Глава 2
Чихание Рекса гулко отозвалось в фойе театра, привлекая внимание служащих, снующих в разные стороны.
— Что с ним? – спросил Бёк.
— Не знаю, - пожал плечом Мозер. - Наверное, стоит все-таки съездить к ветеринару. Вот, кажется, директор театра, - Рихард вдруг протянул руку вперед, указывая на пожилого мужчину в очках, спешащего к ним. – Герр Мейхер?
— Да, - кивнул мужчина. – Это вы мне звонили?
— Мозер, - представился Рихард, показывая полицейский значок. – Это мой коллега. Бёк.
— Я уже приготовил отдельное помещение для вас, - начал быстро говорит Мейхер. – Все сотрудники собраны. Пройдемте.
И он махнул рукой в сторону дальней двери, приглашая полицейских. И через пару минут друзья уже принялись за работу.
Общаясь со служащими театра, Рихард и Бёк узнали много интересного о жизни одной из лучших балерин. Так же подтвердились слова соседки, что убитая Тина Новак пользовалась популярностью у мужчин. В основном это были ее коллеги. Но ни одного из них не оказалось в Вене, поскольку труппа гастролировала. И когда последний служащий театра был допрошен, и друзья понимали, что ничего, чтобы помочь расследованию, они не узнали, в комнате, выделенной полицейским, появилась женщина средних лет. Представившись художником по гриму, женщина спокойно отвечала на все вопросы полицейских, не удивив ничем новым. Но вопрос о врагах Тины Новак заставил Рихарда и Бёка насторожиться.
— Вообще-то Тина довольно спокойный человек, - начала говорить женщина. – Но не так давно у нее произошел конфликт с одной из балерин. Клаудией Фельзнер. Зачинщицей, конечно, была Клаудия. Роль в новом спектакле, которую обещали ей, отдали Тине. Клаудия была в бешенстве. А вы знаете, балет – это такой вид искусства, что здесь каждый борется за свое место на сцене. Здесь столько интриг, что королевский двор просто отдыхает.
— А где сейчас госпожа Фельзнер? – прищурился Рихард.
— На сцене, - пожала плечами гримерша.
Переглянувшись с Бёком, Мозер отпустил женщину и вместе с другом направился в зрительный зал под бесконечное чихание Рекса.
На сцене в легком свете самозабвенно танцевала хрупкая девушка в белых лосинах и купальнике. В тишине зала слышался лишь стук пуантов по деревянному полу, а балерина порхала по сцене подобно бабочке, так легко и непринужденно.
Завороженные красотой танца, мужчины тихо приблизились, чтобы дать закончить балерине свою партию. Но очередной чих Рекса, разнесшийся в тишине зала подобно грому, остановил балерину, и она, от неожиданности, едва не потеряла равновесие, опасно покачнувшись у края сцены.
— Простите, - извинился за своего пса Мозер.
— Вы кто? – во все глаза уставилась на них девушка.
— Мы из полиции, - привычным жестом показал значок Рихард. – А вы, Клаудия Фельзнер?
— Да, это я, - кивнула девушка. – А вы, наверное, пришли поговорить о Тине? – догадалась она и покачала головой. – Это ужасно. Она была одной из лучших. Кто мог это сделать?
— Наверное, тот, чье место она заняла, - прямо намекнул Мозер.
И, кажется, попал в точку.
— Что? – встрепенулась Фельзнер. – Вы хотите сказать, что я убила Тину?
Ее зеленые глаза широко раскрылись, а миловидное личико скривилось в гримасе.
— Где вы были между двенадцатью и часом ночи? – вступил в разговор Бёк.
— Да, Тина заняла мое место! – подтвердила Клаудия. – Да, у нас был конфликт по этому поводу! Но не убивать же ее за это! – нервно хохотнула она.
— Мне повторить вопрос моего коллеги? – нахмурился Рихард, ожидая услышать ответ.
— Я не намерена отвечать на этот вопрос! – упрямо заявила балерина.
— Госпожа Фельзнер, - спокойно начал Бёк, зная, что сейчас Рихард медленно начнет выходить из себя. – Вы осознаете, что в том случае, если у вас нет алиби, вы становитесь одной из подозреваемых. Поэтому, я спрошу еще раз. Где вы были...
— Я же сказала, - грубо перебила его девушка. – Я не буду отвечать...
— Хорошо! – не выдержал Мозер. – Не хотите по-хорошему, будем разговаривать в отделе. Я пришлю вам повестку! – довольно внушительно произнес он и, развернувшись, твердыми шагами направился прочь из зала.
Кристиан лишь смерил не на шутку перепуганную балерину взглядом и, пожав плечами, направился следом за другом, шепотом сказав Рексу, идущему рядом:
— Твой хозяин сегодня не в духе?
Пес заурчал и кинулся догонять хозяина, а Бёк лишь снова пожал плечами и, выйдя из зала, осторожно прикрыл двери.
***
Всю дорогу возмущенный Рихард разглагольствовал на тему наглых самодовольных девиц, из-за которых приходится делать двойную работу. А Кристиан только кивал, давая другу выговориться, чтобы к концу рабочего дня тайфун под названием «Мозер» не снес половину отдела. Но чем ближе они подъезжали к комиссариату, тем настроение Рихарда улучшалось. И Кристиан с улыбкой поглядывал на друга, прекрасно догадываясь, с чего тот так повеселел.
— Бёк, возьми Рекса и поднимайтесь, - велел Мозер, когда они миновали пост дежурного.
— А ты? – недоуменно спросил друг.
— Я к шефу.
— Что-то случилось?
— Нет. Нужно поговорить о переводе Габриэллы.
— Что? – широко раскрыл глаза Кристиан, вскинув брови. - Ты взял ее без ведома шефа?
— Ты против? – с намеком спросил Рихард, слегка наклонив голову.
— Нет. Как я могу? – и на лице Кристиана заиграла недвусмысленная улыбка.
Мозер пропустил этот намек и, дав еще пару указаний, направился в кабинет шефа полиции.
***
Этого комиссара начальник комиссариата знал настолько хорошо, что при виде его на пороге собственного кабинета, тяжело вздохнул. Еще ни разу Рихард Мозер не внял его словам, всегда делая все по-своему. Но это шло лишь в пользу комиссара, который всегда знал, что делает. Целеустремленный, идущий напролом и не пасующий перед трудностями. Это и нравилось шефу в этом упрямом человеке. Поэтому каждый раз, споря с комиссаром, шеф держал себя в руках, чтобы не влепить ему выговор. Вот и сейчас он уже мысленно пожалел себя из-за предстоящего общения с Рихардом. Но к его удивлению Мозер не стал доказывать правильность хода какого-то расследования или реальность в осуществлении своего плана, как это было еще недавно, когда в потрепанном виде Рихард заявился в его кабинет, сообщив, что ближайшее время проведет среди бездомных. Он лишь просто сообщил о том, что самовольно взял в свою группу инспектора Нойфельд, уже славящуюся в комиссариате своей профнепригодностью.
— Господин Мозер, вы уверены, что хотите взять на себя такую ответственность? У инспектора Нойфельд совершенно нет опыта, – попытался объяснись ему начальник. - Вам это нужно?
— Полгода в банде Зоннера, - прищурился Рихарда, намереваясь идти до конца, чтобы отстоять Габриэллу. - Вы считаете, что у нее все ещё нет опыта?
— Ключевое слово «полгода», - заметил шеф. - За это время она не смогла выполнить свою работу.
— Я бы так не сказал, - парировал Рихард не уступая. - Инспектор Нойфельд собрала достаточно доказательств, несмотря на то, что к помещениям, где проводилось тестирование препарата, ее не подпускали шесть месяцев. Она искала прямые доказательства. Без них все остальное просто бумага. Вы не согласны?
— Согласен, - кивнул шеф. - Но комиссар Лемиш другого мнения.
— Комиссар Лемиш просто не может смириться с тем, что Зоннер сел не за то, за что планировал посадить его он, - начал напирать Мозер.
— Мне легче уволить, чем держать на обеспечении государства бесперспективного сотрудника.
— Я возьму ее под свою ответственность!
— Вы уверены?
— Вы ведь тоже не сразу сели в кресло начальника.
Шеф вздохнул и махнул рукой, понимая, что с подчиненным бесполезно вести дальнейший разговор. Пообещав подписать все бумаги на инспектора Нойфельд, он разрешил Мозеру идти и тот, в довольно бодром расположении духа, направился в свой отдел.
В конторе было тихо. Рекс лежал на своем месте, довольно посапывая во сне. Бёк, как понял Рихард, отправился за булочками, которые были жизненно необходимы в этих стенах. А Хел и Габриэлла сидели за столом Петера, зарывшись в бумагах. Хеллерер что-то объяснял новой коллеге, а та, внимала каждому его слову, иногда делая пометки в своем блокноте и предусмотрительно отодвигая чашки с кофе подальше, когда очередной листок ложился в стопку перед ней.
Подойдя к кофеварке и не обнаружив в ней бодрящего напитка, Мозер поступил как обычно: забрал первую попавшуюся чашку, стоящую на столе Петера.
Габриэлла едва открыла рот, чтобы сказать, как ее перебил Хел.
— Это моя чашка и там четыре ложки сахара, - предупредил он.
Остановив чашку на половине пути ко рту, Мозер поставил ее обратно на стол и, развернувшись, направился варить новый кофе. А Хел, довольно улыбнувшись и вернув чашку законной владелице, шепотом произнес:
— Это всегда срабатывает.
Габриэлла улыбнулась в ответ, про себя усмехнувшись тому, что здесь, в конторе, есть свои правила и маленькие хитрости, которые стоит взять на вооружение. Но больше всего ее удивляло поведение Мозера. И если еще недавно Рихард смотрел на нее взглядом, каким обычно мужчины смотрят на девушек, то сейчас комиссар был абсолютным начальником. Он отдавал распоряжение, обращался к ней как с коллегой и вел себя так, словно не было тех коротких моментов, в которые сердце замирало, а затем начинало биться чаще. И Габриэлла успокаивала себя лишь тем, что сейчас рабочее время и следует вести себя подобающе, не мешая обязанности перед государством со своей личной жизнью. На этой немного позитивной ноте Габриэлла успокоилась и продолжила работать дальше, иногда отпивая свой кофе из чашки.
— Что удалось узнать? – поинтересовался Хел, когда Мозер, сварив кофе, разместился за своим столом.
— О, весьма интересные вещи, - отозвался Рихард и, отпив кофе, начал рассказывать, не забыв в красках показать свое отношение к Клаудии Фельзнер, которая была в числе подозреваемых.
— Почему ты считаешь, что она могла убить только из-за того, что ее партия досталась Новак? – недоуменно развела руками Нойфельд, имеющая другое мнение на версию Мозера.
— У нее нет алиби, - просто пояснил Рихард.
— Может она просто не хочет говорить, - предположила Габриэлла. – Может она провела всю ночь у любовника, афишировать которым не следует? А что, как вариант, - пожала она плечами.
— Версия, конечно, вполне имеет место, но... - с сомнение проговорил Рихард, делая глоток горячего напитка, и с несколько секунд посмотрев на Габриэллу, спросил, переводя тему: - Вы пробили бывшего мужа убитой?
— Да, - подал голос Петер, отвлекаясь от своей работы и начиная искать нужный документ среди прочих бумаг.
— Вот, - подала нужный листок Нойфельд.
Поблагодарив девушку, Хеллерер поправил очки, и, изредка заглядывая в информацию, начал говорить:
— Йозеф Новак. Пару дней назад освободился из тюрьмы, где отсидел два года за мелкое хулиганство. Прописки у него нет, поскольку фрау Новак выписала его из квартиры, как только он получил срок. Он нигде не зарегистрирован. Соответственно его местонахождения неизвестно.
Закивав в ответ на рассказ друга, Мозер постучал ручкой по столу, несколько секунд посидел в задумчивости, глядя на столешницу, и снова взглянул на коллег.
— Где живет тот, кто только что освободился, и у кого нет денег? – спросил Мозер и тут же перевел взгляд на девушку. – Габриэлла, ты же у нас по этой части.
Слегка растянув губы в улыбке, почему-то обрадовавшись тому, что все-таки ее Рихард называет по имени, Габи пожала плечами.
— Самый крупный приют для бездомных был у Зоннера. Но его, как ты знаешь, закрыли после всего, что произошло. Остаются другие, более мелкие, они все на окраинах. Еще вокзалы, дешевые гостиницы... Я бы остановилась на них. Фамилия Новак в Вене довольно редкая.
— Молодец! – похвалил Мозер, подмечая, что девушка не безнадежна настолько, насколько показывали ее шеф и Лемиш. - Поэтому, Хел, обзвони все сомнительные отели и узнай, не проживает ли у них Йозеф Новак.
— Уф, - недовольно выдохнул Хел, уже представляя, какая ему предстоит работа.
— Ты в восторге? – бодро поинтересовался Мозер.
— Да.
В эту минуту в отдел вернулся Кристиан, весело размахивая бумажным пакетом, в котором мирно покоились булочки с колбасой, на одну больше чем обычно.
— Булочки с колбасой, - сообщил он и, сняв куртку, направился раздавать свертки, в то время, когда друзья продолжили обсуждать убийство.
— Итак. Предположительно речь идет о ревности, - начал рассуждать Мозер, разворачивая свою булочку. – С одной стороны Клаудия Фельзнер, партия которой досталась Тине Новак. С другой стороны – Йозеф Новак. Предположим, что Новак узнает, что после того, как он сел, бывшая жена во всю развлекалась с новыми любовниками. Да еще и выписала его из квартиры, оставив на улице. На этой почве у них произошла ссора и... - Рихард откусил добрый кусок булочки, начал его пережевывать.
— Я в это не верю, - помотал головой Хел, воспользовавшись паузой друга. - Он только что отсидел два года. Пришел домой и задушил жену?
Пока друзья бурно обсуждали версии, Рекс уже покончил со своей булочкой и нацелился на сверток Кристиана, который покоился в бумажном пакете на краю его стола. Сам Бёк, не подозревая о намерении пса, наливал себе кофе, включившись в разговор, начавшийся еще до его прихода. А пес, тем временем, взяв в зубы свой мячик, осторожно спрыгнул с лежанки и медленно, чтобы не издавать ни звука, начал подкрадываться к столу друга.
Заметив такое движение, Габи в недоумении нахмурила брови, силясь понять, что хочет сделать пес, и перевела взгляд на Петера.
— Что он делает? – шепотом спросила девушка, взглядом указав на Рекса.
— Сейчас узнаешь, - загадочно проговорил тот.
И Нойфельд внимательно уставилась на собаку, которая осторожно вытащила из пакета сверток с булочкой, а на его место положила мячик. А дальше...
Приготовив себе кофе, Кристиан довольно устроился за своим столом, пододвинул к себе бумажный пакет, запустил руку внутрь, чтобы, наконец, перейти к своему обеду. И контору огласил противный визг. Вытащив на свет игрушку пса, Бёк скривился и перевел на него недовольный взгляд.
— Ре-е-екс! – протянул Кристиан.
На лице Мозера, как и на лице Хела, расплылась довольная улыбка, а Рекс блаженно облизнулся, доев колбасу. Габи тоже повеселела от проделки веселого пса, но, в отличие от коллег, не осталась сидеть на месте. Взяв свою булочку, девушка поднялась из-за стола Хела и, подойдя к Бёку, протянула сверток.
— А ты? – уставился на нее Кристиан.
— А я их все равно не ем, - отмахнулась Габриэлла и направилась к своему столу.
Но возглас Петера, раздавшийся за ее спиной, заставил остановиться на полпути и обернуться.
— Что? Ты не ешь булочки с колбасой?!
И на девушку уставились четыре пары глаз.
— Нет, - недоуменно мотнула головой Габриэлла.
— Нет, вы слышали? – снова провозгласил Петер, переглядываясь с друзьями. – Она не ест булочки с колбасой.
— Какой кошмар! - покачал головой Бёк.
— Ребенка срочно нужно перевоспитывать! – продолжал возмущаться Хел.
Но все это возмущение было лишь обычной шуткой, которую Нойфельд раскусила. И, чтобы подыграть всему этому спектаклю и не отставать от коллег, Габриэлла наигранно надулась.
— Вообще-то, я не ребенок! – проворчала она и уселась за свой стол, пытаясь скрыть улыбку.
В отличие от девушки, которая замаскировала веселье, Рихард своей улыбки не скрывал, слегка мотая головой и оглядывая друзей, которые уже во всю улыбались и переглядывались друг с другом. И обстановка в конторе, после бурного обсуждения текущего дела, разрядилась.