Глава 3
— Габи, тебе помочь? – осведомился Кристиан, расхаживая под дверью спальни Габриэллы.
Он приехал полчаса назад, сообщив девушке, что в клинике ее ждет врач, чтобы сделать очередное обследование. Габи как обычно сидела на кухне и смотрела в окно и на слова друга сначала никак не отреагировала. Ей не хотелось никуда ехать, не хотелось говорить, да и вообще двигаться. Но поездка на обследование была единственным, что девушка делала через свое «не хочу». Поэтому скрылась в своей комнате, чтобы собраться. Но сборы начали затягиваться. И Кристиан уже хотел было войти, как дверь, наконец-то, открылась и Габриэлла выехала из спальни. Одетая в светло-серую футболку, голубые джинсы и белые кеды, Габи принялась завязывать волосы в хвост, принимая свой обычный вид, в котором друзья видели ее лишь в поездках в клинику. Все остальное время, Нойфельд не интересовало, как она выглядит. Поэтому в Кристиане закралась надежда на то, что не все еще потеряно.
— Ты готова? – улыбнулся он.
Габи не ответила, она лишь проехала в прихожую и, взяв с кушетки, обитой мягкой светлой тканью, свой джемпер, подъехала к двери.
Бёк вздохнул, помотал головой и подошел к двери, распахнув ее перед девушкой.
— Я сама справлюсь! – недовольно произнесла она, заметив, что друг хочет помочь ей выехать за пределы квартиры.
Кристиан отошел в сторону, придерживая дверь и наблюдая за тем, как Габи выезжает к лифту. Еще несколько раз предприняв попытки помочь, Бёк натыкался на отказ. И только возле машины Габи позволила выполнить порывы друга.
Аккуратно усадив девушку на переднее сиденье, Бёк сложил кресло-коляску, отправил его в багажник и, сев за руль, отъехал от дома.
На улице светило солнце, приятно пахло зеленью, в открытые окна автомобиля задувал теплый ветер. Люди сновали по улицам, скрываясь за дверьми магазинов, салонов, домов, спускались в метро. Гудели машины, из маленьких кафе доносилась негромкая музыка. И от всей этой какофонии у Нойфельд начала болеть голова, поскольку последние месяцы тишина стала неотъемлемой частью ее существования.
Кристиан же в это время крепко сжимал руль руками, боясь того, что будет тогда, когда Габи узнает настоящую цель их поездки. И он все крепче сжимал пальцы, стараясь придумать в своей голове множество версий для самообороны. И не зря!
Смотрящая в окно Габриэлла, несмотря на свое состояние полного безразличия ко всему, все же заметила, что друг свернул на перекрестке, хотя путь в клинику лежал прямо.
— Почему ты свернул? – спросила она, повернувшись к Бёку.
— Там авария, - быстро ответил тот. – Я до тебя час добирался.
Похоже, эта ложь, которая, как считал Кристиан, была во благо, сработала и Габи успокоилась, снова отворачиваясь к окну, больше не проронив ни слова. Но только до тех пор, пока через полчаса поездки девушка не поняла, что они уже слишком долго находятся в пути.
За окном начали мелькать знакомые пейзажи. И когда машина Бёка пронеслась мимо таблички с надписью населенного пункта «Пуркерсдорф», Габи не составило труда догадаться, что друг обманом вывез ее. Еще несколько дней назад Кристиан, во время очередного звонка, снова проболтался, сообщив о том, что Рекс отказался переезжать из арендованного дома и теперь там поселился их новенький, имя которого Габи даже не пыталась запомнить.
— Зачем ты меня туда везешь? – едва не закричала она, развернувшись к Бёку.
Ее глаза расширились от страха, трясущиеся руки сжались в кулак, и девушка тяжело дышала от переполняющих ее негативных эмоций, которые рисковали выплеснуться на Бёка.
Поняв, что скрыть уже ничего не получиться, Кристиан решил больше не врать, а честно признаться во всем.
— Габи, тебе надо развеяться, - спокойно начал он, мельком поглядывая на девушку.
— Ты наврал мне! Друг называется! Отвези меня домой!
Ее голос дрожал, поскольку Нойфельд начала паниковать, едва заметив, как из-за деревьев медленно начинает выплывать до боли знакомый дом.
— Габи, врач сказал, что тебе нужно почаще выходить из дома, - продолжал спокойно говорить Бёк, хотя у самого на душе скреблись кошки.
Он знал, что эта поездка будет слишком тяжелой для девушки и прекрасно понимал, что сейчас творится у нее внутри. Но так было нужно. Так велел врач, сказав, что она должна пройти через это, выплеснуть эмоции, открыть себя, иначе... Что будет «иначе», Бёк даже не стал слушать, поскольку понимал: если сейчас ничего не предпринять, дальше будет поздно. Слишком поздно. Поэтому, продолжая убеждать Габриэллу, что все, что они делают, лишь во благо ей, Бёк остановился возле калитки и, заглушив мотор, повернулся к девушке, отстегивая ремень безопасности.
— Габи, пожалуйста, - едва не взмолился Бёк, понимая, что сейчас настал самый трудный момент. – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Рихард был моим другом. Я знаю, как тебе сейчас больно. Но так нельзя. Два месяца прошло, - он осторожно коснулся руки девушки, но Габриэлла, тут же отдернула ее, продолжая смотреть в пространство между дверью и сиденьем. – Габи, тебе нужно восстанавливаться. Если не сделать этого сейчас, то потом уже нельзя будет сделать ничего. Ты потеряешь работу.
— Мне все равно, - отозвалась она, не переводя взгляд. – Отвези меня домой.
— Габи, там Хел, там Рекс, - продолжал свои попытки Бёк. – Кстати, Рекс очень скучает по тебе. Пойдем. Прошу тебя.
— Я никуда не пойду!
— Ну, перестань. Если ты из-за Алекса... - Бёк ненадолго замолчал, а потом продолжил: - Он понравится тебе, - без подтекста сказал он.
Нойфельд неожиданно повернулась, и уставившись на Кристиана недовольным взглядом, прищурилась.
— С какой стати он мне должен понравиться?! Это вам с ним работать, а не мне! Поэтому мне все равно!
— Габи...
— Я сказала, что... - она начала медленно выходить из себя, чувствуя, как внутри зарождается сильная буря.
Но неожиданно через калитку перепрыгнул Рекс и помчался к машине. Подбежав к двери, он встал на задние лапы, начав скрестись когтями в стекло, за которым сидела Габриэлла.
Спохватившийся Бёк, боясь за свою машину, быстро выскочил из салона и открыл переднюю дверь перед псом. Рекс, тут же водрузил передние лапы на ногу Габи и с упоением начал вылизывать ее лицо, всем своим существом показывая то, как он соскучился по ней.
— Рекс, мой хороший. Как давно я тебя не видела, - начала говорить она.
Но на ее лице не было ни тени улыбки, в голосе слышалось напряжение, а глаза начали наливаться слезами. И она продолжала гладить Рекса, а когда терпеть нахлынувшие чувства стало невыносимо, Габи просто обняла пса, зарывшись лицом в его шерсть. Рекс не сопротивлялся. Он передвинулся поближе к девушке, давая обнять себя поудобней и замер, чувствуя, что так ей будет легче.
Бёк молчал, не смея прервать это общение, и ждал чуда, надеясь на то, что после таких объятий Габи изменит свое решение.
Но когда слезы утихли, и Нойфельд отодвинулась от Рекса, выпуская его из объятий, Кристиан понял, что его надежды рухнули с грохотом ударившись о землю, поскольку на очередной его призыв, девушка вновь повторила свою фразу.
— Я никуда не пойду!
— Ну, хватит упрямиться, - взмолился Бёк, уже не зная, что делать.
— Я же сказала, что... - начала повышать голос Габриэлла, но неожиданно замолчала на полуслове.
За невысоким Кристианом неожиданно появился молодой человек. Он был довольно высокого роста и крепкого телосложения. Темные волосы, карие глаза. Он был похож на одного из тех мужчин-моделей, которых печатали в глянцевых журналах, к которым Габриэлла уже не притрагивалась пару месяцев.
А тем временем молодой человек, продолжая улыбаться, подошел ближе к распахнутой двери, глядя на Габриэллу.
Он видел ее впервые, не считая той фотографии в ванной комнате, и был весьма удивлен тем, как девушка с фото разительно отличается от девушки, сидящей в машине коллеги. Бледная кожа, осунувшееся лицо и потухшие глаза, в которых застыли слезы. Весь ее вид был болезненным и говорил о полном безразличии к происходящему вокруг. Хотя, когда он подходил, Алекс заметил, что девушка, которая почти кричала о своем нежелании выходить, стихла, и теперь сидела, слегка напрягшись и глядя на него.
— Привет, - поздоровался Брандтнер.
— Привет, - слегка севшим голосом отозвалась Габи.
И Бёк, который стоял с обреченным видом, облегченно выдохнул, понимая, что при виде постороннего человека, Габи смутилась за свое поведение, решив не показывать негативные эмоции. Про себя Бёк поблагодарил нового коллегу за решение подойти именно сейчас, поскольку знал, что спорить с малознакомым человеком, Нойфельд не станет. И тогда, возможно, этот приезд будет не напрасным.
— Я – Алекс, - тем временем продолжал знакомство Брандтнер.
— Габриэлла, - произнесла Габи, поглядывая на молодого человека слегка исподлобья.
Алекс снова улыбнулся. Он перевел взгляд на Бёка, потом снова на девушку и кивнул в сторону дома.
— Пойдемте, все уже готово.
— А то Хел уже, наверное, проголодался, - улыбнулся в ответ Кристиан и направился к багажнику, из которого достал кресло-коляску, подкатив к двери.
Поняв, что никто не собирается везти ее обратно, Габи решила, что больше не станет спорить с несговорчивым другом, которого, после этой поездки, больше никогда не пустит на порог своей квартиры, и, руками взяв ноги под коленями, не без усилий развернулась на сидении, намереваясь самостоятельно пересесть в кресло.
— Я помогу, - решительно сказал Брандтнер.
— Не надо, - мотнула головой Габи, не желая принимать помощь этого человека.
Он казался ей совершенно не таким, каким его описывали друзья, только лишь потому, что именно он занял место Рихарда. К нему перешла его должность, его дом, Рекс. Но эта неприязнь была направлена не конкретно на Алекса. Займи место Мозера кто-то другой, Габриэлла отнеслась бы к нему точно так же. Но сейчас на этом месте был Алекс, который в данный момент, не вняв отказу девушки, с легкостью подхватил ее на руки, в намерении перенести в кресло-коляску.
Боясь упасть, поскольку испытывала к этому человеку недоверие, Нойфельд обхватила шею Брандтнера руками и с силой стиснула зубы, чтобы гневные фразы вновь не вылетели из ее рта. А Алекс уже осторожно усаживал ее в инвалидное кресло.
— Мне не нужна помощь! – предупредила Габриэлла и самостоятельно въехала во двор дома, слыша, как позади бредут коллеги.
Пересекая территорию дома, Габи заметила, что все вокруг изменилось, совершенно не напоминая о том, что еще недавно здесь жил Рихард. Трава на лужайке перед домом была скошена, превратившись в газон, кусты аккуратно подстрижены, а дверь в сарай, где Мозер хранил дрова для растопки камина, больше не была перекошена.
Габи почувствовала, как внутри все сжалось и начало ныть с новой силой. И она, стиснув зубы до боли в челюсти, проехала дальше.
На крыльце за столом, на котором стояла всевозможная еда, сидел Хел. Едва заметив Габриэллу, он поднялся, растягивая губы в довольной улыбке и, поприветствовав девушку, помог ей въехать на крылечко, чтобы разместиться за столом. И выходной, для полицейских, день, начался.
Мужчины спокойно беседовали за едой, обсуждая какие-то текущие дела. Рекс бегал по лужайке и ловил мячик, который кидал ему Алекс, когда пес снова приносил его. И только Габриэлла сидела молча, даже не притронувшись к еде, которая совершенно не лезла в горло, вызывая отвращение. Она сидела полностью погруженная в свои пессимистичные мысли. Но когда рядом раздавались сразу три голоса и где-то лаял Рекс, думать о своем совершенно не получалось. Поэтому Габи, против своей воли, начала прислушиваться к разговорам и все чаще поглядывать на Брандтнера, который сейчас казался ей странным. И все потому, что обращался он к коллегам, да и к ней самой, по имени, ни разу не произнеся фамилий. Рихард делал не так. Он обращался к ним по-другому, вел себя по-другому, говорил по-другому. Он вообще был другой. Не такой, как все. Он был лучше них, лучше нее. Он во всем был лучше.
Эти внутренние крики готовы были перерасти в истерику, если бы Нойфельд вовремя не опомнилась, почувствовав, что даже дышать становится тяжело.
— Кристиан, - позвала она, слегка отъехав от стола, - помоги мне спуститься.
Разговоры за столом тут же прекратились и мужчины уставились на девушку, словно пытаясь угадать ее намерения.
Встав из-за стола, Бёк осторожно свез Габриэллу со ступенек. Едва оказавшись на земле, Нойфельд, ни сказав больше ни слова, отъехала от крыльца и завернула за дом, в отчаянной попытке скрыться ото всех.
Оказавшись на другой стороне дома, она остановилась и от невыносимой боли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. А из глаз начали катиться слезы, прокладывая мокрые дорожки по щекам. В этот момент ей хотелось закричать так, как кричала каждую ночь, просыпаясь ото сна, в котором она снова и снова была рядом с Рихардом, чувствовала его прикосновения, его тепло, его запах. Сейчас же, она не могла дать выход эмоциям, накрывающим ее с головой. Поэтому Габи просто закрыла лицо руками и ее плечи начали содрогаться от плача.
Сколько она просидела в таком состоянии, Нойфельд не знала. Она уже давно перестала следить за временем, за днями, за неделями. Но когда за спиной послышались шаги, Габи пришлось невольно прийти в себя.
Убрав ладони, открывая лицо, девушка быстро вытерла слезы и обернулась. Сзади нее стоял Брандтнер. На его лице было сконфуженное выражение, словно он мог застать девушку за чем-то неуместным.
— Привет, - как-то робко произнес он, обходя Габриэллу и вставая перед ней.
— Привет, - с недовольством отозвалась та и отвела взгляд.
Ей совершенно не хотелось общаться с этим человеком. Хотя, Габи понимала, что Алекс, как и ее друзья, не виноват в случившемся.
— Мне очень жаль, - осторожно начал говорить Брандтнер. - Хоть я и не могу до конца понять, как тебе тяжело...
— Правильно, тебе не понять! - перебила его Нойфельд, вскинув на него взгляд припухших от слез глаз.
Она снова отвернулась и, прикрыв глаза, закрыла их ладонью. Внутри все снова начало ныть. Ей не хотелось ничего: ни говорить, ни смотреть на кого-то, ни слушать. Но все, словно сговорились, пытаясь отвлечь ее от тягостных мыслей. И Габи понимала, что друзья просто хотят помочь, а она, каждый раз, срывается на них ни за что. Нойфельд видела, что Кристиан и Петер переживают не меньше, а даже больше, поскольку кроме потери друга, они начали терять и ее. Поэтому их тревога преумножалась на два. Но они изо всех сил пытались держаться, чтобы помочь ей. И почему-то сейчас, когда такие мысли посетили ее голову, Габриэлле стало стыдно за то, что кроме своей боли она не видит больше ничью. С ее стороны это было довольно эгоистично. И девушка, вздохнув, медленно перевела взгляд на Алекса, который в растерянности и с сожалением смотрел на нее, продолжая стоять.
— Извини, - проговорила Габи, чувствуя, как подводит дрогнувший голос. – Я просто...
Теперь настал черед Алекса прервать ее.
— Все нормально, - улыбнулся он кивнув. - Ты извини, что так вышло. Я хотел перевезти Рекса к себе, но он не уходит из этого дома.
— Да, Кристиан говорил, - закивала в ответ Габриэлла.
И между ними снова воцарилось молчание. Габриэлла смотрела куда-то вдаль, а Алекс смотрел на нее.
Даже, несмотря на то, что ее вид был болезненным и истощенным, черты лица Габриэллы оставались такими же красивыми. И Алекс продолжал смотреть, пытаясь понять: как такая девушка, как Габриэлла, хрупкая словно фарфоровая куколка, могла добровольно пойти служить в полицию, да еще выбрав самый «тяжелый» для работы отдел. И Брандтнер хотел озвучить свой вопрос, чтобы молчание не было таким тягостным, но Габи опередила его.
— У тебя хорошо получается ладить с Рексом, - произнесла она. - Ребята говорили, что ты был проводником собак.
— Да, - грустно кивнул Алекс. - Моя собака погибла, поэтому я решил перевестись. По распределению попал к вам.
— Понято, - закивала Габи и вновь отвела взгляд. - Можно я побуду одна?
Алекс кивнул и молча ушел. Но завернув за угол, молодой человек остановился. Найдя взглядом Рекса, который все это время продолжал носиться со своим мячиком, Брандтнер позвал пушистого друга и, присев перед ним, начал говорить.
— Рекс, Габриэлле сейчас очень плохо. Понимаешь? Побудь с ней. Ладно? Ты ей очень нужен.
Он потрепал пса по загривку и встал на ноги, зная, что Рекс понял его. В подтверждении этого, Рекс схватил мячик и понесся на другую сторону дома, где сидела Габриэлла. Подойдя к девушке, пес осторожно положил игрушку на ее колени, но, заметив, что Габи, погруженная в свои мысли, не реагирует, подтолкнул мячик носом еще ближе к руке девушки.
— Я не хочу играть, Рекс, - мотнула головой Габи, на что пес недовольно заурчал и снова подтолкнул мячик. – Ну ладно, - кивнула Габи, понимая, что не в силах отказать псу, тем самым обидев его. – Только один раз.
И она, размахнувшись, кинула мячик в сторону забора, наблюдая за тем, как пес с восторженным щенячьим визгом помчался за игрушкой.
В это время, Алекс, вернувшийся за стол, был удостоен вопросительных взглядом коллег.
— Ну? – хором спросили Хел и Бёк.
На что Брандтнер лишь пожал плечами.
— Удалось немного поговорить с ней. Но на контакт она идет через силу. Я оставил Рекса. Может он сможет немного растормошить Габриэллу.
— Ну, хотя бы так, - вздохнул Хел. – За два месяца она практически с нами не разговаривала.
— А сегодня прямо прогресс, - усмехнулся Бёк, вспоминая поезду в машине. – Хоть и небольшой, но все же.
Петер кивнул и отпил из кружки прохладное пиво, чувствуя, как впервые за два месяца организм начал расслабляться. Бёк тоже довольно свободно сидел в стуле, откинувшись на его спинку, и вдыхал свежий воздух. Целых два месяца друзья находились в состоянии постоянного напряжения. Смерть друга, а потом и Габриэлла, подкосили их, держа в постоянном стрессе и ощущении того, что они не могут ничего. Ни нормально работать, ни помочь девушке, которая стала для них хорошим другом. И все это угнетало с каждым днем все больше и больше. Но сегодня, когда им все же удалось вывезти Габриэллу из ее заточения, да еще и немного разговорить, Хел и Бёк смогли немного расслабиться и забыться, не переставая про себя благодарить Брандтнера, который искренне желал помочь в их нелегком деле.