Глава 13
В кабинете доктора Нойфельда, обставленном мебелью из красного дерева, стояла тишина. Лишь маятник напольных часов медленно покачивался, разнося по кабинету тихие щелчки.
После рассказа Габриэллы, которая заведомо упустила множество деталей, никто не мог выговорить ни слова. Моника стояла у стола, прикрыв рот ладонью и едва сдерживала слезы от услышанного. Родители Алекса, были неподалеку, с жалостью смотря на поникшую девушку, сидящую на кожаном диване рядом с их сыном. И только Герхард расхаживал по кабинету, смотря себе под ноги и еле сдерживая эмоции, скопившиеся внутри.
— Как можно быть настолько безответственной, - в негодовании почти прокричал он, наконец, останавливаясь и разрушая тишину, - чтобы не сообщить об этом нам?!
— Папа... - вскинула на него взгляд Габриэлла, чувствуя, как внутри все разрывается на куски от нахлынувших воспоминаний.
И лишь теплая рука Алекса, осторожно сжимающая ее ладонь, не давала ей сорваться.
— Герр Нойфельд, Габриэлла просто не хотела... - попытался встать он на защиту Габи.
Но Нойфельд перебил его:
— Не хотела что? – снова прокричал он. - Сообщить отцу, что его дочь едва не погибла?!
Неожиданно он стиснул зубы и, скривившись, схватился за сердце, одной рукой ухватившись за край столешницы.
— Герхард, - кинулась к нему Моника.
Тут же подскочила Габриэлла, протянув отцу стакан с водой.
— Все нормально, - отдышавшись, закивал Нойфельд. – Нормально.
Он еще несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, выпрямляясь и устремляя взгляд на дочь, стоящую перед ним со стаканом в руке.
— Именно поэтому Габи не хотела вам говорить, - спокойным тоном продолжил Брандтнер младший. - И я бы на ее месте поступил точно так же!
— Что?! – пришло время удивляться Паулю Брандтнеру.
— Алекс! – негодующе взглянула Бригитта на сына.
Но тот, лишь взглянув на родителей, которые до сих пор пребывали в состоянии легкого шока, снова обратился к Нойфельду, подходя ближе и вставая возле Габриэллы, чуть закрывая ее своим плечом.
— Я понимаю ваши чувства, герр Нойфельд. Но вы должны понять и Габриэллу. Ей было тяжело. Она просто не могла сообщить вам это. Она боялась вашей реакции, зная, как вы ее любите. Потому что она переживает за вас и боялась вас потерять, - произнес он и даже выдохнул.
И в кабинете вновь воцарилось молчание.
— Прости, пап, - почти шепотом сказала Габи, прикусив нижнюю губу и взглянув на отца.
Но Герхард все так же продолжал смотреть на дочь тяжелым взглядом, пока Моника, решившая, что с семейными разборками пора заканчивать, не вмешалась, еле натянув улыбку.
— Мне кажется, что пора вернуться к гостям.
— Согласна, - поддержала ее Бригитта.
И они, взяв Герхарда под руки, вывели его из кабинета. Следом за ними вышла Габриэлла. И только Пауль Брандтнер и его сын задержались.
— А ты молодец, сынок, - Пауль подбадривающее похлопал Алекса по плечу, оценив его поступок. – Не ожидал, - и с этими словами он тоже покинул кабинет, оставляя сына одного.
***
Теплый вечер, фонари, музыка и шампанское. Все это расслабляло, заставляя забыть о том, что происходило несколько часов назад в кабинете доктора Нойфельда. Поэтому обстановка была разряжена и вошла в свое праздничное русло. Гости веселились, смеялись, танцевали. Даже Герхард, выпивший довольно много, повеселел в лице и теперь бодро общался с четой Брандтнер, обнимая жену и не отпуская ее от себя ни на шаг. Где-то в доме слышался радостный лай Рекса, который, по всей видимости, носился по многочисленным комнатам вместе с Ангеликой. И только Алекс и Габи все это время молча сидели за одним из столиков, наблюдая за гостями. Но этот шум и вся эта суета, которой было достаточно и на работе, быстро утомили полицейских, которые, после нескольких часов пребывания в общей массе, решили сбежать вглубь сада, чтобы побыть в тишине. И теперь они медленно прогуливались по дорожке, идущей между кустами роз, и беседовали.
— Откуда мой отец узнал про травму? – недоумевала Габи.
— Понятия не имею. Может моя мать рассказала? – пожал плечами Алекс.
— Что? – воззрилась на него девушка. - А она откуда знала? – прищурилась Габи, но тут же догадка посетила ее, заставив остановиться. – Ты говорил ей обо мне?! – удивленно вскинула она брови, заглядывая в лицо комиссара.
— Да, - даже не стал отпираться тот. - Пару раз рассказывал, когда только перешел в отдел.
— Невероятно, - в негодовании выдохнула Габи и, покачав головой, быстро зашагала вперед.
— Что? – нахмурился Алекс, нагоняя девушку.
— Сегодня я прочувствовала, наверное, все то, что чувствовал ты на том ужине. Твои родители так смотрели на меня... - Габи снова остановилась и развернулась к Алексу, становясь перед ним.
— Один-один, - рассмеялся Брандтнер. – Но не переживай. В отличие от меня, ты точно понравилась моим родителям.
— Как выкручиваться будем? Мои скоро уедут, а вот твои... – вопросительно посмотрела на него Габриэлла. - Мы же не сможем все время врать.
— Пока не знаю. Поэтому... - и Алекс протянул ей свою ладонь. – Давай потанцуем.
Слегка опешив от такого предложения, Габи замялась на секунду, зачем-то оглянувшись назад, но, затем, кивнула и, подойдя ближе, вложила свою ладонь в ладонь друга, начиная двигаться в такт доносившейся в эту часть сада музыки.
От роз, насаженных вдоль дорожки, шел приятный аромат. Где-то в кустах стрекотали сверчки. Легкий свет фонарей создавал приглушенное свечение, словно подыгрывая доносившейся медленной музыке.
И они продолжали двигаться в такт, чувствуя тепло от объятий друг друга, которое привносило необычайное спокойствие и умиротворение.
Алекс смотрел на Габриэллу, которая, опустив взгляд, неосознанно прижалась к нему, завороженная музыкой и танцем, и понимал, что именно сейчас, когда стерлись все грани, нужно сделать шаг, которого потом, возможно, не будет больше никогда.
— Габриэлла... - тихо произнес он, чувствуя, как предательски садится голос.
Девушка тут же вскинула на него взгляд поблескивающих темных глаз и замерла в трепетном ожидании, останавливая их танец.
— Да? – с придыханием произнесла она, почти не слыша своего голоса.
— Я уже давно хотел сказать тебе, что...
— Что?
Внутри у Алекса все клокотало. Он чувствовал ее тепло, запах ее духов, видел ее блестящий взгляд, полный ожидания. Дыхание участилось в один момент, и Алекс, продолжая обнимать хрупкое тело, подрагивающее в его руках, осторожно наклонился, едва касаясь губами губ Габриэллы. Девушка тут же вздрогнула и напряглась, но глаза на миг все же прикрыла, ощущая губы комиссара, которые несмело касались ее губ легким поцелуем. Пара секунд показалась вечностью от натянувшихся, словно струна, нервов, и Габриэлла опустила голову, мимолетно скользнув кончиком носа и лбом по губам молодого человека, не давая продолжить начавшийся поцелуй.
— Я так не могу, - тяжело выдохнула Нойфельд дрожащим от волнения голосом и уткнулась лбом в грудь Брандтнера, не выпускающего ее из своих объятий. - Я совершенно запуталась в своей жизни. Мне нужно время.
Алекс все понимал. Он знал, что ей тяжело, поэтому не стал акцентировать на этом внимание, просто продолжая стоять, обнимая Габриэллу. А через пару минут, справившись со своими чувствами, которые смогли выплеснуться в момент, полицейские снова брели по дорожке.
— Завтра я улетаю в Берлин, - вдруг сказал Брандтнер.
— Зачем? – Габи с каким-то испугом перевела на него взгляд, продолжая идти.
— Хочу разобраться в деле о смерти Сибиллы Райхель, - пояснил Алекс. – Меня насторожили выводы твоего отца. Я думаю, что если мы разберемся в этом деле, то получится разобраться и в остальных
— Можно, я провожу тебя? – спросила Габи.
— Конечно, - коротко кивнул Алекс.
И они продолжили свой путь по благоухающему вечернему саду уже в молчании.
***
Очередное утро обернулось для Габриэллы ничуть не лучше предыдущих. Всю ночь она прокручивала в голове ситуацию, произошедшую в саду их виллы. И внутри все начинало кричать и сжиматься в комок. Но теперь Габи точно могла сказать, что она чувствует к Брандтнеру. Вот только поверить в это она боялась. Поэтому руки не слушались и листы, которые Габи держала в руках, сидя в машине Алекса, высыпались на пол, залетев под сидение.
Алекс лишь на миг оторвал взгляд от дороги, взглянув на девушку, поднимающую листы, и снова перевел его вперед. Несмотря на вчерашнее замешательство и неясность в словах Нойфельд, Брандтнер чувствовал облегчение. И будь, что будет. Главное – он показал свои чувства к ней. Пусть даже его фраза осталась недосказанной, но Габи верно истолковала ее, обещав подумать над всем этим. Поэтому Брандтнер был готов ждать столько, столько придется, не собираясь давить на девушку.
— Ты надолго улетаешь? – спросила Габи. – Спасибо, мой хороший, - улыбнулась она Рексу, который, в этот момент, подал ей последний улетевший под сидение листок, и снова повернулась к Алексу.
— Пока не знаю, - пожал плечами тот. - Может на два дня, может - на три.
— Надеюсь, твоя командировка не будет бессмысленной, - вздохнула Габи и, сложив собранные листы в рюкзачок, отвернулась к окну, принявшись наблюдать за мелькающими деревьями, насаженными вдоль автобана, ведущего в аэропорт.
***
— Ну что, улетел? – это была первая фраза, которую задал Петер, едва Нойфельд появилась в конторе.
— Ага, - кивнула та, чувствуя, как внутри становится тоскливо.
Взглянув на стол Алекса, Габи вздохнула и под взглядами друзей, прошла за свое рабочее место, достав бумаги из рюкзачка и положив их перед собой. Разговаривать совсем не хотелось. Но понимающие друзья, к ее счастью, не лезли с разговорами. Они лишь переглянулись, едва заметно пожав плечами, и занялись работой. И Нойфельд последовала их примеру, тоже погрузилась в свои дела. Вот только поработать ей удалось недолго.
Переложив несколько прочитанных листов в стопку слева от себя, Габриэлла неожиданно нахмурилась и уставилась на небольшой бумажный прямоугольник, который, при ближайшем рассмотрении оказался квитанцией из цветочной лавки.
«Заказчик: Александер Брандтнер, - начала читать про себя Габи, - ... розы... дата... адрес... Получатель: Габриэлла Ной... Что?!».
Ее брови нахмурились в недоумении, и девушка еще раз прочитала квитанцию на доставку цветов, убеждаясь, что в первый раз она не ошиблась. Перед ней лежала квитанция на тот самый букет, который был подарен в день рождения и отправителя которого Габи не знала. До этого момента. Сердце тут же забилось с бешеной скоростью, во рту пересохло, а к горлу подобрался противный ком, переворачивающий все внутри, поскольку только сейчас Габи поняла то, что Алекс давно перестал видеть в ней лишь друга. Он всегда находился рядом, не смея даже сделать намек на то, что его дружба к ней давно переросла себя, став чем-то большим. Он мучился, но молчал. А она все это время была слепа. К нему. К себе.
К середине рабочего дня Нойфельд, которая думала лишь об одном, начала осознавать то, что так долго отрицала для себя. Лишь с Алексом она забывала обо всех своих проблемах, о своей боли, переживаниях, и, как бы не было тяжело осознавать, о Рихарде. Поэтому, твердо решив для себя лишь одну важную сейчас вещь, Габи быстро схватила с тумбочки телефон и набрала номер Алекса. Но абонент оказался недоступен, так же, как и номер Уве, с которым девушка решила прервать едва начавшиеся отношения, ради одного единственного мужчины, который, как оказалось, был слишком дорого ей.
Но на обеде Уве перезвонил сам. Вот только ситуация, в которой оказалась Нойфельд, не располагала девушку к ответу. И Габи продолжала поглядывать на звенящий телефон, замечая, как отец, пригласивший ее на обед в летнее кафе, неподалеку от комиссариата, заинтересованно наблюдает за ней.
— Я на минутку, - чуть улыбнулась Габриэлла и, схватив телефон, поднялась из плетеного кресла, собираясь отойти.
Но голос отца остановил ее.
— Габриэлла...
— Это по работе, - поспешила объяснить девушка.
— Тогда зачем отходить? – вскинул брови Герхард и поправил очки, видя, что дочь что-то скрывает от него. – Сядь, - и он, ухватив ее за запястье, потянул вниз, заставляя сесть обратно в кресло. – Кто такой Уве Райхель? – спросил Герхард, когда дочь вернулась за стол и положила возле себя телефон, который уже перестал звонить.
— Папа...
— Ты встречаешься с ним? – тут же спросил Нойфельд, замечая, как дочь опускает взгляд. - А как же Алекс?
— Пап, - неуверенно начала Габи, решая рассказать отцу правду. - Я хотела тебе сказать... – она подняла вымученный взгляд и вздохнула. - Я попросила Алекса подыграть мне. Вернее попросила другого коллегу, а Алекс пришел случайно. Мы с ним... просто друзья. Наверное... Были...
— Алекс тоже считает тебя другом? – поинтересовался Герхард.
— Господи, пап, - вдруг всплеснула руками Габи, повышая тон. – Ты еще недавно говорил о чувстве страха и был против Алекса! Что ты сейчас хочешь услышать? – она вдруг поджала губы и всхлипнула, чувствуя, как начинают душить слезы. - Я так запуталась. Что мне делать, пап? – Габи в выжидании помощи взглянула на отца.
— Ты меня спрашиваешь? – усмехнулся Герхард. - Это после того, как ты решила остаться в Вене, а потом поступила в школу полиции без моего ведома? Ты никогда не слушала меня, делая так, как хотела ты, - он замолчал, глядя на поникшую Габи, которая приготовилась к дальнейшим нотациям, но тут же продолжил, вздохнув. - И я давно смирился с этим. Так же, как и смирюсь с любым твоим выбором. Это твоя жизнь. Живи так, как хочешь ее прожить. Главное чтобы потом не пришлось жалеть.
Габи с удивление взглянула на отца, не ожидая таких слов от него. Но почему-то именно они до конца вселили в девушку уверенность.
— Я уже сделала свой выбор, пап, - улыбнулась она и, вздохнув с облегчением, отпила из чашки остывший кофе.