Cold Hands, Warm Lies

Проснувшись утром с паршивым самочувствием и в паршивом расположении духа, СоИ чувствовала себя больше Гринчем, нежели Синди Лу.

Теперь она не думала, что Хёнджин стоит её усилий или что он имеет равное с жителями Тэгвальнёна и всей планеты право наслаждаться Рождеством. Ему стоило вернуться в свою сеульскую квартиру и вместо этого наслаждаться одиночеством. Да, именно одиночеством, потому что к этому он и стремился, рассказывая СоИ, за кого и когда ей нужно выйти замуж, хотя их постель после той ночи ещё не остыла.

Постель в её комнате тоже хранила следы их совместной ночёвки — со стороны Хёнджина одеяло было смято, а в подушке был выдавлен след от его головы, но самого его видно не было.

Значит, таки уехал. Укатил в свой чёртов Сеул за своим чёртовым контрактом для своего чёртового проекта.

— Ну и пускай катится, — бурчала себе под нос СоИ застилая постель, собирая оставленную им пижаму в корзину для грязного белья и заваривая себе огромную чашку травяного чая. — Пускай валит, чтобы глаза мои его не видели...

— Что ты там бормочешь всё утро? — отрываясь от старенького журнала с кроссвордами, спросил отец.

Он тоже застрял на кухне, попивая свежесваренный кофе, хрустя тостами, заботливо приготовленными его женой, и разгадывая слова прямиком из девяносто девятого.

— Думаю о подарках, — чуть громче сказала СоИ. — Я привезла кое-что для всех из Сеула, но хотела докупить ещё по мелочи тут... Ты случайно не собираешься в центр? Не сможешь меня подвезти?

Оказаться в одном из многолюдных магазинов с праздничной атмосферой и музыкой было бы исцеляюще. СоИ наверняка мигом забыла бы о Хёнджине.

— А ножками не хочешь? — с растущей на глазах улыбкой спросил папа.

СоИ была не в настроении реагировать на его шутки, потому не улыбнулась в ответ.

Она просто не хотела оставаться одна в это утро. Дома или по дороге в магазины. Ей нужно было занять язык и мысли чем-то кроме Хёнджина, а иначе она взорвалась бы от злости или обиды.

Нет, серьёзно, как он мог пережить их секс так легко и быстро? Разве люди не испытывают внезапный прилив обожания и симпатии к человеку, который доставил им столько физического и ментального удовольствия? Разве люди не думают хоть денёк-другой над тем, что было, прежде чем двигаться дальше? И это Хёнджин не человек или с СоИ просто что-то не так?

Да, она это предложила и она вела себя так, будто это не более чем пьяная интрижка, но... Но почему в голову лезли все эти «но»?

— Не хочу, — она надулась, обиженно глядя на отца.

— Увы, — он пожал плечами. — Я забил сегодняшний день для лыж, так что никакой машины и поездок. Если хочешь, пойдём часть пути вместе пешком, если нет — могу подыскать для тебя другого водителя.

— А когда ты идёшь кататься?

— Часика через два, — лениво потягиваясь с журналом, ответил папа. — Или через три — как Санмин встанет и соберётся, в общем.

СоИ рисковала сойти с ума за три часа тишины в доме.

— Ищи мне водителя, — заявила она, споласкивая чашку. — А я ухожу одеваться.

Она собиралась максимум двадцать минут, про себя снова проклиная Хёнджина и желая ему очень простой и благоприятной дороги до Сеула, желательно через какую-нибудь снежную лавину или лесных тигров, но за это время папа успел и водителя отыскать, и организовать машину с ним на подъездной дорожке у дома. Единственное, что он не успел — предупредить, что за рулём чёрного внедорожника окажется Ли Минхо в стильном чёрном пуховике и солнцезащитных очках.

— У тебя есть машина?! — первое, что спросила СоИ, забравшись на пассажирское сиденье.

Они встречались каждый день в отеле или в городе, потому она не видела смысла здороваться, и Минхо разделял это её решение, поддаваясь в её сторону с кивком и помогая защёлкнуть ремень безопасности.

— Фактически, она папина, но поскольку у него их несколько, эту я предпочитаю считать своей.

Он был не просто богачом, он был ещё каким богачом!

СоИ следовало бы изумиться или восхититься, но в мыслях звучал голос Хёнджина, спрашивающий снова и снова, почему она пошла в отель с ним, а не с обеспеченным Минхо, и это удерживало её лицо хмурым и недовольным.

— У тебя что-то болит? — двигаясь по заснеженной дороге достаточно медленно для того, чтобы периодически переводить взгляд с неё на СоИ, спросил Минхо. — Или что-то не так?

Всё было не так. В том числе и сама мысль о том, что непослушный Хёнджин послушался её и уехал.

— Я хотела извиниться позже, когда столкнёмся в отеле, — заговорила она. — Но позволь мне сделать это сейчас.

— Извиниться?..

— Прости, пожалуйста, что ты узнал о нашей с Хёнджином лжи, и спасибо, что сохранил это в секрете от дедушки и остальных, — она потупила взгляд вниз, на свои руки, крутя бабушкино обручальное колечко на безымянном пальце.

И вот нужно было Хёнджину влезть в её семью и испортить такую хорошую вещь своим присутствием при её вручении?

— Знаю, что это выглядит жалко и отчаянно, а ещё неразумно и просто... — СоИ шумно вздохнула. — Просто глупо — притворяться парой с кем-то только для того, чтобы ощутить себя чуть более значимой и получить больше внимания семьи или бывших одноклассников... Мне очень стыдно.

Внедорожник полз со скоростью улитки по пустым улочкам вдоль домов, из дымоходов которых всё ещё сочился дым.

— Получить внимание?.. — чувствуя себя откровенно запутанным, спросил Минхо. — Ты пыталась получить таким образом внимание?

Не дедушкину подпись в контракте о продаже земли, а какое-то внимание?

— Родителей, знакомых и сводной сестры, — угрюмо добавила СоИ. — В том году все только и говорили о парне БоЫн, в позапрошлом — о папином повышении на работе, а за год до этого — всем городом радовались помолвке Шин ДаЫн. А она даже не местная! Насчёт меня все только тяжело вздыхали. И они вздыхали бы в этом году тоже, если бы Хёнджин не притащился с розами и не притворился, что безумно влюблён и хочет жениться...

Но лучше бы вздыхала её семья, чем она сейчас.

СоИ облокотилась на окно, отворачиваясь от Минхо, чтобы он не видел покрасневшего кончика её носа. Она чувствовала себя размазнёй, готовой расплакаться снова из-за такой ерунды, но не хотела, чтобы Минхо об этом узнал.

Пускай лучше считает её жалкой из-за лжи Хёнджина, нежели из-за её лжи самой себе.

— Зачем вообще?.. — Минхо был не просто удивлён, а именно потрясён. — Зачем тебе нужен был для этого кто-то такой? Ты ведь... СоИ, ты потрясающая.

— Это не так, — её голос звучал сдавленно и тихо. — Я просто неудачница. В Сеуле и здесь. Куда бы я ни пошла — люди вокруг всегда интереснее, лучше, умнее и перспективнее.

— Но ты интересная, — возразил Минхо.

И это могло быть приятно до трепета в груди или до головокружения, если бы только было сказано другим человеком.

— Недостаточно, — мотнула она головой.

Брови Минхо почти съехались на переносице, и даже очки не смогли скрыть его замешательства.

— Это Хёнджин так сказал? — спросил он. — СоИ, он правда сказал что-то такое?

— Нет, — от её прерывистого выдоха запотело окно. — Зато он уехал. Уехал после двух ночей со мной в одной постели. Это ведь значит, что ему неинтересно, верно?

Она не могла быть ещё честнее и очевиднее.

Минхо сжал руль в руках крепче.

Он наивно полагал, что претендует на её сердце, и что у него есть шанс показать ей, как он хорош, но СоИ уже болела кем-то другим до дрожи в осипшем голосе, до лихорадочного блеска в глазах и до полной изоляции от чувств Минхо.

— Это ещё ничего не значит, — заставил он себя говорить. — Для его отъезда есть множество причин. Я, например.

СоИ снова повернулась к нему, показывая, что готова слушать.

— Я же его наверняка расстроил, предложив господину Юну купить отель. Хёнджин вроде как тоже что-то предлагал, а я перебил его, потому что не хотел, чтобы «Принцесса Ёнпхёна» попросту исчезла вместе с историей вашей семьи.

Они миновали последний жилой дом на улочке и выехали на дорогу, на которой располагались кафе и магазины.

— Ты правда хочешь купить наш отель? — спрашивая об этом, СоИ почувствовала себя виноватой.

Она беспокоилась о своём сердце куда больше, чем о сердце своего дедушки или места, в котором выросла.

— Хочу, — решительно кивнул Минхо. — Папа с моего рождения надеялся, что я вложу стартовый капитал во что-нибудь стоящее, а что может быть лучше отеля, который я обожаю, и людей из него?

Конечно, его отец вряд ли считал дышащий на ладан отель таким уж стоящим, но что он мог? Минхо говорил с господином Юном по-взрослому, да и он уже всё решил для себя.

Он купит «Принцессу Ёнпхёна», сделает ремонт и пошлёт застройщика, что поглощает курорт, куда подальше. Потому что он молодой, сумасшедший, и у него достаточно сил, чтобы противостоять монополистам.

— Ты замечательный, Минхо.

— Я знаю, — подтягивая очки повыше на переносице, усмехнулся он.

— И я тебе правда очень благодарна за всё...

За поддержку дедушки, за поддержку самой СоИ и даже Хёнджина, который в каком-то роде был его злейшим врагом.

— И это знаю, — он кивнул.

Как и то, что после таких слов следует какое-нибудь дегтярное «но», которое портит всю бочку с мёдом. В случае с СоИ должно было быть что-то вроде: «Но мне слишком нравится Хван Хёнджин, чтобы обратить на тебя внимание».

— Но как ты собираешься управлять отелем, так плохо управляясь с лопатой для уборки снега?

Он тоже ей был благодарен — что спросила такую ерунду, а не отшила его прямо.

— Хороший вопрос, — его бодрый смех заполнил салон машины. — Но я вообще-то планирую быть владельцем. Директором. Боссом. А ещё переманить господина Бана обратно, чтобы он чистил парковку и заснеженные дорожки...

Наконец, все его попытки немного расшевелить СоИ сработали, и она улыбнулась краешком рта.

— А ты амбициозный... Думаешь, удастся как-нибудь подкупить его?

— И не только его, — решительно заявил Минхо, паркуюсь напротив магазина с антиквариатом. — Я переманю в «Принцессу» лучших работников Тэгвальнёна и самых щедрых постояльцев...

— В «Принцессу»? Ты собираешься оставить название?!

СоИ думала, он только подбросит её до центра, но он выключил машину и открыл двери со своей стороны, впуская в салон поток зимней свежести.

— Конечно! — сказал он так, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Хочешь послушать мои планы и предложения, пока будешь делать покупки? Часть я уже озвучил господину Юну, но часть хочу для начала рассказать тебе. Обещаю также взять на себя самые тяжёлые пакеты.

СоИ улыбнулась снова, но улыбка вышла какой-то вынужденной и скорее вежливой, чем радостной.

Минхо к шаманке не нужно было ходить, чтобы знать, что прямо сейчас она снова думала о Хёнджине и том, что именно он должен был бы нести её пакеты, помогать ей выбирать подарки и вызывать у неё искреннюю улыбку своей болтовнёй.

— С удовольствием, — тем не менее, ответила она. — Расскажи мне все свои планы и особенно — дедушкину реакцию на них.

***

В зимнее время поздно светало и рано темнело, и пока СоИ с Минхо прошлись по магазинам, скупили половину Тэгвальнёна и перекусили домашней лапшой, на городок опустились сумерки. Повсюду снова горели гирлянды и вывески, звучала музыка, а на катке кружили люди.

Обычно в такие моменты у СоИ открывалось второе дыхание, потому что на веселье у неё всегда находились силы, но сегодня с её губ сорвался лишь тоскливый выдох.

Она так и не научила Хёнджина хорошо кататься, хотя ей казалось, что в этом у него был потенциал, невзирая на десяток падений и дрожащие от напряжения и страха колени. Он выглядел таким смешным на поворотах, и так радовался, когда удавалось отойти от бортика и проехаться самому — в основном, чтобы втиснуться между СоИ и Минхо и не дать им ехать слишком близко друг к другу.

— Ты чего застряла? — вопрос её временного личного водителя заставил её отвернуться от всеобщего веселья обратно к забитой парковке и чёрному внедорожнику на зимней резине.

— Ничего, поехали.

Хван Хёнджин долгое время воспринимался СоИ болячкой — злокачественной опухолью, которая лишь занимала место. Но раньше это были просто шутки, а сейчас у неё ныло.

Когда это стало настолько плохо?

Его приезд сюда вызывал у неё бешенство, его взаимовыгодное предложение вызывало у неё такое сильное раздражение, что воздержаться от закатывания глаз было невозможно. Так когда же всё это конвертировалось в получение удовольствия от проведённого вместе времени и такое сильное желание получить от него что-то, что СоИ сама беспечно отдавала?

— Я подвезу тебя до отеля, — немного хмурясь в синеватом свете мобильного, сказал Минхо.

— Не домой, а в отель?

— Господин Юн попросил.

— Дедушка?

Минхо завёл машину, теперь хмуро вглядываясь в дорогу, освещённую уличными фонарями.

— Думаешь, он хочет поговорить о продаже? — заволновалась СоИ. — Он ведь сказал тебе, что ещё должен подумать, но вдруг мама с папой помогли ему принять решение?

— Вряд ли это насчёт продажи...

— Тогда хочет повесить на меня рабочую смену, — откидываясь на спинку, вздохнула она. — Надеюсь, что не останусь в отеле совсем одна. По ночам ветер жутко свистит и двери открыты для всяких сомнительных личностей...

— Не беспокойся, одна ты точно не останешься, — сказал ей Минхо, набирая немного скорость после возвращения на безлюдные улочки не самого популярного на курорте городка и района.

Назад они доехали как-то быстрее, чем в центр, и СоИ толком насладиться поездкой не успела, как Минхо её высадил на пороге отеля и вынес всё её пакеты из багажника, извиняясь за то, что не сможет помочь с ними даже до дивана в холле.

— Ты торопишься? — догадалась СоИ.

— Немного.

— Не можешь зайти даже на минутку? На чай или...

— Нет, спасибо.

Он решил не принимать приглашение зайти, потому что точно знал, что увидит там человека, которого он видеть не хотел.

— СоИ приехала! — БоЫн распахнула входные двери сестре, выскакивая на улицу в свитере и джинсах, чтобы помочь забрать пакеты. — А это подарки на Рождество? Санмину тоже? А он надеялся на деньги...

БоЫн тараторила, ведя СоИ через украшенный холл к ступенькам, со стороны которых доносилась музыка. Выглядело так, будто в ресторанчике наверху была вечеринка. Гул возбуждённых голосов лишь подтверждал это.

— У нас новые гости? — осведомилась СоИ, неуверенно оглядываясь на пустой холл. — Они уже заселились? А чемоданы...

— Сюрприз! — воскликнула Арин, а другие подхватили, заставляя СоИ дёрнуться в испуге от шума.

Уже на входе в ресторанчик вкусно пахло домашней выпечкой и немного алкоголем, и теперь СоИ стало понятно почему — какое-то безумное количество молодёжи, с которой она когда-то ходила в школу и дралась за санки, собралось в небольшом помещении, передавая друг другу куски дедушкиной пиццы и стаканчики с коктейлями из соджу и пива. Но это было не так уж и важно — внимание СоИ перехватили красные и зелёные шарики, а также большой плакат, на котором было написано слишком красиво и слишком ровно «С помолвкой!». Текст украшали нарисованные веточки омелы и пара тривиальных сердечек.

— Что за?.. — начала она хмуро, но увидев в толпе разодетого во вполне современную одежду Хёнджина, морщинка между её бровей моментально разгладилась. — Чёрт...

СоИ выругалась, потому что её сердце какого-то ёкнуло и бросилось вскачь. Её давление ожидаемо подскочило, а вместе с ним и румянец стал заметнее.

— Простите, — Хёнджин раздвигал людей по пути к ней, а, приблизившись, вдруг приобнял за талию и чмокнул в ледяную щёку. — Наконец-то ты здесь...

— Да, но, — СоИ запнулась, всячески отталкивая мысли о его поцелуях. — Почему ты здесь? Разве я не сказала тебе?..

— Тш-ш, — он сунул ей в руку стакан с напитком. — Вот, выпей и согрейся. Разве ты не на машине ехала? Почему дрожишь так, словно все два километра пешком шла?

Он вновь коснулся её щеки, в этот раз тыльной стороной ладони, затем стянул с её головы шапку и погладил по макушке, поправляя причёску. Смотрел он при этом так, словно никого красивее неё в жизни не видел, и закравшаяся в уголках его губ улыбка дезориентировала СоИ.

Он вёл себя так мило и так тепло, что она таяла как тот снег при попадании в прогретый дом.

— Выпьем, — БоЫн и себе подхватила стакан.

— Да, выпьем за первую пару Тэгвальнёна!

СоИ подняла стакан со всеми и отхлебнула немного, позволяя другим желать ей и Хёнджину счастья, много детей и ещё больше любви, чем у них есть. Она благодарно кивала на всё на протяжении целых трёх минут, пока в шее не заныло и Хёнджин осторожно не потянул её в сторону столов с едой, угощая пиццей из своих рук, ведь она пока до ванной комнаты не добралась.

— И что всё это значит? — спросила она между укусами, не понимая, действительно ли пицца настолько вкусная даже после огромной миски лапши или тот факт, что она ест её из его рук, делал её вкуснее.

— Разве ты не поняла по плакату? Вечеринка в честь нашей с тобой помолвки с твоими друзьями. В прошлый раз я пропустил, но в этот собрал всех, чтобы наверстать упущенное и показать нашу любовь.

— Нет, это я поняла. Я не поняла, почему ты до сих пор здесь и занимаешься этой ерундой вместо контракта? То, что я тебе сказала вчера — не шутка. У тебя есть время только до вторника.

Просто вспоминая об этом, она начинала дуться.

— Я знаю, что не шутка, но мне показалось, что я слишком плохо справился с ролью твоего парня, чтобы уезжать в такой момент. Никто толком меня и не видел, чтобы начать завидовать тебе...

Наговорил гадостей, исчез на весь день, разозлил своим поведением и заставил её обижаться на него, чтобы в итоге организовать вечеринку.

— Но как же контракт?

— Это неважно, — выпалил он, снова поднося к её губам кусочек пиццы и наблюдая за тем, как она обкусывает начинку, корочку оставляя. — У Ли Минхо вариант лучше нашего. Господину Юну он нравится и там есть, что обсуждать. А наш контракт был отклонён несколько раз, поэтому я предпочту сдаться сейчас. Так что не волнуйся, после Рождества ты меня здесь не увидишь.

И почему такой его ответ расстраивал СоИ даже больше огня в глазах и уверенности в голосе, с которым он обычно говорил о работе?

— Если ничего не выйдет с контрактом, зачем ты стараешься?

Хёнджин мазнул по её губам салфеткой, хотя на вид они были абсолютно чистыми. Казалось, что-то такое точно было в тех требованиях, что она ему озвучила.

— Потому что всё ещё должен тебе подарок, как твой Тайный Санта. Ещё один хороший вечер ведь может быть им?

«Всего один?» — хотелось спросить СоИ.

— Может, — кивнула она, протягивая ему руку.

Хёнджин слегка улыбнулся, собираясь сжать её ладонь, но СоИ замотала головой при малейшем движении его руки в её сторону.

— Карман, — проговорила она одними губами.

— Прямо сейчас? — вскинул он брови, окидывая взглядом огромную толпу двадцатилетних, что вовсю глазели на них.

— Наедине в этом ведь нет смысла, — пожала плечами СоИ.

Хёнджин сделал глубокий вдох, протяжный выдох, а тогда подставил задний карман белых джинсов.