Статус

«Статус должен исключать из формулировки логические ошибки, которые могут привести к невозможности его выполнения, такие как: «никогда не...», «всегда...» и т.д. Статус с подобной конструкцией имеет высокую вероятность невыполнимости...»

[Из пособия «Рекомендации к выбору статуса»]

Быть кретином иногда полезно.

Например, это может помочь безутешной женщине, потерявшей в одночасье мужа, переключиться со своего рухнувшего мира на рухнувший мир своего сына, который, к тому же, разрушил всё сам.

– Что же он наделал...

Эверетт часто слышал это в последнее время. Слышать надрывный, плачущий голос матери было настоящим испытанием, но он уже ничего не мог изменить. В тонущей в сумерках комнате он сидел на полу и прислушивался к разговорам неподалёку.

– Он совсем не думал о своей семье, – послышался строгий, скрипучий женский голос. Голос бабушки. – Импульсивный и глупый поступок – совсем не того я от него ожидала!

Узнав о поступке Эви, его мать пришла в такой ужас, что даже переключилась с горя по мужу на него. Она настолько не понимала, что делать с новым обстоятельством, что сделала то, что делала очень редко – попросила о помощи свою мать. Бабушка впервые приехала к ним сама, не заставляя нелюбимого зятя приезжать за собой на другой конец Сити Гранда по пробкам. Семейный совет из этих двух женщин теперь пытался понять, что делать с новой проблемой, которой их внезапно обременил казалось бы идеальный отпрыск.

«Отомстить за смерть отца» теперь слабо сияло на руке Эверетта немым укором. Статус, подходящий для гангстера. Понятно, от чего мать была в ужасе – будто бы мало бед их семье, так ещё и Эверетт решил их добавить.

Со дня получения статуса Эверетт не был на занятиях. Прошла уже неделя, но его никто не осуждал – ученик с идеальными оценками и дисциплиной, недавно потерявший отца, мог позволить себе забыть об учебе на время. Мать настояла – не хотела, чтобы кто-то видел его статус. Но он не мог прятаться вечно, верно? Теперь этот статус – его крест, и он будет нести его всю жизнь, пока не достигнет цели. А даже когда достигнет – одна только формулировка заставит других косо на него смотреть. В академию с таким вряд ли возьмут.

– Этот мальчишка совершенно не думает о последствиях! – недовольным тоном продолжала вещать бабушка со стороны кухни, пока мать только тихо всхлипывала. Было ощущение, что гостья делает только хуже. Да и смысла в их диалоге почти не было, они лишь бесконечно обмусоливали то, что Эверетт совершил ошибку. Могло ли это вообще хоть как-то утешить?

Да и в какой вообще ситуации бабушка могла стать для его матери утешением? У них и до этого были мягко говоря непростые отношения, и со стороны властной женщины чаще всего можно было услышать лишь упрёки. Но сейчас его драгоценной матери попросту не к кому было ещё обратиться. Жаль, сам Эверетт не мог стать для неё утешением – как только показывался на глаза, та заливалась горючими слезами, потому что сразу кидала взгляд на его статус.

Эверетт поднялся и, взяв первый попавшийся тонкий шарф, обмотал им свою руку так, чтобы надпись не было видно. Мать хотела, чтобы никто не видел его статус – ладно. Но сидеть взаперти Эви надоело. Его присутствие делало только хуже.

– Пойду прогуляюсь, – заявил он, заглянув на кухню. При виде него все замерли. – Статус я закрыл. Видишь? – он продемонстрировал матери руку и увидел в её заплаканных глазах странную эмоцию – похожую на вину.

Он махнул с непроницаемым лицом и направился прочь из квартиры. Его даже никто не попытался остановить – кажется, его присутствие и впрямь лишь усугубляло всё в этот момент.

На улице уже стемнело, но горели многочисленные фонари и рекламные вывески, так что страха, что из темноты внезапно выпрыгнет маньяк, не было. «А даже если бы выпрыгнул – это бы внесло хоть какое-то разнообразие...» Может, после подобной встряски Эви бы сделал какие-то важные выводы и осознал, что ему делать дальше. Неплохо бы было.

Он шел долго – не куда-то конкретно, а просто шел, вдыхая прохладный воздух и скользя невидимым взглядом по округе. В такое время года было сложно спрятать свой статус – было слишком тепло, чтобы надевать хоть что-то с длинными рукавами, хотя и это уже казалось неплохим вариантом. Просто ходить по жаре в толстовке – а мало ли, он мерзляк.

«Уточек, что ли, покормить...»

Он медленно шагал по мосту, перекинутому через реку, и смотрел в темную воду. Живности не было – видимо, попрятались с темнотой. Эви подошёл к перилам моста и взглянул вниз. Фонари здесь почему-то не горели, поэтому вода внизу казалась почти полностью черной.

Они часто приходили сюда семьёй кормить уток. Если, в рамках исключения, мама допоздна работала, а отец – нет, мужчина все равно приходил с сыном в это место. Тогда они покупали в ближайшем магазине вредной еды, которая обычно была под запретом матери, и устраивались под мостом. Эви тогда было лет девять, его отец ещё не был капитаном и мог себе позволить проводить время с сыном не только с позднего вечера до раннего утра. Они садились около мостового пилона, будто спрятавшись от мира наверху, хрустели чипсами, и отец рассказывал о том, каких людей встречал на своей работе. Тех, кому повезло гораздо меньше, чем им – счастливчикам, у которых есть деньги не только на самые дешёвые чипсы, кто может поболтать, сидя под мостом, а потом вернуться в теплый дом к своей семье. Отец очень переживал за тех, у кого всего этого не было.

Вспоминая те мирные дни, Эверетт медленно сошел с моста и стал спускаться к месту, где они раньше сидели. Давно он там не был – даже издалека было видно, что пилон весь разрисован граффити, хотя в его воспоминаниях бетонная плита была чистой. Но, прищурив глаза, он осознал, почему вообще увидел это в такой темноте. «Какое-то свечение... будто от фонарика.»

Сделав пару шагов вперёд и вбок, чтобы рассмотреть внимательнее, он заметил, что под мостом и впрямь было занято. Какой-то парень сидел на облюбованном в детстве месте, держа на коленях открытую тетрадь и подсвечивая её небольшим фонариком. Выглядел он при этом... нервно. Сидя по-турецки, он умудрялся все время дёргать коленом, будто был очень разражён и то и дело запускал пятерню в отпущенные до плеч темные волосы. Ему бы их собрать, что ли, а то явно неудобно, в глаза лезут...

Эверетт уже было повернулся, чтобы уйти, но замер, заметив кое-что в образе незнакомца. Тот был в обычной черной майке и штанах, но на его левой руке был неожиданный аксессуар – она была перебинтована. Так, будто он сильно её поранил или... пытался скрыть свой статус.

Эверетт медленно перевел взгляд на свою обмотанную шарфом руку и сделал неуверенный шаг вперёд. Даже если он ошибся, и нормальные люди просто имеют свойство раниться... Если есть возможность, что он не единственный в мире, кто выбрал «неверный» статус, он хотел бы узнать. Не из пугающих передач по телевизору, не из сводок новостей или сплетен. Какая жизнь у таких, как они, на самом деле?..

Камни под его ногами зашуршали, и незнакомец поднял взгляд. А затем вскинул руку с фонариком, который мгновенно ослепил.

– Сорян, – сказал он, видя, как Эви сразу закрыл рукой глаза, и перевел фонарик вниз. – Подкрадываешься так незаметно. Уток нет, если что.

Кажется, местные утки никогда не умрут от недостатка угощений, если это первое, что пришло незнакомцу в голову.

– Да я знаю, – неопределённо проговорил Эверетт, зачем-то снова делая несколько шагов вперёд. Незнакомец снова опустил взгляд на тетрадь, и на его лице появилась смесь из раздражения и отчаяния. – Всё... в норме?

– А? Ты мне? – патлатый поднял острый взгляд. Взгляд был направлен скорее вглубь себя, будто мыслями он был не здесь, а всё ещё в злополучной тетради. – Пытаюсь разобраться в этой долбаной математике... Придумали же хрень ненужную. Кому-то вообще понадобилось что-то больше, чем обычные подсчёты?

Эверетт пожал плечами и подошел ближе, скользнув взглядом по чужой забинтованной руке. Интересно, что там?..

Рука была крепкой. При ближайшем рассмотрении парень оказался из накаченных – майка не скрывала выделяющих мышц, перекатывающихся под кожей. Спортсмен, отстающий от программы?

Общался он так, будто они были давно знакомыми приятелями, и это позволило Эви подойти совсем близко.

– Может, я смогу помочь?

– Валяй. Черт ногу сломит в этих закорючках. То цифры, то буквы...

Парень подвинулся, протягивая свою тетрадь, и Эверетт присел, всматриваясь в записи в свете все ещё горящего телефона.

– Красивый почерк, – оценил он.

– Спасибо, передам братану, – хмыкнул тот, поднимая фонарик повыше. – Ты что-нибудь в этом понимаешь?

Эверетт кивнул:

– Это ж дискриминант обычный.

Он даже подумал сначала, что собеседник шутит – эту тему проходили где-то в середине средней школы, а парень выглядел даже старше Эви. Впрочем, если он когда-то пропустил это, то вполне логично, что пытается нагнать материал, являющийся базовым.

– Слово какие-то страшное, – серьёзно произнес он, напряжённо вглядываясь в тетрадь. Эверетт скосил на него взгляд.

– Ты этого не знаешь? Совсем?

– Э-э... – Он всмотрелся в символы, кажется, искренне пытаясь вспомнить, встречал ли такое раньше. – Я оставался на второй год. Два раза.

Оу...

– На самом деле, это не сложная тема, – почесал бровь Эверетт. – Могу объяснить. Ручка есть?

На подкорке сознания невольно маячил вопрос, почему этот парень занимается математикой под мостом в свете фонарика, когда время ближе к полуночи, но Эви решил не гадать. Сам он тоже непонятно что тут делал.

На некоторое время они погрузились в числа и задачи. Парень оказался не совсем идиотом и в объяснения вникал достаточно быстро.

– Ты отлично объясняешь! – вроде бы и восхищённо, но с нотками какого-то возмущения произнес парень. – Мне никто не мог так объяснить! Будь у меня лишние деньги, нанял бы тебя репетитором.

Эверетт пожал плечами:

– Если хочешь, могу бесплатно подтянуть. Все равно буду по вечерам, вероятно, сюда ходить...

– Уток кормить? – заулыбался тот. – Вот же развлекуха для ребят Сити Гранда... Но было бы здорово. Но как-то не по-людски будет тебя нагружать, ничем не отплатив. Хочешь, пивом поделюсь?

Он поднял на свет одну из закрытых банок, которые, как оказалось, держал рядом. У Эви сжалось сердце – вот именно подобное дешёвое пойло и пил обычно его отец.

Он покачал головой:

– Я несовершеннолетний.

– И что?

– И... в принципе не пью, – зашёл с другой стороны он.

– Понял, уважаю выбор, – довольно легко согласился тот. – Как и вот этот, – Он кивнул на замотанную шарфом руку. – Не прокатило со статусом, а?

– Как и тебе, – предположил Эви, скосив глаза на перевязанную руку длинноволосого. Тот хмыкнул.

– Эта тема со статусами... Её создавали, говорят, для того, чтобы дать людям подняться вверх и идти к своим целям, но как можно дать человеку определить всю свою жизнь – в шестнадцать? И если ошибёшься, исправить ничего нельзя.

– Ты ошибся?

Он хмыкнул и задумчиво покачал головой.

– Тогда и в тот момент – нет. Кстати, я так и не представился. – Парень улыбнулся и протянул руку. – Зак.

Эви протянул руку в ответ:

– Эверетт.

– Приятно. Выходит, до встречи на том же месте?

Эви улыбнулся – впервые за последние дни.

– Ага. Завтра здесь же.

Это дало хоть что-то определенное в его сомнительном будущем.