Начало Турнира и тревожные знаки
Четвёртый курс начался с непривычного оживления. Хогвартс, обычно замкнутый в своих стенах, готовился принимать гостей — учеников и преподавателей из Шармбатона и Дурмстранга. Повсюду царила суета: домовые эльфы драили до блеска броню в коридорах, гардеробы проверяли на наличие паразитов (особенно тщательно после истории со сквибами), а в воздухе витало ожидание грандиозного зрелища.
Для Элары эта суета была лишь фоном, шумом, который мешал сосредоточиться. Она прибыла на "Хогвартс-экспресс", заняла своё привычное пустое купе и погрузилась в книгу по продвинутой ментальной защите. Нокс свернулся клубочком на сиденье напротив, изредка поводя ухом, прислушиваясь к доносящимся с коридора возбуждённым голосам.
На станции Хогсмид её встретила неожиданная картина: вместо обычных экипажей, запряжённых фестралами (которых она, разумеется, видела — ещё одно наследие близости к смерти и тьме), к замку мчались огромные, призрачные колесницы, запряжённые крылатыми конями. Следом, из глубин Чёрного озера, с оглушительным плеском всплыла гигантская ладья. Зрелище было впечатляющим, но Элара лишь отметила про себя магическую мощь, стоящую за этими эффектами. Дурмстранг, вероятно, делает ставку на демонстрацию силы, Шармбатон — на эстетику. Оба подхода предсказуемы.
В Большом зале во время пира царило непривычное оживление. Элара сидела за столом Слизерина, отстранённо наблюдая за прибывающими гостями. Ученики Дурмстранга в меховых мантиях шли строем, во главе с сурового вида директором Каркаровым. А потом появились они — ученики Шармбатона, возглавляемые мадам Максим, и среди них…
Среди них была девушка, которая, казалось, принесла с собой весь свет, ранее отсутствовавший в зале. У неё были серебристо-белые волосы, гладкие как шёлк, и поразительно красивые черты лица. Но не это привлекло внимание Элары. Она почувствовала волну… чего-то. Не магии в привычном понимании, а очарования, настолько сильного, что оно почти физически ощущалось в воздухе. Вейла. Вейла, — пронеслось в голове Элары, пока другие ученики ахали и перешёптывались. Она видела, как Гарри Поттер, сидящий за столом Гриффиндора, уставился на неё, будто загипнотизированный. Рядом с ним Рон Уизли смотрел с тем же глупым выражением.
Элару это раздражённо позабавило. Ещё один вид магии, основанный на внешности и обаянии. Поверхностный и ненадёжный.
Однако её аналитический ум уже работал. Шармбатон, Дурмстранг… и слухи, что Дурмстранг когда-то был известен своими тёмными наклонностями. Каркаров, бывший Пожиратель Смерти, спасшийся тюрьмой заложив своих сообщников. Его присутствие здесь, в год, когда её отец, по намёкам Снейпа, «набирает силу», было слишком большим совпадением.
Церемония отбора чемпионов прошла в напряжённой атмосфере. Когда Кубок Огня выплюнул имя Виктора Крама за Дурмстранг, раздались одобрительные крики. Флёр Делакур за Шармбатон — восхищённые вздохи. Седрик Диггори за Хогвартс — буря оваций от пуффендуйцев и не только.
И затем — четвертое имя. «Гарри Поттер».
Тишина, которая воцарилась в зале, была оглушительной. А потом взорвалась гамом возмущённых, недоумевающих, злых криков. Поттера обвиняли в мошенничестве, в желании славы. Элара видела его лицо — бледное, растерянное, полное искреннего шока. Он не подавал имя, — сразу поняла она. Это не было игрой на публику. Кто-то подал его имя. Кто-то очень могущественный, чтобы обмануть возрастную линию, начерченную самим Дамблдором. Кто-то, кому было нужно, чтобы Гарри Поттер участвовал в Турнире.
В Слизерине реакция была, в основном, злорадной. «Ха! Думал, что сможет проскочить!» — кричал Драко, хотя в его глазах читалась и зависть. Элара молчала. Её мозг работал на высокой скорости. Зачем? Чтобы убить его? Слишком сложно, слишком публично. Чтобы использовать? Но как? Турнир… опасные испытания… возможность изолировать… или подставить…
В следующие недели атмосфера в школе стала откровенно враждебной для Гарри. Над ним издевались, носили значки «Поддержим Седрика Диггори — настоящего чемпиона Хогвартса!», которые, при нажатии, меняли надпись на «ПОТТЕР — СМЕРДЮК». Элара видела, как он сжимается под тяжестью всеобщего презрения, как отдаляется даже от Рона. Она помнила их договор — не общаться публично. Но иногда их взгляды встречались в переполненных коридорах. В его взгляде она читала не просьбу о помощи, а вопрос: «Ты тоже так думаешь?»
Она не отвечала. Но однажды, когда группа слизеринских второкурсников особенно зло насмехалась над Поттером прямо перед входом в зельеварение, Элара, проходя мимо, остановилась. Она не посмотрела на Гарри. Она посмотрела на насмешников своим ледяным, оценивающим взглядом, которым обычно разглядывала неверно приготовленное зелье.
«Ваша болтовня отвлекает от более важных дел, — произнесла она ровным, тихим голосом. — Например, от попыток не провалить сегодняшнее зелье. Профессор Снейп, я полагаю, будет не в духе, если его урок сорвут из-за детских дразнилок.»
Она не защищала Поттера. Она просто указала на неэффективность и потенциальные последствия их поведения. Но этого хватило. Слизеринцы, уважавшие её холодную компетентность и немного побаивавшиеся её, замолчали и поспешили внутрь. Гарри мельком кивнул ей, прежде чем войти самому. Это было всё.
Её собственные занятия шли своим чередом. Профессор Снейп, казалось, ещё больше замкнулся в себе, его язвительность достигла новых высот, особенно в сторону «знаменитого чемпиона» Поттера. На уроках зельеварения Элара, как всегда, была безупречна. Снейп иногда бросал на неё быстрый взгляд, в котором читалось нечто вроде одобрения, смешанного с тем же напряжённым ожиданием, что она чувствовала сама.
Она также продолжила свои тайные исследования парселтанга, теперь с новой целью — узнать больше о магических турнирах прошлого, о возможных ловушках, о истории Дурмстранга. Она нашла упоминания о том, что в некоторых турнирах использовались магические существа, понимающие только парселтанг. Мысль заставила её насторожиться.
Первое испытание приближалось. Напряжение достигло пика. Элара, несмотря на своё решение оставаться в стороне, понимала, что находится в эпицентре чего-то большого. Кубок Огня, подброшенное имя, враждебность, фигура Каркарова… всё это были кусочки мозаики, которая складывалась в тревожную картину. Она не знала, какая роль в этом предназначалась ей, наследнице Слизерина и дочери Тёмного Лорда. Но она была уверена в одном: её время простого наблюдения подходило к концу. Шторм, о котором предупреждал Снейп, уже начинался. И ей нужно было быть готовой не просто укрыться, но и понять его направление. Ради себя. И, возможно, ради того единственного человека в этой школе, чьё отчуждение и незаслуженное клеймо она понимала лучше, чем кто-либо другой.