Две одинокие тени
День перед отъездом в Хогвартс не был наполнен радостными хлопотами, как у других первокурсников. Для Элары это был лишь логический переход на новую локацию для учёбы. Нарцисса оформила ей счёт в Гринготтсе — «Твоя мать, при всех её… особенностях, происходила из древнего и богатого рода. Эти средства по праву твои». Люциус кивнул, сухо добавив: «Пожалуйста, не привлекай к себе излишнего внимания. Твоё происхождение и так создаст достаточно шума».
Элара лишь молча кивнула. Она и не собиралась привлекать внимания. Она собиралась наблюдать.
Диагон-аллей встретила её гулом голосов, смехом и суетой, от которой захотелось нахмуриться. Она чувствовала на себе взгляды: одни узнавали сходство с сестрой Беллатрисы в её скулах и взгляде, другие шептались, видя её одну, без сопровождающих взрослых волшебников. Она игнорировала их, сверяясь со списком необходимого.
Первым делом — палочка.
«Олливандер. Изготовитель палочек с 382 года до н.э.» — вывеска была покрыта пылью, а внутри царила тишина, контрастирующая с уличным гамом.
Старик с большими бледными глазами, казалось, материализовался из-за полок. Его взгляд скользнул по её лицу, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде печального узнавания.
«А… Лестрейндж, — тихо произнёс он. — Да, да… Я помню палочку вашей матери. Ореховое дерево, сердцевина из сердца дракона, тринадцать с половиной дюймов, негнущаяся. Мощная. Очень мощная…»
«Я не моя мать», — холодно отрезала Элара, и её голос прозвучал громче, чем она планировала.
Олливандер внимательно посмотрел на неё. «Разумеется. Каждая палочка уникальна. Давайте попробуем…»
Он перебирал коробки, заставляя её пробовать одну палочку за другой. Стружки летели с полок, ваза треснула, от одной палочки в углу вспыхнул и тут же погас огонь. Олливандер лишь бормотал: «Интересно… Сложный характер… Очень сильная внутренняя тьма, но не агрессивная… Сосредоточенная…»
Наконец, он протянул ей длинную чёрную коробку. «Попробуйте эту. Чёрное дерево. Сердцевина — перо ворона. Одиннадцать дюймов. Упругая.»
Элара взяла палочку. Теплая волна спокойной, уверенной силы пробежала по её руке. Кончик палочки озарился мягким серебристым светом, в котором танцевали чёрные искры, как частички ночного неба. В воздухе запахло влажной землёй после дождя и холодным ветром.
Олливандер замер. «Любопытно… Чёрное дерево — редкая древесина, выбирает владельцев с твёрдыми убеждениями, не склонных к компромиссам. Ворон… символ прозрения и тайны, но также и проводник между мирами. Поздравляю, мисс Лестрейндж. Это ваш верный спутник.»
Элара заплатила, не задавая вопросов. Палочка в её руке лежала как продолжение тела. Она чувствовала, как её собственная, глубинная тьма ладит с тьмой дерева, находя в ней инструмент, а не хозяина.
Далее была «Мадам Малкин — Роба на все случаи жизни». Примерка прошла молча и быстро. Молодая помощница магазина бросала на неё робкие взгляды, но не решалась заговорить. Элара выбрала простые, практичные одежды чёрного и тёмно-серого цветов. Никаких излишеств.
Именно когда она вышла из магазина с покупками, её настиг звук — жалобный, тонкий, едва слышный под весёлым гомоном толпы. Он шёл из тёмного переулка рядом с флориши и блоттс. Элара замедлила шаг, потом свернула.
В картонной коробке из-под зелий, мокрой и грязной, сидел котёнок. Совсем маленький, тощий, с мокрой от дождя шерстью цвета ночи. И глаза… Большие, широко открытые глаза яркого, ледяного голубого цвета. Он не мяукал громко, он смотрел на неё без звука, и в этом взгляде читалась не жалоба, а тихая, обречённая решимость.
Элару пронзило острое, незнакомое чувство. Она увидела себя. Отвергнутого. Выброшенного. Чудом выжившего в чужом и безразличном мире.
«Говорят, его мать-кошка от всех котят не отказалась, только от этого, — проговорил чей-то равнодушный голос за её спиной. — Не ко времени он родился, видно. И цвет глаз не тот… Чудом выжил тут в подворотне.»
Не раздумывая, Элара наклонилась и бережно подняла дрожащий комочек. Он не вырывался, лишь уткнулся холодным носом в её ладонь. Его шерсть была грязной, но под ней проступали тонкие, хрупкие кости. А глаза… эти ледяные голубые глаза смотрели прямо в её душу.
«Похож», — тихо сказала она ему, не ожидая ответа.
Она завернула котёнка в уголок своего нового плаща и пошла обратно на людную улицу. Теперь её путь лежал в магический зоомагазин.
Пожилая волшебница за прилавком ахнула, увидев состояние котёнка, и сразу принялась помогать. Они купили лечебные зелья от слабости и паразитов, специальный корм, переноску и игрушку — простую серебристую бусину на верёвочке.
«Он особенный, ваш-то, — покачала головой продавщица, поя котёнка из пипетки тёплым молоком с каплей эликсира. — Глаза… редкость. И характер чувствуется — гордый. Выжил не просто так.»
«Я знаю, — ответила Элара, гладя котёнка по мокрой ещё голове. Он зажмурился и издал первый тихий, хрипловатый мурлыкающий звук. — Его зовут Нокс.»
Нокс. Ночь. Тень. То, что было её домом, её сутью. Теперь у этой тени была пара.
На обратном пути в особняк Малфоев, с покупками в одной руке и тёплой, накормленной и спящей грудкой Нокса под плащом в другой, Элара впервые за долгое время чувствовала не холодную пустоту внутри, а что-то иное. Не любовь — она не доверяла этому чувству. Но ответственность. Признание. Тихий союз двух одиноких существ, нашедших друг друга в равнодушном мире.
Нарцисса, увидев котёнка, лишь приподняла бровь. «Питомец в Хогвартсе разрешён. Полагаю, он тебе под стать.»
Драко потрогал Нокса за ухо. «Странные глаза. Как у тебя, когда ты злишься.»
Люциус брезгливо поморщился, но ничего не сказал.
Вечером перед отъездом Элара сидела в своей комнате. На коленях грелся Нокс, его ровное дыхание и тихое мурлыканье нарушали вечную тишину. В руке она держала свою новую палочку, ощущая её спящую мощь. За окном сгущались сумерки.
Она была готова. Готова к Хогвартсу, к взглядам, к шепотам. У неё теперь была своя тень, своя палочка и своя тихая, непоколебимая сила. Она не искала друзей, не ждала признания. Но теперь у неё было то, что можно защищать. И это меняло всё.