Привет , монашка

Надо признать, что Луи был доверчивым малым. Но он, определенно, не был идиотом. Поэтому, когда Гарри решил прикрыть свои недавние действия практикой поцелуев, Томлинсон ему не поверил. Он зачем-то кивнул (но что бы вы сделали, прижми вас высокий татуированный парень к стене?) и вышел на одеревенелых ногах. Возможно, по нему отлично можно было прочитать, что он в глубочайшем потрясении, но, тем не менее, это его сейчас мало волновало. И, слава Всевышнему, никому из домочадцев не пришло в голову начать расспрашивать мальчика о его дне или состоянии. В этой общей кутерьме в кои-то веке он видел плюсы. Он просто радовался тому, что на какое-то время он может укрыться в своей комнате, забраться под одеяло и попытаться понять, что, черт возьми, произошло.

Как оказалось, на это ушло чуть больше времени, чем он предполагал. За окном уже стемнело и выглянули звезды, когда он понял, что в его дверь кто-то стучится. Лу, поднявшись и потерев лицо, повернул щеколду, впуская в свое небольшое обиталище мать.

- Ты уже вернулась, - зачем-то выдал очевидную вещь сын. Женщина, что приобрела парочку лишних кило и морщин благодаря хлопотам и заботе о семье, лишь снисходительно мягко улыбнулась, поцеловав мальчика в лоб.

- Да, милый, мама дома. Апокалипсис на кухне отменяется, - они оба посмеялись. Ну, правда, близняшкам удалось превратить место готовки в пещеру дракона – столько сковородок, тарелок, кружек и прочей утвари покоилось в раковине, ожидая, когда их помоют. – Могу я зайти?

- Ах, да, конечно. Проходи, - парнишка суетливо разгреб завал чистых маек на стуле, чтобы родительнице было куда сесть.

- Благодарю. Что ж, я смотрю, уборка - все еще не твое любимое занятие? – у нее был мягкий голос, и женщина любила эти моменты, когда можно просто поговорить со своим сыном, без нотаций, воспитания, контроля и нравоучений. У родителей было четкое понятие об их ролях: отец муштрует детей, мать пытается не допустить превращения своих котят в безропотных роботов.

Они помолчали минуту в память о почившей в грязи комнатке, а затем женщина поинтересовалась, была ли неделя в ее отсутствие богата на события.

«Ты даже не представляешь себе насколько» - мысленно простонал сын, но в ответ лишь неопределенно пожав плечами и заверив родительницу, что все было как всегда. Ужасная мерзкая ложь. Ему должно было быть стыдно, он не мог так поступать с матерью – врать в лицо – но Луи так же не хотел подставить Гарри. Сначала они разберутся в этом сами, а затем уж можно будет делать какие-то выводы. Пока Лу мог позволить себе только положить голову на колени мамы, чтобы ее маленькие теплые ладони гладили его прядки цвета переспелой пшеницы. Она успокаивала его так в детстве. Но что-то в этот раз не выходило взять себя в руки. Томлинсон неосознанно проводил по губам пальцами, не веря, что еще недавно целовался с кем-то.

***

Гарри хлопнул дверью в класс слишком сильно, чтобы этого можно было не заметить. Найл, дремавший до этого на подоконнике, вздрогнул, перекрестившись. Зейн удостоил вошедшего лишь хмурым взглядом.

- Мне казалось, что ты легко встаешь с утра, - зевнул крашеный блондин. Кудрявый только и смог, что страдальчески простонать. Он уже измучился за вчерашний и позавчерашний день (Луи запер окно и зашторил его для верности плотными шторами, демонстрируя тем самым нежелание общаться с соседом), а идти куда-то и слушать нудные речи преподавателя и того меньше хотелось. Хуже всего было то, что никому он рассказать не мог. Точнее, не собирался делиться. Он же не баба, а взрослый мужчина. И Гарри также верил, что они решат эту маленькую заминку разговором. И снова можно будет гулять вместе и беззаботно смеяться.

- Похоже, эта проблема не относится к режиму дня, - Малик попал прямо в десятку. Пакистанец сузил карие глаза и усмехнулся, - только не говори мне, что в нашем городе нашлась девушка, которая отшила тебя.

- Малик, предупреждаю тебя, - сверкнул на приятеля глазами шатен. Уж чего точно сейчас не хотелось, так это шуток про его якобы похождения. Люди очень сильно бы удивились (а кто-то даже разочаровался), узнай они правду: весь из себя обаятельный Гарри Стайлс сосался с сыном священника. Господи, это что, фанфикшен?

- Значит, я угадал, - и пока пакистанец уворачивался от всех канцелярских принадлежностей, что летели в него с соседней парты, класс наполнялся другими студентами, которые также зевали во весь рот и вяло переговаривались.

Все изменилось после двух пар, абсолютно дурных и таких бесполезных, что Гарри буквально чувствовал, как драгоценные часы смываются в унитаз.

- Черт подери, я думал, мы будем весь урок рассказывать о своих проектах, - сетовал он, отпивая горячего кофе. Конечно, не как в маминой турке, но что еще он хотел за полтора фунта?

- С этим старичком всегда так: то гоняет, то забывается и начинает уходить в дебри памяти, - Найл был тем сообразительным парнем, который всегда имел при себе запас чего-либо. Поняв, что в кафетерии их колледжа есть невозможно, ирландец взял в привычку носить с собой ланч. – Будете сэндвич с тунцом?

- Я возьму один, - Зейн опередил кудрявого, откусывая от порции Хорана. Тот заметно смутился, изогнув бровь. – Что? Покорми меня.

- Малик, не впадай в детство, - укоризненно шикнул на него мигрант, все же скармливая Зейну еду по кусочку.

- Вы точно не женаты? – веселился Гарри. Нет, парни и раньше вели себя, как воркующие молодожены, но иной раз просто всякие границы переходили.

- Иди нахер, Стайлс, - ответил брюнет. Он умыкнул пакетик сока у Найла из под носа и надеялся отпить половину пока тот не заметил пропажу.

- Нет, серьезно. Вот вы столько лет дружите, неужели вы за все это время ни разу не целовались или там не дрочили друг другу по молодости?

Хоран закашлялся, немилостиво стуча по своей груди, а Зейн неприлично громко втянул остатки сока через трубочку.

- Никогда, - в один голос сказали друзья. Они даже переглянулись, как будто хотели еще раз удостовериться в том, что они не странные друзья.

- Может, мы и перегибали палку с одинаковым бельем, одеждой или аксессуарами, с ночевками... Но уж точно никогда не дрочили друг другу, - спокойно добавил Малик, заканчивая с перекусом.

- Мы, правда, как-то раз спали с одной и той же девушкой, - вставил свои пять пенсов Найл. Это его заявление прозвучало не так уверенно, как голос Зейна до этого, но Гарри все равно удивился.

- Найл, это называется секс втроем, - поправил его друг, зная, как это воспоминание не нравится мигранту. Тем не менее, это одновременно было признано ими обоими, как самое яркое воспоминание.

- Боги, так вы можете быть и отвязными тоже? – хихикнул шатен, допивая остывающий кофе.

«Стоит ли сказать им, что это скрытое желание перепихнуться без девушки?»

Не найдя ответов в прошлом новых друзей, Гарри все еще был полон решимости и надежд объясниться с Луи.

- Отлично, и что же я ему скажу? – Стайлс, взъерошенный и слегка подзаебавшийся после долгого дня, дошел до того, что разговаривал с собственным зеркальным изображением. Дальше катиться некуда. – Привет, Луи. Эй, помнишь меня? Да, я тот парень, что поцеловал тебя. Что? Почему я это сделал? Не знаю. Вдруг захотелось украсть твой первый поцелуй.

- Нет, ну это ж полный бред, - еще немного подумав, он попробовал еще раз, - Здорово, приятель! Как жизнь? Как Элеонор? Готов потренироваться на мне, чтобы не ударить в грязь лицом перед своей зазнобой? Ну нет. Боже, это еще хуже.

- Гарри, бля, Стайлс, когда ты выйдешь из ванной и дашь нормальным людям сходить по нужде перед сном? – Джемма, даже не догадываясь об этом, подала брату отличную идею. Замок на двери щелкнул и оттуда вырвался ураган по имени Гарри.

- Ты лучшая, спасибо! – слетев вниз по лестнице, он даже не удосужился захватить куртку.

- Да ты обращайся, если что, - девушка была уверена, что ее брат съехал с катушек.

***

- Луи... Луи..ЛУИ! – шелест за окном заставил парня подскочить на кровати и очнуться ото сна. Школьник потер глаза и кинул взгляд на циферблат будильника. Полночь. Что за фигня творится под его окном?
Раздернув шторы, он едва не закричал: на дереве висела коала по имени Гарри, которая весело и беззаботно махала ему, держась за ствол.

- Скажи мне, что я все еще сплю, - растворяя окно, Лу точно знал, что совершает ошибку. То есть, невероятно большую, если говорить начистоту. Но он ведь не может оставить соседа висеть на дубе всю ночь?

- Считай меня Питером Пэном, - они могли бы соревноваться в том, кто более неуклюжий. И, знаете, выиграл бы Стайлс. Он дважды цеплялся носками ботинок за сучья, и каждый раз Томлинсон думал, что тот убьется. Но сосед отделался лишь парой царапин и ссадин. – Так ты впустишь меня?

Опять этот голос. Это что, магия такая? Он ведь просто понижает его, просто смотрит, но у Луи такое чувство, что его сейчас стошнит от напряжения внутри.

- П-проходи, - Томмо уселся на еще теплую кровать, кутаясь в одеяло. Гарри пристроился где-то в его ногах, долго смотрит на мальчика, а затем они неловко начинают говорить в одно время, и это еще сильнее смущает обоих.

- Прости, я... Я старше. И не должен был пугать тебя. Я лишь хотел, - сколько не репетируй речь, а все равно выйдет экспромт. Он поднял голову и встретился с изумительными голубыми глазами. Лунный свет из окна так нетривиально преломлялся и подсвечивал лицо мальчика, что оно казалось написанным на холсте. Еще не раскрашенное, в полутонах, как карандашный набросок.

«Чертовски красивый вышел бы рисунок»

- Видимо, я отвратительный друг, раз просто захотел прикоснуться к тебе. Я... хм, у меня нет никаких оправданий. Не знаю, что случилось. Но меня так тянет к тебе, - Гарри хотел бы, чтобы ему залепили по лицу, устроили скандал или прогнали взашей. Он бы понял такую реакцию – она естественна для правильного парня, в котором взращиваются семейные ценности. Он желал бы какой-то определенности, чтобы самому не мучиться и не искать причины своих действий. Но только не молчание. И уж точно не этого странного взгляда он желал. Желал ли? Голубые глаза мальчика горели. Картина, написанная самой природой, оживала: покрывалась румянцем и дышала чаще, комкала одеяла и подавалась вперед. Хватала за края майки, сатанела и больно ударяла о деревянное изголовье.

- Ты думаешь, что я глупый? Ты, правда, считаешь, что я настолько наивный, что мне можно наговорить с три короба и я поверю? Гарри, мне шестнадцать, я на самом пике гормонального взрыва, и как ты думаешь, что со мной было, когда ты принялся целовать меня?

«Этот ребенок... то есть вау, он может быть и жестким?»

- Ты ошибаешься, я не думал о тебе так, - поспешил оправдаться Стайлс, пока его не задушили простыней.

- Тогда возьми на себя ответственность, - впервые кудрявому юному обольстителю нечего было сказать. Он добивался кого-то ради интереса, за ним бегали. Были и влюбленности. Но никогда он не был сражен всего лишь выражением лица: спокойным, уверенным и надменным (?). Это выражение лица, абсолютно бесстрастное, говорило: «Подчинись или я надеру тебе задницу».

- Да. То есть, конечно, - обомлел старший, лежа под школьником.

- Вот и хороший мальчик, - поддразнил его Луи совершенно неожиданно для себя. В его глазах плясали чертята, пакостные и уже придумавшие что-то. – Потому что, кто еще поможет мне подготовиться к свиданию, верно?