Глава 11
Следующий день начался для четверых совершенно отвратительно. Будто именно он, день, встал не с той ноги, и теперь вымещал все свое недовольство на полицейских. Еще с утра начальник венской полиции отчитал Брандтнера за отсутствие адекватных, по его мнению, версий убийства Ники Хирш. Бёк пролил кофе на свой отчет, который писал почти неделю, а Петер, неудачно повернувшись, разбил телефон. Поэтому сейчас друзья молча занимались своей работой, поскольку настроение было полностью на нуле. И только у Габриэллы с утра ничего не произошло. Но ее настроение было солидарно с настроением остальных, поскольку девушку, еще со вчерашнего вечера, одолевали мысли.
Сидя за своим столом, Нойфельд наблюдала за тем, как Алекс с задумчивым видом кидал мячик, а Рекс его приносил, и продолжала размышлять о вчерашнем вечере.
Напористый сильный мужчина, который решил взять всю ситуацию в свои руки, не мог не привлекать Габриэллу. И она даже на секунду подумала, что своей целеустремленностью Райхель напоминает ей Рихарда. Но едва вернувшись в пустую квартиру, Габи поняла, что ошибается, поскольку внутри осталось лишь странное чувство, похожее, то ли на тревогу, то ли сомнение в своем выборе. Хотя отступать от дальнейшего общения с Уве Нойфельд не собиралась, в сотый раз говоря себе: «А вдруг получится?».
К вечеру эти мысли, перемешавшись с мыслями о том, что ей предстояла поездка к родителям, настолько вывели Габриэллу из себя, что девушка уже не знала, куда себя деть. Совершенно не обращая внимания на странные переглядывания Петера и Кристиана, Габи слонялась из стороны в сторону, иногда останавливаясь у окна и глядя на город, открывавшийся с высоты третьего этажа. И лишь Алекс понимал ее состояния. Поэтому с сожалением смотрел на девушку, сам находясь в ожидании предстоящей поездки.
Резкий звонок телефона Нойфельд, раздавшийся в стоящей тишине, заставил полицейских вздрогнуть и уставиться на девушку, которая, едва взглянув на дисплей, заметно занервничала и, махнув рукой в сторону выхода, глядя при этом на друзей, выбежала из конторы.
— Привет, моя прекрасная муза, - послышался приятый баритон Райхеля, едва Габи ответила на звонок, встав у окна в коридоре.
— Привет. Почему муза? – удивилась девушка.
— Потому что с твоим появлением в моей жизни работа над новыми песнями пошла намного лучше, - по тону Уве было слышно, что в этот момент на его лице играет обычная полуулыбка. - Поэтому, хочу тебя пригласить сегодня куда-нибудь.
— Э-э-э, - протянула Габриэлла.
Она быстро начала соображать, что ему ответить. Сказать о поездке к родителям? Эту мысли Габи сразу отбросила. Узнав Уве ближе, она с уверенностью могла сказать, что этот настойчивый мужчина захочет поехать с ней, поскольку его намерения в отношении ее были очевидны. А если сказать правду? Этот вариант сошел на «нет» в ту же секунду, как появился. Игра игрой, но жизнь другая. После отъезда родителей, притворяться уже не будет смысла. От лже-отношений с Алексом не останется и следа. А вот отношения с Уве могут иметь продолжение. Поэтому, Габи решила просто немного соврать.
— Прости, но сегодня не получится. У меня много дел.
— Тогда завтра, - тут же последовал ответ.
— И завтра не могу, - поджала губы Габи. - Меня не будет в Вене. Давай, как только я приеду, позвоню тебе.
— Хорошо, - быстро согласился Райхель. – Такую девушку, как ты, я могу ждать столько, сколько потребуется. Кстати, как продвигается расследование?
— Это не телефонный разговор, - намекнула Габи. – Давай я расскажу при встрече.
— Тогда буду с нетерпением ждать ее.
Габи чуть улыбнулась, попрощалась с мужчиной и, нажав на кнопку выключения, обернулась, тут же встретив взгляд умных глаз Рекса.
Пес сидел прямо перед ней и, наклоняя голову то на один бок, то на другой, смотрел на девушку, словно заглядывая в самую душу.
— Не смотри на меня так, - дернула плечами Габриэлла, понимая, что пес слышал ее разговор. – Я уже взрослая и могу сама решать, что мне делать.
Рекс залаял, будто пытаясь что-то сказать или объяснить, но тут же развернулся и пошел в контору, давав понять, что он обиделся.
— Рекс, - чуть сморщившись, позвала Нойфельд. – Ну, извини меня. Я не хотела тебя обидеть, - сказала она, догоняя собаку уже в отделе. – Рекс.
— Что случилось? – поинтересовался Алекс, заметив, как пес улегся под его стол.
— Я нагрубила ему, а он обиделся, - вздохнула Габи, чувствуя свою вину. – Я не хотела, Рекс!
— Рекс, - заглядывая под стол, позвал Брандтнер. – Не обижайся на Габи. Мы все сейчас на взводе из-за этого дела. Ты же знаешь, что Габи любит тебя. А вообще, - выпрямился он и взглянул на свои наручные часы, - нам уже пора выезжать, иначе рискуем встать в пробку и приехать только к ночи. Пошли, в машине помиритесь, - подмигнул он псу, отодвинувшись от стола, и встал со стула, снимая пиджак с его спинки.
— Хорошего выходного, - пожелал Петер.
— Надеюсь, вы вернетесь в целости и сохранности, - усмехнулся Кристиан.
— Я тоже на это надеюсь, - вздохнула в ответ Габриэлла и, прихватив свой рюкзачок, направилась следом за Алексом и Рексом, которые ждали ее у дверей.
***
Прибыв на виллу ближе к десяти вечера, Габриэлла была весьма удивлена тому, что отец ведет себя довольно сдержанно. Но секрет его заснувшего характера тут же раскрыла Ангелика, которая, с широкой улыбкой глядя на красавца комиссара, поведала о том, что Моника провела воспитательную беседу, после которой отец клятвенно обещал держать язык за зубами. Поэтому Габи смогла чуть расслабиться ровно до того момента, когда пришло время ложиться спать.
— Я могу лечь на полу, - предложил Алекс, сидя с Габи по разные стороны двуспальной кровати.
— Не говори ерунды, - дернула плечом Нойфельд. – Еще не хватало, чтобы гости на полу спали! Тем более, - вдруг улыбнулась она, - опыт засыпания в одной кровати у нас уже есть. Остается только найти занятие, чтобы ты уснул первым, - рассмеялась Габи, замечая, как на лицо молодого человека пробирается улыбка. – Ладно. Я в душ, - сказала она и, прихватив махровый халат, ускакала за дверь, находившуюся в другом конце большой спальни.
— Ты не знаешь, где Рекс? – крикнул Алекс, поднимаясь с кровати и сдергивая с нее покрывало.
— Можешь его не ждать, - донесся приглушенный голос из-за двери. – Моя сестра знает, чем заманивать собак. Так что, сегодня он будет спать у нее, - послышался смешок.
И в ванной комнате включилась вода.
Алекс улыбнулся и, усмехнувшись сам себе, подошел к окну, вглядываясь вдаль, где простиралось озеро, а за ним – лес. Несмотря на то, что вся эта ситуация с родителями Габриэллы напрягала комиссара, он чувствовал, как внутри все же есть что-то легкое, что заставляло его улыбаться. Находясь рядом с девушкой, которая уже давно была не безразлична ему, Брандтнер забывал обо всем. Но как только мысли о Габриэлле принимали обороты, их окончание снова наводило тоску, поскольку комиссар снова возвращался к тому, что эта девушка никогда не увидит в нем не только друга. Так он и простоял у окна до глубокой ночи, лишь раз обернувшись назад, чтобы пожелать Габриэлле спокойного сна.
***
Утро следующего дня тоже началось спокойно. Проснувшись, как обычно, рано, Алекс надел спортивный костюм, захваченный с собой из дома, и направился на пробежку. Спускаясь вниз по широкой лестнице, Брандтнер заметил, высунувшийся из-за угла нос и, улыбнувшись, позвал:
— Иди сюда, - тогда нос высунулся еще сильнее, открывая виноватую морду пса. – Ну, иди. Я не обижаюсь за твой вчерашний побег.
Услышав слова хозяина, пес, радостно виляя хвостом, выбежал из-за угла и, встав на задние лапы, облизнул лицо Алекса.
— Ну, все, все, - тихо рассмеялся Алекс и когда пес опустился на лапы, сказал: - Пойдем, погуляем, - и он, кивнув в сторону двери, направился на улицу.
За ранним часом было еще прохладно и на траве лежала роса. Но, несмотря на такое время, Герхард Нойфельд, проснувшийся еще раньше Алекса, стоял на лужайке перед домом, делая наклоны в сторону.
— Доброе утро, герр Нойфельд, - поприветствовав Брандтнер, надевая на голову капюшон серого реглана.
— Доброе утро, молодой человек, - выпрямившись, кивнул Герхард, смерив Алекса своим привычным оценивающим взглядом. – Собрались прогуляться?
— Да, - кивнул в ответ Брандтнер.
Нойфельд еще раз взглянул на него и продолжил делать зарядку, наклоняясь назад и веред. А Алекс, поняв, что разговор на этом окончен, направился к калитке. Но едва он взялся за ручку, чтобы выпустить Рекса и выйти самому, как за спиной послышался голос Герхарда.
— Бегите вдоль озера с левой стороны. По правую сторону идет стройка пансионата и вся дорога – одно сплошное глиняное месиво.
— Спасибо, - обернувшись, поблагодарил Алекс и, выйдя за калитку, медленно перешел на бег.
Вчера они с Габриэллой приехали уже по темноте и окрестностей, практически, не было видно, а сегодня Алекс мог спокойно все разглядеть.
Вилла доктора Нойфельда находилась в весьма дорогом, но живописном районе. Домов здесь было немного, но каждый из них окружало множество деревьев, а на их территории были разбиты огромные благоухающие сады. Узкая дорожка для прогулок, вымощенная кирпичом, вела вниз к озеру с прохладной и прозрачной водой. А за озером простирался лес, ровные деревья которого были будто подобраны одно под другое.
Последовав совету отца Габриэллы, Алекс свернул налево и побежал прямо вдоль озера, приметив вдалеке и стройку пансионата.
Бегущий впереди Рекс, иногда сворачивал с дорожки и со щенячьим восторгом бросался то в одну сторону, то в другую, гоняя перепуганных такой наглостью белок, которые быстро скрывались в кроне деревьев, насаженных вдоль дорожки.
Алекс усмехнулся и, втянув носом чистый воздух, прибавил скорость, вновь принимаясь осматривать достопримечательности.
Впереди показалась белая беседка, находящаяся практически у самой воды, а за беседкой, расположившись, на траве, которую начинало пригревать солнце, бок о бок лежали два белых лебедя. Смотря на этих красивых птиц, перья которых поблескивали в лучах солнца, Алекс подумал, что неплохо бы было прогуляться здесь с Габриэллой. И от этой мысли на его лице появилась улыбка, а переполняющие чувства лишь прибавляли молодому человеку энергии.
Чуть дальше озера, на границе с лесом, расположилась конюшня. Но за ранним часом она пустовала. Поэтому Рекс, который кинулся к закрытым воротам, почувствовав запахи животных, разочарованно заскулил, обернувшись к хозяину.
— Сейчас слишком рано, Рекс, - объяснил Алекс и, похлопав пса по боку, кивнул. – Пойдем. Вернемся сюда позже.
И Брандтнер снова перешел на бег по дорожке, вскоре скрывшись в лесу.
Здесь было еще тише, чем у озера. Легкий ветерок шевелил ветви деревьев, разнося приятный хвойный запах по округе. Едва слышно поскрипывали стволы старых сосен, словно переговариваясь друг с другом. И внутри у комиссара становилось так легко, что все рабочие проблемы начали уходить на второй план.
Добежав до небольшой полянки, Алекс неожиданно остановился, поскольку Рекс, бегущий впереди, неожиданно развернулся и понесся к хозяину, держа в зубах огромную палку.
— Хочешь поиграть? – улыбнулся Алекс и, схватив палку, зажатую в пасти пса, обеими руками, начал тянуть на себя.
Пес рычал и перетягивал в другую сторону, повисая на палке, которую Брандтнер иногда поднимал вверх, прилагая огромные усилия. Но в какой-то момент, пушистый бандит выпустил добычу из пасти, и Алекс, которой изо всех сил тянул на себя, повалился на землю.
— Гав! – Рекс навис над лежащим хозяином с довольным видом.
— Ладно, ладно, - засмеялся тот. – Ты победил. А теперь, побежали обратно. Габриэлла, наверное, уже проснулась.
И комиссар, поднявшись с земли, направился в сторону виллы доктора Нойфельда.
К его появлению, дом, в котором с раннего утра стояла тишина, уже ожил. Герхард, Моника и Ангелика сидели за накрытым столом в столовой, через которую проходил путь на второй этаж.
— Доброе утро, - вежливо поздоровался Алекс.
Рекс тут же подбежал к Ангелике и поскреб лапой ее ногу, в надежде на очередное лакомство, которым девочка закармливала пса еще с вечера.
— Доброе утро, Алекс, - улыбнулась Моника. – Присоединяйтесь к нам.
— Спасибо, - улыбнулся он. – С удовольствием, только чуть позже.
И он, кивнув, направился наверх, чтобы принять душ после долгой пробежки.
Габриэлла еще спала, поэтому комиссар тихо прошел в ванную комнату, принял душ, смывая усталость, и так же тихо спустился вниз, чтобы подкрепиться.
Ангелика все так же ковырялась ложкой в тарелке с овсяной кашей, подкармливая Рекса мясной нарезкой, Герхард, попивая кофе, читал газету, лишь раз взглянув поверх нее на пришедшего молодого человека, и только Моника устремила взгляд на Алекса, к которому с первого дня была настроена положительно.
— Как вам здесь, Алекс? – поинтересовалась она.
— Прекрасное место, - искренне ответил Брандтнер.
И завтрак комиссара начался за спокойными разговорами с женщиной...
Допив остатки кофе и поблагодарив хозяев дома, Алекс, захватив поднос с едой, который подсунула ему Моника, направился в спальню, в которой их поселили родители Габриэллы.
Девушка все так же спала, закутавшись в одеяло практически с головой. Поэтому, Брандтнер осторожно поставил поднос на тумбочку и, присев на край кровати, устремляя на девушку свой взгляд, переполняющийся нежностью.
Ее дыхание было ровное, лицо безмятежное, ресницы чуть подрагивали и иногда Габриэлла слегка улыбалась, вызывая улыбку и у Алекса, не сводившего в нее взгляд. И комиссар продолжал смотреть, ощущая, как изнутри его переполняют самые светлые чувства к этой девушке. И чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что готов просидеть вот так всю свою жизнь, только бы быть рядом с ней. Но через полчаса от этих чувств, которые разлетались по телу приятными ощущениями, осталось лишь напоминание, поскольку проснувшаяся Габриэлла, которой был подан завтрак, расплылась в улыбке и, чуть прищурив глаза, сказала:
— Смотри, привыкну. Еще жениться заставлю, - пошутила она.
Но Алексу от этих слов стало только грустно. И комиссар в очередной раз убедился в том, что статус друга навсегда заклеймен за ним и изменению уже не подлежит.
***
Ближе к обеду, когда солнце стояло уже высоко в небе, озаряя своими лучами белую виллу с прекрасным садом, разбитым вокруг нее, семейство Нойфельд и Брандтнер, в которое входили Алекс и Рекс, решили прогуляться по окрестностям.
Ангелика с Рексом бегали впереди всех, позади них следовали Алекс и Габриэлла, которые общались, смеясь и улыбаясь друг другу. Когда мячик Рекса долетал до них, Алекс или Габи быстро поднимали его с земли, чтобы пес не успел схватить его, и играючи помучив Рекса, кидали обратно Ангелике, которая с радостным смехом убегала вперед, уводя собаку за собой.
Герхард и Моника медленно шагали позади всех и, глядя на картину, происходящую впереди них, разговаривали.
— Ну что, по возвращению в Майами, я займу твой новый кабинет, - тихо сказала Моника, взяв мужа под руку.
— Не обольщайся раньше времени, дорогая, - так же тихо усмехнулся он. - Их совместный приезд сюда еще ничего не значит!
— Да ты только посмотри на них, - кивнула Моника в сторону Габриэллы и Алекса, которые шли впереди, весело общаясь, улыбаясь и смеясь. - Как они общаются. Ведь даже невооруженным глазом видно, что они счастливы. А ты напал на этого мальчика. Да еще так яро. Ты так никогда раньше не делал!
Герхард не ответил, внимательно глядя на идущую впереди дочь, которая, улыбаясь, слушала молодого человека. Но, затем, повернувшись к жене, усмехнулся, улыбнувшись одним уголком губ.
— Но держался он действительно хорошо. Лучше, чем предыдущие.
Моника улыбнулась в ответ, понимая, что супруг начал понемногу привыкать к мысли о том, что она, как и всегда, оказалась права.
И прогулка продолжилась.
После обеда Алекс и Габриэлла, на удивление отлично проведя время на вилле, начали собираться в обратный путь. Застегнув небольшую сумку, где лежало самое необходимое, Нойфельд подхватила с кровати джемпер и, осмотрев комнату, направилась к двери, где ее уже ждал готовый ехать Алекс. Забрав сумку из рук девушки, улыбнувшись ей при этом, Брандтнер начал спускаться по лестницам, слыша внизу лай Рекса и грустный голос Ангелики, которая объясняла псу, что он не может остаться, поскольку его ждет хозяин.
— Ну, так что, вас ждать? – выходя из дома и направляясь к припаркованной машине, поинтересовалась Моника, уточняя ответ на вопрос, заданный еще за обедом.
— В честь чего прием? – спросила Габи.
— Твой отец заключил очень хорошую сделку по поставкам оборудования в нашу клинику.
— А кто будет?
— Друзья, немного бывших коллег и поставщики. Так что, вы приедете?
— Постараемся, - неопределенно ответила Габриэлла.
Попрощавшись с семьей, Нойфельд вместе с Алексом и Рексом сели в машину и отъехали от виллы, вскоре выезжая на автобан, ведущий к городу.
— Кажется, мой отец поменял мнение о тебе, - сказала Габи, просматривая сообщения на телефоне, и, оторвавшись от своего занятия, взглянула на комиссара. - Спасибо, что помогаешь.
— Не за что, - в ответ улыбнулся Алекс, лишь на секунду посмотрев на девушку и снова переведя взгляд на дорогу. - Значит, еще одна поездка сюда?
— Да.
— А что потом? – вдруг спросил он.
Габриэлла пожала плечами.
— Потом родители вернутся в Штаты. Больше втягивать тебя в свои игры я не буду.
— А почему ты не скажешь ему правду?
Именно сейчас Брандтнер задался этим вопросом, поскольку на душе было невыносимо. Он был не против помочь Габриэлле. Но помогал он ценой собственных чувств, с каждым днем разрывающих его на куски.
— Правду? – задумчиво переспросила Габи и, опустив взгляд, дернула плечами, вздохнув при этом. - Знаешь, как иногда говорят? – тихо начала она. - Врачи лечат от того, чем страдают сами. Вот это про моего отца, - и девушка снова вздохнула. - До того, как поменять специализацию и заняться пластической хирургией, папа работал в отделении неотложной помощи кардиохирургом. Я была маленькая и не помню всего. Но бабушка, когда была еще жива, рассказывала, что папа очень тяжело пережил смерть мамы. Начались проблемы с сердцем. Именно поэтому он решил поменять специализацию. Он не мог больше работать в таком напряженном темпе, какого требовала неотложная помощь. Поэтому я не хочу, чтобы он переживал еще и за мою несостоявшуюся личную жизнь. Ему и так хватает моей профессии.
— Поэтому ты не стала сообщать ему, что произошло? – почему-то спросил Брандтнер, вспомнив о том, что родители Габи до сих пор не знаю о случае, произошедшем весной.
— Да, - кивнула Нойфельд. - Он бы не выдержал. Поэтому, - она снова повернулась к Алексу, - спасибо, что помогаешь.
— Не за что, - в который раз повторил тот и свернул на развилке, прибавляя газа.
***
Все сообщения, непрочитанные в телефоне Габриэллы, были посланы Уве Райхелем, писавшим о том, что каждую минуту он думает лишь о ней и ждет ее приезда как никогда. Поэтому, вернувшись домой, где, как оказалось, за просроченный платеж отключили свет, Габи позвонила мужчине, который без промедления пригласил ее на очередное свидание. Вот только местом его проведения, в этот раз, стал не ресторан и не парк, а квартира Райхеля. И Нойфельд долго сомневалась в своем решении, но все же приняла его. Поэтому сейчас она сидела на диване в гостиной Уве и, глядя на мужчину, пила из бокала красное вино. Они уже давно беседовали о работе, жизни, увлечениях и о том, о чем могут разговаривать люди, узнавая друг о друге.
— Ничего нового я сказать не могу, - пожала плечами Габи, когда речь зашла о ходе расследования. – Единственное, что мы выяснили, так это то, что Хирш была убита в другом месте, а в лесополосу привезена уже после смерти.
— Почему вы так решили? – прищурился Райхель.
— Алекс нашел браслет недалеко от дороги. Он принадлежал Хирш.
— Алекс? – переспросил Уве, прищурившись еще сильнее.
— Мой шеф. Ты видел его.
— Тот молодой красавец с собакой?
— Ну да, - улыбнулась Габи, закивав.
А Уве странным взглядом посмотрел на девушку, которая продолжила разговор уже о его музыке и новых песнях, о которых говорил Райхель. Но в какой-то момент Нойфельд замолчала и, опустив взгляд, начала вертеть в руках бокал.
— Ты хочешь меня о чем-то спросить? – догадался он.
— Да, - кивнула Габи и, замявшись, произнесла: - Как тебе удалось пережить это? – спросила она, надеясь, что мужчина поймет.
Уве тут же пожал плечами, опустил взгляд, но сразу же снова поднял его на девушку.
— Музыка помогла. После смерти Сибиллы я с головой ушел в работу, чтобы как можно меньше находиться дома. Одиночество было невыносимо, - он хмыкнул, поставив бокал на журнальный столик. – Я приходил только чтобы поспать пару часов, а потом снова уезжал. А затем перебрался в Вену, чтобы окончательно отвлечься от мыслей. Но долгое время это тоже не помогало.
— А теперь? – спросила Габи.
— А теперь, - понизив тон, произнес Уве, забирая бокал из рук девушки и ставя его рядом со своим, - у меня есть ты.
Он в миг оказался так близко, что Габи ощутила тепло от его тела. Его губы тут же завладели ее губами. Он целовал страстно, напористо, не давая ни малейшей возможности пошевелиться в своих объятиях и с каждой секундой все больше подминая девушку под свое крепкое тело.