Сортировка и холодный прием
Хогвартс-экспресс окутал её густым паром, смешанным с запахом угля, сладостей и возбуждённых детских голосов. Элара стояла немного в стороне, наблюдая, как семьи прощаются, а первокурсники толпятся в нерешительности. Нокс спал в переноске под плащом, изредка пошевеливаясь. Она ни с кем не поздоровалась, просто нашла пустое купе в самом конце поезда и заперла дверь.
Сквозь стекло она видела мелькающие пейзажи и отражение своего лица — бледного, с короткими чёрными волосами и невозмутимым выражением. Её мысли уже были там, в замке. Какие книги будут в библиотеке? Насколько сильны будут преподаватели? Увидит ли она его — Северуса Снейпа? Найдет ли в его взгляде что-то большее, чем холодное научное любопытство?
Прибытие, лодки, скользящие по чёрной воде под звёздным небом… Всё это она воспринимала как необходимый ритуал. Величественный замок вызвал в ней не детский восторг, а уважение к древней силе, в нём заключённой.
Вестибюль, толчея, запах старых камней и воска. Профессор МакГонагалл, строгая и подтянутая, собрала первокурсников.
«Перед распределением вы будете ждать здесь. Во время церемонии я приглашу вас по одному.»
Зал Великой Чаши оглашался гулом голосов, который стих, когда появилась МакГонагалл со свитком. Элара чувствовала на себе десятки взглядов, когда её имя наконец прозвучало в наступившей тишине.
«Лестрейндж, Элара!»
Шёпот пробежал по залу, как змеиный шелест. Лестрейндж. Сотни глаз уставились на неё: любопытные, испуганные, враждебные. Она шла ровно, спокойно, не опуская головы. Краем глаза заметила платиновую голову Драко за столом Слизерина — он смотрел с отстранённым интересом. А за столом преподавателей — бледное, алебастровое лицо Северуса Снейпа. Его чёрные глаза встретились с её на мгновение, в них не было ни приветствия, ни осуждения. Только глубокая, оценивающая бездонность.
Она села на табурет, и Шляпа опустилась на её голову, закрыв обзор.
«О-о-о… — в уме зазвучал тихий, шелестящий голос. — Интересно. Очень интересно… Глубоко. Темно. Но не та тьма, что ищет хаоса… это тьма глубоких вод, холодных и спокойных. Огромная сила. Острый, проницательный ум. Жажда знаний… но не для славы. Для понимания. Для власти над собой. И столько… одиночества. Отверженности. И злости, да, холодной, сдержанной злости…»
Мне всё равно, — подумала Элара, направляя мысль к Шляпе. Где я смогу учиться? Где меня оставят в покое?
«Оставят в покое? Ха! — Шляпа чуть шевельнулась на её голове. — С такой кровью? Нет, покоя тебе не видать. Но ты права, тебе не нужны шумные компании. Тебе нужна среда, которая оценит амбицию… твою специфическую амбицию. Хранить и приумножать то, что тебе дано. Дом, который поможет тебе стать сильнее… Здесь ясно как день. Лучше всего ты проявишь себя в… СЛИЗЕРИНЕ!»
Последнее слово Шляпа прокричала на весь зал. Грохот, последовавший за этим, был неоднородным. Со стола Слизерина раздались сдержанные, но одобрительные аплодисменты (в основном от Драко и его компактной свиты). Из-за стола Гриффиндора донёсся возмущённый возглас какого-то рыжего мальчишки. За другими столами — смешанная реакция: страх, неодобрение, любопытство.
Элара поднялась, сняла Шляпу и ровным шагом направилась к зелёно-серебряному столу. Её место было рядом с Драко, который кивнул:
«Добро пожаловать домой, кузина.»
«Спасибо, — сухо ответила она, садясь. Её взгляд скользнул по лицам новых однодомцев. Она видела в их глазах расчёт: Лестрейндж. Сестра Беллатрисы. Какая она? Что с ней делать? Опасно ли?
Она дала им понять всё одним своим видом: холодным, закрытым, абсолютно самодостаточным.
Ужин прошёл для неё в тишине. Она ела мало, слушая, как болтают другие. Вскоре её окружила стена отчуждения — часть из почтительности, часть из страха, часть из неуверенности. Её это устраивало.
Позже, в подземных спальнях Слизерина, ей указали на кровать в углу. Комната была освещена зелёным светом, пробивавшимся сквозь толщу озера. Когда другие девочки её возраста робко пытались заговорить о покупках или семье, Элара, не поднимая глаз от книги, которую тут же достала, сказала спокойно:
«Я предпочитаю тишину.»
Больше попыток не было.
Она выпустила Нокса. Котёнок, чья шерсть уже лоснилась от ухода, осмотрел новую территорию своими ярко-голубыми глазами, а затем запрыгнул к ней на колени, свернулся клубочком и замурлыкал. Одна из девочек, Пэнси Паркинсон, фыркнула:
«И котёнок странный. Глаза, как у призрака.»
Элара медленно подняла на неё взгляд. Не злая, не угрожающая — просто пустой, ледяной, изучающий взгляд, от которого у Пэнси отпало желание продолжать.
«Его зовут Нокс, — тихо произнесла Элара. — И он остаётся со мной.»
Когда лампы погасли и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом воды за окном и дыханием спящих, Элара лежала с открытыми глазами. Нокс дремал у неё на груди.
Слизерин. Это был логичный выбор. Дом амбиций, хитрости, ресурсfulness. Дом, где её происхождение будет не только клеймом, но и потенциальным активом. Дом, где преподаёт Северус Снейп.
Она не чувствовала радости или облегчения. Она чувствовала, что сделала первый шаг на длинной, сложной дороге. Дороге, которую она будет прокладывать сама, опираясь на свою силу, свой ум и свою тихую, чёрную, как шерсть Нокса, решимость.
Хогвартс не стал домом. Он стал полем битвы и библиотекой. И Элара была готова использовать и то, и другое.