Статус

Программа «Статус» была запущена полвека назад с целью мотивации населения. В качестве пробного социального проекта «Статус» должен был стать трамплином для низших слоев населения или людей, родившихся в неблагополучных районах - выполнив поставленную перед собой большую цель, они получали льготы и возможности, не доступные для них ранее. Через пять лет после запуска проекта «Статусы» стали доступны для всех людей, что привело к новой эпохе в человеческом обществе: теперь каждый человек, достигший шестнадцатилетнего возраста, выбирает «Статус», к выполнению которого будет стремиться. «Статус», появляющийся у молодых людей на предплечьях, теперь показывает нагляднее чего бы то ни было, что этот человек из себя представляет и куда стремится. За много лет существования «Статуса», мир подстроился под новые правила игры, и теперь в системе есть свои, негласные законы.

[Статья в сети интернет. Источник не указан]

У Эверетта были смутные предположения, что он разозлил своих одноклассников под конец воодушевляющей речи - потому что, когда директор снова подключился и предложил Эверетту "внимательно посмотреть на своих товарищей, что были рядом много лет", тот потерянно заозирался по залу, пытаясь понять, кто из присутствующих - его одноклассники.

Он не понимал, почему они так разозлились: в конце-то концов он вычислил, что злобно выдохнувшие в едином порыве двадцать человек - это они и есть.

- Я дома! - крикнул он, захлопывая дверь. Дверь, всё же, была потрясного качества - сколько лет стоит, а выглядит, как новая.

Почти сразу к нему выбежали два кота. А следом из-за угла выглянула красивая светловолосая женщина, держащая в руке поварешку. Миссис Маккензи предпочитала готовить сама, несмотря на финансовые возможности никогда этого не делать.

- Как прошел день, Эви? - с готовностью спросила она. - Я готовлю лазанью, будешь?

- Конечно, я голоден, как волк. Сегодня мы снова целый день слушали о том, как важен статус, как его выбрать и чем руководствоваться, бла-бла-бла... Вернее, все остальные слушали. Я больше говорил.

- Удивительно, что тебя вообще кто-то слушает, - искренне сказала его прекрасная мать. - Ты даже не способен запомнить имен тех, кто тебя окружает.

- Я почти запомнил!

- Милый, ты уже давным-давно не меняешь школы одну за другой, можно уже начать запоминать имена...

- Начну с университета, - отмахнулся он. - Не так уж это и важно.

- Нет, важно, - женщина развернулась и указала на сына поварешкой. - Человек - представитель высших приматов. Мы выживаем благодаря тому, что умеем образовывать группы с высокой способностью к сотрудничеству и совместному труду. Вот уже шестьсот поколений мы живем в оседлых обществах, но не менее ста тысяч поколений мы были кочевыми охотниками и собирателями. И сегодня мы те же, кем были всегда - члены племени. Инстинкты заставляют нас объединяться с другими. Как только нас принимают в группу, мы инстинктивно начинаем искать одобрения и признания. Именно к этому желанию и апеллировали те, кто создавал статусную программу...

Его мать всегда начинала свои лекции внезапно. Она была преподавателем социальной антропологии в университете.

Логично было бы предположить, что её статусом и было именно это - добиться успеха на своём поприще, но всё было не так. Выше ее запястья переливался статус: «Выйти замуж за любимого человека и воспитать вместе с ним детей». Это был хороший и правильный статус с точки зрения одобряемости обществом и государством - статус, касающийся детей, всегда считался хорошим. Но с точки зрения её личной истории - что это говорило о человеке? Какую историю рассказывал её статус? Что она была очень-очень влюблена и хотела всю жизнь прожить с человеком, которому отдала своё сердце? Был один маленький минус - казалось, всего лишь логическая ошибка, но не дающая её статусу стать золотым, исполненным. «Детей» - слово во множественном числе.

Жаль, после осложнений при рождении Эверетта она уже не могла иметь детей.

- Эви, у тебя ещё есть время подумать над статусом, - сказала она, и он поднял взгляд от её руки. - Не стремись взять статус, которого от тебя требует общество. Пойти по стопам отца - хорошо и даже почётно, но уверен ли ты, что это то, чего ты хочешь?

Эверетт знал, чего хочет, и статус был скорее трамплином для этого, чем самой целью. Но говорить об этом он пока не планировал - они сами всё увидят. Он уже давно всё решил. Именно этот статус поможет всё исправить.

- Отец сегодня будет дома. Говорит, что даже на три дня взял отгулы.

- Правда?

Эверетт не верил.

Капитан полиции Джейсон Маккензи не брал отгулов даже тогда, когда искренне бил себя в грудь и клялся, что вот на этот раз точно уходит на заслуженный отдых. А потом - телефонный звонок, извиняющая улыбка, и он снова скрывается в ночи, чтобы нести свою службу. Когда Эви был ребенком, он ненавидел это в своём отце, и ужасно обижался на него за то, что «работа была для него важнее семьи», и они так редко проводят время вместе. Конечно, лет в десять он смирился и больше не злился из-за такой ерунды.

Но в этот раз, в этот день, осознал, с какой целью отец взял злополучные три отгула. И почти пожалел о своих детских истериках.

- Пожалуйста, нет. Пожалуйста, нет. Пожалуйста, нет, - поднял он руки, увидев, как в большой гостиной собирается чуть ли не пресс-конференция. Пресс-конференция из двух очень воодушевленных человек и одного несчастного сама по себе была странным событием, так эти двое ещё откуда-то припёрли проектор и большую доску.

- На повестке дня - день статуса! - объявила леди Маккензи, держа в руках указку.

- День «статуса» всего через неделю, - согласился капитан полиции, так и не снявший рабочей формы. - Важный день для любого! Давай обсудим. Садись.

Этим двоим определенно было весело.

Эверетт облокотился о спинку дивана так, чтобы видеть обоих родителей, и вздохнул тяжело:

- Что тут можно обсуждать? Я уже сказал своё решение. Оно взвешенное, обдуманное, до буквы выверенное.

На самом деле, весь мир преувеличивал - не так уж статус был важен. Он - лишь средство. Важнее будет лишь то, как ты станешь добиваться его исполнения.

Эверетт всё продумал.

Сначала он поступит в полицейскую академию - с таким статусом и родословной это будет не сложно. Затем, рассказывая всем, кто готов слушать, эту героическую историю о том, как хочет пойти по стопам отца, будет взбираться по карьерной лестнице в короткие сроки. Офицерское звание, при котором он получит доступ к первичной информации...

- Эверетт Маккензи! Это важнейшее решение в жизни, мы хотим быть уверены, что ты делаешь это потому, что хочешь, а не потому, что выбора у тебя нет! Обсудим разные варианты, - отец открыл бутылку очень дешёвого пива, на которое почему-то был жутко падок.

Разумеется, родители хотели быть частью данного этапа жизни своего сына. Он был им за это благодарен, но не знал, какими словами донести то, что других вариантов для него не может быть.

Поэтому не сказал ничего. И следующие несколько часов был вынужден слушать, как его родители разливались соловьями, говоря весьма интересными формулировками то, что он и так знал. В целом, Эви мог бы их покинуть, и они всю ночь бы беседовали, наслаждаясь компанией друг друга - бывали уже прецеденты. Жаль только, они заметят его отсутствие в этот раз. Часа через полтора, когда вспомнят, что затеяли это ради его статуса.

- Статус должен быть значимым, - сказал отец, поднимая руку и указывая на сына, - но он должен быть значим именно для тебя. Что-то, без чего ты не представляешь своей жизни. То, без чего не сможешь жить так, как хочешь. Нужно лишь найти это.

- Ладно, - хмыкнул тот, принимая правила игры. В конце концов, они не закончат это быстро, если не увидят, что он серьёзен. - Почему тогда ты выбрал статус стать полицейским? Как решил, что это то, без чего ты просто не сможешь жить? Ты много раз говорил, что это потому, что ты не терпишь несправедливости, но как это могло повлиять на решение всей жизни?

- Хорошее замечание, - заметил отец. - И, пожалуй, я правда никогда не рассказывал этой истории раньше, а теперь ты достаточно взрослый, чтобы её услышать...

Эверетт на секунду удивился, но тут же весь обратился во слух.

- Когда я был ребенком, у меня был друг, - мужчина поскреб щетинистую щеку, погружаясь в воспоминания. - Его звали Дарт. Дарт был хорошим парнем, но... у его семьи были проблемы. Куча долгов, то там, то здесь. Было вопросом времени, когда они возьмут в долг у того, кого не стоит. Дарт был старшим ребёнком в семье. Работал, где мог, лишь бы хоть немного помочь родным, прогуливал школу из-за этого. Он мечтал стать полицейским и ловить всяких негодяев, которые обчищают и вешают на счётчик таких, как его семья, но для этого сначала нужно было получить образование. А как вообще его можно получить, пропадая на различных подработках?.. Дарт принял плохое решение однажды. Он хотел раз и навсегда избавить семью от всех обременений, даже если это значило единожды нарушить закон и попрать собственные принципы. Тогда он согласился на одну сомнительную сделку - нужно было влезть в богатый дом и совершить кражу. Хоть и моральная дилемма для такого, как Дарт, но он решил, что богатые от этого не обеднеют, а его семья сможет выжить, выплатив долг.

- И там что-то произошло? - нахмурился Эви, подозревая, что ничем хорошим эта история не кончилась.

- Да, - отец вздохнул. - Это была подстава. Человек, с которым Дарт совершил сделку, в ту ночь убил хозяина этого дома и незаметно скрылся - ему нужен был козёл отпущения. И тут полиции очень удачно подвернулся Дарт, пролезший в дом с целью грабежа. Парня повязали, все улики были против него... Так как он был несовершеннолетним, его отправили в колонию. На три года. Я понимал, что из-за этого случая он никогда не сможет исполнить свою мечту, поэтому пообещал, что исполню её за него. - Он мрачно хмыкнул. - Детское мышление, а? Но от осознания, что его статус никогда не исполнится, мне стало... очень грустно. Он был хорошим другом и хорошим человеком, и произошедшее было несправедливо. Следствие даже не велось особо - у них уже был их преступник...

- И что с ним стало после выхода из колонии?

Судя по тому, что Эверетт не знал никакого «дядю Дарта», ответ был очевиден.

- Он умер, - поджал губы отец. - Через год после того, как вышел из колонии. За то время, пока он там сидел, дела его семьи стали совсем плохи, и... Времена были другие, Эви. Тогда гангстер ещё мог войти в дом должника и пустить пулю в лоб его жене, пообещать, что сделает то же самое с его детьми, если тот не отдаст деньги.

Эверетт расширил глаза.

- Чёрт. И что, он нашёл деньги? Или сбежал?

- Лучше бы отец Дарта и правда сбежал, но, видимо, произошедшее его просто сломало. И... не знаю, что должно двигать человеком, чтобы он раскрошил таблетки в какао своим детям. А после того, как они заснули навсегда, он повесился сам. Не знаю, о чём он думал. Видимо, боялся, что если тот человек снова придет за своим долгом, они могут не надеяться на лёгкую смерть. В итоге, пока Дарт сидел в колонии за то, что хотел помочь своей семье, окончательно её лишился.

- Выходит... - Эви передернул плечами, - ты не хотел, чтобы история повторилась ещё с кем-то?

- Чтобы таких историй было как можно меньше, - кивнул тот. - Мой статус - это обещание. Как и у твоей мамы... Это то, без чего я бы не смог спокойно жить. Это хорошо, если в твоей жизни не произойдет ничего такого, что кардинально поменяет твои взгляды, настолько, чтобы стать основой для статуса. Так что теперь... давай переберем все очевидные статусы и разберём их плюсы и минусы!

- Я принесу маркерную доску! - радостно подскочила мать.

- У нас есть доска! - крикнул ей Эви.

- Это не та!

Эти вздохнул и слабо улыбнулся. «Это надолго...»

Будто в контраст с мрачной историей, рассказанной отцом, эти двое продолжили веселиться, вспоминая все статусы своих знакомых и анализируя их.

Мать уснула через три часа обсуждений, и Эви накрыл ее пледом. Отец приглушил свет.

- Знаешь, просто обсудить это тоже полезно, - шепотом произнес мужчина, пытаясь бесшумно убрать исписанную доску. - Тебе же не обязательно принимать решение прямо сейчас. Ещё неделя впереди.

- Дело пошло бы быстрее, если бы мы не отвлекались на левые разговоры, вроде «почему королевские креветки назвали королевскими», - так же шепотом ответил Эви, указывая на миску со шкурками креветок. - Не важно. Все равно я уверен, что принял правильное решение.

- Правильное решение - то, с которым ты сможешь жить.

Эверетт задумался, ворочая эти слова в голове. После чего тихо вздохнул и произнёс:

- Спасибо за это. Знаю, ты безумно устал после службы, но все равно нашёл для меня время.

- Я всегда найду для тебя время, - поднял очень серьёзный взгляд мужчина. - А статус - это важное решение. И я хочу, чтобы ты не жалел о нём в будущем. Чтобы ты ни о чём в своей жизни не жалел. А чтобы так было, важные вещи надо обсуждать, верно?

Эверетт сжал зубы и отвёл взгляд.

- Мне нужно кое-что рассказать тебе, - тихо произнёс он. - Вам обоим. Это важно.

- Разумеется, ты можешь рассказать нам что угодн... - его слова прервала вибрация звонка, и он комично округлил глаза.

Эви фыркнул:

- Вот так и портятся серьёзные моменты. Возьми. Всё равно я хотел поговорить с вами обоими, а не по отдельности.

- Почему не сказал во время обсуждения статуса? - уточнил отец, на ходу беря трубку.

- Тогда я ещё не был уверен...

Прозвон, как обычно, снова был с целью выдернуть капитана полиции на службу, и он, выпив чашку кофе и поцеловав спящую жену в лоб, направился к выходу.

- Обещаю, это - последнее, - заявил он, надевая рабочий китель. - Сегодня я закрою дело, и до дня твоего статуса никуда не уйду. Мы сможем обсудить всё, что тебя тревожит.

- Мама будет рада, - криво улыбнулся Эви. - И я тоже. Удачи на службе.

Ему отсалютовали, и дверь закрылась. Эверетт вздохнул и улыбнулся. Всё-таки, ему чертовски повезло с семьёй.

«Тот статус, с которым я смогу жить...» Он медленно покачал головой, раздумывая о словах отца.

Человек же сможет жить с любым статусом. Странный совет.

***

Мать зевала просто бесконечно. В конце концов, она не выдержала:

- Ты не выглядишь уставшим! Хотя проспал меньше, чем я.

- Это правда. Я вообще не спал, - Эверетт пожал плечами. - Всё думал над словами отца.

- И к чему пришел?

- Видимо, чтобы его понять, нужно пройти его путь его ногами. - Вообще-то, голова у Эви болела - бессонная ночь давала о себе знать. - Мам, а ты знала парня, о котором он говорил? Дарта.

Мать на секунду отвлеклась на зазвеневший телефон, но успела ответить:

- Не очень хорошо. Когда мы с твоим отцом познакомились, он уже был в колонии. А когда вышел, прожил только год... Алло!

Эверетт кивнул, продолжая собираться, и когда закончил, поднял взгляд:

- Я пойд... Мам?

Почему она такая бледная?

Она прижимала трубку к уху слишком сильно, а её кожа становилась белее с каждой секундой. Да что такого ей могли сказать по телефону, что она...

Эверетт замер. Его сердце вдруг сжалось так сильно, что он почувствовал физическую боль.

Нет.

Пожалуйста, нет. Пожалуйста, нет. Пожалуйста, нет.

***

На похоронах стучали барабаны. Вроде бы эта была традиция, когда погибал офицер, тем более такого ранга, как капитан полиции. Собралось много людей в форме. Они стояли, вытянувшись по струнке, в одинаковой парадной одежде, так, что с трудом можно было отличить одного от другого.

Сослуживцы и подчинённые отца выступали с речью, говорили о том, как многому он их научил, и что они были горды нести службу под его командованием. Эверетт молчал, чувствуя лишь, как рука матери сжимает его ладонь с такой силой, что он перестал её чувствовать. Он слышал её всхлипы рядом, но не мог заставить себя посмотреть на её лицо. Он не знал, что чувствует она, если у него самого будто разом сломали все ребра.

Он не слушал церемонию прощания, лишь бесконечно вспоминал. У него была почти идеальная жизнь. Ещё немного - и он бы сделать её совершенно потрясающей, такой, где все они вместе и счастливы. Он видел это будущее так отчётливо. В этом будущем были все.

А теперь не были.

Прозвучали выстрелы. Офицеры отдали честь.

Мать, не выдержав, упала на колени и страшно закричала.

***

Говорили, что отца убили той ночью в ходе каких-то бандитских разборок, но Эверетт не добился подробностей от офицеров, что были на похоронах. Ему даже не ответили, что за банда была под подозрением, только что-то о том, что они держат какой-то кусок района, который назывался Нортвед. Ни черта это не объясняло.

Офицеры смотрели на него с сочувствием и пониманием, но не спешили хоть как-то идти навстречу с его вопросами. Он понимал - почему.

Понимал - возможно, впервые за время своего существования. «Я всё это время... оценивал себя чертовски ложно.»

Глядя в зеркало, он видел не того, кому открыты все дороги, и он может выбрать любую. Он видел невысокого парня с испуганными серыми глазами, выглядывающими из-под блондинистой челки, бледного, как смерть, того, кого можно уронить, просто задев плечом. Он впервые осознал, что даже если бы его приняли в полицейскую академию, он бы просто не выдержал физической нагрузки, и его выперли за невыполнение нормативов. Он был слабым. Чертовым слабаком.

Вот его отец был сильным, но его всё равно убили.

Черт. Черт!

Черт!!

Кто это сделал?! Кто виновен в том, что его цветущая, всегда улыбающаяся мать стала призраком самой себя, не в силах пережить гибель любви всей своей жизни? Кто стал причиной того, что Эверетт уже никогда - совсем никогда - не сможет сделать их семью счастливой?

Эверетт был зол. Он был зол и в отчаянии, потому что не знал и не умел жить в новой для себя реальности. Реальности, в которую его запихнули насильно, забрав часть самого ценного. Он ненавидел всех: полицейских, которые не прикрыли отца, бандитов, которые его убили. Но больше всего он ненавидел себя. Потому что отец хотел остаться в тот день, и Эверетт мог надавить и попросить его не уходить - раз уж он уже обещал. Тот остался бы - он знает.

А может, отец пропустил бандитский удар, потому что устал? Он мог спать в ту ночь, но обсуждал идиотский статус своего непутёвого сына, который так и не смог прямо сказать, почему уже принял решение. Если бы отец спал, возможно, пропустил бы тот злополучный звонок.

- День статуса! Стройтесь в линию! Ждите своей очереди!

В душе была лишь пустота. Оборудованный кабинет для получения статуса обустраивался в школах за сутки, когда привозили нужное оборудование, и в назначенный день приезжал человек из министерства - наверняка лишь для того, чтобы покрасоваться перед журналистами. День статуса - это важное событие, это почти праздник, день, когда решаются судьбы.

Какая чушь. Надпись на руке может решить судьбу? Судьбу могут решить выстрелы в грудь твоего близкого, но никак не дебильная надпись. Это лишь бессмысленная показуха, которая ничего не изменит.

- Эверетт Маккензи!

Он равнодушно вошёл в кабинет. Он знал процедуру наизусть - их к этому готовили. Сесть, засунуть руку в аппарат, почувствовать еле заметный укол обезболивающего. Когда подъедет экран - вбить в программу выбранный статус.

Он замер, не донеся пальцы до клавиатуры лишь немного.

«Правильное решение - то, с которым ты сможешь жить.»

Его отец, выбирая статус, хотел добиться справедливости. Эверетт теперь хотел другого.

«Отомстить за смерть отца» - вбил он и почувствовал, как машина, в которую он погрузил руку, начинает работать.

Теперь отголосок его ненависти будет с ним на всю жизнь. И, возможно, и впрямь изменит судьбу.