Привет , монашка

- Я надеюсь, теперь-то Луи больше не девственник? – Найл поиграл бровями выразительнее некуда и слишком близко прижался к плечу Стайлса, так, что тот фыркнул.

- Признайся, что вы сделали это умышленно, - Гарри ушел от темы, не желая обсуждать свои отношения с кем бы то ни было.

- Я, между прочим, хотел помочь! – блондин сделал вид, что оскорблен до глубины души. Чтобы это выглядело убедительней, парень откинулся назад и приложил ко лбу руку, закатив глаза.

- Оставь его невинность в покое! – рявкнул шатен, приподнявшись со своего места.

- Как я могу ее оставить, когда так переживаю за Лулу? Я хочу знать, какой он в постели, - без стеснения продолжал наседать Хоран.

- Найл, у меня для тебя стремные вести: ты извращенец, - проинформировал парня Калум, который, как всегда, сидел где-то в тени до поры, до времени.

- Ой, я тебя умоляю. Я хотя бы не скрываю своих желаний, - дерзкий ирландец сегодня как-то слишком разошелся.

- И что ты этим хотел сказать? – Худ изогнул бровь, а на лице отразилось почти неподдельное изумление.

- А то и хотел сказать, что кто-то боится признаться себе в том, что хочет поучаствовать в оргии с собственными друзьями! – хохотнул Найл, бросившись наутек, как только терпение брюнета иссякло.

В аудиторию зашел зевающей Зейн. Его сонливость мигом исчезла, когда парня едва не сбили с ног сумасшедший ирландец и шотландец-полукровка.

- Что тут происходит? – Малик никогда не был рад первым парам. Ну, знаете, у него очень нежные и трепетные отношения с подушкой и одеялом. И расстаться с ними не всегда удавалось с первого раза.

- Твой парень - извращенец, - пожал плечами Гарри, сильно урезав повествование.

- И я этим горжусь. А вот твой парень хочет научиться драться, - пакистанец неожиданно сменил тему разговора на более серьезную. Он решил, что Гарри стоило знать. – Он приходил за парой советов, как и куда лучше бить, - брюнет похлопал себя по карманам, пытаясь вспомнить, где именно могла быть зажигалка. Разобравшись с местоположением оной, Малик выудил сигарету из пачки и переместился на подоконник. Одновременно с этим в класс стала поступать морозная свежесть.

- Зачем ему это? – глупый вопрос. Гарри догадывался. Хоть Луи и не рассказывал, но Стайлс прекрасно видел, как изменилось отношение школьников к его мальчику. И парочка синяков в районе ребер были подтверждением его опасений. Лу притесняли. Но на все вопросы Гарри мальчик отговаривался, мол в него мяч попал.

- Дай-ка подумать, хм. Он почти каждое утро появляется перед школой с тобой за ручку, ты засасываешь мальчугана по самые гланды. Действительно, откуда же у него ссадины на руках и желание хорошенько вмазать обидчикам? – сарказмом было пропитано каждое слово Зейна. – Я вообще поражен, как он все это выдерживает.

Конечно же, Малик не сказал еще пары вещей другу. Например, что первым делом предложил свою кандидатуру телохранителя, чтобы вздрючить всех тех мудаков в школе Луи; или что Томлинсон плакал, когда резко поднимал руки, или когда поворачивался всем корпусом. Зейн промолчал о том, что вся спина школьника расписана рукой неизвестного авангардиста в фиолетово-зеленых тонах. Мальчик умолял не рассказывать Гарри. Он хотел быть сильным и храбрым для своего парня. И, наверное, разница в возрасте тоже давила на него.

- Слишком много всего для одного хрупкого Луи, - Зейн затушил бычок об оконную раму и выкинул в окно. Он хотел бы помочь школьнику, но не знал как.


Луи было наплевать, что его обидчики крупнее и увесистей, чем он сам. Он просто каждый день улыбался своему отражению в зеркале и надевал рубашку с воротником-стойкой. Футболист приводил волосы в порядок, влезал в зауженные брюки (потому что Найл сказал, что так он выглядит опрятнее и презентабельнее, чем в широких и безразмерных шароварах), поправлял очки в яркой оправе и сбегал по лестнице вниз, чтобы поцеловать перед уходом тетю и успеть плюхнуться в машину Гарри. Пара быстрых поцелуев в губы (длиною в жизнь), короткий диалог (при условии, что Стайлс сможет оторваться от Лу хоть на одну минуту), и вот она школа. Специальное дефиле перед гомофобами школы, пара ничего не значащих приветствий для тех, кому наплевать на ориентацию Томлинсона, и мигом в класс.

Если расписание Томмо и Лиама совпадали, то день считался удачным. И футболист был в относительной безопасности. Если же Пейн уходил на хор или факультативы, Томлинсон на автомате начинал искать парней из команды или старался двигаться в общем потоке учеников. Он, конечно, хотел быть храбрым и непоколебимым для Гарри и ради Гарри, но очередная стычка могла закончиться плохо.

На удивление, в него не плевались публично, не макали головой в унитаз и не вылавливали в темных углах, чтобы написать на лбу «гомик», как в некоторых историях на форумах. Но Лу чувствовал, как его накрывала паническая атака каждый раз, когда парни-шкафы злобно ухмылялись ему, специально задевая плечом. Слава Богу, что со стороны Томлинсон выглядел непробиваемым и безразличным. Лиам даже поначалу назвал это «лицо кирпичом», пока в один не прекрасный день Томмо не схватил друга за руку. Тогда-то Пейн и ощутил, как тремор сковал футболиста, он весь вибрировал, словно был на шарнирах.

И если сначала Луи считал, что он просто обязан бороться за свое право быть тем, кем являлся, то сейчас он сильно жалел, что вышел из шкафа. Это действительно было тяжело. Все эти взгляды, тычки, смешки в классе, осуждающие покачивания головой, словесные перепалки, порча его личных вещей и эти участившиеся драки. Все в совокупности давило на него. И к концу декабря было такое ощущение, будто Томлинсон – атлант, державший на своих плечах всю тяжесть небесного свода. Луи вымученно улыбался тете, невпопад отвечал на уроках и по-настоящему чувствовал себя хорошо и свободно только на поле или рядом с Гарри. Стайлс вселял в него уверенность почему-то. Глядя на эти мягкие и родные кудри, хотелось двигаться дальше, продолжать сопротивляться.

***

- Ну что, Томлинсон, как дела с тем парнем из Лиги? – капитан их команды отвлек Луи от нехороших мыслей. Этого парня тоже предварительно отобрали. Но оставалась одна маленькая загвоздка: мало было показать себя. Надо было еще удержаться в списке в первой десятке (а лучше – пятерке). Еще лучше - поступить в колледж, откуда отбор шел напрямую в команды Лиги. Но до этого еще надо было дожить.

- А как они могут быть? – Лу посмотрел на капитана команды, не совсем поняв вопрос.

- Он не звонил тебе? Или, может, на мыло что-нибудь приходило? Типа официального бланка и все дела, - пояснил футболист, сняв бутсы и гетры. Парень отложил рядом с собой щитки и принялся было стягивать мокрую майку через голову, как снова одел ее обратно, - просто, если они и тебе ничего не писали, то я в полной растерянности.

С чувством выполненного долга кэп продолжил свой стриптиз уже рядом со своим шкафчиком.

- Ты думаешь, что я хорошо играю? – вырвалось у Луи. На него с удивлением посмотрел кареглазый парень.

- Серьезно, что ли? Ты еще сомневаешься? - парень в белых трусах подбоченился и указал на Луи грязным носком, которым он размахивал. – Это мне стоит спрашивать, хорошо ли я играю, ясно? Если я капитан, то должен быть лучше вас всех. Точнее, я был уверен в этом раньше. Но ты смешал все карты, парень, - это было больше, чем пара слов, которые обычно говорил этот футболист. И хоть изъяснялся он сумбурно, звучало это вдохновляюще. Наверное?



Однако всё резко изменилось, стоило в начале первого учебного дня (в новом году) капитану узнать о том, что с Луи связывались люди из Лиги. Томмо пребывал в полной растерянности: потный и выжатый, он только и мог, что хлопать ресницами, таращась на широкоплечего нападающего. Тот держал его за ворот спортивного костюма, приподняв над землей и прижав к стене. И его взгляд уже не источал той уверенности и спокойствия, как во время их последнего разговора.

- Что это, блядь, значит, Томлинсон? - он был похож на кипящий чайник, готовый взорваться в любую секунду.

- О чем ты, Патрик? - Луи едва мог вдохнуть вполовину своих легких, потому что более крупный парень всем своим весом налегал сверху. До конца тренировки было еще минут десять - пятнадцать. А это значило, что ему не помогут в случае чего. И Лу не совсем успел понять, что за ним кто-то шел следом переодеваться.

- Ты прекрасно знаешь, о чем я, мелкий засранец. Ты же клялся, что те парни не звонили тебе. А теперь я получаю занятные новости, будто тебя заочно зачислили в их сраный колледж, - лицо капитана налилось кровью.

- Это случилось на каникулах. Да и разве это важно? - Луи не собирался оправдываться или что-то в этом роде. Но так же в его планы не входило отчитываться перед Патриком. Будь он хоть трижды звездой этой школы. Но вот что ему определенно не стоило делать, так это улыбаться во все тридцать два зуба. Потому что далее последовал удар в скулу и в живот. От последнего Томлинсона подкосило, и он сполз по стене вниз, рефлекторно ухватившись за место удара. На глазах выступили слезы, но из-за упавших на лоб мокрых волос противник этого не увидел. Далее последовали систематические удары по ребрам, в солнечное сплетение и по лицу. Кэп особо не волновался, куда бил, он просто использовал всю силу, несмотря на то, что под конец Томмо уже скулил и едва мог закрываться руками. Все эти «поставленные удары» и прочее просто нельзя было противопоставить на практике с той мощью, яростью, отчаянием и ненавистью, которые переполняли Патрика.

- Гребаный педик! Тебя точно взяли просто потому, что ты голубой! Я вкалывал всю свою жизнь, а место досталось какому-то задохлику с женским голоском? Я преподам тебе один урок, говнюк! – слова сыпались из нападающего, как из рога изобилия. Луи только и мог, что молиться. Молиться о том, чтобы это поскорее закончилось, и ему не сломали кости, иначе он доставит всем еще больше проблем.

- Патрик, Патрик! Что ты делаешь?! – пока Лу кашлял кровью и собирал осколки разбитых очков, кто-то все же оттащил от еле живого футболиста разъяренного капитана. Все тело было точно не его, сплошная рана.

Дальше все, как в тумане: он помнил, как кто-то помогал ему подняться, но Томлинсона вырвало на этого доброго человека. Затем его, вроде бы, тащили на чем-то. Он видел расплывающиеся силуэты, просил не звонить тете или Гарри, различал персиковые стены лазарета.


I know that they have hurt you
And I know the love you gave feels cheap and used
And I know it's getting harder
And I know the lights have all gone dark on you*


- Отвратительный цвет, - первое, что вымолвил Луи, разлепив глаза. Его щеку обожгло что-то мокрое. И мальчик не сразу смог понять, что происходит, что это и кто это. Вода? Теплая? Слезы?

- Бу, боже мой, что он сделал с тобой? – руки Томлинсона вмиг похолодели, а по спине пробежали мурашки. Гарри плакал, склонившись над ним. Единственный человек, кому он не хотел показываться в таком виде, сейчас ронял слезы над ним. Сильный и неунывающий кудрявый очаровашка. – Лу, малыш, почему ты раньше не рассказывал мне, что тебя бьют? Это все моя вина, Луи! Боже, твое лицо – сплошной синяк.

Томмо ощущал осторожные прикосновения к своей щеке и разбитым губам. Ему самому впервые захотелось расплакаться от такой несправедливости: что он сделал Патрику? Что он сделал всем этим людям, что старались каждый день задеть его?

- Гарри, это уж точно не твоя вина. Это просто слабый я, - прохрипел Луи, пытаясь нашарить руку Гарри, чтобы сжать в своей.

- Не смей так говорить, слышишь? Тебе всего семнадцать. Ты не можешь противостоять в одиночку всему миру, - Стайлс ничего не мог поделать со своим надломленным голосом. Он хотел бы звучать мужественно, но вид избитого Лу выбил парня из колеи.

If you're feeling small
I'll love your shadow
And if you're feeling small
I'll be your shadow**


Гарри не мог представить себе даже в страшном сне, что любящая Томмо команда вдруг, словно по мановению палочки, нападет на мальчика. Не всем скопом, конечно. Но капитан, который пару недель назад поздравлял Лу наравне со всеми его друзьями... Что за изворотливая паскуда? Двуличный урод, зажимающий более слабых соперников в пустых раздевалках. Почему бы ему открыто не выразить свое недовольство?

- Я хочу, чтобы он сдох, - миролюбивый и беззаботный Гарри куда-то делся в этот момент, растворился в воздухе. На его месте теперь сидел полный желания отомстить взъерошенный демон. Зеленый глаза потемнели, а руки дрожали. – Чтобы все они горели в аду, хоть я и не верю во всё это. Но таким людям определенно место в каком-нибудь чане с кипящим говном.

- Гарри, так ты ничего не решишь. Только сделаешь хуже, - постарался усмирить своего парня Томмо, прокряхтев с кушетки.

- Ты уже нарешал, Лу. Теперь моя очередь. Точнее, мне и раньше стоило начать защищать тебя.

- Да? И что ты сделаешь, переведешь меня на домашнее обучение? Будешь везде ходить за мной? Это смешно!

- Если понадобится, я стану твоей тенью, мой ненаглядный мишка Бу, - Стайлс легко коснулся распухших губ своими, погладив школьника по щеке.