Глава 5
Весть об очередном убийстве повергла друзей в шок. Совершенно несвязанные между собой люди, разные способы убийства, разные места и никаких улик. С таким отдел убийств не сталкивался еще никогда.
Интуиция Мозера молчала, словно решив дать себе передышку, и от этого Рихард все сильнее выходил из себя, срываясь на своих коллегах
— Рихард, если ты не в настроении, - спокойно начал говорить Петер, когда очередной шквал недовольства комиссара обрушился на него, - не нужно срываться на мне!
Мозер, который курсировал по конторе, метая искры в коллег, неожиданно остановился и, смерив Петера взглядом, хотел что-то сказать по поводу его речи. Но не успел. Видя, что комиссар не на шутку разбушевался, Габи, встав со своего места, медленно подошла к мужчине и, осторожно задев его за плечо, спросила:
— Кофе будешь? – с этими словами она направилась варить кофе, чтобы перерыв в работе смог как-то разрядить обстановку.
Легкое прикосновение руки Нойфельд сделало свое дело. Тяжело выдохнув, Мозер вернулся за свой стол и, проведя ладонью по волосам, откинулся на спинку стула.
— По словам подчиненных, Гюнтер Киндлер был отличным боссом, а со слов жены – хорошим мужем и отцом, - начал рассуждать он. – Получается, просто какой-то идеальный мужчина. Таких сейчас редко встретишь, - и Рихард с намеком глянул на Габриэллу, которая в этот момент поставила чашку с кофе на его стол.
— Идеальные мужчины – это слишком скучно, - передернула плечиком Габриэлла и, чтобы не заострять на себе внимание, направилась разносить кофе дальше. – Как правило, они слишком предсказуемы и каждый их шаг можно легко вычислить.
— Ты хочешь сказать, что с нами скучно? – поинтересовался Хел, принимая чашку. – Благодарю.
— Хел, откуда в полиции идеальные мужчины? – усмехнулась Габи. – Если бы это было так, то здесь был бы не комиссариат, а... - ее шутливую речь прервал звонок телефон на столе Мозера. – Так что нет, с вами не может быть скучно, - закончила Габриэлла и направилась к Бёку, мельком поглядывая на Рихарда.
Поговорив по телефону с доктором Графом, Мозер хлопнул трубку на рычажки и обвел взглядом друзей, которые тут же напряглись, предполагая, что их ждет еще одна порция «невыносимого» Мозера. Но к их удивлению на лице комиссара начала расплываться довольная улыбка.
— Что? – заинтересованно спросил Кристин, отодвигая с края стола документы, поскольку туда осторожно примостилась Габи.
— На коже убитого были обнаружены частички краски, которую используют для покраски фасадов домов, - сообщил Рихард. – Видимо убийца оставил их, когда держал Киндлера.
— Уже что-то, - вздохнул Петер.
— Что мы имеем, - продолжал рассуждать Мозер. – Три трупа никак не связанных друг с другом. Тина Новак задушена поясом от собственного халата. Бруно Цехлин убит ударом в затылок и выброшен из окна. Гюнтер Киндлер заколот ножом, который, к сожалению, мы не нашли. Где связь? – словно ожидая ответа, Рихард уставился на коллег, которые сидели в полном недоумении, поскольку связи совершенно не видели. – Можно, конечно предположить, - продолжил он, - что убийца один и тот же человек и жертв он выбирает совершенно случайно. Но тогда способ убийств должен быть одинаковый.
— Почему? – удивилась Габи.
— Статистика, - пояснил Бёк, взглянув на коллегу.
— Ну, а если между жертвами все-таки есть связь? – развела кистями рук Нойфельд. – Но мы ее просто не увидели. И что если убийца просто брал первый попавшийся в руку предмет? В школе полиции нам тоже много рассказывали про статистику. Но ведь она срабатывает не всегда. Что, если наши дела – исключение?
И в конторе наступила тишина. Трое мужчин в задумчивости смотрели на девушку, которая, сидя на краю стола Бёка, хлопала ресницами и ждала их реакции.
— А ведь Габи права, - первым подал голос Петер.
— Предлагаешь начать все с начала? – уточнил Мозер.
— Да, - кивнула девушка. – Почему бы и нет. Мы ничего не теряем. Других-то версий у нас нет.
На что Рихард задумчиво закивал, а потом произнес:
— Молодец, быстро учишься, - одобрил он и начал раздавать указания. – Хел, еще раз обзвони места работы Цехлина и Киндлера. Бёк, съезди к ним домой.
— А я? – спросила Нойфельд, в готовности спрыгивая со стола.
— Ты поедешь со мной и Рексом в театр, а потом домой к Новак. Может, соседи еще что-нибудь вспомнят.
С этими словами Рихард свистнул, зовя Рекса, но тот даже не думал просыпаться. Он лишь заурчал и повернул голову в другую сторону.
— Что это сегодня с ним? – поинтересовался Кристиан.
— Не выспался, - ответил Рихард, снимая свой пиджак со спинки стула.
Хел и Бёк переглянулись. Только тут до них дошел скрытый смысл фразы Рихарда. Ведь еще с утра друзья заметили состояние Нойфельд и Мозера. Они были сонные, постоянно зевали и выпили почти всю банку кофе. Но до этого момента такой вид коллег их не настораживал. А сейчас. Хел и Бёк расплылись в улыбке и, закивав, проводили друзей взглядами.
— Ты тоже это заметил? – поинтересовался Петер, когда за Мозером, Нойфельд и Рексом закрылась дверь.
— Конечно, - кивнул Бёк. – Это видно невооруженным глазом. Хоть скрывай, хоть нет.
— Может Рихард станет поспокойней, - предположил Хел. – Габи хорошо на него влияет.
— Надеюсь, - вздохнул Кристина. – Иначе его характер, проявляющийся несколько дней подряд, я не выдержу.
— Ну, согласись, - развел руками Петер, встав на сторону Мозера. – Мы действительно зашли в тупик. Это кого угодно выведет из себя.
— Но ты-то спокоен, - усмехнулся Кристиан. – Ладно, я пошел.
— Я всегда спокоен, - отозвался Петер и, махнув рукой, взялся за телефонную трубку.
***
На улице начали зажигаться первые фонари и город словно ожил. Сновали туда-сюда машины, сигналя клаксонами, перебегали дорогу люди, автобусы разъезжались в разные стороны, увозя своих пассажиров по домам после рабочего дня. И город преображался, принимая свой красивый вечерний облик.
Образовавшиеся пробки на дорогах заставили Рихарда припарковать машину в паре кварталов от театра. Поэтому он вместе с Габи и Рексом медленно брел вдоль небольшого сквера. Теплый южный ветер, приносящий в Вену тепло, играл в распустившихся листьях деревьев, разнося их запах по всему городу. И Мозер, вышагивающий посреди всего этого благоухания, не мог припомнить: когда он вот точно так же прогуливался в последний раз, не считая прогулок с Рексом. Вспомнить все таки удалось, хоть и с усилиями. Это было давно, когда он только-только вступил в ряды служителей закона. Тогда он еще был с Джиной, своей бывшей женой, и молодой полицейский, окрыленный любовью, часто прогуливался со своей женой. Но сейчас все было иначе. Рядом с ним шла совершенно другая девушка, отличающаяся не только внешне, но и внутренне от его жены. Она разделяла с ним не только одну профессию, но и взгляды. Поэтому таких сложностей, как с Джиной, Рихард не видел. Все было предельно просто. Они любили свою работу, любили друг друга. Им даже не нужно было что-то говорить. Они шли молча, наслаждаясь тем, что они рядом. И Мозер был счастлив как никогда раньше. Он смотрел на Габриэллу, которая улыбалась, наблюдая за скачущим по кустам Рексом, чувствовал тепло ее тела, находящегося так близко, ощущал ее легкий цветочный аромат, который он не мог перепутать ни с чем другим. Каждый раз, когда он ощущал этот запах, чувствовал прикосновения его обладательницы, Мозер понимал, что внутри все успокаивается. Ураган утихает и на душе становится как-то легче. Поэтому Рихард четко решил для себя: он не должен потерять эту девушку, которая за короткое время привнесла в его жизнь красочные оттенки.
— Хорошо, что припарковались там, - вдруг сказала Габи и кивнула на парковку перед театром, которая была полностью заставлена машинами зрителей.
— Надеюсь, спектакль начался давно, - проговорил Мозер. – Не горю желанием просидеть здесь половину вечера. У меня другие планы.
— А я в них вхожу? – поинтересовалась Габриэлла, улыбнувшись.
— В последнее время ты – их неотъемлемая часть, - честно признался Мозер и шагнул на ступеньки театра. – Рекс.
Габи чуть помедлила от такого признания комиссара, глядя как тот поднимается к входу в театр, и облегченно вздохнув, направилась следом.
В тишине холла была слышна приглушенная музыка, оповестившая о том, что спектакль еще в самом разгаре. Но полицейским долго ждать не пришлось.
Опросив свободных театральных служащих, Мозер, Нойфельд и Рекс отправились в гримерную, в которую вернулась Клаудия Фельзнер, станцевавшая свою партию.
Пригласив их войти, балерина села на стул перед зеркалом и, принявшись снимать свой грим, ответила на вопрос комиссара, который был задан еще в коридоре.
— Простите, но я ничем больше не могу помочь, - вздохнула Фельзнер. – Тина была хорошим человеком. У нее не было врагов. Поэтому у меня даже предположений нет, кто мог желать ей смерти.
В рюкзачке Габи зазвонил телефон. И пока балерина продолжала беседовать с Рихардом, Нойфельд принялась искать звенящий аппарат. Кое-как достав его со дна, Габриэлла поставила открытый рюкзачок на край гримерного стола и ответила на звонок.
— Кристиан ничего не узнал, - сообщила она через минуту, перебив речь Клаудии. – Петер – тоже.
И Нойфельд слегка скривила губы, пожимая плечами, и начала убирать телефон. Одно неловкое движение и рюкзачок полетел на пол, высыпая на него половину своего содержимого под ноги балерины.
— Простите, - извинилась Габи, принявшись собирать вещи.
Но реакция Фельзнер удивила не только ее, но и Мозера.
Среди вывалившихся вещей, были фотографии убитых, которые Габи носила с собой еще с допросов. И когда взгляд балерины упал на них, ее лицо побледнело, глаза расширились и она, ткнув пальцем в фотографии, которые уже поднимала Габи, произнесла:
— Кто это?
— Текущие дела, - коротко пояснил Мозер, переглядываясь с Нойфельд.
Следующая фраза балерины в конец выбила полицейских из колеи.
— Я знаю этих людей, - выдала она, но тут же поправилась. – Точнее, я видела их один раз.
— Что? – ошарашено произнес Рихард.
— Можно я посмотрю? – спросила Клаудия и кивнула на фото, которые ей тут же протянула Габи. – Да. Точно. Вот этот молодой человек, - указала она на Бруно Цехлина – вторую жертву, - приставал ко мне в клубе. Хорошо, охранник угомонил его, выведя с танцпола. А вот этот мужчина, - ткнула она на фото Гюнтера Киндлера, - он чуть не сбил меня на машине. Но там я была виновата сама.
— Вы не помните, во сколько это произошло? – поинтересовалась Габи.
Фельзнер пожала плечами.
— Ну-у-у, - протянула она. – В клубе где-то около трех часов ночи. А машина чуть не сбила меня где-то около девяти вечера.
— Черт, - выругался Рихард, переведя взгляд на Нойфель. – Примерно совпадает со временем смерти.
— Но почему? – развела руками Габи.
Рихард, приободренный новым витком событий, который мог дать результат, хотел было начать задавать балерине новые вопросы, как Рекс, сидевший около входа, неожиданно повернулся и начал рычать.
— В чем дело, Рекс? – нахмурился Мозер.
Дверь тут же открылась, и в гримерную заглянул мужчина. Сильно заикаясь, он поздоровался с полицейскими.
— Рекс, фу! – скомандовал Рихард, но пес не слушал его, продолжая рычать.
Осведомившись у балерины о том, нужно ли выбросить мусор, и получив отрицательный ответ, мужчина попрощался и ушел так же быстро, как и появился. А Рекс тут же кинулся на закрытую дверь. Он лаял, скребся когтями и кидался на нее, чем вызвал полное недоумение Мозера.
— Кто это был? – поинтересовался Мозер у Фельзнер, пытаясь оттащить пса от двери.
— Это наш уборщик. Герр Ланге.
— Странно, - с напряжением в голосе произнес Рихард, борясь с псом – В прошлый раз мы не видели его.
— В тот день он не работал, - ответила Клаудия. - Он болен и часто бывает на больничном.
— Болен? – нахмурилась Габриэлла.
— Ну да. Он немного не в себе после того, как погибла вся его семья. Но он безобидный и очень трудолюбивый.
— Да прекрати же ты! – повысил голос Мозер и, наконец, открыл дверь.
Пес тут же опрометью выбежал в коридор, помчавшись в неизвестном для Рихарда направлении. А Мозер, кинув странный взгляд на Габи, побежал следом.
— Простите, - сконфуженно улыбнулась Нойфельд, извинившись за поведение своих коллег и, кивнув недоуменной балерине, тоже выбежала из гримерной.
Догнать их девушке удалось только возле подсобных помещений, куда свернул Рекс, кое-как вписавшись в поворот. И только забежав в одну из открытых дверей, пес остановился, давая хозяину и его девушке перевести дыхание. Встав возле вешалки, на которой висели рабочие халаты, пес принялся громко лаять.
— Тихо, тихо, Рекс, - успокаиваясь после пробежки, проговорил Мозер. – Я понял тебя. Какой? Вот этот? – указал он пальцем на один из халатов и когда пес замолчал, давая понять, что хозяин угадал, снял его с вешалки. – И что здесь? – покачал головой Мозер, словно про себя ворча на пса, и начал исследовать халат.
Тщательно рассматривая вещь, прекрасно зная, что его собака никогда не ошибается, Рихард неожиданно выпрямился и, странно взглянув на Нойфельд, развернул халат к ней, держа его за воротник.
— Что это? – нахмурила брови Габи и, подойдя ближе, уставилась на подсохшее темное пятно на воротнике халата.
— Это пятна крови, - сообщил Мозер, в голове которого уже выстроилась догадка. – А Лео сказал, что Новак, скорее всего, пытаясь освободиться, оцарапала убийцу за шею. А еще вот, - и он указал на манжет рукава, где засохла краска.
— На коже Киндлера тоже была синяя краска, - догадалась Габи.
— И Рекс чихает, - осведомил Мозер, указывая на пса, которого снова одолел недуг. – А я заметил, что ни в конторе, ни дома, этого с ним не происходит. Эта аллергия на химические вещества. Мы можем не чувствовать запахи, но он...
— Не может быть, - помотала головой Габи, растянув губы в какой-то нервной улыбке.
— Рекс никогда не ошибается.
Шагнув вперед, не сводя взгляд с Мозера, Нойфельд вывернула карман халата, взглянула на бирку с фамилией и снова уставилась на комиссара, медленно пробормотав, будто не веря ни своим глазам, ни ушам.
— Ланге.
***
На улице было темно, но в конторе отдела убийств все еще горел свет. Хел и Бёк, отпущенные Мозером, уже давно разъехались по домам, а сам он, вместе с верным псом и Габриэллой, не захотевшей уезжать, остался работать над делом, которое приняло новый оборот.
— Кто бы мог подумать, что отгадка она вот, - усмехнулся Рихард, демонстрируя свою ладонь.
— Давай подождем экспертизы, - предложила Габриэлла, которая до сих пор не верила в такое быстрое развитие событий.
— Он никогда не ошибается, - заверил Рихард, кивнул на Рекса, довольно уплетающего булочку с колбасой.
— Ну, а какой мотив? – пожала плечами Габи, встав около Мозера, который все это время стоял у окна и смотрел на улицу. – Если еще с Тиной Новак можно что-то понять. То причем тут Цехлин и Киндлер?
— Пока не знаю, - тоже пожал плечами Рихард. – Но скоро мы это выясним. Я думаю, связь тут есть. И все это крутится вокруг Клаудии Фельзнер. Завтра нужно вызвать ее к нам на допрос.
— Ага, - кивнула Габриэлла и, вздохнув, прижалась к Рихарду, уткнувшись лбом в его грудь.
— Что с тобой? – спросил обеспокоенно Мозер, слегка отстранившись, чтобы видеть девушку.
— Не знаю, - призналась Габи, обнимая Рихарда и, повернув голову, продолжая прижиматься к мужчине уже щекой, взглянула в окно. – Мне как-то не по себе. Не могу понять почему.
— Успокойся, - улыбнулся Мозер, проведя рукой по ее волосам. – Все хорошо. А ты... Ты просто устала. И, раз экспертизы мы до сих пор не дождались, поехали ко мне. Думать будем завтра.
Но Габи мотнула головой.
— Не обижайся, - вздохнула она, отходя от комиссара. – Я к себе. Мне нужно принять душ и сменить одежду.
— Не вижу проблемы, - улыбнулся Рихард, снова притягивая девушку к себе и смотря прямо в глаза. – Оставляй машину здесь, а я довезу тебя. Возьмешь все, что нужно и поедем ко мне. Рекс будет рад. Правда, Рекс? – осведомился он у пса, который тут же подскочил с места и огласил контору лаем.
— А ты? – с лукавой улыбкой спросила Габриэлла.
— Тем более, - шепнул Мозер и коснулся губами ее губ, запечатлев на них поцелуй.