Привет , монашка

- Ты что трахнул его? – Зейн свалился на голову Гарри весьма внезапно. Хотя Стайлс был настолько не в этом мире, что даже автобус, битком набитый голыми болельщицами, не привлек бы внимание парня. Пятеро парней все еще гостили в доме тети Мери. В окно светило яркое воскресное солнце, Малик неспешно потягивал кофе, приготовленный хозяйкой, и просто наслаждался тем, что видел. А за эти полчаса он стал свидетелем одной милой сцены. Нет, раньше бы он блеванул от такого, но это все влияние Хорана. Да-да.

Луи и Гарри явно что-то делали вчера (из запрещенного списка), потому что томные взгляды, улыбки и глупый неприкрытый флирт прямо указывали на это. Глаза Лу выглядели стеклянными: нездоровый блеск и взгляд, устремленный куда-то вдаль. Его было бесполезно спрашивать о чем-то, ответ запаздывал на добрые пару минут. Зейн даже не решился вставить какое-нибудь едкое замечание. Ибо кто он такой, чтобы нарушать их первое идеальное утро?

Томмо выглядел таким прекрасным: с алыми губами, влажными карамельными волосами и с румянцем на щеках. Зи утопил усмешку в кружке. Правда, его молчание продлилось ровно до тех пор, пока Томлинсон не ушел наверх в душ, чмокнув Гарри перед этим.

- Следи за своим языком, идиот, - однако, Стайлс не звучал так уж оскорбленно. Скорее, он сиял и слишком вальяжно сидел за столом, гордо вздернув подбородок вверх. Улыбка не сходила с лица шатена, а спутанные в колтуны кудри были красноречивее любых слов.

- Они переспали? – Найл забежал на кухню, даже не здороваясь. Малик наконец-то расхохотался, проливая остатки кофе себе на рубашку.

- Черт!

- Нет, секса не было, - отвел взгляд зеленоглазый. Но его глаза не переставали при этом сверкать. – Было кое-что лучше, - добавил Стайлс.

- Я точно разговариваю с парнем, который в первый же день учебы завалил самую горячую цыпочку колледжа? – ирландец присел на край тумбы. – Так вот, что ты сделал с милашкой Луи? Он похож на девушку, которую лишил девственности капитан по регби, по которому она сохла полжизни.

- Найл, ты мастер крутых оборотов, знаешь, - улыбнулся пакистанец. – Так что было лучше, чем секс? Просто, вдруг мы что-то пропустили с картофелинкой.

- Господи, вы уже даете друг другу эти сумасшедшие прозвища? – Гарри сделал вид, что он не такой (как будто всех этих Томмо, Лу, Бу и малыш было недостаточно, чтобы назвать его влюбленным романтиком). – Мы целовались и, эм, обнимались этой ночью.

При этом Найл опасался за собственный рот, как бы он не треснул от того, насколько широкой становилась улыбка с каждой секундой. Гарри дошел до той точки отчаяния, когда даже невинное касание приносит удовольствие. Эти двое просто невероятные идиоты. Быть так близко друг к другу и не делать ничего. То есть, в прямом смысле ничего. С другой стороны, Гарри можно было понять: если он так проникся любовью к мальчику, то испугать Луи – последнее, чтобы он решил бы сделать. Это, конечно же, ни в коем разе нельзя было сравнить с тем, что творилось раньше между Найлом и Зейном – тут главным было принять чувства ирландца и совладать со страстью и похотью (которая была с ними всегда и везде и била по мозгам слишком больно).

- Ох, как же это прекрасно, когда весь дом полон молодежи, - пропела Мери, похожая на весенний цветок: свежая, сверкающая и пышущая здоровьем. Парни хором пожелали доброго утра хозяйке дома и прервали на время свой разговор. То есть, Зейн и Найл все еще хотели подробностей (особенно Хоран), а Стайлс просто улыбался Мери, пока она рассказывала ему о какой-то милой ерунде. Что поделать, если Гарри был частым гостем ее, гм, лужайки. Тетя даже и словом не обмолвилась насчет нарушения запрета или о том, что у шатена будут проблемы. Скорее, она была даже рада этому всему: дерзости и вызову, который бросал Гарри ради Луи. Последний, к слову, определенно оценил такую жертву. Только минуту назад Мери видела сияющего счастливого племянника. Разве это не самое важное?

- Знаете, что самое замечательное в воскресенье? – все отрицательно помотали головой, - Блинчики, конечно же, глупые! Кто любит с сиропом? – парни захлопали в ладоши и заголосили, как дети, когда поняли, что их ожидает наивкуснейший завтрак. Кажется, все они поселятся в этом доме навсегда.

К слову, день оказался такой же шумный и по-приятному суматошный. Половина шайки-лейки вызвалась помочь тете Мери со стиркой и уборкой после вчерашних посиделок (и после такой уборки можно было смело начинать еще раз прибираться), а вторая часть парней высыпала на задний двор, чтобы играть в снежки и футбол на снегу. Это было что-то вроде ликбеза, когда Луи решил обучить своего «друга» как правильно принимать или набивать мяч.

- Луи, это бесполезно: он необучаем, - предупредил его Найл, занимавшийся тисканьем собственного парня. Он пытался запихнуть снежок в трусы Зейна и, ладно, ни Гарри, ни Луи не хотели знать, зачем ему это было нужно. Хазза с готовностью встал в позу чайничка, поставив по обе стороны от себя по камню («представь, что это ворота») и собираясь поймать мяч, который в него запустит Луи.

- Го-о-ол! Трибуны ревут и рукоплещут несравненному Луи Томлинсону! – прокомментировал из окна кухни Майкл, свесившись наполовину. Он и Калум освистали деревянного Гарри (и Стайлс незамедлительно показал им средний палец), а Люк попросил всех ребят вернуться к мытью посуды.

- Ладно, давай-ка я тебе кое-что покажу, ладно? – с этими словами малыш Бу встал позади Гарри и без какой-либо задней мысли положил свои маленькие ладони на спину шатена. Он провел ими вдоль позвоночника и слегка помассировал мышцы, чтобы Кудряшка расслабился. Руки остановились в итоге на пояснице Стайлса. И он определенно не завелся. Только футбол был в его голове сейчас. – Ты должен расслабиться, хорошо? У тебя длинные ноги и неплохая скорость.

- Откуда ты знаешь про скорость? – продолжал вклиниваться в их дела Майки. Потому что он мудак и любил выводить людей из себя.

- Утки, - вспомнил Гарри, улыбнувшись. Наверное, он очень быстро улепетывал от этих прожорливых пернатых тварей. Иначе когда еще Лу смог бы заметить, как быстро или медленно бегал Гарри.

- Я сказал, работать! – по визгу можно было понять, что у Люка лопнуло терпение, и он втащил второго австралийца внутрь.

Найл с Зейном рассмеялись, лежа в сугробе. Правда, у Малика вышел слишком уж злорадный смех. Ну а что, ему никогда не нравилась эта сумасшедшая четверка, танцующая странные танцы вокруг его Найла. В подтверждение своей неконтролируемой ревности пакистанец куснул ирландца за шею. Последний пискнул и шлепнул по заднице брюнета. Возня продолжилась.

- Расслабиться, понял, - Стайлс все еще не терял надежды на то, что научиться играть. Потому что у него же самый лучший тренер, Луи. То есть, он думал, что это просто. Ну, если ты понял, что влюблен, и этот человек тратит все свободное время на тебя, то это должно помочь в обучении, верно? Ведь так всегда бывало в мыльных операх. Гарри думал о сериалах, потому что обычно его отношения протекали немного иначе: они были легкие, ненапряжные и почти всегда бездумные. Он будто каждый раз кидался с утеса в бурлящую пучину темных вод. Ему не нужно было задумываться о последствиях, чувствах других людей или что могли подумать окружающие. Он просто был собой: взбалмошным и неугомонным. Стайлс просто приходил, брал по-максимуму то, что могли дать отношения, учился чему-то у партнера, и растворялся в предрассветной дымке. И ему такое положение вещей нравилось.

Что он понял вчера ночью, так это то, что Луи разительно отличался от того, с чем Гарри до этого приходилось иметь дело. Он не был мечтающей о принце девушкой, он не был дивой школы, он не был развязной шлюхой, он вообще не вписывался в какие-либо рамки. Это был Луи. Томмо ничего не просил, не ограничивал, не скандалил, не хотел походов по вычурным ресторанам или поцелуев на закате. Он просто был Лу. Которого Стайлс сам хотел целовать крепко и тягуче сладко, на закате, днем, под пенье птиц, под жужжащую газонокосилку, под ор парней под окнами, на восходе. Каждое прикосновение доказывало лишь то, что Гарри уже понял: Лу особенный. Он естественный, но с характером, серьезный, но в то же время много улыбался.

Гарри хотел разбежаться хорошенько и сигануть в этот водопад чувств с головой. Ему даже нравилось, что почти весь мир против них. Он никогда не пасовал перед трудностями (ну, ладно, почти никогда).

Лиам заканчивал выгружать из стиральной машины белье, когда Мери закрыла дверь в маленькой комнатке и странно заломила руки. Парень напрягся.

- Я знаю, что без году неделя, как я снова стала его тетей. И ты вряд ли много обо мне слышал, но почему-то моя интуиция подсказывает, что вы с Луи в ссоре, - Пейн открыл и закрыл рот, оставляя все же при себе предложение начать женщине карьеру экстрасенса.

- Это личное, - нашелся школьник, не знавший теперь, куда деть сырое белье. Не похоже, что Мери намеревалась выпустить его отсюда до того, как получит ответ. Женщина выжидающе замолчала. Делать было нечего. Друг Луи (а друг ли до сих пор?) начал подбирать в голове нейтральные слова, чтобы не напороться и в этот раз на непонимание. Ему начинало казаться, что все вокруг теперь считали, что он гомофоб. – Хорошо, эм. Если совсем уж коротко, то у нас с Лу не совпали взгляды на то, как должны выстраиваться его отношения с Гарри. Я не хотел его обидеть или задеть, или осудить. Я просто высказал мнение. Точнее, догадку. Я просто не хочу, чтобы Луи потом было больно, если Стайлс снова вздумает пришпорить внедорожник своей матери и уехать куда глаза глядят.

- Знаешь, это так мило, когда вы, детки, заботитесь друг о друге, - после минутного молчания подала голос тетушка. Она понимала, что именно это был за разговор. И какое давление на обоих мальчиков оказывала их религия и воспитание. Иногда это все мешало услышать сердце. Твои собственные желания и потребности отходили на второй план, когда во главе угла «святая миссия». И это неплохо, до тех пор, пока не становилось навязчивой фанатичной идеей. Мери никогда не отрекалась от католичества, скорее ее отец перешел ту грань, что разделяла веру и здравый смысл. Религия не должна походить на крестовые походы против неверующих.

- Вы меня не осуждаете? – с надеждой в голове спросил Лиам. Он был тихим и ждал целой тирады.

- А должна? Вы просто смотрите на вещи по-разному. Это нормально. Вы же не однояйцовые близнецы, верно? Хотя и они иногда бывают очень разными. Просто Луи сейчас очень нужна поддержка. Что-то вроде слепой веры. Он не воспримет аргументов или доводов здравого смысла. Пока Лу не будет крепко стоять на ногах, он не сможет сбросить с себя эту защиту, - женщина коснулась губами лба Пейна и вышла за дверь.

Луи действительно нуждался в ком-то, на кого можно было положиться. Чтобы кто-то подставил плечо в тот момент, когда мальчик будет делать свои первые шаги на профессиональном поприще. Но чего Томлинсон не ожидал, так это того, что этих плеч окажется много. Он думал, что с уходом из родного дома его самого не станет, не будет материнской ласки, смеха сестер. Первую неделю он боялся, что тоска сожрет его. Однако решившись и оставив то, что он уже не мог в полной мере принимать в себе, школьник приобрел много больше.

Например, новых друзей-идиотов. Если вы считаете, что Найл и Гарри шумные, то вы ничего не знаете об уровне громкости. Потому что через месяц после того, как Луи зачислили в Молодежную Лигу (и спустя месяц усиленных тренировок и строгой диеты), австралийцы кричали так, будто на полном серьезе собирались переорать весь стадион. Семнадцатому номеру теперь даже не нужно было поворачивать голову и искать своих друзей. Он их слышал. И чувствовал.

Игра была предпоследней в этом году (потому что это середина декабря и, вау, год так быстро подошел к концу?), поэтому противник зверел все больше по мере того, как время неумолимо уходило. Они уже дважды получали предупреждение от судьи за неспортивное поведение и затягивание возобновления игры, но это никак не помогало усмирить их пыл. Один из нападающих школы Кросс Холл уже отправился в медпункт с сильным ушибом ноги, другого игрока поспешно заменил тренер, когда двое крепких парней чуть не сделали из него отбивную.

Луи успешно лавировал между кулаками, локтями, подножками и подкатами. Его лицо пару раз, правда, едва не встретилось с подбородком и коленом соперника, но все закончилось хорошо. И пока тренер что-то кричал их капитану, Томмо пытался увидеть одно лицо. Если он встретился бы с ясными зелеными глазами, вся его усталость испарилась бы. Но почему-то он мог слышать Майка и Найла, соревнующихся в том, кто первый сорвет голос, однако Гарри нигде не было видно. Он же звонил ему перед началом и слышал на заднем фоне оживленные разговоры толпы. Так куда же подевалась кудрявая башка?

После немого вопроса, Стайлс нашелся на удивление скоро. Он оказался в самом эпицентре какой-то потасовки на трибунах. Луи широко распахнул глаза в тот момент, когда увидел их: Зейна и Хаззу, разъяренных, злых и размахивающих кулаками в неравном соотношении сил. Лу не мог понять, что там происходило. Он очень хотел помочь Гарри или вообще вытащить парня оттуда. Он кинулся к судье, указав на место беспорядка, и тот поставил игру на паузу. Местные охранники тут же взмыли вверх по ступенькам, дабы разнять драку. Футболисты обеих команд столпились у оградительных заборов, силясь услышать или понять первопричину кулачного боя. Гарри кричал что-то, пока его и Зейна оттаскивали от одного покалеченного парня. Он выглядел внушительно: мускулы, широкая грудь и все дела. Но каким-то образом друзья Луи уложили этого здоровяка. И это не было хорошо. Потому что болельщики должны вести себя подобающе, а не биться до крови во время матча.

Но Гарри плюнул в лицо парня в отключке и спустился под свист недовольных зрителей, показывая всем фак. Ему было плевать, что кто думал по поводу случившегося. У них с Зи была своя правда. И она заключалась в том, что никто не смел оскорблять его мальчика.

Технически они все еще не были парой. Да, Стайлс долбанный тормоз. И нет, он уже раз пять намекал Луи на то, что хотел бы быть его парнем, а не «самым лучшим другом». Это больно, знаете ли. Но в любом случае, это уже было хоть каким-то достижением. То есть, он все еще не попался при нарушении запрета («вертел я его»), они регулярно целовались взасос, гуляли (точнее, виделись в те редкие случаи, когда Лу не бегал или не занимался в спортзале), смотрели фильмы, укутавшись в один плед, и постоянно слышали «тили-тили тесто, жених и невеста»от Найла. И это было мило. Глупо, по-детски, но мило. Но так же очень мало, по мнению сходившего с ума Стайлса. Он никогда не страдал от спермотоксикоза, потому что тут есть только одно решение. Ну, знаете, холодный душ, ручная работа. Но не иметь возможности сделать с Луи что-то большее... это выше его сил. В Гарри каждый день боролось два человека: разумный и понимающий парень, готовый ждать свою принцессу-девственницу до тех пор, пока она не будет готова, и грязное развратное животное, желающее сжать задницу Томлинсона до синяков и отыметь.

Ладно! Это было самой ужасной ситуацией, в какую Гарри вляпывался с начала времен. И не то, чтобы Томмо был абсолютно непробиваемой целкой: они продвигались небольшими шажочками, учась терпению, доверию и пониманию собственных тел. Но всего этого было достаточно для Лу и слишком мало для Гарри. Правда, за все эти мучения школьник все же смилостивился над шатеном. Приятным бонусом были возможность забрать Томлинсона из школы, взять за руку или обнять прилюдно.


Однако в этом море ванили нашлось то, что перечеркивало все прекрасное, что было между Томмо и Хаззой – злоебучее общественное мнение. Подростки, в частности. Гарри где-то глубоко в душе понимал, что как только они решатся стать парой или как-то проявят свои чувства, Донкастер незамедлительно отреагирует. Потому что это не большой мегаполис, где каждому плевать на то, с кем ты спишь. Этот город был меньше, а значит, слухи распространялись со скоростью света. И к началу декабря началось то, чего так не хотел Стайлс: косые взгляды и кривые ухмылки.

То есть, он уже прошел этот период принятия себя. Его не тревожила бисексуальность. В какой-то степени, она даже придавала шарма его образу открытого и безбашенного гуляки. Гарри все еще устраивал вечеринки. Не такие грандиозные и затяжные, как до этого, но определенно он каждый раз добивался, чего хотел: разгневанно орущего священника-соседа. Если он не мог получить свободного доступа к Луи (де-юре), то пусть святой отец побесится немного. Но вот для Луи все эти взгляды и перешептывания были определенно в новинку. По большей части, мальчишка даже не понимал, что происходило вокруг. Он прекрасно ладил с парнями из команды. Потому что уже дважды поступил мужественно: набил морду Стайлсу и был первым в списке Молодежной Лиги. Возможно, футболисты из его школы были самыми не гомофобными парнями (или у них просто не хватало к концу сезона времени на слухи), но остальные подростки совершенно точно начинали делиться на тех, кто «за» такие отношения и тех, кто «против».

Поэтому было вопросом времени, когда кто-нибудь из последних начал бы вслух выражать свое недовольство.

- Этот парень, номер семнадцать, неплохо играет для педика, - Зейн услышал это первым. Он не был заинтересован игрой, как и всегда, поэтому занимался тем, что пялился по сторонам, зарисовывал разномастную толпу в своем альбоме. И ломал грифель, когда кто-то орал слишком близко к его уху. Он мог отчетливо различить это слово. Благо в колледже уже закончилась эта хрень «Найл и Зейн отвратительны». Сразу после того, как Малик ощетинился и навалял недовольным в мужском туалете. Правда, там были утонченные хипстеры с факультета изобразительных искусств. А тут вкаченный парень.

Пакистанец пихнул в бок шатена, который только и делал, что свистел вслед резво бегущему семнадцатому номеру. Гарри все еще не понимал сути игры и мало разделял азарт болельщиков. Ему просто «нравилось, как зад Луи смотрится в этих облегающих шортах».

- Беги, беги, маленькая фея!

- Почему они не дадут ему розовую пачку?

- Зачем? Он и так выглядит ахрененно педиковато с этим своим гейским запястьем.

- А ты видел эти фотки в статье? У него точно не накладная бороденка?

- Это еще что. Глянь интервью. Голосок такой, словно ему яйца прищемили.

Гарри слышал достаточно, чтобы захотеть вышибить все говно из этого мудилы и его дружка.

- Приятель, ты, кажется, забываешься, - встав с места, Стайлс заметил, что за ним поднялся еще и Зейн.

- А ты что за хрен с горы? – усмехнулся здоровяк.

- Я парень этого игрока, - шатен выпрямился и вернул недобрую улыбку обратно. И теперь, казалось, его восприняли серьезно: широкоплечий обидчик поднялся на ноги и смерил противника презрительным взглядом. – И я бы попросил тебя не оскорблять его честь и достоинство.

- Ну-ка скажи мне это еще раз в лицо, малыш, - он переглянулся со своим дружком, что изредка подтявкивал. Оба заржали.

- Я тебе скажу это в куда угодно, мразь, - не дожидаясь особого приглашения, Стайлс выудил из заднего кармана какую-то железяку и, зажав ее в кулаке, ударил в переносицу зарвавшемуся придурку. Дальше все пошло по накатанной: Малик повалил менее габаритного дружка здорового детины и принялся пояснять на деле, почему не стоило открывать свой рот в неположенном месте; к парням присоединился Лиам. Внезапно. Стайлс методично повалил раздухарившегося парня, ударив сначала в солнечное сплетение, чтобы противник задохнулся, а затем проехавшись по скуле и попав третьим ударом по уху. Дезориентированный и орущий, гора мускул рухнула от нечестного удара по яйцам. Сюрприз!

- Вы, педики, прям как плесень – не уследишь, и расползется гадость, - Гарри лишь раз встретился глазом с чужим кулаком. Больше он такого не допускал, удачно уворачиваясь и пиная противника. К слову, тетя Мери дала парню несколько уроков самозащиты. И кто бы мог подумать, что это пригодится.

Когда здоровяк был повержен не совсем честным образом и валялся в отключке, Зейн скомандовал Лиаму валить, чтобы хоть кто-то мог остаться в качестве свидетеля. Ну или он сильно переживал за репутацию еще одного святоши. В любом случае, тут были почти все их друзья, которые обязательно дадут показания в их защиту. Естественно, их скрутили охранники, уволокли в кабинет директора и посадили под замок.

- Прям как в старые-добрые времена, - сплюнув скопившуюся во рту кровь, прохрипел Малик.

- Говори за себя. Я сроду не дрался до того, как встретил Луи, - покачал головой шатен. Подбитый глаз начинал болеть. – Блять, сейчас бы лед не помешал.

- О, так малыш Луи плохо на тебя влияет? Ты стал драчуном? – даже в такой ситуации пакистанец не упустил шанса пошутить.

- Я надеру тебе зад, как только мы выйдем отсюда. Скоро у меня в привычку войдет проводить все свободное время за решеткой. Я буду весь в наколках, как гангстер. И стану даже круче тебя, Зи.

- Ну да, мечтай.

Победа далась команде Луи с большим трудом. Футболисты уходили с поля со стонами, кряхтели, шмыгали носом. Ощущение было, что тут прошел бой средневековых рыцарей, а не спортивное состязание.

Томлинсон сразу же кинулся к трибунам, искать знакомые лица.

- Найл! Хоран! Сюда! – мокрый и усталый Луи кусал губу и надеялся услышать что-нибудь вроде: «Стайлс просто пошел попить водички».

- Они у директора, - в подтверждении своих слов, блондин показал смс Зейна.

- Вот дерьмо, - пронял футболист, утираясь рукавом.

- Скажи спасибо, что школа не вызвала копов. Тогда бы Стайлс снова был вне закона. А это плохо для вас, - оптимистично заметил ирландец. Возможно, именно за эту его черту все так любили парня.

Естественно, им не разрешили пройти к директору. Поэтому кучке учеников колледжа и одному школьнику пришлось ютиться на узенькой маленькой скамейке. Но австралийцы устроили паровозик прям на полу, и на дружный басовитый смех вылетела престарелая секретарша, пищащая, что они слишком шумные.

- Так впустите нас, - предложил Майкл, добавив в конце фразы улыбку.

- Мы пришли заступиться за нашего друга, - Люк с надеждой посмотрел на старую женщину.

- Ох, хорошо. Проходите. Я доложу, - и они проследовали гуськом за ней.

Директор был взбешен, вены на его шее вздулись, а лицо раскраснелось. Хотя он все еще не кричал, что было хорошим знаком. Однако появление шестерых парней явно не способствовало улучшению обстановки.

- Мистер Шоу, тут Луи Томлинсон со свитой, - секретарша ехидно улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь.

- Наша восходящая звезда! Какими судьбами, Луи? – мужчина был в легком недоумении.

- Мистер Шоу, сэр. При всем уважении к вам, я бы хотел прервать ваш разговор с этим молодыми людьми, - начал школьник, топчась на месте.

- Дело в том, сэ-э-эр, что эти двое просто защищались, - встрял Найл, расталкивая парней и выходя вперед. – Те двое парней, на стадионе, просто оскорбляли игроков вашей школы. В частности Луи. А эти двое, мы все, дружим. Так что это недоразумение.

- А вы, молодой человек?.. – директору показалось лицо ирландца знакомым.

- Хоран, сэр. Найл Хоран, - магия фамилии возымела эффект. Он чувствовал себя лепреконом в такие моменты.

- О, мистер Хоран! – австралийцы заулыбались за его спиной, Майк пару раз кашлянул (пытаясь заглушить тем самым смех) и получил от Найла тычок в живот. – Так что же вы сразу не сказали, что эти молодые люди – ваши друзья?

- Так мы пойдем? – с надеждой протянул Луи, положив на плечо Гарри свою руку.

- Конечно. Вы можете быть свободны. Однако я все же буду вынужден попросить этих молодых людей не приходить на следующую игру. Сами понимаете: во избежание новых эксцессов.

- Вы отделались легким испугом, - резюмировал Калум, когда все они направились в дом тети Мери: Гарри и Зейну нужен был лед и антисептик, а Луи – душ. И еда. И, возможно, он впервые не хотел быть гостеприимным. А просто упасть в объятья Гарри и заснуть в них. Да, он так и сделает.