★|Глава 3: напарницы.|★
Тишина после её ухода была обманчивой. Она висела, как напряженная струна, готовясь лопнуть. Слово «ликвидировать» все еще отдавалось в моих ушах холодным эхом. Я пыталась вновь погрузиться в цифровой след Гранта, но на экране все плыло перед глазами. Все упиралось в одно имя: О'Коннелл.
Внезапно дверь распахнулась так резко, что я вздрогнула и чуть не уронила чашку. В проеме стоял Уильям Бернс. Его лицо, обычно выражало ледяного спокойствие, было искажено от гнева. Он вошел, тяжело ступая, и бросил на мой стол увесистую папку. Это был отчет по делу «Моррис» - старый, неудачный, почти провальный случай, связанный с утечкой данных.
«Объясни это, Миллер» - его голос был низким и опасным. Он не кричал. Бернс никогда не кричал. От этого было еще страшнее. «Отчет по делу «Моррис» был в архиве под грифом «закрыто». Почему я вижу твои запросы к нему с утра? Почему ты, вместо того чтобы заниматься текущим делом, копаешься в прошлых косяках?»
Мозг лихорадочно заработал. «Моррис». Это не тот запрос, который я делала. Я искала О'Коннелл. Значит, кто-то подменил, или... я посмотрела на пустой стол Билли. Или она создала дымовую завесу, пока я рылась в ее прошлом. Идеальный ход.
«Босс, я... это попытка провести параллели. Методы сокрытия...»
«Параллели?» - он перебил меня, и в его глазах вспыхнуло настоящее раздражение. «Ты ищешь параллели между убийством в парке и кражей данных пятилетней давности? Это не параллели, Эйва. Это паранойя. Ты недовольна моим решением? Не нравится напарник?»
Он наклонился, уперев руки в мой стол. От него пахло дорогим кофе.
«Я поставил тебе Айлиш, потому что ее ум - это скальпель. Твой ум - микроскоп. Вместе вы должны вскрывать правду. А ты с первого дня ведешь себя как напуганный кот, который шипит на собственное отражение. Она уже выдала нам по делу Теллера больше, чем вся группа за неделю. А ты что делаешь? Копаешься в архивной пыли и подрываешь мой авторитет!»
Каждое слово било точно в цель. Он был прав в своей логике. И совершенно слеп в моей. Признаться, что я искала информацию о ней, было равносильно профессиональному самоубийству. И она это знала. Она поставила меня в эту ловушку.
«Босс, я... прошу прощения. Я допустила ошибку. Это больше не повторится».
Он выпрямился, смотря на меня с нескрываемым разочарованием. Это было хуше любого выговора.
«Оно и не должно. Твои запросы заблокированы. Архив «Моррис» снова закрыт. Если я увижу еще один твой шаг в сторону от дела в парке, тебя отстранят. А Айлиш будет вести расследование одна. Понятно?»
«Понятно, сэр».
«Работайте. Вместе».
Он вышел, оставив дверь открытой. Я сидела, чувствуя, как по щекам ползут горячие волны стыда и бессильной ярости. Меня не просто отчитали. Меня обезоружили. Мой доступ ограничили, мои подозрения объявили паранойей, а ее - возвели на степень выше меня. И самый ужасный вопрос висел в воздухе: сделала ли она это намеренно? Подбросила этот ложный след в «Моррис», чтобы спровоцировать мой провал?
Я встала и захлопнула дверь, затем с силой уперлась ладонями в стол, пытаясь загнать дрожь обратно внутрь. Нужно было успокоиться. Нужно было думать.
Дверь приоткрылась снова, без стука. В щели показалось ее лицо.
«Можно?»
Я лишь кивнула, не в силах выдавить слово. Она вошла, держа в руках два бумажных стаканчика. Поставила один передо мной. Аромат крепкого эспрессо ударил в нос.
«Я слышала, как он шел сюда» - просто сказала она, занимая свое место. - «Его шаги были быстрее обычного. Признак сильного раздражения».
Я не ответила, просто уставилась на стаканчик. Кофе от нее. Яд?
«Он не прав, называя это паранойей» - ее голос прозвучал неожиданно тихо, почти задумчиво. Она смотрела не на меня, а на свой кофе. - «Это инстинкт. Инстинкт выживания. Он считывает угрозу там, где логика еще не построила доказательств».
Я подняла на нее взгляд. Она говорила обо мне? Или описывала себя?
«И что делает инстинкт, когда его заглушают?» - спросила я, и голос мой звучал хрипло.
«Он ищет обходные пути. Становится тише. Острее». Она наконец посмотрела на меня. В ее ледяных глазах не было ни зла, ни сочувствия. Была лишь та самая холодная констатация факта. - «Вы сейчас на грани. Ваше дыхание поверхностное, пульс, судя по пульсации вены на шее, около 110. Зрачки расширены. Вы в состоянии стрессовой ситуации, которая скоро сменится срывом».
Она описала меня как систему на грани отказа. И была права.
«Спасибо за диагноз, доктор» - я с горечью выдохнула и потянулась за кофе. Он был обжигающе горячим и горьким. Без молока и сахара. Совсем не так, как я просила утром.
«Я не доктор. Я ваш напарник». Она отпила свой кофе, ее движения были плавными. - «И напарники не дают друг другу упасть. Даже если один не будет поддерживать другого».
«Это что, угроза?» - спросила я, ставя стаканчик с резким стуком.
«Это констатация. Вы сейчас - слабое звено. Бернс это увидел. Если вы сломаетесь, дело развалят. Или передадут мне одной». Она откинулась на стуле, изучая меня. - «Вам это нужно? Чтобы ваше дело, ваши детали, ваша правда достались кому-то другому?»
Ее слова били в самое больное. Гордость. Профессиональная гордость. Она играла на ней, как на гитаре.
«Нет» - прошептала я.
«Тогда соберитесь». Ее фраза прозвучала не как просьба, а как команда. Твердая и четкая. - «Гнев плохое топливо. Он мешает видеть. Отложите его. Сосредоточьтесь на том, что перед вами. На Марке Теллере. На парке. На мне, если нужно».
Она встала и подошла к доске с фотографиями места преступления. Взяла маркер.
«Мы едем туда сейчас. Но сначала - что вы видите здесь, чего не видела я?»
Это был вызов. Чистейшей воды вызов. Она переводила наш скрытый конфликт в профессиональное русло, заставляя меня работать, несмотря на панику. И что-то во мне, та самая детективная жилка, отозвалось на этот вызов с щемящей болью и диким азартом.
Я встала и подошла к доске, встав рядом с ней. Между нами было полметра. Я чувствовала легкий холод от ее тела.
«Я вижу...» - я прищурилась, заставляя мозг переключиться. - «Я вижу, что ориентация тела не совпадает с основной тропой. Его оттащили. Но недалеко. Значит, убийство произошло близко к этому месту. А это...» - я ткнула пальцем в увеличенную фотографию кустов. - «Это не просто сломанная ветка. Это след от обуви. Кто-то стоял здесь, в засаде. Долго. След продавлен».
Билли молча кивнула, ее взгляд скользнул от фотографии ко мне.
«Хорошо. Первая деталь, которую я упустила. Продолжайте».
И я продолжила. Слово за словом, деталь за деталью, мы разбирали фотографии. Она задавала точные, острые вопросы, вытягивая из меня наблюдения. И постепенно, волшебным и пугающим образом, паника отступила. Остался только азарт охоты. Мы работали. Как одна машина. Как настоящие напарники.
Когда мы закончили, на доске красовалась новая, более полная схема. Я выдохнула, впервые за день чувствуя усталость, а не животный страх.
Билли стояла рядом, ее плечо почти касалось моего. Она смотрела на доску с тихим одобрением.
«Видите? Вы не сломались. Вы просто... заржавели, работая в одиночку».
Она повернулась ко мне. И затем, совершенно неожиданно, ее рука легла мне на плечо. Это было не нежное прикосновение, а жест контроля, одобрения и владения одновременно.
«Не давайте ему сломать вас, мисс Миллер. Это было бы скучно».
Ее рука лежала на моем плече несколько секунд, ощутимая, как наручники из льда, и я не отстранилась. Потом она убрала ее, взяла куртку и направилась к двери.
«Через десять минут у подъезда. Не опаздывайте».
Она вышла. Я стояла, все еще чувствуя ее руку на плече. Она загнала меня в угол, затем протянула руку - не чтобы вытащить, а чтобы показать, кто держит поводок. И самый ужас был в том, что мне в этот момент было не страшно.
Было... спокойно. Потому что правила игры, наконец, прояснились.
И я была готова играть.