★|глава 4: Дело в парке|★
Дождь превратился в мелкую изморось, город погрузился в легкий туман. Парк, где нашли Марка Теллера, в это время суток и в такую погоду был безлюден и неестественно тих. Даже птицы умолкли. Мы шли по мокрым плиткам аллеи, и только хлюпающая под ногами вода нарушала молчание.
Место преступления было огорожено жёлтой лентой, которая обвисла под тяжестью воды. Я остановилась в нескольких метрах, давая инстинктам, обострённым днём, просканировать периметр. Билли сделала то же самое, её взгляд медленно полз по земле, кустам, скамейкам. Мы двигались синхронно, как два хищника, изучающих одну территорию.
«Здесь» - тихо сказала она, указывая на ту самую примятую траву под кустом, которую я разглядела на фото.
Я кивнула, подошла и присела на корточки, не касаясь земли. След был почти невидим глазу, но продавленность почвы и сломанные у основания стебли говорили о весе и долгом ожидании.
«Мужчина. Рост около 180-185. Стоял неподвижно не менее получаса. Судя по глубине отпечатков, он нервничал, переминался с ноги на ногу».
Билли стояла рядом, её тень падала на меня. «Он не просто ждал. Он знал маршрут Теллера. Это было спланированное нападение, но не заранее подготовленное здесь. Он выбрал место по ходу движения жертвы. Импровизировал».
«Значит, преследовал его» - заключила я, вставая и оглядывая аллею. - «Отсюда он видел приближение, но оставался скрыт. Теллер прошёл мимо...»
«...и получил удар в спину, когда миновал кусты» - закончила Билли, мысленно реконструируя сцену. Она отошла к тому месту, где нашли тело. - «Удар был точным, смертельным. Ни паники, ни злобы. Чистая механика».
Её слова, как всегда, были лишены эмоциональной окраски, но сегодня они звучали иначе. Не как отстранённый анализ, а как... ключ. Она не просто описывала убийцу. Она описывала процесс. И в этом процессе была жуткая, леденящая душу грация.
Я подошла к ней, и мы стояли рядом над воображаемым контуром тела, отмеченным на земле выцветшим мелом. Ветер шумел в кронах голых деревьев.
«Билли» - сказала я, глядя не на неё, а на тёмное пятно, въевшееся в плитку, которое не смог смыть даже ливень. - «Зачем ты показала мне то досье?»
Она не ответила сразу. Казалось, она прислушивается к чему-то в шелесте дождя.
«Какое досье?» - наконец спросила она, и в её голосе не было ни капли игры.
«О'Коннелл. Ты оставила его на поверхности. Слишком доступным. Ты хотела, чтобы я нашла».
Она медленно повернула ко мне голову. Капли воды застыли на её ресницах, делая взгляд ещё более пронзительным.
«Проверка,» - произнесла она просто. - «Я дала вам деталь. Самую опасную. Чтобы посмотреть, как вы поступите. Сожжёте её в ярости? Побежите с ней к Бернсу? Или... встроите в свою картину, не разрушив её целиком».
«И?» - в горле пересохло. - «Я прошла проверку?»
«Вы отреагировали предсказуемо. Страх. Паника. Затем - попытка систематизировать угрозу. Вы не побежали. Вы начали копать. Это... умно». В её голосе прозвучало что-то, что я раньше не слышала. Не уважение. Скорее, удовлетворение от подтверждения ее идеи. - «Но вы допустили ошибку. Полезли в архивы под своим логином. Слишком прямой путь. Оставили след».
«И ты подкинула дело «Моррис», чтобы меня поставили на место..» - выдохнула я, наконец складывая пазл её действий.
«Корректировка траектории,» - поправила она. - «Вы метались. Это мешало работе. Теперь вы сфокусированы. На мне. На деле. На опасности, которая стала видна». Она шагнула ко мне, сократив дистанцию до минимума. Мы стояли так близко, что я чувствовала холод, исходящий от её кожи. - «Страх плохой советчик, Эйва. Но осознание риска... оно делает ум острее. Вы сейчас острее, чем вчера. Я это вижу».
Её дыхание смешивалось с моим в облачке пара на холодном воздухе. Это не было враждебностью. Это было... наставничеством. Извращённым, опасным, но невероятно эффективным. Она закаляла меня.
«И что дальше?» - прошептала я. - «Ты продолжишь меня «корректировать»?»
«Если потребуется. До тех пор, пока вы не перестанете быть слабым звеном. Или пока не станете чем-то большим». Её рука снова поднялась, но на этот раз не к моему лицу. Она указательным пальцем коснулась моего виска. Лёгкое, холодное прикосновение. - «Здесь. Здесь сейчас идёт война. Между детективом, который хочет меня посадить, и аналитиком, который понимает, что я - ключ ко всему этому бардаку. Кто победит?»
Я не отвечала. Я не знала. Война была, и я была в центре.
Внезапно её взгляд резко метнулся в сторону, за мою спину, в глубь парка. Всё её тело мгновенно напряглось, превратившись из задумчивой статуи в готовую к нападению девушку.
«Тишина стала другой...» - выдохнула она.
И я тоже услышала. Вернее, не услышала. Стих ветер. Прекратил шуршать куст где-то справа. Влажная тишина парка стала абсолютной, неестественной, будто кто-то выключил звук.
Билли мягко, но неоспоримо отодвинула меня за себя, встав между мной и чащей. Её правая рука исчезла в кармане худи.
«Сзади и слева, за дубом. Два. Не полиция.» - её голос был тише шелеста падающей капли. - «Идут уверенно. Целенаправленно».
Адреналин, только что утихший, хлынул с новой силой. Я инстинктивно потянулась к кобуре под курткой.
«Не двигайтесь резко» - приказала она, и в её тоне не было места для дискуссий. «Они ещё не знают, что мы их заметили. Идём ко мне. Спиной ко мне. Медленно».
Мы начали отступать к краю аллеи, к более открытому пространству у фонаря. Шаги были плавными, синхронными. Я чувствовала спиной лёгкое прикосновение её плеч, её абсолютную, леденящую собранность. Это больше не была игра в кошки-мышки между нами. Это была настоящая угроза. И в её присутствии, парадоксальным образом, страх отступил, уступив место ясному, холодному расчёту.
Две фигуры вышли из-за деревьев. Крупные, в тёмных непромокаемых куртках, лица скрыты капюшонами. Они шли неспешно, но их позы говорили о готовности к действию. Они блокировали путь к выходу из парка.
«Департамент полиции! Остановитесь!» - крикнула я, голос прозвучал громко и чётко в давящей тишине.
Фигуры не остановились. Одна из них что-то сказала другой, слишком тихо, чтобы разобрать.
Билли повернула голову ко мне, её губы почти касались моего уха. Её шёпот был беззвучным, я читала его по движению губ больше, чем слышала:
«Не наши. Цели. Беги к машине, когда я скажу».
Я едва заметно качнула головой в знак отрицания. Я не оставлю её. Не сейчас.
Она что-то поняла в моём взгляде, и уголок её рта дрогнул. Это не была улыбка. Это был оскал.
«Хорошо,» - прошептала она. - «Тогда сделай то, что делаешь лучше всего. Заговори их. Отвлеки. На пять секунд».
Она мягко отстранилась от меня, растворяясь в тени огромного дуба, будто её и не было. Я осталась стоять на свету под фонарём, одинокая и отчётливая мишень.
Я сделала шаг навстречу приближающимся, подняв удостоверение.
«Эйва Миллер, отдел тяжких преступлений! Вы на месте происшествия! Немедленно представьтесь!»
Они ускорились. Расстояние сокращалось. Я видела блеск чего-то металлического в руке одного из них.
И тогда из темноты, из самой густой тени за дубом, вырвалась Билли. Её движение было не взрывным, а стремительно-плавным, как удар хлыста. Она прошла мимо первого, и он странно осел, схватившись за колено с глухим стоном. Второй обернулся, но было поздно. Её рука мелькнула у его шеи - короткий, точный удар ребром ладони. Он захрипел и рухнул на колени.
Всё заняло меньше тех самых пяти секунд. Что блять она сделала...
Она стояла между двумя корчащимися на земле телами, дыхание её было ровным. В её руке, свободно опущенной вдоль бедра, блеснуло маленькое, тонкое лезвие, которое мгновение спустя исчезло в складках одежды. Она посмотрела на меня.
«Теперь вы видите?» - спросила она, и в её голосе не было ни торжества, ни злобы. Только усталая правда. - «Это не просто убийство в парке. Это начало. И они уже здесь».
Она подошла ко мне, и её пальцы, холодные и сильные, обхватили моё запястье, заставляя опустить пистолет, который я сама не заметила, как направила на неё.
«И нам нужно уходить. Сейчас. Пока не пришли другие». Она потянула меня за собой, и её хватка не обещала, а гарантировала безопасность. Самую ненадёжную, самую опасную гарантию на свете.
Мы бежали по мокрым аллеям к выходу, и я понимала, что граница перейдена. Мы больше не просто напарники по несчастью.
Мы стали сообщниками.