Привет , монашка

Как оказалось, все умели играть в боулинг. Все, кроме Луи. Так уж вышло, что до этого школьник больше уделял внимание прогулкам на свежем воздухе, урокам, молитвам и снова урокам.

- Что это вообще за обувь такая? – Лу почувствовал аромат, что исходил от его пары каких-то клоунских на вид кед. Сколько тысяч людей носило эти безразмерные тапки до него? Это точно безопасно? То есть, он не хотел показаться ханжой, но как насчет проверять обувь на отсутствие грибка или... ну... отдавать ее в чистку?

- Ради Бога, это обычный набор желающего покатать шары, - лениво пояснил ему Найл, затягивая потуже белые шнурки. Кажется, ему тоже досталась пара не по размеру. – Кроме того, здесь первый час бесплатный. И сок.

- Сок – это прекрасно, - попытался успокоиться Луи. Видите ли, он слегка нервничал. Не так, как в ночь, когда спускался по дереву к машине Гарри. Нет, в тот памятный момент у него дрожали поджилки. А сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь все тут ходят такие, умеющие сбивать кегли. А Томлинсон без понятия, что это за дырки, что за цифры на табло, и почему шар вообще неподъемный?

- Сначала надо разделиться на две команды, чтобы было интересней играть, - заметив, что его друг притих, Лиам постарался сгладить углы. Он приобнял приятеля за плечи, кивнув. Лу ответил ему тем же со смущенной полуулыбкой. Гарри активнее остальных закивал, перетягивая к себе Луи.

- Думаю, если Луи будет со мной, то это уравняет ваши шансы, - усмехнулся кудрявый шатен. Остальные возмущенно фыркнули.

- Откуда такая уверенность, Стайлс? Луи будет с нами, - Найл прекратил изучать меню и вцепился за свободную руку Томмо мертвой хваткой.

- Я первый его застолбил! – вам стоит кое-что узнать о Гарри: в любом споре он просто обязан одержать верх. Это не то, чтоб его маленький пунктик, но уж так его воспитала Энн. Точнее, она всегда так поступала. Мальчик просто учился у матери.

- Ах, вот теперь мы видим твое истинное лицо, - закипал ирландец. Что поделать, уж слишком сынок священника ему понравился. Его было забавно дразнить и разыгрывать: эти чистые голубые глаза так смешно расширялись от изумления или сужались, когда мальчик не верил в слова собеседника. Ладно, Найл просто надеялся, что его новый друг позволит ему запереть себя в подвале, чтобы можно было играть с ним, как с котенком. Он же не переходит границу дозволенного?

- Я просто хочу узнать, выгонят ли нас отсюда за драку, - флегматично отозвался Зейн, закуривая. Лиам улыбнулся шутке знакомого, косясь на сигарету.

- Ты куришь? – он постарался убрать любые нотки осуждения из своего тона.

- Это плохо, знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Иначе я буду слишком идеальным, - Лиам еще какое-то время крепился, но в итоге раскрасневшееся лицо выдало своего хозяина. – Что, я почти никогда не ругаюсь матом, слушаюсь свою мать и не прогуливаю занятия. Я уже сказал «почти»?

По итогу словесной перепалки, где ирландец забывался и переходил на свой родной язык, насылая на британца разъяренных фейри*, а Гарри упорно твердил о своем первенстве, команды разделились следующим образом: Гарри и Луи против Зейна, Лиама и Найла. Хоран недовольно хлопнул по столу рукой и отправился заказывать еду.

- Итак, что я должен делать? – Луи уже напялил на себя несуразные кеды, продел свои пальцы в эти отверстия в шаре и был благодарен Стайлсу, что тот консультирует его, стоя за спиной.

- Во-первых, расслабься. Твоя спина слишком напряжена, - большие руки кудрявого легли на плечи школьника, разминая их. Тот на самом деле был весь зажат. – Так, а теперь слушай меня: в конце дорожки находятся 10 кеглей. Шар в твоих руках просто должен сбить их все. Ты у нас самый крутой футболист в городе, верно? Так что тебе стоит сбить какие-то кегли?

На самом деле, парень должен молиться за душу Гарри денно и нощно за то, что тот делает для него. Этот человек успокаивает, шутит и одновременно с этим вселяет уверенность.

«Ты все можешь. Я не сомневаюсь в этом», - говорили зеленые глаза. Они яркие, глядящие прямо в лицо Томмо и не терпящие пререканий.

Юный футболист вздохнул и решительным движением руки катнул увесистый шар для боулинга вперед по дорожке. При этом парнишка зажмурился и на всякий случай закрыл ладонями лицо. Но довольное «сплит!» позволило легким Луи вновь наполниться кислородом.

- Неплохо для первого в жизни удара, - Зейн был наготове, чтобы сделать свой бросок. Это место было его любимым по двум причинам: в этой игре не надо пихаться или бегать, чтобы выиграть; и здесь ты зависаешь только со своими корешами, без посторонних людей.

Команда «Веселые картофелинки» получила свой первый «страйк» и тут же отметила это добрым глотком пива. Следующим шел Гарри, что умело завершил первый фрейм, в честь чего на табло высветилось «I» напротив названия их команды «Ларри».

- Это хороший знак? – засуетился Лу, едва не опрокинув стакан с апельсиновым соком.

- Это просто значит, что вы закончили фрейм за два броска. Неплохо в общем-то, - даже если Томлинсон обращался к кудрявому, Найл опередил его, показав язык.

- Фрэйм? – обескуражено поднял брови будущий священник.

- Да. В одной игре их десять. Смысл в том, чтобы постараться за один-два броска сбить все кегли, - пакистанец украл с тарелки школьника кусочек картошки, обмакнув его в кетчуп.

- Эй! – поздно опомнился Луи. Гарри подоспел как раз вовремя, чтобы поднять свою кружку и произнести тост.

- Расплата за ликбез, - обезоруживающе улыбнулся Малик. Он одобряюще заулюлюкал на громкое «За победу Холл Кросс!» Стайлса. И все отпили из своей тары.

Далее игра шла легче. И не потому, что живот перестал урчать, а перед глазами больше не мелькали чужие спины с номерами – просто все расслабились. Лиам и Зейн пару раз облажались, расстелившись перед дорожкой. Найл едва не уронил шар на ногу какой-то даме, Гарри пару раз вообще не выбил ни одной кегли. В общем, старое доброе философское изречение о том, что никто не идеален, вновь подтвердилось жизнью.

Луи освоился с бросками. Ну, более или менее: у него получалось выбивать по центру или сбоку, один раз даже вышел страйк, а кеды уже не казались предназначенными для огра. Парни успевали переговариваться, следить за очередностью и комментировать чужие броски.

- Смотрите-ка, эта милашка явно ошиблась заведением: так седлает своего «папочку», - ехидно заметил Хоран, указывая опустевшей кружкой в сторону любвеобильной блондинки.

- Ты думаешь, он ее отец? – простодушный вопрос Луи повлек за собой смех остальных присутствующих.

- Нет. Но это было бы эротично, - проговорил Гарри, зажмурившись.

Лу совершенно путался, когда речь заходила о... чем-то таком. В смысле, ему было шестнадцать – это ведь пограничный возраст, в котором одна часть школы уже потеряла девственность и бравирует этим направо и налево, а остальные завидуют этим счастливчикам по-черному. Томлинсон не знал, когда он пересек тот возрастной рубеж, когда не знать о сексе стало постыдно или не круто.

Гарри это заметил в ту минуту, когда все посмеивались над его фразой, а Томмо прикусил нижнюю губу. Сын фотографа удивился было, а затем вспомнил: ну конечно! Папины запреты.

- Эй, все хорошо? – Он придвинулся к своему соседу поближе, ероша тому карамельные прядки.

- Да. Да, все отлично, - Луи малодушно предположил, что с этими словами с его лица слетит тот румянец, что появился вслед за пошлыми шуточками парней из колледжа.

Позже, когда Найл высадил их перед домом Гарри, последний решил вновь поднять эту щепетильную тему. Возможно, он лез не туда, куда следовало бы. Но ему все еще хотелось вывернуть этого парнишку наизнанку, узнать все о нем. Они присели на крылечке, укрываясь от моросящего дождя. Капли были настолько мерзко мелкими, будто кто-то пропустил их через сито.

- Ты гуляешь с кем-нибудь? – начал Гарри, разглядывая серое небо.

- Нет. Как-то не до этого было. Есть, конечно одна девушка. Но мой отец... - промямлил Луи, смотря на свои грязные ботинки.

Внезапно их заставил встрепенуться звук захлопнувшейся входной двери дома Томлинсонов. Оба, как по команде, шмыгнули внутрь прихожей Стайлсов. Скорее всего, это вернулась мать Луи, но, на всякий случай, парни спрятались. Ведь если их вместе увидит священник – будет целый скандал. На это ему толсто намекнул отец, когда Лу впервые встретился с Гарри лицом к лицу. В ту самую ночь с вечеринкой.

- Только попробуй связаться с ним, и ты забудешь, как выглядит белый свет, - сказал он. Это было в духе старшего Томлинсона. И так как угроз он на ветер не бросал, стоило быть очень осторожным.

- Так как ее зовут? – возобновил допрос любознательный непоседа. Он даже не задумывался над тем, почему его так интересует, какая из себя девушка мечты Томмо. Интересно, каких дев хотят святоши?

- Элеонор, - затрепетали прикрытые ресницы школьника. Он невольно улыбнулся, едва заметно. Но этого хватило, чтобы Стайлс заметил, насколько поменялось выражение лица собеседника и тон – такой нежный и ласковый.

- Да ты втрескался в нее! – прыснул кудрявый, вовремя облокотившийся о широкий подоконник.

- Гарри! – сдавленно пискнул Луи, ощущая, как его щеки пылают. Он хотел бы убежать, провалиться сквозь землю или притвориться, что он внезапно оглох. Но его собеседник так смотрел на него, что не было никакой возможности уйти от дальнейшего разговора.

- Не отнекивайся. Значит, она тебе нравится. Ну и какая она? – Шатен принялся подворачивать рукава своей рубашки. Почему-то он отвел взгляд в ту секунду, когда Луи набрал в легкие побольше воздуха, чтобы начать рассказ.

- Ну, она из команды поддержки, милая, с красивыми глазами и пышными темными волосами. А еще у нее такой очаровательный голос. И она на удивление энергичная, - Гарри просто не мог не закатить глаза. Боже, этот мальчик просто по уши влюблен в такую вертихвостку!

- Луи, вы хоть разговаривали с ней? Она знает о твоих чувствах? – подался вперед хозяин дома. Он преодолел расстояние между ними в два шага, и Лу оказался зажатым у стены. Форменный допрос с пристрастием.

- Что? О, нет! Нет, конечно. Мы просто перекидывались парой фраз, - начал снова бубнить себе под нос Томмо, сминая в пальцах и без того растянутый край старой майки. Стайлс сатанел. Он рванул подбородок школьника вверх, чтобы заглянуть тому в глаза.

- Вы даже не целовались? – казалось, что Гарри издевается над ним. Он был не в себе или это та сторона, которая не показывается сразу? Луи стало немного боязно. Этот и без того низкий голос соседа теперь был инфернально низок и напряжен. Тон не предвещал ничего хорошего. Кроме того Гарри был выше Луи, и последнему ничего не оставалось, кроме как приподняться на носочки и пытаться выдержать взгляд.

- Нет. Это было бы неправильно, - едва уловимо пролепетал Лу. Он внезапно почувствовал, как пространство большой прихожей сужается до одного квадратного метра. Стены будто подперли его со всех сторон и оставили только эти яркие зеленые глаза. Небо совсем потемнело и внутри дома стало совсем темно, а жар чужого тела заставлял дрожать с ног до головы.

- Поцелуи – это правильнее всего, - шепот, донесшийся до обездвиженного Луи с опозданием, заставил его голубые глаза широко раскрыться. А чужой язык, проскользивший по сухим губам, поразил невинного мальчика до глубины души. Гарри резко сократил последние миллиметры между ними. Не встретив преграды, он как будто сорвался с короткого поводка и принялся жаться к этим нецелованным губам. Сосед был в полной растерянности: он не понимал, что вообще они делают, почему это происходит, когда стоит ему начать облизывать губы Гарри, и это вообще нормально?

Стайлс, дождавшись, пока футболист сделает вздох, немедленно приступил к исследованию чужого рта. Язык шатена не встретил никаких преград на пути, лишь неумелые ответные ласки. Мальчика подбрасывало на месте от крупной дрожи, он вцепился обеими руками за рубашку старшего из них. И это опьянило сошедшего с ума Гарри. Он прильнул к мальчишке так плотно, что уже мог чувствовать запах шампуня школьника, видеть все родинки на его переносице и наблюдать за тем, как медленно двигается кадык малыша. То, как осторожно и покорно футболист старался отвечать ученику колледжа, заставляло желать большего.

Но все же он отстранился от обмякшего Луи, давая им обоим возможность перевести дух.

- Прости, я не умею хорошо... - сразу же принялся оправдываться Луи. Боже, старший друг решил научить его, а по виду ощущение такое, будто Томлинсон все провалил. Парнишка в очках утирал свои раскрасневшиеся губы, и это просто убивало Гарри. Он все еще тяжело дышал, все еще чувствовал вкус этих губ на своих. И он с ужасом понял, что соседский мальчик, тихоня и святоша, невероятен. Он знать не знает о том, какой в нем потенциал, каким бы он мог стать популярным, если бы не его отец!.. Он ведь даже не понял, что только что произошло. Ведь любой другой обозвал Стайлса пидорасом и подал в суд за домогательство. И, надо сказать, был бы прав.

- Ничего, - хриплым низким голосом произнес шатен, поправляя в одном интересном месте брюки. – Мы это исправим усердными тренировками. Мы же не хотим, чтобы ты облажался с Элеонор, м?

Примечания:
*-к слову, вплоть до Викторианской эпохи мигранты из Ирландии на полном серьезе верили в фейри. При этом они не вкладывали в образ этих сказочных существ тот же смысл, что мы теперь. По их мнению, это были своевольные духи леса, ворующие детей из колыбелек, гадящие по дому, подменяющие жен. Самым большим страхом было впасть в немилость фейри.