Формальная отсрочка
Разговор произошел неожиданно, но в каком-то смысле Элара его ждала. Она нашла тихое, заброшенное классное помещение на третьем этаже, где практиковала сложные невербальные заклинания на старых партах. Тихое шипение её палочки и шелест перемещаемых предметов были единственными звуками.
Дверь скрипнула. Она не обернулась, но по легкому нарушению воздушного потока и смутному отражению в запыленном оконном стекле узнала, кто вошел. Поттер. Он стоял на пороге, будто собираясь с духом.
«Лестрейндж», — сказал он, и его голос звучал решительнее, чем обычно.
Элара медленно опустила палочку. Стол, который она мысленно вращала в воздухе, бесшумно опустился на пол. Она повернулась к нему, сохраняя лицо бесстрастным.
«Поттер. Вы снова нарушаете границы.»
«Я хочу кое-что сказать. Один раз. И потом… может, отстану.» Он сделал шаг вперед, но не приближался. «Я хочу… предложить дружбу.»
В комнате повисла тишина. Элара не моргнула. Она просто смотрела на него, и в её ледяных глазах не вспыхнуло ни удивления, ни насмешки. Только все та же усталая глубина.
«Ти ж не відстанеш, правда?» — спросила она наконец, и её голос прозвучал почти с сочувствием, но того рода сочувствием, которое испытывают к назойливому насекомому.
Поттер сжал кулаки, но не от злости, а от решимости. «Я не верю, что люди определяются только своей кровью. Я вижу, что ты не такая, как Малфой. Ты не злая. Ты просто… одна.»
«Поттер, — она произнесла его имя с легким вздохом, будто объясняла очевидное очень маленькому ребенку. — Я не та, кто создана для дружбы. У тебя есть Рон. Есть Грейнджер. Зачем я тебе?» Она сделала паузу, давая словам проникнуть глубже. «Мне так хватает сплетен из-за матери. А с тобой — ещё больше. Ты — магнит для внимания, хорошего и плохого. Мое спокойствие мне дороже твоего… благородного эксперимента.»
Он открыл рот, чтобы возразить, но она мягко, но непререкаемо подняла руку, останавливая его.
«Ну ладно, — произнесла она, и в её тоне появилась тень чего-то, отдаленно напоминающего уступку, но больше похожего на стратегический расчет. — Дам тебе фору. Можешь до 5 курса пытаться добиться дружбы. Если получится — хорошо. Но, — её голос стал жестким и четким, — только не на глазах других. Понял? Никаких публичных разговоров. Никаких попыток заговорить в Большом зале или на глазах у нашей братии. Ни твоих гриффиндорцев, ни моих слизеринцев. Ты существуешь для меня как фон, Поттер. Не как персонаж. На этих условиях… у тебя есть шанс. Маленький. Призрачный.»
Она увидела, как в его зеленых глазах вспыхнула смесь надежды и недоверия. Он не ожидал такого ответа. Он ожидал очередного резкого отказа.
«Почему? — выдохнул он. — Почему вообще даешь этот шанс?»
Элара слегка наклонила голову. «Потому что ты упрямый. И потому что, возможно, в твоем упрямстве есть некая… ценность. И потому что, — её губы тронуло что-то, абсолютно не похожее на улыбку, — мне интересно, как долго ты продержишься, когда поймешь, что для дружбы со мной недостаточно просто хотеть её. Тебе придется понять меня. А это, поверь, куда сложнее, чем победить тролля.»
Она повернулась, снова поднимая палочку к пыльной парте. Разговор был окончен. Она дала ему формальную отсрочку, поставила условия, превратила его порыв в негласный, долгосрочный договор. Это был изящный ход. Это обезвредило его настойчивость, превратив её в управляемый процесс. И это оставило ей пространство для маневра и полный контроль над ситуацией.
Поттер постоял еще мгновение, затем тихо вышел, прикрыв за собой дверь.
Элара не обернулась. Она чувствовала, как Нокс, дремавший на подоконнике, медленно открыл свои голубые глаза и посмотрел на закрытую дверь, а затем на неё. Он тихо мурлыкнул.
«Да, я знаю, — тихо сказала она коту. Но сдержанный риск. Лучше направить реку в вырыванное русло, чем ждать, когда она смоет плотину.»
С этого дня что-то изменилось. Гарри Поттер больше не пытался поймать её взгляд в коридорах или заговорить на людях. Он смотрел на неё иногда — быстрый, скользящий взгляд, полный неразрешенного вопроса. Но он соблюдал условия. Он стал тенью на периферии её жизни.
А Элара… Элара позволила себе иногда, в строжайшей тайне, наблюдать за ним в ответ. Не как за объектом любопытства или симпатии, а как за сложной переменной в уравнении своей жизни. Переменной, которую она теперь формально учла. Пятый курс был далеко. Многое могло случиться. Но теперь у неё была странная, тихая договоренность с мальчиком-который-выжил. И в этой договоренности была своя, извращенная, безопасность.