Глава 4
Шурша колесами по асфальту, машина для перевозки заключенных двигалась в направлении к выезду из города. Свернув на дорогу, идущую возле лесополосы, автомобиль сбавил скорость. Ведь все должно было быть по инструкции. Маршрут прописан, скорость определена, заключенный в кузове с наручниками на запястьях, рядом сидел конвоир, а в кабине – водитель и охранник.
— Не выспался? – усмехнулся охранник, глядя на зевающего водителя.
— Ага, - кивнул тот, одной рукой потерев глаза, а второй продолжая держаться за руль. – У сына колики начались. Ночью вообще спать не дает.
— Ну, ничего, - подбадривающее улыбнулся его коллега. – Сейчас отвезем этого, - кивнул он в сторону кабины, вернемся обратно, подремлешь часок. Я прикрою.
— Спасибо, - кивнул водитель и снова зевнул.
Он не спал уже вторые сутки и от этого веки слипались сами по себе, заставляя время от времени отключаться от происходящего. Поэтому, выскочившую из-за поворота машину, водитель заметил не сразу. Слишком резко крутанув руль, он отправил свой автомобиль в занос. Пронесшись боком не больше метра, столкнувшись с выехавшим автомобилем, машина перевернулась, прокатилась по дороге и упала в небольшой овраг.
От колес шел дым, а из поврежденного бензобака в землю, покрытую травой, вытекало горючее. В кабине никто не шевелился. Вокруг стояла тишина.
Пошевелив пальцами на скованных руках, заключенный медленно начал приходить в себя. Он открыл глаза и огляделся, пытаясь сфокусировать зрение. В кабине был полумрак, поскольку единственная лампочка, горевшая тусклым светом, разбилась при падении. Но это никак не повлияло на решение мужчины. Осторожно поднявшись на ноги, чувствуя легкое головокружение, он поднял сцепленные руки и дотронулся до лба, чувствуя горячую липкую кровь, вытекающую из раны. Сделав пару глубоких вдохов и полных выдохов, мужчина присел возле конвоира, убеждаясь, что тот без сознания. Он быстро вытащил из кармана формы ключи от наручников, ловко избавившись от них, и забрал пистолет. Открыть покореженную дверь тоже не составило труда. Мужчина осторожно выглянул наружу, сощурив глаза от яркого света, и, ступив на землю, направился проверять остальных, держа оружие наготове. В кабине тоже никто не шевелился, находясь без сознания, ровно, как и во встречном автомобиле. Поэтому, еще раз оглянувшись по сторонам, заключенный спрятал пистолет под тюремной курткой и скрылся в лесу, держа путь в сторону города.
***
С того момента, когда он впервые познакомился с Габриэллой, прошло уже несколько дней, за которые Алекс Брандтнер понял, что вывести девушку из ее состояния не так-то просто. Он больше не видел Нойфельд после того, как Бёк увез ее из его дома, но зато каждый день прекрасно слышал разговоры коллег, принимая в них непосредственное участие. Все-таки разозлившись на Кристиана, который обманом вывез ее из квартиры, Габи перестала отвечать на его звонки. К себе пускала только Петера и то, не дальше порога, продолжая повторять то, что их помощь ей не нужна. Поэтому состояние девушки тоже топталось на одном месте. И с этим надо было что-то делать.
Эти мысли занимали голову Алекса на протяжении всего рабочего дня и продолжились уже в машине, по дороге к дому.
Погода стояла непривычно жаркая для начала лета, и Брандтнер опустил стекла, впуская в салон теплый ветерок. Рекс, почувствовав его, тут же высунул голову наружу и довольно зажмурил глаза, на что Алекс улыбнулся и снова перевел взгляд вперед. Но стоило ему свернуть на очередном перекрестке, как пес вдруг залился лаем. Он еще сильнее высунулся в окно, рискуя вывалиться из машины, и продолжал лаять на что-то непонятное для Алекса.
— Что такое, Рекс? – недоуменно уставился на него Алекс и, боясь за собаку, припарковался у тротуара.
А пес продолжал заливаться лаем. Он крутился на сидении, смотрел на хозяина, затем снова на улицу, пытаясь что-то объяснить ему.
— Ну что там? – снова спросил Алекс и, чуть наклонившись, выглянул через окно Рекса.
Только теперь он заметил, что пес лает на многоэтажный дом, стоящий в нескольких метрах от них. Чуть нахмурив брови, Брандтнер осмотрел дом и тут неожиданно взглянул на Рекса.
— Я, кажется, понял тебя, - улыбнулся Алекс и, нажав на педаль газа, свернул в направлении многоэтажки.
Едва Алекс успел припарковать машину, пес тут же выскочил через окно и кинулся к стеклянным входным дверям, у которых остановился и снова залаял, торопя хозяина. Тот улыбнулся и, закрыв автомобиль, направился следом за псом.
В прохладном холле их остановил консьерж, задав свой обычный вопрос о пути следования людей, которых он видел впервые. Но ответить Алекс не успел. Неугомонный Рекс пронесся в направлении лифта и Брандтнер, чтобы не потерять собаку из вида, быстро достал свой полицейский значок, который, по всей видимости, удовлетворил пожилого мужчину, и побежал следом за собакой.
Нажав на нужную кнопку с номером этажа, на которую указал Рекс, Алекс поднял взгляд на цифры, переключающиеся на табло, и изредка поглядывал с улыбкой на пса, который смиренно сидел у дверей, в ожидании их открытия. Когда лифт остановился, выпуская своих пассажиров, Рекс, на удивление, вел себя спокойно. Он подошел к нужной двери и сел рядом, глядя на хозяина.
— Ты уверен? – спросил Брандтнер.
На что Рекс оповестил его звонким «Гав». И Алекс нерешительно нажал на звонок.
***
Его руки мягко касались ее тела. Она чувствовала Его дыхание на своей коже, ощущала запах Его парфюма, прикосновение Его губ. Она млела от одного Его голоса, который что-то шептал ей на ухо. Но с каждой секундой Он становился все дальше, прикосновения все мимолетней, а ее тело уже не ощущала тепла. И ей пришлось открыть глаза и чуть приподняться на кровати. А Он уже стоял на пороге комнаты и, с пустотой во взгляде, смотрел на нее.
— Пожалуйста, не уходи, - взмолилась она, но Он лишь покачал головой. – Не оставляй меня.
Но Он снова лишь покачал головой.
Габи вскочила с кровати, но, не удержавшись на ногах, рухнула, начиная стремительно лететь куда-то вниз в пустоту. Потом последовал сильный удар, от которого перекрыло дыхание, и...
Габриэлла резко открыла глаза. Она тяжело дышала, подрагивая всем телом, а на лбу выступила испарина. Оглядев свою спальню, девушка приоткрыла рот, начиная прерывисто дышать, а затем, закрыв лицо руками, в отчаянии закричала, разрывая тишину квартиры.
Крик длился до тех пор, пока голос не пропал от перенапряжения, силы не иссякли, и Нойфельд не рухнула обратно на подушку, прошептав одними губами:
— Почему я не умерла вместе с тобой?
В таких мыслях прошел целый день и к вечеру ситуация не изменилась. В квартире снова было тихо, лишь через распахнутые окна были слышны сигналы машин, проезжающих где-то внизу. На кухне одиноко стояла чашка с давно остывшим кофе, к которому хозяйка квартиры даже не притронулась, просто налив его по своей давней привычке. Сама же Габриэлла сидела на балконе, безотрывно глядя на линию горизонта, где медленно садилось солнце. А перед глазами, словно кадры из фильма, мелькали воспоминания. Их первая встреча, поцелуй, ночь в Его доме, Его лицо, глаза, улыбка, голос. И от всего этого становилось так дурно, что просто не хотелось жить.
Подъехав вплотную к балюстраде балкона, Нойфельд взглянула вниз между фигурными столбиками, ограждающими ее от пустоты. Там, словно муравьи, сновали люди, ездили машины, сигналя друг другу. У девушки тут же захватило дух, и она уже ощущала эту невесомость полета. Оставалось лишь подтянуться на руках, слегка перегнуться... всего чуть-чуть... совсем немного... самую малость и...
Резкий звонок в дверь словно разбудил ее, заставив вздрогнуть и в ужасе отъехать от балюстрады. От мыслей, которые еще секунду назад роились в ее голове, стало страшно. И Нойфельд поспешила уехать с балкона, чтобы такая манящая перспектива полета больше не появлялась в ее голове.
А в дверь звонили все настойчивей.
Покопавшись в воспоминаниях, Габриэлла пришла к выводу, что для прихода Петера еще не тот день, а Кристиан бы не пришел, прекрасно зная, что она не хочет его видеть. Поэтому, решив, что возможно что-то случилось в доме, Нойфельд подъехала к двери и, распахнув ее, застыла в недоумении.
На пороге стоял Алекс, а возле него – Рекс, который не спешил набрасываться на девушку, поняв, что что-то тут не так. Брандтнер тоже продолжал стоять, в испуге глядя на Нойфельд. Трясущиеся руки, блестящие глаза с расширенными зрачками. Весь ее вид напоминал вид безумного человека.
Он слишком долго звонил в ее дверь, чтобы не понять то, что девушку нужно спасать и как можно быстрее.
— Что ты тут делаешь? – нахмурилась Габи, медленно приходя в себя.
Брандтнеру пришлось приложить немало усилий, чтобы на лице снова заиграла улыбка, а голос не выдал испуга, который он испытал минуту назад.
— Рекс захотел повидаться.
— Что? – переспросила Габи, думая, что она ослышалась.
— Ехали с работы, а он, - Алекс кивнул на пса, все еще смирно сидящего рядом, - высунулся из окна и начал лаять. А потом я вспомнил, что читал твое дело и видел адрес. Оказалось, проезжали мимо твоего дома.
— Ты читал мое дело? – снова нахмурилась Нойфельд. – Зачем?
Но ответ Габриэлле, видимо, был безразличен, поскольку не дожидаясь его, она отъехала в сторону и, развернувшись, направилась в кухню, в которой она проводила каждый день с утра и до вечера сидя возле окна.
Поняв такое действие, как приглашение войти, Алекс, позвав пса, вошел в квартиру, бесшумно закрыв за собой дверь.
Из личного дела инспектора Габриэллы Нойфельд, Брандтнер знал основные факты о ее семье, да и сам он вырос в довольно хороших условиях, поэтому обстановка квартиры девушки совершенно не удивило его. Мысли молодого человека были заняты абсолютно другим. И пока он проходил всю квартиру, Рекс уже добежал до Габриэллы и теперь сидел возле нее, положив голову ей на колени и уткнувшись мокрым носом в руку девушки. А Габи по инерции гладила пса по мягкой шерсти, снова глядя на горизонт.
От ее обреченного вида, у Брандтнера внутри все перевернулось, и он уже сомневался, правильно ли он поступил, придя сюда. Но не в его правилах было бросать все на половине пути. Поэтому, встав возле Габриэллы, слегка навалившись на обеденный стол, Брандтнер спросил:
— Не хочешь прогуляться? Погода сегодня просто великолепная.
— Я уже гуляла, - в ответ мотнула головой та.
И Алекс в удивлении приподнял одну бровь. Но его безмолвный вопрос получил ответ от Рекса, который, видя недоумение хозяина, тут же сорвался с места, убежав в соседнюю комнату, где был открыт балкон. Чуть выйдя из кухни и взглянув на пса, стоящего возле двери, ведущей на балкон, Алекс чуть усмехнулся.
— На балконе? – словно уточнил он у Габи и тут же весело заявил: - Это не считается.
Развернувшись к молодому человеку, который в это время снова развернулся к ней спиной, пытаясь увидеть, куда снова делся непоседливый пес, Габи выдохнула, выпустив из себя напряжение, чтобы не нагрубить Брандтнеру.
— Вам лучше уйти, - почти шепотом произнесла она, но он не отреагировал. – Оставьте меня одну, пожалуйста... - но реакции не последовало и девушка, нахмурившись, уставилась на комиссара. - Алекс, ты меня слышишь? – произнесла она, с трудом пересилив себя и назвав его по имени.
На последних словах Брандтнер, который выловил взглядом бегающего Рекса, обернулся, боковым зрением заметив, что Нойфельд шевелит губами.
— Ты что-то сказала? – спросил он.
Лицо Габи тут же приняло изумленный вид. Она с непониманием смотрела на молодого человека, силясь понять: издевается он над ней или нет?
— Извини. Я не слышал, - помотал головой Алекс и, заметив еще более недоуменное выражение лица Габи, пояснил: - Я работал в спецподразделении вместе со своей собакой. Арко. Он погиб при взрыве, а я с тех пор ничего не слышу правым ухом, - он почему-то усмехнулся и спросил: - Так что ты говорила?
Продолжая смотреть на молодого комиссара, Габи хлопнула ресницами и, переварив услышанное, вдруг прищурилась.
— Зачем тебе все это? Почему ты это делаешь?
Еще в доме Рихарда, а она до сих пор считала его таковым, Габи заметила, что Алекс больше всех старается разговорить ее, чтобы вернуть хотя бы к чему-то интерес. Но причину такого рвения девушка никак не могла разгадать. Поэтому продолжала смотреть на Брандтнера в ожидании ответа.
Взгляд Габриэллы был настолько говорящий, что Алекс сразу понял, что она имеет в виду.
— Ребята переживают из-за тебя, - пояснил он. - А я не хочу лишиться хорошего сотрудника.
— Ты меня не знаешь.
— Потому что ты не хочешь знакомиться, - подвел итог Алекс и, улыбнувшись, спросил, давая понять, что так просто он не сдастся. - Ну, так что, не хочешь прогуляться?
***
На парковой аллее, находившейся неподалеку от дома, было довольно свежо. Солнце уже село за горизонт и включились фонари, озаряя своим электрическим светом парк. Теплый ветерок, играя в зеленой листве, тихо гулял между деревьями, унося дневную жару. Распустившиеся цветы, насаженные в клумбы, источали приятный аромат. И все это волшебство, созданное в одном маленьком месте, дополняла приятная музыка, доносившаяся из ближайшего кафе.
Так и не поняв для себя, как Алексу Брандтнеру удалось выманить ее из квартиры, Габи вдыхала давно забытый аромат города и наблюдала за тем, как Рекс бегает по аллее, не забывая следить за тем, чтобы хозяин и Габриэлла не отставали.
Все это время Брандтнер шел рядом с Нойфельд, которая была против помощи в передвижении, и просто рассказывал ей о том, что происходит в городе, в отделе. И с каждой минутой Габи понимала, что Кристиан был прав. Алекс Брандтнер действительно оказался таким, каким описывали его друзья. И он, как Бёк и Хеллерер, заслуживал не меньшего уважения. А она, закрыв себя ото всех, сосредотачивалась лишь на своей боли, эгоистично забыв об окружающих. Именно поэтому Нойфельд сейчас выслушивала Алекса вполне спокойно, окончательно поняв то, что друзья правы. Надо было что-то менять в своей жизни, чтобы безумные мысли, появляющиеся в голове от невыносимой сердечной боли, больше не подталкивали ее к тому, что едва не произошло час назад. И Габи про себя поблагодарила Алекса и Рекса, которые своим приходом не дали сделать самую глупую и необдуманную в ее жизни ошибку.
— Как ты попала в полицию? – продолжая разговор, спросил Алекс, отвлекая девушку от мыслей.
— Что? – переспросила Габриэлла, остановившись, но тут же опомнившись, пожала плечами. – Как и большинство, - и она продолжила ехать вперед. – Мой отец хотел, чтобы я пошла по его стопам, получив диплом врача, и продолжила семейный бизнес. Но я не захотела. Мне не нравилась перспектива целый день просиживать в кресле. Поэтому, вместе с подругой, пошла поступать в школу полиции.
Алекс усмехнулся и, повернувшись к Габи, сказал, улыбаясь:
— Мой отец – адвокат, а мать – врач. Они со школы прививали мне мысль о том, что я должен стать хорошим адвокатом. Но моим увлечением всегда были собаки. Так что в чем-то мы похожи. Я тоже против воли пошел учиться в школу полиции. И отцу пришлось смириться с моим выбором. А твой отец, что он думает по этому поводу?
— Я стараюсь не обсуждать с ним мою работу... Мою бывшую работу, - вздохнула Нойфельд.
Алекс остановился, заставив девушку сделать то же самое.
— Габриэлла, послушай, - начал он, серьезным взглядом, полным решимости, глядя на нее, - ты – отличный полицейский. Петер и Кристиан рассказали мне, что именно ты подтолкнула их пересмотреть все факты по делу, в котором лишь ты увидела связь, переубедив остальных. Благодаря тебе...
Но Габи не дала ему договорить.
— Я не хочу об этом говорить, - мотнула она головой, чувствуя, как воспоминания снова начинают терзать ее. – И вообще. Мне не нужна ничья помощь!
Неожиданно, Брандтнер встал перед ней и, чуть наклонившись, заглядывая в глаза, произнес.
— Тогда почему ты не прыгнула? Почему открыла нам?
Она вздрогнула и широко распахнула глаза, глядя на Брандтнера. Откуда он знал? Как догадался?
Его голос звучал твердо, но в нем не было ни капли упрека в ее сторону. И он был прав. Бесспорно, прав.
Из-за боли, которую она испытывала, Габи закрылась в себе, боясь, что кто-то может разрушить тот мир, который она построила внутри. И вскоре роль жертвы стала плотно захватывать ее, усердно вбивая в мозг, что так будет легче. Но на самом деле легче не становилось. Одиночество, в котором она переживала все, угнетало все больше, убивало ее с каждым денем, не давая того облегчения, которого она ждала. Наоборот, оно начало сводить с ума, пытаясь подтолкнуть Габи к пропасти. Уже не первый раз. И сейчас, глядя на Алекса, она понимала, что вот так, парой фраз, он перечеркнул все то, что она сама возвела для своего ложного спасения, от которого с каждым днем становилось лишь хуже.
Смущенно потупив взгляд, Нойфельд ничего не ответила, про себя подумав, что пора заканчивать с эгоистичным настроем и извиниться перед друзьями за то, что пришлось терпеть им на протяжении двух месяцев.
— Я устала, - тихо произнесла Габриэлла. – Отвези меня домой.
— Конечно, - кивнул Алекс и, обойдя девушку, взялся за ручки кресло-коляски, свистнув Рексу, который с довольной мордой понесся в сторону дома.
Обратный путь прошел в тишине. Молчала Габи. Молчал Алекс. Молодой человек понимал и видел, что его слова достигли цели, и девушка, наконец, задумалась над тем, что может произойти с ее жизнью, если она сознательно продолжит ломать ее. И в душе молодой человек радовался тому, что первые шаги во спасение Нойфельд начали давать результаты.
Вернув Габи в квартиру, Алекс убедился в том, что она не вернулась в свое состояние морального самоубийства, попрощался и, дождавшись, когда Рекс закончить свой ритуал облизывания Нойфельд, позвал собаку и покинул квартиру.
Оставшись снова в одиночестве, Габи прерывисто вздохнула и оглядела квартиру. Словно давший как-то толчок Брандтнер, открыл ей глаза на то, как она жила последние два месяца. Квартира выглядела так, будто здесь никто не жил. Нойфельд усмехнулась, понимая, что отчасти это была правда. Ведь она не жила, а просто существовала, забыв о друзьях, о семье. На последней мысли Габи вздрогнула и прикусила губу, поняв, чего могла стоить ее ошибка для семьи. В горле тут же пересохло, лишь только она представила реакцию отца, мачехи, сестры, которым могли сообщить, что ее, Габриэллы, больше нет.
Габи сильно зажмурилась, пытаясь выкинуть из головы эти мысли, и, открыв глаза, быстро подъехала к балконной двери, плотно закрыв ее. Затем, кое-как отыскав свой телефон, девушка, чуть помедлив, в нерешительности набрала номер и стала вслушиваться в гудки. И как только в динамике послышался знакомый голос, который, по всей видимости, был удивлен, но в то же время крайне напуган, произнесла.
— Кристиан, извини меня.
— Габи, ты в порядке? – поспешно осведомился Бёк, все еще находясь в недоумении от того, что девушка сама позвонила ему. – Если ты задумала что-то, не надо этого делать. Давай, я сейчас приеду и мы поговорим. Ладно?
Как опытный полицейский, Бёк знал, чем могут закончиться вот такие фразы извинений, поэтому не на шутку перепугался, уже готовясь сорваться с места, чтобы спасти Габриэллу от непоправимой глупости.
— Не скажу, что я в порядке, - пожала плечами Габи, словно друг мог видеть это. – Но после разговора с вашим новеньким, я кое-что поняла.
— Ты разговаривала с Алексом? – удивленно проговорил Кристиан, не веря своим ушам.
— Давай не будем об этом. Ладно? – вымученно попросила Габи. – Я очень устала. Лучше приезжай завтра. У меня закончился кофе.
— Э-э-э, - протянул Бёк, находясь в состоянии какого-то шока от того, что он слышал. – Конечно. Я приеду. Завтра.
Габи кивнула, даже не задумавшись о том, что Кристиан не видит ее, и, попрощавшись, отключила телефон, направившись в кухню и даже не догадываясь о том, что на другом конце города инспектор Бёк, в порыве своих эмоций пытается рассказать своему другу все, что произошло пару минут назад.
***
Лестницы и коридоры комиссариата были залиты солнечным светом, прекрасно соответствуя утреннему настроению Кристиана Бёка, который буквально летел по этажам, размахивая пакетом с булочками. Он был неимоверно счастлив от того, что их план по спасению Габи начал работать и девушка, медленно приходит в себя после тяжелых двух месяцев страданий и боли.
Когда до конторы оставался лишь один лестничный пролет, Бёка нагнали Алекс и Рекс. Пес с разбегу ухватил пакет с булочками и понесся дальше, скрываясь в конторе. Но сегодня Бёку было все равно. Он был рад. Поэтому, весело поздоровался с Брандтнером и тут же осведомился, пытаясь удовлетворить свое любопытство.
— Как тебе удалось? – изумленно произнес он.
Алекс пожал плечами и вкратце рассказал о случившемся вчера, не забыв упомянуть о том, что его с Рексом появление остановили Габриэллу от прыжка в пропасть.
— Ты уверен, что она передумала? – нахмурился Бёк.
— Не сомневайся, - закивал Алекс. – Возможно, что из состояния, в котором она пребывает сейчас, вывести ее будет не так просто и быстро. Но, по крайней мере, уже есть результаты.
— Да, - закивал в ответ Бёк. – Она вчера сама позвонила мне, чтобы извиниться и...
В этот момент оба вошли в контору и застыли на пороге в недоумении.
Перед столом Петера, который находился ближе всех к двери, сидел Рекс, возле которого лежал пакет с булочками. Сам же Хел, не обращая внимания на собаку, сидел за столом, обхватив голову руками, и на появление коллег поднял странный обеспокоенный взгляд.
Внутри тут же все перевернулось и упало.
— Что с Габи? – озвучил свою первую мысль Бёк, со страхом ожидая ответ Петера.
Тот пожал плечами и, мотнув головой, сказал:
— Перед работой звонил ей. Вроде все хорошо было.
Но его голос звучал напряженно и как-то взволнованно. Поэтому Бёк, да и Алекс тоже, стояли перед Хеллерером и, ничего не понимая, смотрели на него.
— Что с тобой, Петер? – нахмурил брови Брандтнер.
Хел вздохнул, перевел взгляд с Алекса на Бёка, затем, взглянул на свой стол, с которого поднял лист бумаги, и, снова посмотрев на Кристиана, с волнением в голосе сказал, протягивая ему лист:
— Вчера днем, при перевозе в другую тюрьму, совершил побег Михаэль Зоннер.