Первое испытание - Огненные тени
За неделю до Первого испытания в Хогвартсе витало напряжение, густое, как смог. Слухи о том, что чемпионам предстоит сразиться с драконами, просочились наружу и подтвердились для тех, у кого были уши, чтобы услышать, и глаза, чтобы видеть: огромные клети, скрытые чарами невидимости у края Запретного леса, мерзкий запах серы и горячей чешуи, доносившийся по ветру.
Элара, разумеется, узнала об этом одной из первых. Не через сплетни, а через парселтанг. Сидя у окна в библиотеке, она услышала отголоски мыслей — не человеческих, а древних, горячих, полных ярости и страха. Чужие голоса в её голове шипели о железных прутьях, об огне в груди, о желании разорвать, сжечь. Это были драконы. И они знали, что их ждёт бой. Это знание наполнило её не страхом, а холодным, аналитическим интересом. Как драконы будут использованы? Какое испытание для чемпиона — сила, ловкость, хитрость?
Она видела, как Гарри Поттер выглядел всё более измождённым. Теперь его травили не только за "мошенничество", но и за якобы трусость перед предстоящим испытанием. Хагрид, в своей наивной доброте, тайком показал драконов всем чемпионам, включая Поттера. Элара знала об этом, потому что видела, как поздно вечером они пробирались к опушке леса. Она наблюдала из тени арки, не вмешиваясь. Её интересовала реакция Гарри. И она увидела не ужас, а решимость, смешанную с отчаянием. Он думал не о славе, а о выживании.
В ночь перед испытанием Элара не спала. Она сидела в общей гостиной Слизерина, которая опустела после полуночи, и смотрела на потрескивающие в камине зелёные языки пламени. Нокс дремал у её ног, но его уши подрагивали, улавливая каждый шорох в спящем замке. В её голове роились мысли. Драконы. Огонь. Парселтанг. Связь была очевидна. Если драконы понимали или чувствовали парселтанг, мог ли он стать ключом? Но Гарри, с его заимствованным, болезненным даром… сможет ли он использовать его? Или это будет воспринято как вызов, как ещё одна попытка доминировать, и разозлит чудовищ ещё больше?
Она думала не о том, чтобы помочь ему. Она думала о схеме, о замысле тех, кто поставил его в эту ситуацию. Заставить его использовать парселтанг перед всей школой? Выставить его наследником Слизерина? Нет, слишком сложно. Просто убить? Возможно. Но дракон — ненадёжное орудие убийства, слишком много переменных.
На рассвете, когда весь замок потянулся к арене, устроенной на стадионе для квиддича, Элара заняла место на трибунах среди слизеринцев. Она была спокойна, её лицо — привычная маска безразличия. Но внутри всё было настороже. Она наблюдала не как зритель за шоу, а как стратег на поле боя.
Первым был Седрик Диггори. Он превратил камень в собаку, отвлёк венгерскую хвосторогу и забрал золотое яйцо. Умело, эффективно. Толпа ревела.
Затем — Флёр Делакур. Она попыталась усыпить дракона заклинанием, что почти удалось, но дракон чихнул пламенем и поджёг её юбку. Она справилась, но не без потерь. Элара отметила: чистая магия против древней силы часто бывает уязвима.
Виктор Крум пошёл в лобовую атаку, ослепив дракона и попытавшись прорваться силой. Грубо, но результативно для выходца из Дурмстранга.
И, наконец, Гарри Поттер. Когда он вышел на арену, над трибунами пронёсся гул — смесь насмешек, ненависти и любопытства. Элара видела его лицо, бледное, но сосредоточенное. Он вызвал свою метлу. Умно. Использовать то, в чём он действительно силён.
Но что-то пошло не так. Украинский железнобрюх, могучий и яростный, казалось, сосредоточил на нём всю свою ярость. Он не просто охранял яйца; он преследовал Гарри с личной ненавистью, его атаки были точнее и свирепее, чем с другими чемпионами. Элара наклонилась вперёд, её глаза сузились. Это было не случайно. Дракон… чувствовал что-то в нём. Ту самую связь с Тёмным Лордом? Отголосок парселтанга? Или… на дракона могло быть наложено дополнительное заклятье, нацеленное именно на Поттера.
Гарри летал с отчаянной ловкостью, уворачиваясь от столбов пламени. Толпа замерла, затем начала скандировать его имя — даже некоторые слизеринцы невольно ахали при особо опасных манёврах. Элара не присоединялась. Она следила за драконом. И увидела то, что, возможно, не заметили другие: в его золотых, вертикальных зрачаках, когда он на мгновение замирал, выслеживая добычу, мелькало не только животное бешенство, но и… боль? Или влияние? Словно им не только управляли, но и мучили.
И тогда Гарри сделал это. В пикировании, когда дракон был готов выжечь его из неба, Гарри, кажется, инстинктивно, от отчаяния, крикнул что-то. Это не было словом. Это был резкий, гортанный звук, который даже через рёв толпы и дракона донёсся до Элары. Парселтанг. Приказ? Мольба? Проклятье?
Дракон замер. На долю секунды. Его огромная голова дёрнулась, из пасти вырвался клуб дыма, но не пламени. В этот миг Гарри и метла пронеслись у самой земли, он схватил яйцо и взмыл вверх.
Трибуны взорвались овациями. Гарри Поттер победил, и сделал это с невероятной, отчаянной храбростью. Его подняли на плечи гриффиндорцы, даже некоторые из других домов аплодировали. Элара медленно выдохнула, разжимая пальцы, впившиеся в холодный камень сиденья. Она видела больше, чем победу. Она видела проявление силы, которое могло быть истолковано превратно. Она видела, как Каркаров, судя по Дурмстрангу, пристально, почти жадно смотрел на Гарри. Она видела, как профессор МакГонагалл плакала от облегчения, а профессор Снейп стоял, скрестив руки, с выражением, в котором смешались досада, уважение и глубокая тревога.
Позже, когда праздник в Большом зале был в самом разгаре, Элара ускользнула. Она направилась не в подземелья, а к краю Запретного леса, туда, где ещё стояли пустые теперь клети. Воздух пах пеплом, серой и кровью. Она подошла к решётке, за которой ещё несколько часов назад бушевал украинский железнобрюх.
И заговорила. Тихо, на языке змей, но с той интонацией, которую, как она подозревала, могли понимать и другие древние рептилии.
«Боль… они причинили тебе боль, чтобы сделать яростнее. Я чувствую её остатки. Гнев… и печаль.»
Из темноты клети донеслось тяжёлое, шипящее дыхание. Пара золотых глаз зажглась в темноте.
«Говорящая… Ты не та… не мальчик-молния… Твоя речь… холодная, тихая… как глубокая вода. Да… они жгли… жгли изнутри… заставляли ненавидеть его сильнее… Он… он тоже говорил. Кричал. От боли. От страха. Но в его крике… была сила. Не его. Чужая. Но сильная.»
Элара кивнула про себя. Подтверждение. На дракона действовали. И Гарри использовал парселтанг, но это был крик отчаяния, а не контроля. Чужая сила.
«Они ушли? Те, кто жёг?»
«Ушли. Забрали раненую сестру… Улетели… в неволю. Ты… останешься?»
«Нет. Но я запомню. Спи сейчас. Залечивай раны.»
Она отвернулась от клети и пошла обратно к замку, её мысли работали с лихорадочной скоростью. Кто мог наложить такое заклятье? Кто имел доступ к драконам и желал смерти Гарри Поттера так сильно, что пошёл на такой риск? Каркаров? Или кто-то другой, скрывающийся среди преподавателей или даже гостей?
Вернувшись в свою спальню, пока другие праздновали, Элара достала блокнот и стала делать записи. "Первое испытание. Цель: не просто испытание, а попытка ликвидации или раскрытия способности Поттера. Средство: зачарованный дракон. Подозреваемые: Каркаров (мотив — старая вражда или приказ нового хозяина), загадочный участник, подбросивший имя Поттера. Вероятная истинная цель Турнира — не слава, а Поттер. Он — приманка или конечная цель."
Она положила перо. Первое испытание закончилось. Гарри выжил, даже триумфировал. Но Элара знала — это была лишь первая атака. Турнир был ловушкой, развернувшейся вокруг Гарри Поттера. И она, случайно или нет, оказалась внутри неё, единственная, кто видел не только дракона и героя, но и тени, тянущиеся к ним из тьмы. Её нейтралитет, её позиция наблюдателя, подвергалась серьёзному испытанию. Но пока что она решила продолжать наблюдать. И готовиться. Потому что если тени нацелились на Поттера, то рано или поздно они могли обратить внимание и на неё — на другого носителя древней, тёмной крови, сидящего в тишине и изучающего их игру.