Привет , монашка

- Это абсолютно несправедливо! – заявил на весь футбольный стадион Лиам и надул губы.

- Господи, да-да, мы все неправы, просто заткнись уже, ладно? – Зейн много курил, и он не был в самом лучшем расположении духа. Так что кому-то стоило бы поутихнуть. Для своего же блага.

- Но это абсолютно нечестно! Меня простили три дня и одну огромную пиццу спустя, - Пейн все еще возмущен. Он не ожидал увидеть воскресным днем Стайлса, всего из себя улыбающегося и светящегося от счастья. Кудряшка махал ему своей большой ладонью и даже (как оказалось) держал для него место. Это настолько мило и несуразно, что аж слезу выбивает.

- Ты жмот, Ли, - заметил Найл, оторвавшись на пару минут от игры, хотя на поле началась жесткая игра. Одного из учеников «Холл Кросс» уже нейтрализовали противники (Хоран переживал за колено парня, словно это ему ударили со всей дури по чашечке), поэтому команда стала сдавать позиции. Соперники в этот раз попались уж слишком упертые и агрессивные ребята. – Или еврей.

- Антисемитский юмор, мой любимый, - миролюбиво отреагировал Гарри, и все вроде как прекратили бессмысленный спор. Про себя парень довольно заметил, что его курица не шла ни в какое сравнение с какой-то там пиццей Лиама. Так что он дважды в выигрыше. Притом Стайлс не мог перестать улыбаться от того, как приятно было наблюдать раздражение Пейна. То есть, его все же можно вывести из равновесия?

В любом случае, этот день замечательный. Он напомнил тот раз, когда они собрались посмотреть на игру Луи месяц с небольшим назад. И вот они опять здесь. И это оказывало какое-то умиротворяющее чувство на всех. Вряд ли четыре парня признались бы когда-либо друг другу, как им нравится снова быть вместе, но внутри они чувствовали легкость. Словно так и должно было быть всегда: Томмо должен рассекать по полю и сражаться до последней секунды; Найл – свешиваться за перила трибун и орать что-то несусветное судье и игрокам противника; Зейн с Лиамом – обсуждать будущий фильм про Человека-муравья и то, как сюжет фильма убог; а Гарри – ничего не понимать в игре, но внимательно следить за тем, как передвигается Лу.

Шатену нравилось, как тихий и покорный для отца Луи становился чем-то совершенно иным, когда он надевал форму. Ему нравилось наблюдать за тем, как глаза его приятеля горели, как он наслаждался каждой секундой, проведенной за тем, что так нравилось ему. Семнадцатый номер был активен, он успевал переговариваться с остальными игроками и делал удобные пасы. Кажется, мозг этого мальчишки постоянно пытался улучшить игру, делая какие-то геометрические вычисления (или так казалось из-за его нахмуренных бровей, сжатых губ и сосредоточенного взгляда). В любом случае, в конце матча Найл согласился, что усиленные тренировки пошли малышу Лу на пользу, и школьник стал более метким.

К сожалению, в этот раз Донкастеру не удалось вырвать победу, даже если техника Томлинсона и стала лучше. Но впятером они все равно сели в машину Найла и отправились за город. Эта идея пришла к ним спонтанно, но всем понравилась.

Итак, по прибытию в небольшой домик компания разделилась на две части: борющиеся за звание «повар года» Гарри и Лиам (эти парни же раньше ладили?) и наблюдающие за состязанием голодные зрители. Казалось бы, Луи оставил парней всего на десять-пятнадцать минут, но по прибытию нашел их галдящими, смеющимися и перекидывающимися остатками еды. Или тем, что должно было быть едой.

- Что происходит? – упав на пол (только так можно было увернуться от летящего в лицо томата), спросил Томмо, едва не разбив очки.

- Ситуация вышла из-под контроля! – взвизгнув, Найл перекатился по дивану на ковер.

- Вы что, вывели из себя Лиама? – не верил своим глазам школьник, теперь получая по щеке кусочком куриного филе.

- Черта с два ты будешь с ней встречаться! – донеслось из кухни. Она не была отделена от гостиной стеной или хотя бы перегородкой. Поэтому вся мука, панировка и ингредиенты были теперь... везде, по большому счету. – Только через мой труп!

- Гарри, но она же не против, - защищался Пейн, лицо которого теперь идеально подходило для роли мима на детском празднике. Парень откашлялся и отошел от разъяренного Стайлса, пока тот искал, чем бы еще залепить в противника. – И мы уже ходили на пару свиданий.

- Ты не будешь гулять с ней, мелкий крысеныш! – выплюнул шатен, сокращая между ними дистанцию и припечатывая Ли к духовому шкафу. И Луи хихикнул в этот момент, поражаясь скрытой силе Гарри: он не выглядел накаченным или мощным, или внушающим ужас. Но поднять Лиама, поклонника качалки... За это стоит поаплодировать.

Зейн и Найл почему-то подхватили это, и гостиная наполнилась звонкими хлопками, и Гарри вроде как пришел в себя. Он тут же закусил губу, улыбнувшись, и поклонился, как хороший актер, расфокусированным взглядом нашел Луи и зачем-то показал два больших пальца. Лиам, откашлявшись, стал очищать свои волосы от муки.

- Я предупредил тебя, - шикнул в конце постановки Стайлс, злобно зыркнув на возможного ухажера Джеммы. – Моя сестра не для какого-то сосунка.

Когда проблема с едой была снята (потому что мама Найлера очень запасливая женщина. Очень), Зейну пришла в голову гениальная идея: рыбалка. Потому что, «на улице не так уж и холодно, неженки». Гарри, конечно, предлагал желающим испробовать лед на прочность, но все посмотрели на него слишком выразительно. И парень сдался.

Когда пятеро тепло одетых (читать убряханых) подростков разложили на берегу снасти, прикорм и червей (которые как-то слишком лениво двигались в банке), по тоненькому слою льда Гарри мог оценить всю утопичность своего прошлого предложения.

- А вы уверены, что рыба не ушла на дно? – спустя полчаса безрезультатной рыбалки предположил Пейн с губами цвета сирени.

- Я вообще не уверен, что делаю это правильно, - полушепотом признался другу Луи, пытаясь не дрожать. Или делать это незаметно. Лу каждую минуту все ближе пододвигался к Пейну, чтобы хоть как-то укрыться от порывистого ветра. И теперь, когда оба школьника сидели впритык друг к другу, они грелись и пытались придумать, как выловить хотя бы тщедушную рыбешку.

- Возможно, потому что рыба объела всю наживку? – откуда не возьмись, появился Стайлс и перехватил спиннинг из озябших рук футболиста. – Ты не натянул леску, Лу! – Гарри удивленно выдохнул клубок пара изо рта. – Почему ты не сказал мне, что не умеешь рыбачить?

Теперь стало еще хуже: шатен присел на корточки перед Томмо и стал рассказывать про непростую долю рыбака, что смутило Лу сильнее прежнего. Он не собирался показывать, что и тут ничего не смыслит. То есть, все умели это делать. Но не Томлинсон. Он никогда не рыбачил просто потому, что у отца всегда были какие-то свои заботы. Даже на каникулах, если вся семья ехала куда-то отдыхать, они не грели спины на солнышке, а курсировали от одного святого места к другому. И обычно никому не разрешалось хныкать, не ехать или ворчать.

Но в данный момент Луи жалел, что у него не было обычной семьи, вроде той, что была у всех здесь собравшихся. Мальчишка бы очень хотел, чтобы на месте Гарри был его папа, не строгий священник, чтобы он так же тепло улыбался и терпеливо пояснял все тонкости. Потому что у Стайлса это хорошо получалось: залезть под кожу собеседнику и заставить его чувствовать себя на вершине мира. Его на удивление теплые ладони приятно грели кожу на бедре школьника, он даже перестал мелко дрожать. Чего не скажешь о дыхании, которое неожиданно послало электрический разряд через все тело Луи, когда его руки обхватили чужие.

- Ты просто расслабься, ладно? Потому что тут важен замах, - зеленоглазый высокий парень заставил Томмо подняться на ноги и подойти к краю воды ближе. – Не бойся, что у тебя не получится, или крючок за что-то зацепится. Никто над тобой не посмеет смеяться, хорошо? – и ослабленная леска удочки улетела далеко вперед благодаря тому резкому движению, что они сделали вместе. – Вот так! А теперь подкрути вот тут! Молодец, держи вот так, и мы поймаем огромную рыбину, Лу, - шатен улыбнулся школьнику, все еще держа свои большие руки на талии сына священника. Позже они уже оказались в карманах куртки Томмо, «потому что мне холодно, могу я постоять вот так немного?». И кто смог бы устоять перед этими чистыми зелеными глазами, полными жалости? Лу краснел от этого, но все еще боролся с тем, чтобы не показать своего смущения никому. А Стайлсу просто нравилось дразнить этого забавного паренька.

По правде сказать, на Луи особо-то никто и не обращал внимания: Лиам с ажиотажем вылавливал рыбёх, пока Зейн и Найл разводили костер, споря о том, должен ли быть приготовлен суп или стейки. Правда все их пререкания быстро закончились поцелуем, из-за чего Ли кинул в них ботинком, сказав что-то о приличиях.

- Ты жалеешь о том, что я сделал это? – довольно быстро стемнело, и в отблесках костра глаза Гарри необычно блестели. Парень наклонился к Луи, взяв того за руку.

- Честно говоря, я стараюсь не думать об этом. Обо всем, - скомкано ответил Томлинсон, отпивая еще теплого какао. Они провели весь день на улице, и это удивительно, насколько хорошо природа влияет на общее самочувствие и настроение. Еще днем он прокручивал в своей голове игру, пытаясь понять, где допустил ошибку. Но сейчас, когда над головой стали появляться звезды, Лу просто отпустил всё это. Прошлое должно быть в прошлом. Как и история с Эль.

- Я не хочу сказать, что она коварная или ужасная, но все же мне бы не хотелось, чтобы кто-то ранил тебя, - Стайлс пытался витиевато донести мысль, но для Луи она все еще была не ясна. Почему у него вообще внутри появилось чувство, будто они знают друг друга тысячу лет? Это из-за плотного ужина?

- Ты сейчас был очень похож на моего отца, - не подумав, ляпнул Лу, что в общем-то не сконфузило кудрявого парня в трех кофтах.

- Это, наверное, высшая степень похвалы у верующих? – закатился собеседник, пока в него не кинули зефиром.

- Э-эй! Я всё вижу! Прекращайте переводить продукты! Что за день сегодня вообще? – Найл вернулся из дома, а вместе с этим закончился их с Гарри короткий разговор. – Зейн, у Гарри рецидив, сделай с этим что-нибудь!

После того, как шуточные танцы у костра были окончены, огонь потушен, а предложение Стайлса искупаться в ледяной воде голышом отклонено большинством («вы такие скучные»), пятеро парней уселись в отмытой Лиамом гостиной, где до глубокой ночи шел марафон фильмов о Бэтмене. То есть, с самого первого фильма. Потому что Зейн – единственный, кто озаботился об этой части вечера, Лиам только «за», плюс Найл разрешил ему делать все, что угодно (и трое остальных парней не улыбались ехидно и не перешептывались о том, что кому-то перепало), а сонливым Гарри и Луи совершенно все равно, под что видеть красочные сны.

Последние свернулись причудливым клубком где-то на середине фильма 1989 года: Луи нашел плечо Гарри невероятно удобным, а Стайлс просто обнял друга, чтобы тот не упал с дивана. Или что он там пробормотал в свое оправдание, когда Хоран предложил им двухместную кровать наверху. Трое бодрствующих парней (Найл почти не зевал) переглядывались, косились на двух спящих приятелей и не думали, что те выглядят мило.

***

Луи мог бы побороться с кем угодно за кубок попадания в неудобные и щепетильные ситуации. Ибо первое, что он увидел, проморгавшись, это лицо Гарри в считанных миллиметрах от его собственного. И школьник едва удержался от того, чтобы не издать странного звука. Он успокоил самого себя, отдышался и вновь распахнул глаза, чтобы увидеть, как темные ресницы подрагивают во сне. И еще Луи находился в самых крепких объятиях со времен... да вообще впервые. Обычно он спал один, ночевок или каких-то схожих мероприятий ему не было разрешено посещать/проводить, а единственная понравившаяся ему девушка была отбита вот этим парнем.

И все бы было ничего, если бы Стайлс не начал просыпаться. Потому что у Луи были небольшие проблемы... проблема, основная и единственная с четырнадцати лет, и Гарри, ворочающий ногой между ног Луи, не способствовал решению оной. Проще говоря, Томлинсон мог думать о каких угодно извращениях и уродствах, но его утренняя эрекция не спадала. Но это еще не все. Хуже было то, что тело оказалось слабее разума: нижняя часть Луи очень даже приветствовала такое простое трение и давление, тогда как парень жмурился и кусал губу.

- Эй, привет, - прохрипел, наконец, взъерошенный Хазза. И, Господи, почему его руки теперь напоминали лианы? Луи открыл один глаз и сглотнул. Он едва ли мог запустить нормальную работу своего мозга, потому что Стайлс все еще делал это. То ли по инерции, то ли по привычке ученик колледжа прижимал к себе школьника, сонно выдыхал в районе шеи и двигал коленом.

- Гарри, - имя лежащего рядом как-то само соскользнуло с губ Томмо. И... это было эротично. Во всяком случае, так для себя охарактеризовал этот звук с томным придыханием Стайлс. Старший парень закусил губу и двинул коленом еще раз, и еще раз, пока не добился от Луи сдавленного стона.

- Гар... Гарри, мне нужно. Отпусти, пожалуйста, - умоляющие голубые глаза с поволокой. Ребенок даже не понимал, насколько провокационно он шептал, насколько прекрасны были его заалевшие щеки в свете утреннего солнца. И меньше всего после этого Стайлу хотелось убрать руки с талии школьника. Но он же пообещал себе, больше никаких сумасшедших действий по отношению к Лу?

Когда замок из рук-лиан был расцеплен, Томмо сначала запутался в пледе, затем с писком брякнулся на пол, и только потом, пятясь, вылетел из теплой комнаты. На тот ультразвук пришел хозяин домика, зевая и почесывая грудь с боками под клетчатым халатом.

- Стыда у тебя нету, Стайлс, - блондин беспардонно налегает на приятеля сверху, желая окончательно разбудить кудрявого. – Ранее утро, а он тут совращает несовершеннолетних, – Найл рассмеялся слишком громко, чтобы ухо Гарри могло вынести это. Шатен отпихивает его одной рукой, открывая глаза.

- К твоему сведению, я его и пальцем не тронул, - возмутился Гарри, пытаясь отделаться от Хорана, потому что тот вздумал щекотать гостя.

- Иногда можно и не пальцами, - смеялся Найл, все еще намереваясь заставить Стайлса визжать и извиваться.

- Я даже не буду спрашивать, что здесь происходит, - комичная ситуация стала еще комичней, когда Зейн и молчаливый по утрам Лиам устроили на несчастном диване кучу малу. Гарри в какой-то момент показалось, что его ребра (или какие угодно другие кости в его теле) треснули, но оказалось, это была печенька в кармане ирландца.

- Бомбочка! – довершил арт-хаусную экспозицию Томлинсон, кинувшись на диванные подушки, отчего запутавшийся глубок из четырех тел подлетел на месте.

Это ли не отличные выходные?