Конец первого года. Тайна и тень
Год в Хогвартсе подходил к концу, и Элара могла с холодным удовлетворением подвести итоги. Она была одной из лучших учениц на курсе, особенно в зельеваровании, защите от темных искусств (где её понимание природы тьмы давало неожиданное преимущество) и древних рунах. Учителя, даже те, кто с подозрением смотрел на её фамилию, не могли придраться к её знаниям и дисциплине. Она была идеальной студенткой — тихой, эффективной, незаметной, пока дело не касалось оценок.
Инцидент с философским камнем, разумеется, взбудоражил весь замок. Шепоты о том, что Поттер, Уизли и Грейнджер снова что-то натворили, сразились с самим Темным Лордом и спасли камень, доносились и до подземелий Слизерина. Драко был вне себя от злости и зависти. Элара же слушала эти сплетни с тем же выражением, с каким изучала сложный рецепт зелья. Это был просто ещё один факт. Героический, безрассудный, типично гриффиндорский поступок.
Она видела Поттера после финального пира, где Слизерин в последний момент проиграл кубок из-за сумасшедшего количества очков, накиданных Дамблдором гриффиндорскому трио. Гарри выглядел уставшим, но счастливым, окруженный друзьями. Их взгляды встретились через зал. Он не улыбался. Он просто смотрел. И в его взгляде не было уже навязчивого любопытства — только тихое напоминание об их договоре, скреплённом где-то в пыльном классе на третьем этаже. Она отвела глаза первой, сделав вид, что слушает что-то, что говорит Драко.
Прощальный вечер в общей гостиной Слизерина был шумным. Обсуждали итоги года, планы на каникулы. Пэнси Паркинсон, окинув Элару оценивающим взглядом, спросила:
«Лестрейндж, а ты к кому на лето? К тёте Нарциссе?»
«Да, — коротко ответила Элара, не отрываясь от книги, которую упаковывала в сундук. Нокс, уже взрослый и грациозный, сидел на сундуке, охраняя процесс.
«А твои родители? — не унималась Пэнси. — Про мать все знают, конечно… А отец?»
Вопрос повис в воздухе. Несколько ближайших разговоров стихли. Даже Драко насторожился, зная семейную тайну, но не смея её обсуждать.
Элара медленно закрыла книгу и подняла глаза. Её лицо было гладким, как поверхность озера в безветренную ночь, но в глубине голубоватых глаз вспыхнул холодный огонёк.
«Мой отец, — произнесла она четко, ледяным тоном, который не оставлял места для дальнейших вопросов, — это тема, которая не подлежит обсуждению. Ни здесь, ни где бы то ни было ещё. Понятно?»
Её голос был негромким, но он прорезал гул комнаты, наполненный такой абсолютной, не терпящей возражений властностью, что Пэнси невольно отшатнулась и покраснела.
«Я… я просто спросила, — пробормотала она.
«И получила ответ, — закончила Элара, возвращаясь к упаковке. Разговоры вокруг возобновились, но теперь в них звучала натянутость. Все поняли: тема отца — абсолютное табу.
Позже, когда огни в спальне погасли и только зеленоватый свет из окна освещал её лицо, Элара лежала без сна, глядя в темноту. Нокс свернулся у неё в ногах, как живая, тёплая тень.
«Никто не должен знать, кто мой отец, — пронеслось в её мыслях, холодных и ясных. Это моя самая охраняемая тайна. Моё оружие и моё проклятие. Если это станет известно… всё изменится. Меня будут бояться ещё больше. Или начнут преследовать как возможную наследницу. Или попытаются использовать. Нет. Только Малфои и Снейп знают. И этого достаточно. Он отказался от меня. Значит, и я отказываюсь от него. Но его кровь… его сила во мне. Это моё. Только моё.»
Она думала о годах, что впереди. О договоре с Поттером, который теперь казался ей ребячеством, но полезным ребячеством — оно отвлекало его от вопросов о более тёмных тайнах. Она думала о тёте Нарциссе и дяде Люциусе, в чьём холодном, высокомерном доме ей снова предстояло провести лето. Она думала о библиотеке Малфоев и о том, какие книги она сможет там изучить вдали от посторонних глаз.
Её мысли были стратегическими, аналитическими. Она строила планы по усилению своих способностей, по изучению защитной магии (чтобы защищать свою тайну), по дальнейшему оттачиванию контроля над той бездонной тьмой, что дремала в её глубине. Она не позволяла себе думать о том, что чувствовала — о той глухой, холодной пустоте, которая была единственным «наследием», доставшимся ей от родителей.
На обратном пути в Хогсмиде, в том же купе, где она ехала одна (Нокс теперь сидел у неё на коленях, гордо взирая на проплывающие мимо поля), её нагнали.
В проходе стоял Гарри Поттер. Он был один.
«Лестрейндж, — сказал он просто. — До следующего года.»
Она кивнула, не улыбаясь. «До следующего года, Поттер.»
«Я не забуду наши условия, — добавил он, и в его глазах мелькнула твёрдость.
«Я на это и рассчитываю, — ответила она. Он ещё мгновение постоял, затем исчез за дверью.
Платформа 9 ¾ встретила её привычной суетой. Среди толпы она сразу увидела бледное, высокомерное лицо Нарциссы и платиновые волосы Люциуса, который уже забирал Драко. Подойдя к ним, она почувствовала, как на неё смотрят другие родители, узнавая фамилию по чертам лица и холодному выражению.
«Ну что, племянница, — сухо произнесла Нарцисса, окидывая её беглым взглядом. — Успехи?»
«Приемлемые, тётя. Я первая по зельеварованию и древним рунам.»
Люциус одобрительно хмыкнул. «Слизерин, полагаю?»
«Естественно.»
«Хорошо. Поедем. У тебя будет достаточно времени для летнего чтения.»
Элара взяла свой сундук (Нокс гордо восседал на нём) и, не оглядываясь на шумный, полный тепла и смеха мир обычных семей, последовала за Малфоями к выходу.
Первый курс закончился. Она выжила. Она утвердилась. Она сохранила свои тайны. И она сделала первый, осторожный шаг в сторону сложного, опасного перемирия с тем, кого весь мир считал символом света. Но Элара знала, что свет и тьма — всего лишь стороны одной медали. А её место было там, где тень отбрасывается чётче всего — на самой границе. И это её вполне устраивало.