Привет , монашка

Луи долго не мог заснуть в ту ночь после всего, что случилось. Он колесил по городу, даже не спросив родителей. Это заставляло его кровь бурлить, как если бы вместо нее по венам текла кола. Он проворочался до утра, заснув лишь перед самым рассветом. Что и говорить – приключений в его жизни было крайне мало. Поэтому все, что мог делать Луи до половины пятого утра, так это снова и снова прокручивать в своей голове то, как Гарри смешно упал в газон лицом по пути к собственному дому или их короткий разговор перед тем, как парни распрощались.

- Знаешь, теперь этот городишко не кажется мне таким уж унылым, - признался кудрявый шатен, пиная садового гнома.

- Если будешь обижать этих малышей, они затаят на тебя обиду, - да, Луи верил в суеверия. Несмотря на то, что он был христианином, подросток продолжал обходить черных кошек стороной, нервно сглатывал при цифре тринадцать и не обижал фигурки гномиков в саду. Потому что он еще в какой-то степени наивный ребенок.

- И что же они сделают? – с вызовом отозвался Гарри. Зеленая лужайка Стайлсов была классическим примером разгильдяйства хозяев дома. Как будто голова мальчишки-беспризорника: трава росла вперемешку с сорняками, кое-где проклевывались лопухи или хилые былинки цветов, занесенных сюда ветром. Правда, положение спасало отсутствие деревьев. Поэтому в солнечную погоду это было не так ужасно.

- Украдут твою кошку и потребуют выкуп. А если ты вовремя не пошлешь им деньги, то будут присылать по одному вырванному волоску каждый день.

- Господи, Лу, нельзя таким шутить! – деланно схватился за сердце зеленоглазый. В этот-то момент он и запутался в собственных ногах, падая на землю с криком Годзилы. Очень грациозно, кстати.

Поэтому вы не можете винить Томлинсона в том, что он хохотал над этой картиной полночи, вспоминая все подробности. Кажется, мальчик иной раз специально проматывал недавние события в голове, чтобы те получше и подольше записались на подкорку.

Гарри был потрясающим: живой и легкий собеседник, с которым не надо долго подбирать слова, сортировать их и не говорить того, что звучало бы плохо или неверно. Стайлс много улыбался, шутил (надо все же сказать ему, что «тук-тук»-шуточки не для всех) и заражал своим позитивом остальных. Он был своеобразной призмой, рассеивающей тьму. Ну, знаете, как в фильме «Мумия». И Луи готов был греться в этих теплых лучах вечно. Школьник последний раз улыбнулся, засыпая, надеясь, что они теперь официально «приятели».

***

Найл наматывал по своей комнате круги, похожий сейчас на волка в тесном вольере зоопарка.

- Ты еще долго будешь тусить здесь? – нет, он был рад, что Зейн вдруг решил заночевать у него, но Малик уже час молчал и курил у окна. Прям как в каком-нибудь пафосном фильме-нуар.

- Я интересный собеседник? – когда Хоран уже и не надеялся услышать голос своего друга, тот ожил.

- С чего вдруг тебя это заинтересовало? – ирландец хмыкнул, отбирая у Зейна сигарету в тот самый момент, когда окурок едва не начал жечь пальцы пакистанца. – Или дай угадаю – Лиам?

- Это так очевидно, да? – растерянно замялся смуглый брюнет. Вот это да. То есть, Найл мог бы по пальцам одной руки пересчитать, когда он видел такого Зейна. Но сегодня ирландец словно сорвал джек-пот: столько эмоций и все в один день. Найл уже начинал ревновать друга. – В смысле, я понимаю, что между нами разница в пару лет, но ощущение, что он наш одногодка. И он так просто влился в нашу компанию. Я бы не смог так.

- Что за бред? Все бы ты смог. Просто все люди разные, - пожал плечами крашеный блондин. Он зевнул слишком громко, пытаясь намекнуть собеседнику, что пора бы укладываться.

- Как думаешь, я ему понравился?

«Ты, блять, шутишь?» - бледное лицо мигранта стало пунцовым. И Найл не мог точно определить, что с ним творится: это ярость, смятение или озадаченность. Но в груди что-то кольнуло, от чего ирландец захотел побыстрее избавиться. Как убрать эту ебаную боль?

Оставшись без ответа, Малик со вздохом потушил свет и забрался к другу под бок. Они частенько спали так в детстве, а, как известно, старые привычки сложно искоренить. Они называли себя братьями и даже носили одинаковые трусы в средней школе (пока сестра Зейна не заклеймила это, как «перебор»). А теперь у нас нарисовался весь из себя славный Лиам, от которого глаза его «брата» заблестели, а зрачки расширились. Ну правда, какого хуя, Лиам?



- Я умираю, - стонал Луи, растекаясь по пассажирскому сидению, когда Лиам (который проикал все утро) подобрал его у Собора. Как обычно. Нетипично лишь то, что оба зевали (угрожающе широко) и выглядели вяло. Пейн едва разбирал дорогу: у него болят глаза, а дождь такой сильный, что дворники почти не справляются с потоком воды. Поэтому они не ехали, а буквально крались. И это хорошо, потому что Луи сразу же провалился в сладостную дрёму, Ли даже радио не включил. И Томлинсон был ему за это благодарен.

Они продолжали быть как зомби первые два урока, благо это прошло незамеченным учителями: естествознание и литература просто звучали белым шумом для Лу, пока он пытался провалиться в сон, то и дело съезжая по руке, что подпирала его лицо. Да, с Гарри и его друзьями весело, но любое ночное веселье требует жертв.

- Господи, как ты вообще приходишь живым после вечеринок? Я даже не пил, но чувствую, будто раскалываюсь на части, - парень не вовремя вспомнил при этом, что сегодня у него еще и тренировка после занятий. Вот что называется божьей карой. Быстро сработано, Иисус.

- Там вся хитрость в том, чтобы просто не ложиться спать. Вообще. А на утро выпить, - Лиам приободрился сразу же, как услышал звонок с урока. Он потащил друга за собой в кафетерий, поторапливая его, потому что придумал, что поможет Лу.

- Ты же знаешь, что мне нельзя. Я буду как чокнутая белка из «Ледникового периода», - голубые глаза смотрели на чашку с кофе. Точнее, парень уже держал ее в руках, греясь: денек выдался дождливым, сырым и неуютным.

- Луи, послушай меня, детка. Внимательно слушай, ладно? Ты просто должен выпить кофе. Знаешь почему? Потому что это поможет перебороть сон и выдержать тренировку. Твоего отца здесь нет. А мы оба знаем, что пока его нет где-то поблизости, то и его строгий свод правил где-то далеко. Ты сбежал вчера из дома, и нам было весело. Да, я могу это признать, не надо тут хихикать. А теперь пей и становись бунтарем. Хотя бы в школе. И уже обрати ты свое внимание на Колдер, а то она в твоей спине дырку прожжет.

Луи слишком резко повернулся, от чего девчонка подпрыгнула на месте и неестественно дернула рукой. В идеале это должно было означать «привет». Ее подруги тоже повернулись посмотреть на Луи, захихикав и заулыбавшись. Элеонор закусила губу и направилась в сторону парней.

- Она идет.

- Я это и сам вижу, дубина.

- Я просто уточнил на случай, если ты хочешь получить от меня экспресс-совет.

- Запиши их все в блокнот, чтобы не забыть, - язвительно закончил перекидываться с другом Луи. Как раз вовремя, чтобы глотнуть кофе и кое-как собраться.

- Привет, Луи, - прощебетали перед его лицом. Темноволосая болельщица не специально (или специально?) нарушила его интимную зону комфорта. Зато Томмо мог почувствовать запах ее парфюма. Очень сладко.

- Ох, эм, привет, Элеонор? – пискнул Лу, а затем прочистил горло, чтобы нормальный голос вернулся к нему.

- Для друзей просто Эль. Я, м-м. Мы с девчонками вчера катались по городу и видели тебя в компании с Гарри Стайлсом. Вы, ребята, друзья? – вблизи она была еще симпатичней. Во всяком случае, сын священника многое пропустил мимо ушей, просто любуясь красотой собеседницы. Ее глаза и губы особенно нравились Луи.

- Думаю, нас можно назвать приятелями, да, - спохватился Томлинсон. Она сложила свои прелестные губы в удовлетворенную улыбку и облизнула их.

- Так ты все же тайно гуляешь на самом деле, Луи? Я так и думала, что ты просто дурачишься и прикидываешься паинькой! – она легко тыкнула в его бицепс пальцем, заулыбавшись. Губы в форме бантика. Эль определенно можно бы было назвать милой. И еще ее дрожащий голос – это называют флиртом или еще нет?

- Девушки любят загадочных парней, а? – вмешался в разговор Лиам, повиснув на шее у друга. Ему не очень нравилось начало разговора: эта девица явно же не к Лу пришла. Так что надо мягко и безболезненно дистанцироваться. – Ох, только посмотрите на время: уже пора брать вещички и бежать на физру, верно?

- Точно! Прости, Элеонор, в смысле Эль. Нам правда пора. Увидимся! – вернул ей нервный взмах рукой будущий священник.

- Да. Удачи вам на субботней игре, кстати, - она подняла в воздух свой шуршащий помпон и вернулась к подругам. Надо ли говорить, что при этом Луи уже тащили за шкирку, потому что он разомлел?

Соседи, Гарри и весь замученный в бытовых делах Луи, виделись почти каждое утро. Это стало их ритуалом (довольно быстро, а?), выходить за газетами и почтой, желать доброго утра и спрашивать, как прошел вчерашний день. Засыпал Лу все так же: под громкую музыку Гарри и сопутствующие ей проклятья старшего Томлинсона. Ему нравилось, что теперь у него появился кто-то еще кроме Лиама.


Он чувствовал, что жизнь начинает менять свое привычное течение и пробивает новое русло, потому что это было интересно, общаться с кем-то, кто старше тебя. Гарри, кстати, уже много раз развеял некоторые слухи о себе. К примеру, он не был пошлым. И Луи также нравилось, какой он аккуратный и чистоплотный.

В пятничный вечер, правда, музыки не было слышно за стенкой.

«Должно быть, он просто отправился на вечеринку у кого-то из своих друзей» - подумал Луи, разбирая постиранную одежду. Солнце не спешило уходить с горизонта, являя глазам завораживающую картину в оранжево-бирюзовых тонах. Где-то далеко небо встречалось с зелеными полями, а еще дальше было видно коромысло размытой радуги. Печальная красота Англии.

- Кстати, ты знаешь, что если добраться до противоположного конца радуги, то увидишь горшочек с золотом лепрекона? – лицо Гарри появилось в окне настолько неожиданно, что Луи пискнул, кинув в него тем, что держал в руках. – О, трусишки разбираем?

- Тебя не учили дверью пользоваться в детстве? – Томлинсон мог бы поклясться, что сердце почти выпрыгнуло из его горла.

- В Африке и Амазонии с этим проблемы, друг, - хихикнул шатен, встряхнув своими волосами. Он подтянулся на руках, устав стоять на выступе в стене, и присел на подоконник, зачем-то продолжая крутить чужое белье перед лицом. – Мне думалось, что ты носишь панталоны?

- Панталоны? – прыснул младший из них, делая кувырок через свою кровать и выхватывая белые трусы из рук гостя. – Нет, приятель, они только для особых случаев. Так что там про лепреконов?

- О, просто я пытался написать свою научную работу по культуре. Но ничего не шло в голову. А затем я вспомнил, что мой сосед – умный парень, - при этом Стайлс захлопал своими ресницами, будто хотел обаять школьника. Ему даже не надо было спрашивать разрешения, чтобы плюхнуться на застеленную покрывалом кровать. Прямо в самый эпицентр скопления подушек.

- Ты учишься? – только и выдавил из себя Луи. Школьник скромно присел на стул около письменного стола, будто бы это он в гостях.

- Иногда и со мной такое бывает, - утвердительно кивнул ученик колледжа. Точнее, Джемма взяла его на «слабо», что брата не хватит на целый семестр. И сейчас он подтягивал хвосты. Как оказалось, в колледже люди реально учились, а не только веселились и встречали новых друзей. – Так что ты знаешь о старых сказках?

- У меня целая картотека сказок. Как думаешь еще можно урезонить близняшек перед сном? – изогнул бровь Луи, пытаясь выглядеть авторитетно и по-взрослому. У него впервые просили о помощи. Он не должен выдать в себе нервозность или растерянность. Или нервно засмеяться. Что, собственно, Томлинсон и сделал, не способный остановиться.

- Что смешного? – Гарри лежит звездочкой на чужой кровати, откинув тетрадь и карандаш куда-то далеко и надолго. Он укладывается удобнее, утопая в неприличном количестве маленьких шуршащих подушек, и не собирается работать на самом деле.

- Просто не тусующий или не слушающий музыку Гарри – это так нетипично, - честно отзывается собеседник.

- Тот случай был единичным. На самом деле, я приличный тихий мальчик, который зачитывается Байроном и Достоевским, только хорошо скрывает это.

Лу покосился на соседа и кинул в того подушкой, выражая этим свое недоверие насчет последнего заявления Стайлса.

- Ты сам вырыл себе могилу, - грозно прищурился Гарри, вскакивая голодным стервятником и запуливая в сына священника сразу двумя снарядами. Удивительная меткость – ни одна не попала в цель. Луи пригнулся и прополз под кроватью, ловко умыкнул пару мягких подушек и хлопнул ими по спине гостя.

- Мешкаешь, - Томлинсон навалился на кудрявого и уронил его лицом в кучу с одеждой.

- Боже, да тебе надо с таким настроем играть в рэгби, - Стайлс не сдался: он вывернулся из захвата и змеей выполз из свободной майки. Схватив большую подушку (на которой, очевидно, и спит мальчик) он замутузил ей хозяина комнаты, закусив губу. Мальчишка с карамельным цветом волос завизжал, когда почувствовал, что подушка откинута, а его начали щекотать.

- Это нечестный прием, Гарри! – они напоминали сейчас детей, а не «взрослых» и «сознательных», какими бы их хотели видеть родители и общество. Шатен уложил своего соседа на лопатки. И, да, он горд собой. – Ты тяжелый, - прокряхтел мальчик.

- Зато ты выглядишь, как еще одна подушка. Кстати, зачем тебе их столько? – гость беззаботно встряхнул своими локонами, обводя глазами комнату.

- Это хобби – что-то я купил сам, кое-что привозит отец из путешествий или друзья. Кто знал, что их окажется в итоге... столько, - Луи впервые осознал, насколько Гарри крупнее его. Он шире в плечах, выше, и его мышцы рельефные. Луи не то, чтобы заморыш, у него тоже есть какие-никакие бицепсы и пресс. Но он ни за что таким не станет. Или, если пить много молока и есть морковку, все изменится?

- Забавное хобби. А в какой момент появился футбол? – Гарри интересовал этот диссонанс чрезмерной религиозности семьи и контактный вид спорта. Ему могли позволить раз в неделю уныло забивать в лунки шар для гольфа, а не сбивать крепких парней из соседней школы в грязь.

- Пару лет назад. Забавно вышло: мы просто искали с Лиамом чем заняться. В итоге я открыл для себя футбол, а Ли оказался каким-то образом в хоре. И хотя его уже сотню раз хотели закрыть, Лиам все еще там главный.

- Ты хочешь сказать, что ему мало хора в церкви? – все еще потешался гость. Кажется, кто-то хотел писать работу?

- Ну, он увлекающаяся натура.

И пока отец Луи был занят тем, что проводил вечернюю службу, проповедуя вечные ценности, его сын нарушал его наказ, общаясь с Гарри Стайлсом – «угрозой всему человечеству и причиной, почему настанет конец света». Между прочим, цитата. Парни беззаботно провели вечер: вместо громкого панк-рока звучит что-то вроде инди (Луи пока плохо в этом разбирается), Лотти очень кстати занесла им пол круга домашней пиццы, а научная работа неожиданно превратилась в вечер воспоминаний Гарри об Австралии. В какой-то момент, полностью окунувшись в воспоминания, высокий шатен даже вскочил на ноги, став на подушку в шелковой наволочке и представляя себя серфером. Правда, координация подвела его, и тогда уже Луи захлебывался смехом.

Когда Томлинсон закрыл глаза, он почему-то услышал морской прибой.