Привет , монашка

Гарри был благодарен небесам (а особо религиозным человеком его нельзя было назвать) за своих новых друзей. Особенно за находчивого Найла. Так уж случилось, что ирландец, мигрировавший в детстве из родной страны, находил и утешение, и вдохновение исключительно в католической церкви. Его семья регулярно жертвовала деньги на церковные нужды. При этом отец Найла заметно смущался каждый раз, когда его благодарили за этот щедрый жест. Толком, правда, никто не знал, что побудило столь состоятельную семью на такой шаг (ведь обычно богатые люди афишируют свою добродетельные порывы во всех СМИ). Да и модно нынче заботиться о детских домах или ездить с гуманитарной помощью в Африку. Все стремятся к сверхприбыли. А Хораны же, напротив, всегда отмалчивались и предпочитали оставаться этакими простачками и работягами.

По счастью, родителям удалось не испортить обоих своих детей. И никто из них не страдал манией величия. После занятий в колледже Грег и Найл подрабатывали и носили обычную одежду, как и остальные их сверстники.

Единственным человеком, кто знал ирландца как облупленного, был Зейн. Ирония судьбы или же просто дело случая, но мусульманин и христианин так быстро нашли общий язык, что их матерям оставалось лишь развести руками. А отцы решили брать пример со своих детей, и смежные отрасли производства слились воедино. Вчерашние фермеры и пастухи к своим неполным тридцати пяти годам прославились сначала на всю округу, а затем и на всю страну как поставщики высококачественного сырья.

Но, как и все живые люди, Найл не был ангелочком. И его всегда подмывало сделать что-нибудь из ряда вон выходящее: напиться, накуриться, организовать протест, проникнуть на заброшенный завод или одолжить отцовскую машину посреди ночи. Родители смотрели на все проказы младшего Хорана с долей юмора, считая это необходимым (читать – «вынужденным») этапом взросления. Пока это не влекло за собой возвращение домой под конвоем полиции, мальчику все прощалось.

И очередной гениальной идеей ирландца стал киносеанс посередь ночи.

- Мы обязательно должны взять с собой Луи, - трещал без умолку Найл. Гарри регулярно посещал занятия в последние несколько дней, так что их ирландско-британская связь стала крепнуть. И Хоран решил, что теперь он вправе через Стайлса добраться до занятного зверька по имени Луи.

И когда шалость удалась, он засыпал парнишку вопросами раньше, чем тот пристегнул ремень безопасности. Хорана интересовало абсолютно все, ведь для него сын священника был кем-то вроде единорога или инопланетянина. «Как это, быть в хоре?», «Как это, когда ничего нельзя?», «А девочек он уже пробовал?», «Как, нет?» В машине по прошествии каких-то десяти минут езды было больше «как-как-как», чем воздуха.

***

- То есть, ты просто уйдешь ночью из дома? – в который раз уточнил Лиам, чудом не уронивший при этом пюре себе на брюки.

- Выходит, что так, - светился от внезапного счастья Луи. Томлинсон, прозябавший в тени отца все свои шестнадцать лет, теперь был весь в предвкушении сегодняшнего киносеанса под Луной. Это было время большой перемены, которую исторически большая часть учеников посвящала еде. Поэтому двум друзьям приходилось наклоняться к уху друг друга каждый раз, когда им хотелось что-то сказать. Треть пищи традиционно летала по залу кафетерия, сопровождаемая улюлюканьем, конским ржачем (команда по баскетболу заглянула на огонек) и обрывками пикап-фразочек, которые предназначались болельщицам. Лу, как обычно, засмотрелся на одну из них, с самыми длинными ногами и в самой короткой юбке. Вдохновленный утренними посиделками с Гарри, блистательным и энергичным, Томлинсон, поймав на себе взгляд Элеонор Колдер, собрал все свое мужество в кулак и подмигнул. Девушка при этом улыбнулась, но тут же юркнула внутрь стайки шумно переговаривающихся подруг. Через секунду компания в коротких белых юбках взорвалась хохотом.

- И куда же делся наш послушный и пугливый Лу? – глумился Пейн, лицезрея такую беспрецедентную картину. Ему все же удалось справиться с размазней в своей тарелке. И, да, надо сказать, что школьная еда не была самой сильной стороной их школы. Или все дело во внезапно забеременевшей поварихе? Говорят, на последних месяцах у них развивается энцефалопатия, мешающая нормально соображать.

- К дьяволу страх, - огрызнулся Лу. Ему было это несвойственно, поэтому такие слова больно резанули по уху друга. Понятное дело, что эта тема задевала Томлинсона. И парень, отыскав прореху в частоколе отцовской гипер-опеки, не раздумывая ринулся туда. Только вот Лиаму это все не нравилось: кто этот Гарри Стайлс и его друзья? Он слышал об этом парне только дурное. Если Луи пострадает, вляпавшись в неприятную историю, на его будущем можно будет поставить жирный крест. И, естественно, Лиам не был бы Лиамом, если бы спустил всю эту ситуацию на тормозах.

- Ну, раз это обычный поход в кино, я пойду с вами, - «папочка» в Пейне снова проснулся. Хотя правильнее было бы сказать, что этот режим в нем никогда не выключался.

- Я не должен был рассказывать, да, моя милая курочка-наседка? – Луи выдохнул после недолгой паузы.

- Ты же не думаешь, что так просто отделаешься, мое драгоценное кокышко? – Ли улыбнулся самой своей милой улыбкой. Томлинсон еще немного помолчал, нервно кусая губу: Лиам иногда посещал вечеринки, и на свидания запретов его родители не устанавливали. Но репутация его друга при этом оставалась кристально чистой (Лу аж завидки брали). Не навредит ли ему общение со скандально известным парнем?..

***

Но одно дело - храбро пискнуть о своем желании и решимости, другое – перебороть страх и осуществить задуманное. Как на зло, когда Луи переступил порог родного обиталища, на него обрушилась лавина дел: все у всех валилось из рук без мамы. Она была цементирующим раствором их семьи, и при ее временном отсутствии кому-то надо было стать на неделю-другую мамой.

- Предупреждаю, я не умею готовить, - угрожал до последнего сын преподобного, сортируя белье по цвету. Все его приподнятое настроение растворилось в стирке, уборке и глажке. Так что к ужину он уже мечтал о такой малости, как сон. Томлинсон сползал по лестнице, зевая и не понимая, как вообще он продержится до глубокой ночи. Не иначе, как чудо спасет положение. Но ладно умотаться работой по дому (этой радости его и прежде не лишали). Что делать с неспящим отцом?

Преподобный восседал в центре зала, в своем любимом кресле: матерчатое, протертое и с вечно готовой поддеть вас в мягкое место пружиной, оно все еще не отправилось на свалку, потому что досталось от дедушки. А этот старик пока что единственный из всей семьи удосужился получить аудиенции самого Папы Римского. И временами Луи думалось, что эта развалюха никогда не покинет стен дома. Даже если изнутри ее сожрут термиты.

Время неумолимо спешило. Вот уже стрелки часов подобрались к половине одиннадцатого, а священник не отлипал от телевизора. Луи бесшумной тенью скользнул за спину родителя, силясь понять: когда это футбол стал любимой игрой папы? На поле шло настоящее сражение гигантов: «Реал Мадрид» и «Барса». Вечные соперники, чьи встречи на зеленой траве стали легендарными еще при жизни участников. Эти игры смотрели абсолютно все фанаты: не важно даже, за кого ты болеешь. Просто это было надо увидеть. Ибо зрелищно, страстно, словно испанское фламенко.

В данную секунду Барселона уступала одно очко противнику: постоянно у нападающего отбивали мяч, постоянно «Барса» нарушала правила и получала то предупреждение, то желтую карточку. Импульсивные игроки, естественно, на это начинали плеваться, активно жестикулировать или выкрикивать ругательства.

На трибунах накал страстей не уступал тому театру, что разворачивался на поле. Знаменитая кричалка «ꜟMadrid, Cabron, Saluda al Campeon!»* не сходила с уст преданных болельщиков Барселоны. Они, кажется, иной раз были еще более раздосадованы решением судьи или неспортивным поведением «столичников», чем сами удаленные с поля игроки.

- Интересная игра, пап? – наконец, решился подать голос Лу. Не подумайте, что он был таким уж забитым. Просто уже второй год, как эти двое не могли найти общий язык. И вот к чему их разногласия привели.

- Что? А, это, - как бы извиняясь, взрослый мужчина поспешно зашарил рукой в поисках пульта. Найденная пропажа тут же начала подвергаться излишне сильным нажатиям кнопок. – Просто листал каналы. А тут этот театр жестокости и агрессии. Надеюсь, ваша команда такое на поле не учиняет?

Младший Томлинсон слишком долго думал над ответом (не рассказывать же, что последний раз один парень укусил за шею другого), что, возможно, еще больше сконфузило отца. Тот быстро отключил телевизор и странно попятился к лестнице. Как будто нашкодивший котенок.

- Знаешь, это хотя бы не регби, - нашелся в итоге сын, с надеждой посмотрев на повернувшегося к нему спиной отца. Луи поздно понял, что лучше бы ему было вовсе промолчать, потому что священник только покачал головой.

«Луи Томлинсон – разочаровываем главу семьи с юных лет. Постоянным клиентам скидка» - в его воображении эта надпись каждый раз зажигалась над его головой, когда мальчик сталкивался с родителем.

Но все же его маленькая миссия была выполнена: отец заперся в их с мамой спальне и через какое-то время в щели между полом и дверью исчез лучик света. Сестры давно заснули: им здорово досталось утром от старшего Томлинсона за слишком яркий макияж, поэтому они предпочитали лишний раз не показываться ему на глаза. Самому Томмо уже не хотелось спать. Он воскресил в голове сегодняшний завтрак и Гарри с его энергичными домочадцами. И теперь стоял посреди комнаты, улыбаясь тому, что скоро его ждет маленькое приключение. Удивительно, как воспоминания чего-то далекого и почти нереального, могут взбодрить.

Итак, когда все в доме преподобного Томлинсона забылись сладостным снов, а огрызок убывающей Луны осветил улицы, в назначенное время Гарри трижды промурлыкал под окном. И если вам интересно, почему не было зашаблоненного писка-визга-уханья горлицы («Луи, мы не в «Голодных играх») или камня в окно («Даже не думай – это уже хулиганство»), то вот простой ответ: Гарри не умеет имитировать птиц. Только повторять за своей кошкой.

Лу выдохнул, кажется, в миллионный раз за эту минуту, что открывал окно. Парнишка почти бесстрашно шагал по карнизу (он вовремя вспомнил, что лучше открыть глаза) и неумело изодрал ладони, спускаясь вниз по жесткой древесной коре. В итоге, сын священника оказался-таки в машине, где его незамедлительно накрыла волна вопросов Найла. Он был до неприличия оживленным и бодрым, чего нельзя было сказать о зевающем рядом Зейне или спокойном Гарри. Последний улыбнулся и поприветствовал юного пассажира, трогаясь.

- Я вас не предупредил, но у нас будет еще один пассажир.

Вместо удивления или недовольства, парни одобрительно вскричали. Сама машина, казалось, удовлетворенно заурчала двигателем, покатившись к дому Лиама Пейна. До следующей остановки Найл все не затыкался. Кажется, его легкие имели бесконечный запас кислорода, потому что, получив ответ на один вопрос, он засыпал растерявшегося школьника кучей новых.

- Но тебе разрешено играть в футбол. Как это произошло: подарок на Рождество? – шутил мигрант.

- Не обращай на него внимание. Он после вчерашней дури весь день такой, - успокоил мальчишку Зейн с заднего сидения.

Забрать Лиама оказалось не таким уж большим делом. Гарри посигналил, и внебрачный сын Дэвида Бэкхэма вышел, пожелав матери спокойной ночи. Та только махнула ему рукой и поцеловала в лоб, перекрестив.

«Еще один повод попросить эту семью усыновить меня» - подумалось Лу.

- Привет, - голова Лиама оказалась в окне машины. И она приветствовала Лу.

- Привет, Лиам. Я Гарри, приятно познакомиться, - не дожидаясь, пока до него снизойдут, кудрявый парень сам представился. Эта ситуация ему все больше нравилась: пекущиеся друг о друге парни – вымирающий вид.

- О, привет, чувак! Я Найл, а слева от меня Зейн, - по-новой начал тараторить Хоран. Малик почти незаметно пихнул его в бок.

- Я и сам могу представиться, - шикнул пакистанец, осбовождая место вновь прибывшему подле себя.

- Ага, привет, парни, - захлопнув за собой дверь, Пейн оглядел водителя авто, насколько это было возможно. Кудрявый сидел со странным взглядом. Ли не мог точно сказать, что с этими зелеными глазами не так, но в уме он все еще держал самые расхожие пересуды горожан о Гарри: Казанова, дебошир, нечестный парень, что уводит девушек у их парней. И это еще неполный список. «Так что же из этого правда, Гарри?»

Зейн поежился, прижимаясь к Найлу: когда это школьники успели эволюционировать в симпатичных ребят? Ему всегда казалось, что дети церковнослужителей - забитые зубрилы или полные лузеры. Как Луи или еще хуже. Но что тут делает паренек с широкими плечами и лицом Бибера?

- Мы успеваем? – нарушил тишину Лу, чувствуя, как все напряглись.

- Конечно, - заверил его водитель, лихо проезжая по кольцу. - Приготовьтесь увидеть старую итальянскую комедию. А если кто-то рассчитывал на авторское кино или арт-хаус, побрейтесь, - Стайлс повернулся к трем притихшим парням на заднем сидении и показал язык.

- Ты так сказал, будто мы хипстеры какие, - притворно оскорбился Зейн, взорвавшись хохотом, чем немало удивил еще не привыкшего к новой компании Лиама. Пейн уже было решил, что этот смуглый парень – самый угрюмый из их группы.

- А почему не мультики? – перебил Малика Пейн.

- Лиам, - предостерегающе проговорил Луи. Он уже понял, к чему клонит его друг. Он хочет выставить его дурачком или ребенком, засранец!

- Нет, нет, договаривай! – влез Хоран, едва не хлопая в ладоши, как при посещении цирка.

- Знаете мультик про Спящую Красавицу? Это любимая картина Луи, - Лиам не знал точно, зачем выдает секретные пристрастия своего приятеля, но общий добрый смех был хорошим показателем того, что парень на верном пути к сближению с тусовкой.

- Как мило, - отозвался Гарри, притормозивший у окошка заказа Макдональдса.

- Только Ли забыл добавить, что он все еще пересматривает все три части «Истории игрушек», - скрестил на груди руки светловолосый школьник.

- Серьезно? – изумился Малик. Пейн заметно сконфузился. – Тогда мы точно с тобой поладим.

Найл, в это время высунувшийся наполовину из окна машины и крепко задумавшийся насчет двойного бургера (или двух), поперхнулся ночным воздухом, услышав такое заявление от друга детства. Зейн с кем-то добровольно собрался поладить? Он что-то пропустил, или по новостям передали, будто свиньи научились летать?

Сложно сказать, сколько ушло времени у ребят на то, чтобы определиться с едой. Гарри не удержался от искушения подразнить Луи, который не смог отказать настырной девушке-продавцу и взял две большие картошки фри.

- Держу пари, она подумала, что ты недоедаешь.

Это был тот момент, когда все расслабились и могли вести себя более-менее естественно. И шутить, а не скованно таращиться в окно машины. Поэтому Луи позволил себе быть дерзким.

- И это мне говорит мистер «э-э, нет, после семи я не ем жареного»? – фыркнул в ответ Лу, совсем осмелев. Он с удовольствием откусил от своего куриного бургера и закатил глаза: есть посреди ночи и не спать – божественно. Согласитесь, чем строже запрет, тем слаще упиваться нарушением оного. И пока отец видел седьмой сон, его сын беззаботно хохотал над игрой Челентано. Лиаму, кажется, уже не так уж претило общество старших парней. Зажатый между дверью и Зейном, он умудрялся остроумно комментировать моменты, отчего Найл взрывался новой волной истерики. Зейн какое-то время держал лицо, но уже на моменте с танцем-давкой винограда пакистанец буквально рыдал. Потому что Пейно так искренне подбадривал главного героя, хлопая в ладоши.

Тем сложнее было расставаться: Гарри про себя отмечал, что его сосед не таков, каким кажется. И это лишь разжигало азарт: узнать школьника лучше, обшарить все закоулки его души. Луи много улыбался, на поверку, подкалывал и стебался. Неудивительно, что Найл просто влюбился в «мальчика-святошу». Если раньше ирландец просто любопытствовал, будто видел жирафа, разгуливающего по центральному парку, то теперь это чувство эволюционировало в фанатизм.

- Можно мы придем в следующее воскресенье послушать, как ты поешь? - на Томлинсона смотрели щенячьи глаза, полные надежды. Ах да, золотой ретривер.

Луи замолчал, желая на минутку умереть. Потому что он на полном серьёзе полагал, что его голос – это не то, чем можно бы было гордиться. Это просто было устным соглашением с отцом в обмен на возможность играть в футбольной команде.

- Это не самая лучшая идея, честно говоря, - начал тянуться к дверной ручке школьник. Его бледная кожа на щеках окрасилась в алый цвет, а глаза метались в поисках поддержки. Наконец, голубые радужки нашли карие Лиама, но тот молчал.

«Ты предатель, Лиам Пейн» - мысленно проклял бывшего друга Томлинсон.

- Может, вам лучше прийти и поддержать Луи на следующем матче? – реабилитировался в глазах приятеля Ли. Уж в чем был хорош Луи, так это в обращении с мячом. Ему, кажется, нравилось все, начиная с тяжелых монотонных тренировок и кончая криками радостных болельщиков. Пускай это лишь игры между школами. Он чувствовал себя живым и счастливым, когда бежал в бутсах по зеленой траве, весь потный, но свободный. Не было никаких рамок или «нельзя»: ты просто делаешь все, чтобы мяч угодил в чужие ворота. Тут отец не одернет тебя и не запрет в маленькой комнатушке. Ты сам себе мерило.

- Ты еще и в футбол играешь? – изумился Стайлс, едва не выпустив из рук руль. Хоран и Зейн театрально фыркнули.

- Мы говорили об этом в самом начале, где ты был?

«Должно быть, он самый занимательный экземпляр, сочетающий в себе несочетаемое». Это же такая обыденность – играющий в агрессивную игру мальчик-паинька. Теперь Гарри понимал, что роет в правильном направлении: у этого парня есть внутренний стержень. И он не тот овощ, каким его считают все вокруг.

- Игра с Ноттингемом в полдень. Не опаздывайте, - Луи сам не понимал, насколько радостным выглядит, когда речь заходит о любимой игре. – Мой номер – семнадцать.

Примечания: