс, продолжая смотреть на Габи.
— Подождете меня?
— Ты будешь бегать в этом? – удивился комиссар, оценив фигуру девушки, затянутую в брюки и блузку.
— Нет, - усмехнулась Нойфельд и, запихнув ноги в босоножки на сплошной подошве, которые стояли возле дивана, встала. - У меня в машине одежда. Так, - дернула она плечиком, подходя ближе к молодому человеку, - на всякий случай. Иногда после работы удается сходить в зал.
— Тебе беготни не хватает на работе? – чуть прищурил глаз Брандтнер.
— А тебе?
— Мы же мужчины, - улыбнулся Алекс и кивнул на Рекса, - должны поддерживать себя в форме.
— А я, что не должна? – вскинула брови Габриэлла.
— Ты и без этого прекрасно выглядишь.
Эти слова почему-то заставили все внутри перевернуться. Но Нойфельд отогнала все то, что начинало пугать, поэтому, решив разрядить обстановку вокруг себя, сказала, прищурив глаза:
— Завтрак в постель, комплименты... Смотри, я же тебя предупреждала. Могу привыкнуть, - она дружески похлопала комиссара по плечу, наклонившись к псу. – Доброе утро, мой хороший, - потрепала она его за шею и, выпрямившись, направилась на улицу, чтобы забрать из машины спортивную форму.
А Брандтнер лишь вздохнул и пожал плечами, направляясь в прихожую...
***
Пробежка по лесу не дала того успокоения, которое ожидала Габриэлла. Мышцы, еще не до конца пришедшие в форму, заставляли девушку бежать чуть позади и не так легко преодолевать лесные препятствия. Поэтому Алекс часто оглядывался назад, иногда даже останавливался, чтобы удостовериться в том, что все в порядке. Переход через небольшую речку по лежавшему поперек бревну, вообще оказался испытанием. Бревно качалось во все стороны, не давая Нойфельд спокойно преодолеть препятствие. Она шла медленно, стараясь удержать равновесие и иногда поднимая взгляд на Рекса и Алекса, который смотрел на нее с тревогой и ожиданием. Но в конце этого пути все же не выдержал.
— Давай руку, - комиссар ступил на бревно и протянул ладонь, в которую тут же легли тонкие пальцы Габи. - Осторожно. Не торопись.
— Вот бы и мне бегать как Рекс, - усмехнулась Нойфельд, наконец, доходя до конца, забирая свою руку у Алекса, и спрыгнула на землю.
— Тренируйся каждый день и все получится, - улыбнулся тот.
И напряженная пробежка продолжилась еще несколько минут, по истечению которых Нойфельд, оказавшаяся возле своей машины, не обнаружила своих ключей. Но нашлись они довольно быстро в пасти Рекса.
— Рекс, ты чего? – удивилась Габриэлла, но пес тут же сделал два шага назад, не собираясь отдавать ключи. – Что с ним? – она перевела взгляд на Алекса. – Обычно он проделывает эти трюки с Кристианом. Со мной такое в первый раз.
— Не знаю, - пожал плечами Брандтнер. – Наверное, он не хочет, чтобы ты уезжала.
И в доказательство его слов, Рекс тут же умчался к дому, остановившись на пороге и громко залаяв.
— Останешься на завтрак? – спросил Алекс и, тут же усмехнувшись, поведал: - Он все равно не отдаст тебе ключи.
Прекрасно зная собаку, Нойфельд ничего не оставалось делать, как войти в дом и продолжить утро в компании Алекса Брандтнера. Поэтому в контору Габи приехала в странном настроении. Внутри был такой противоречивый букет чувств, что работа не клеилась.
— Это дело вообще весьма странное, - продолжал начатый в конторе разговор Петер, которого Габриэлла не слышала. – Еще тогда Рихард заметил это. Фоторобот есть, преступника – нет.
— Да, - закивал Алекс, мельком поглядывая на Нойфельд. – Мне тоже кажется, что здесь что-то не так.
— Что именно? – поинтересовался Бёк, приклеивая скотчем булочку с колбасой к своему столу.
— Что ты делаешь? – усмехнулся Хел.
— Рексозащиту, - на полном серьезе сказал Кристиан, старательно продолжая свое дело. – Не хочу в очередной раз остаться без завтрака.
Петер лишь покачал головой и перевел взгляд на Брандтнера.
— Так что ты думаешь по этому поводу, Алекс?
— Точно не знаю. Но в голове что-то крутится, - пожал плечами тот. – Вчера мы с Габриэллой, - начал он, тут же уловив недвусмысленные взгляды друзей, - пытались еще раз разобраться в деле...
— Ну и как? – усмехнулся Петер, с намеком переглянувшись с Бёком, на лице которого расплылась улыбка, и снова перевел взгляд на Алекса. – Удачно?
— Пока не знаю, - проигнорировал эти переглядки Брандтнер. – Мне не нравится эта история с фотороботами. Что-то странное есть в их лицах. Кстати... - вдруг оживился он и перевел взгляд на Нойфельд. – Габи, ты же хотела съездить к отцу, - напомнил Алекс, но реакции не последовало. – Габи? - позвал он. - Га-а-аби?
— Что? – повернулась к нему Нойфельд, которая не слышала ни слова из разговора друзей.
— Ты хотела съездить к отцу и показать ему подозреваемых, - напомнил Алекс.
— Да. Точно, - закивала она и поднялась из-за стола, прихватывая вещи. – Я сейчас съезжу к нему.
Еще с утра заметив, что с девушкой что-то происходит, Брандтнер встал со стула и предложил:
— Съездить с тобой?
— Нет, - мотнула головой Нойфельд и быстро вышла из конторы, будто пытаясь убежать от своих мыслей.
— Что это с ней? – недоуменно кивнул в сторону дверей Хеллерер, когда девушка скрылась из вида.
— Не знаю, - пожал плечами Брандтнер, присаживаясь обратно на стул.
— У вас все хорошо? – тут же поинтересовался Бёк, но решив, что Алекс может истолковать его неправильно, пояснил: - Я имею в виду на вилле ее отца.
— Ну да, - закивал Алекс, тоже впадая в состояние задумчивости. – Все было на удивление нормально. Они даже пригласили нас на сегодняшний прием.
— И ты поедешь? – поверх очков глянул на него Петер.
— Да, - дернул плечами Алекс. – Я обещал помочь Габи. Поэтому, придется идти до конца, - сказал он, заметив, как на своей лежанке оживился пес. – Тем более Рекс вчера даже уезжать оттуда не хотел. Младшая сестра Габи его очаровала, - улыбнулся комиссар.
— Рекс, а как же мы? – удивился Бёк, глядя на довольную собаку. – Кто же будет... - и он вдруг вспомнил про свою булочку, прикрепленную скотчем к столу, и повернулся. – Нет, этого не может быть! – воскликнул Кристиан, заметив, что от булочки остались лишь крошки. – Когда ты успел?!
— Похоже, твоя рексозащита не работает, Бёк, - усмехнулся Петер.
И только Алексу было сейчас не до веселья. Он улыбался, отвечал на шутки друзей. Но внутри снова засела тоска, которую он не мог побороть в себе. Комиссар знал, что вечером снова придется продолжать игру. Снова быть рядом с ней, касаться ее, говорить то, что он на самом деле думает и чувствует и то, что Габи воспринимает лишь как часть спектакля. А он не врал. Он никогда не врал, питая к этой девушке самые искренние чувства, какие только может испытывать мужчина к любимой женщине. И от этого становилось так невыносимо, что хотелось выть так же как Рекс, каждый раз воющий на полную луну.
***
Венская центральная больница, в которой, по просьбе руководства, доктор Нойфельд проводил лекции, находилась в двадцати минутах ходьбы от комиссариата. Поэтому Габриэлла решила пройтись пешком, чтобы еще раз хорошо обдумать все то, что навалилось на нее за последнее время. На ходу достав телефон из кармана, девушка взглянула на дисплей. Непринятых звонков и непрочитанных сообщений от Уве не было. И Габи поняла, что ее вечерний побег не прошел просто так. Но почему-то это совсем не огорчало девушку. Даже наоборот. Ведь ей не придется смотреть в глаза этого человека, который часто говорил о своих чувствах к ней и не придется объяснять то, что она не видит продолжения их отношений. Поэтому, даже вздохнув с облегчением, Нойфельд ускорила шаг, не замечая позади себя человека с натянутым на лицо капюшоном черного реглана, который шел за ней от самого комиссариата.
Остановившись перед входом в больницу, Нойфельд слегка запрокинула голову назад, пытаясь рассмотреть самый верхний этаж, в стеклах которого отражались солнечные лучи, и быстро зашагала внутрь.
В приемном отделении, где настолько пахло лекарства, что девушка даже поморщила нос, стояла суматоха. Поэтому, кое-как узнав у сотрудницы, стоявшей за стойкой регистрации, где сейчас доктор Нойфельд, Габиэлла направилась в сторону лифта, а человек, осторожно зашедший за ней в больницу, проводил ее взглядом и вышел на улицу незамеченным.
Спустившись на цокольный этаж, где находилась аудитория судебно-медицинской экспертизы, Габи приоткрыла дверь и заглянула.
Вокруг стола, на котором лежал объект обучения – труп женщины, столпились интерны, которые внимательно слушали известного пластического хирурга, внимая каждому его слову.
— Состав грудных имплантов вызвал аллергическую реакцию у пациентки, - Герхард, заметил дочь, стоящую в дверях аудитории и махнул ей рукой, приглашая зайти, но при этом не прервав свою речь. - К тому же, слишком дешёвый материал был токсичен, что привело к интоксикации организма. Поэтому никогда не экономьте на материале, если в будущем откроете свою клинику, - дал совет он и, обведя интернов взглядом из-под очков, сказал: - А теперь вопрос на засыпку. От чего умерла пациентка?
— А разве она умерла не от интоксикации? – удивленно спросил один из молодых людей.
— Нет, - мотнул головой Нойфельд. – Думайте, - и он начал обводить взглядом каждого, пытаясь разглядеть в лицах хоть какие-то догадки. - Неужели нет никаких предположений?
Интерны молчали. Кто-то рассматривал труп, пытаясь найти в нем ответ. Кто-то тихо переговаривался. Но никто так и не смог разгадать загадку доктора Нойфельда. И тогда, Герхард взглянул за спины интернов и, выловив взглядом свою дочь, вдруг сказал:
— Тогда может причину смерти нам расскажет госпожа инспектор?
Тут же интерны обернулись назад, устремляя свой взгляд на девушку, стоящую позади них, которая, вздохнув, подошла к столу и взглянула на отца.
— Можно? – кивнула она на перчатки, которые Герхард держал в руках.
— Конечно, - ответил тот и, протянув их дочери, начал внимательно наблюдать за тем, как она осматривает труп. – Ну, что скажете, инспектор?
Еще раз осмотрев труп, Габриэлла выпрямилась и, снимая перчатки, сказала:
— Она умерла от остановки сердца.
— Так, - слегка прищурился Герхард. - Поясните.
— Судя по состоянию внутренних органов, - начала объяснять Габриэлла, - женщине было от шестидесяти до шестидесяти пяти лет. По ее лицу видно, что она проделала более десяти пластических операций за последнее время, - Габи на секунду замолчала, а, затем взглянув на отца, закончила свое пояснение. - Она не выдержала последний наркоз.
Герхард был поражен ответом дочери, которого совершенно не ожидал, поэтому несколько секунд он стоял в молчании и в каком-то замешательстве.
— Совершенно верно, - наконец, кивнул он и обратился к интернам. – Поэтому, господа, прежде чем брать на себя такую ответственность, нужно провести множество исследований. При малейшем риске для здоровья, вы должны отговорить пациента от операции. В нашем деле главное - положительный результат, а не заработанные деньги. А теперь, господа, все свободны, - отпустил он интернов и, дождавшись, когда те покинут аудиторию, повернулся к дочери. – Браво, - он похлопал в ладоши.
— У меня был хороший учитель, - улыбнулась Габриэлла и, заметив, как отец горделиво вскинул подбородок, добавила: - Доктор Граф, - она снова улыбнулась и чуть подтолкнула отца в бок, заметив, как его лицо тут же приняло свой обычный серьезный вид. – Ладно, пап, не обижайся.
— Я не обижаюсь, а наоборот горжусь тобой.
— Гордишься? – в удивлении вскинула брови Габи. - Я думала, ты злишься на меня за то что, я ушла в полицию, а не в медицину.
— Поначалу злился, - кивнул Герхард и, указав дочери на дверь, вместе с ней направился к выходу из аудитории. – Но теперь вижу, чего ты достигла. А главное в каждой профессии – результат, - мягко улыбнулся он, но вдруг вспомнил, останавливаясь уже в коридоре. – Ты ведь что-то хотела?
— Да, - закивала Габи и, тоже остановившись, быстро достала из рюкзачка фотороботы, протянув их отцу. – Мы ведем дело, в котором есть двое подозреваемых. Совершенно разные люди. Но нам с Алексом что-то не нравится в их лицах. А что, мы не можем понять. Вот, решили показать тебе. Ты же у меня высококлассный специалист в области лиц. Что скажешь?
— Ну, так сразу не могу сказать, - рассматривая фотороботы, задумчиво произнес Герхард. - Но...
— Но? – насторожилась Габриэлла, видя, что отец уже что-то заметил.
— На вид это два абсолютно разных человека, - сказал Нойфельд. - Но по сути один и тот же.
— Что? – воскликнула Габи, широко распахнув глаза. - С чего ты взял?
— Твой отец первоклассный пластический хирург, дорогая, - улыбнулся Герхард и, тряхнув листами, расправляя их, сказал: - Смотри, какая линия подбородка, - он приложил палец сначала к одному изображению, затем, ко второму.
— Пап, я в этом не разбираюсь, - чуть скривилась Габриэлла и подняла взгляд на отца. - Ты хочешь сказать, что это один и тот же человек? Но как?!
— Вероятнее всего пластический грим, - пожал плечами Нойфельд. - Другого объяснения у меня нет.
— А ты можешь воссоздать реальный облик этого человека?
— Не обещаю, но попробую, - закивал Герхард и, приобняв дочь, направился к лифту. – Тебя сегодня ждать?
— Не меня, а нас, - поправила Габи. – Пап, почему тебе не нравится Алекс? – спросила она в лоб, видя, что у отца до сих пор есть неприязнь к ее другу.
— А почему он должен мне нравиться? – хмыкнул тот. – Я не раз говорил тебе, Габриэлла, что свою жизнь надо строить с умом. Что может дать тебе этот мальчишка?
— Надежность, - даже не задумавшись, сказала Габи.
— Страх, - высказал свое мнение Герхард, выходя из лифта в приемном отделении. – Ты хочешь всю жизнь сидеть в страхе от того, вернется он сегодня или нет? Я пережил потерю твоей матери и знаю, что это такое.
Слова отца заставили Габи вздрогнуть. И в голове сразу возникли воспоминания о Рихарде. Отец был в чем-то прав. Она строила в голове планы, надеялась на будущее. Но в один миг все разрушилось, оставив лишь боль и страдания на несколько месяцев.
— Ты прав, - закивала Габриэлла, соглашаясь с отцом. – Но это моя жизнь и я хочу прожить ее так, как нужно мне.
— Я услышал тебя, дочь, - закивал Нойфельд и, взглянув на наручные часы, развел руками. – Мне нужно идти. До вечера.
— До вечера, - кивнула Габи и, поцеловав отца в щеку, получив такой же жест в ответ, направилась к дверям, под тяжелым взглядом человека, стоящего на улице и смотрящего на девушку через стеклянные двери.
***
Вилла доктора Нойфельда была окутана электрическим светом, озаряющим вечерний сад, где была разбита зона для приема гостей. Повсюду слышались голоса, легкий звон бокалов и приятная музыка, словно наполняющая этот вечер волшебством. Герхард, Моника и Ангелика стояли у входа в дом и встречали вновь прибывших, здороваясь, общаясь и приглашая гостей к накрытым столам.
У ворот припарковался автомобиль, из которого тут же вышел высокий мужчина в строгом костюме, возраст которого было трудно определить из-за присутствия на лице бороды. Обведя виллу взглядом, который мог посоревноваться в серьезности со взглядом Герхарда, мужчина обошел машину и открыл переднюю дверь. Из салона тут же вышла женщина средних лет. Ее светлые волосы были забраны в аккуратную прическу, а идеальная, несмотря на возраст, фигура, была облачена в элегантное красное вечернее платье.
Герхард Нойфельд тут же улыбнуться, что он делал крайне редко, и направился к гостям.
— Как же я рад вас видеть, - поприветствовал их хозяин дома, пожав мужчине руку, а женщину наградив дружеским поцелуем в щеку.
— Взаимно, - улыбнулась женщина, беря своего мужчину под руку.
— Дорогая, познакомься, - обратился Герхард к жене, которая, улыбаясь гостям, с любопытством смотрела на прибывшую пару. - Это Бригитта. Мы когда-то начинали с ней работать в одном отделении, после окончания университета. Бригитта – анестезиолог. А это моя супруга, Моника, и Ангелика - наша младшая дочь, - представил он свою семью.
— Очень приятно, - кивнула Моника.
— Мне тоже. Всегда хотела познакомиться с женщиной, которая сможет усмирить сложный характер Герхарда, - улыбнулась Бригитта и представила своего спутника. - Ну, а это - мой муж, Пауль.
Мужчины пожали друг другу руки и, перекинувшись парой фраз, направились к столам, где стояли всевозможные закуски и дорогой алкоголь. Ангелика, с облегчением вздохнув, когда отец занялся гостями, тут же скрылась в доме, не желая присутствовать на мероприятии, которое считала скучным. А Моника и Бригитта медленно побрели следом за мужчинами, постукивая высокими каблуками по тротуарной плитке, и беседуя, быстро перейдя на «ты».
— Герхард говорил, что у вас есть еще старшая дочь, - поинтересовалась Бригитта.
Она слишком давно не видела старого друга, практически не зная о нем ничего с того момента, как он сменил специализацию. Но недавно, столкнувшись с ним в больнице, женщина просто не могла пренебречь его приглашением, поскольку Герхард, будучи занятым человеком, лишь немного рассказал о своей семье, не удовлетворив любопытство друга и коллеги, которая просто горела желанием познакомиться с той, которая смогла смириться с характером Герхарда.
— Да, - кивнула Моника, отвечая на вопрос, и взглянула на свои часы. - Она должна была уже подъехать.
— Наверное, никак не может уговорить своего молодого человека, - усмехнулся, отвлекшийся от разговора с Паулем, Нойфельд, отпивая из стакана виски.
— Герхард! – одернула его Моника, чуть скривив губы, и тут же обратилась к Бригитте. - Не обращай на него внимания, он иногда становится слишком ворчливым.
— Скажу по секрету, - улыбнулась Бригитта, глянув на друга и снова переведя взгляд на Монику, - он всегда был таким.
Нойфельд покачал головой, подмечая про себя, что женщины есть женщины, и снова продолжил разговор с Паулем, с которым, как оказалось, есть много общих деловых тем, несмотря на то, что мужчина являлся адвокатом.
А Моника в это время, продолжила общение с новой знакомой.
— У Габриэллы прекрасный молодой человек. И они скоро подъедут, - с намеком глянула она на мужа и снова посмотрела на Бригитту. – А у вас есть дети?
— Да, - кивнула та, отпивая шампанское из бокала. - Сын.
— Он женат?
— Нет. Но кто-то у него, кажется, есть, - неуверенно произнесла Бригитта. - По крайней мере, он пару раз обмолвился о девушке, которая работает или работала с ним, - она на секунду замолчала, задумчиво глядя в свой бокал, и, вздохнув, покачала головой. – Бедная девочка.
— Что-то не так? – с беспокойством спросила заинтересованная Моника.
Бригитта пожала плечами и подняла взгляд на собеседницу.
— Сын особо не рассказывал мне об этом. Знаю только то, что у этой девочки была травма позвоночника. Из-за этого пару месяцев ей пришлось провести в инвалидном кресле.
— Какой ужас, - искренне испугалась Моника, приложив ладонь к груди.
— Травма позвоночника? – вмешался заинтересовавшийся Герхард, прерывая разговор с Паулем.
— Почему я не знал об этом? – удивился Пауль, глядя на жену.
И оба мужчины развернулись к своим женщинам, ожидая дальнейшего пояснения.
— Наверное, потому, дорогой, что ты больше времени проводишь на работе, чем я, - улыбнулась Бригитта и ответила на вопрос Герхарда. - Падение с высоты, кажется.
— Я всегда говорил, что работа в полиции слишком опасна, - хмыкнул Пауль и отпил из своего стакана.
— Полностью солидарен, - в тон усмехнулся Нойфельд, но поняв смысл сказанного, в удивлении уставился на мужчину. – Твой сын работает в полиции?
— Да. Он руководит одним из отделов.
— Какое совпадение, - вскинула брови Моника. - Наша дочь тоже служит в полиции.
— И правда, совпадение, - усмехнулась не менее удивленная Бригитта. – Возможно, наши дети даже знакомы.
— Не то слово, - неожиданно послышался пораженный голос позади.
И две пары обернулись, устремив взгляды на стоящих позади Габриэллу и Алекса, которые слышали последнюю часть разговора.
— Алекс?! – в удивлении воскликнула Бригитта, никак не ожидая увидеть сына здесь.
— Мама. Папа, - кивнул им не менее удивленный Брандтнер.
Все шестеро уставились друг на друга ошарашенными взглядами. Но взгляд Герхарда изменился в ту же секунду, как только в голове всплыл рассказ Бригитты, главная героиня которого, по выводам доктора Нойфельда, теперь стояла перед ним.
— Габриэлла, ты не хочешь ничего объяснить мне?! – прищурился Нойфельд, глядя на дочь взглядом, не обещающим ничего хорошего.
— По поводу? – нахмурила брови Габи.
— По поводу твоего двухмесячного сидения в инвалидном кресле!