Cold Hands, Warm Lies

— Готов поспорить, он соврал, — кричащий шёпот Хёнджина почти на ухо заставлял СоИ ёжиться. — Сказал это, потому что я был там.

Он бесновался всё утро, весь день, а теперь и вечер, расхаживая по небольшой кухне быстрым неровным шагом, а на словах приближаясь к СоИ и щекоча её шею своими теориями заговоров.

— Не думаю, что это была ложь, — рискнула возразить она.

— Значит, шутка, — Хёнджин снова пронёсся мимо, шаркая домашними тапочками по полу.

Он хотел кричать об этом, хотел шуметь и рвать волосы на голове, но в гостиной семейство Юн играло в корейские настольные игры, распивало травяной чай и дипломатично избегало слухов, что поползли после предложения Минхо, потому шуметь никак нельзя было.

— Вот, — СоИ подняла со стола чашку, из которой поднимался пар, и протянула её Хёнджину. — Возьми это и успокойся.

— Я спокоен, — услышала она нервозное в ответ, а ещё через мгновение: — Чёрт! Почему так горячо? Я обжёг язык...

СоИ прикусила щёку с внутренней стороны, стараясь сдержать улыбку, что вызывал у неё растерянный и взволнованный Хёнджин. Он крайне редко выходил из себя и терял самообладание, но когда это всё же с ним происходило, казался в миллион раз обаятельнее и человечнее. За таким Хёнджином было весело наблюдать. Им можно было даже немного полюбоваться. Точнее некоторыми его частями, обтянутыми пижамными клетчатыми штанами и серой худи, почти как у СоИ.

Он распинался о Минхо, продаже отеля и доверчивости её дедушки, а она всё думала о том, как дурацкий алкоголь посмел стереть из её памяти все эти пикантные моменты, через которые они проходили голышом. У неё были обрывки из душа и с прошлой ночи, но ей нужно было взглянуть ещё раз на трезвую голову, чтобы сложить целостную картинку.

— СоИ, ты меня слушаешь? — он поймал её взгляд, глядя пристально, недовольно и при этом совсем не моргая.

— Конечно слушаю, — она поспешно отвернулась, испытывая этот иррациональный и по-настоящему глупый страх, что глаза — зеркало души, и он ещё нечаянно увидит в них её желание снова раздеть его. — Но не понимаю, почему ты сходишь из-за этого с ума. Минхо сказал это, чтобы подбодрить дедушку. Вероятность, что сделка дойдёт хотя бы до этапа обсуждений и тем более планирования — минимальна. Ты ведь работаешь в такой компании, понимаешь, что всё это непросто и не быстро. Бизнес не продаётся за один день.

— Да, но, — Хёнджин отхлебнул ещё немного терпкого чая. — Что, если твой дедушка вцепится в это гиблое дело и не захочет сотрудничать с нами? Я солгу, если скажу, что мне всё равно, продаст он отель нашему застройщику, частнику или инопланетянам — но точно не хочу, чтобы он купился на сказку о продаже какому-то деревенскому бедняку...

— Минхо не бедняк, — СоИ плеснула воды в свою чашку, после принимаясь тихонько стучать ложкой, пока размешивала сахар. — Вообще-то его семья владеет одним из самых дорогих и прибыльных отелей в Ёнпхёне. Они даже переманили нашего управляющего с двадцатилетним стажем — господина Бана. И наверняка ещё парочку тех, кому мой дедушка не мог предложить больше. Да о чём говорить? Мамина семья там остановилась, потому что, в отличие от «Принцессы», в том отеле шикарные номера, огромный спа-центр, шведский стол на завтрак и обед, ресторан с известным шеф-поваром на ужин и много того, что нам и не снилось вне зависимости от того, сколько лет моя семья владеет отелем...

Это немного огорчало СоИ, сбивало её с мыслей о голом коллеге и заставляло думать о Минхо взамен.

Это было хуже всего.

Пальцы Хёнджина невольно сжались крепче вокруг ручки чашки.

Он и не знал, что его соперник из богатой семьи с хорошими связями, перспективами и глубоко ушедшими в Тэгвальнён корнями. Он не просто местный дурачок, он тот, кто действительно может купить отель и спасти семью СоИ быстрее и проще, чем это может сделать Хёнджин.

— И давно ты об этом узнала? — спросил он чуть охрипшим голосом.

С тех пор, как он приехал сюда, вся его безупречность и прагматичность рушились от столкновений с мелкими неприятностями.

Поначалу казалось, что контракт — та самая горная вершина, которую будет очень сложно покорить, но к этому подъёму Хёнджин готовился вот уже несколько месяцев, потому не был напуган. А в действительности покорять нужно было не продавца, и контракт был лишь крошечным трамплином перед горой, на которую он карабкался в офисном костюме, тонком пальто и осенних ботинках без какой-либо подготовки, потому что кто бы мог подумать, что СоИ так зацепит его?

Хёнджин только сейчас понял, что был не просто безнадёжным неудачником, но ещё и самоубийцей — пытался разбиться в лепёшку ради чего-то, что было недосягаемо, пока другому было достаточно раз улыбнуться СоИ и сказать, что купит отель с долгами, чтобы она растаяла.

— В тот вечер в баре с друзьями, когда ты остался дома.

Её ответ стал для него неожиданностью. Хёнджин даже приоткрыл рот в удивлении, чувствуя себя окончательно запутанным.

— Ты знала это до свидания на катке?

— Это было не свидание, — она обернулась к нему с тяжёлым вздохом. — Мы ведь были там втроём...

Хёнджин замотал головой, уже не считая этот вопрос таким важным, когда у него появился другой.

— То есть ты знала об этом вчера? — СоИ кивнула. — Но каталась на санках вместе со мной, а не с ним?

— Ты сказал...

— Я ревновал, поэтому много чего говорил, — перебил её он. — Но ты пошла со мной на горку, в бар и в номер, хотя Минхо был лучшим вариантом...

СоИ не понимала, к чему он клонит, и не хотела понимать. Он должен был остановиться на «я ревновал».

— Хёнджин, — она произнесла его имя тихо, но с предостережением. — Ты ведь не пытаешься сказать, что раз Минхо богаче, я должна была переспать с ним, а не с тобой?

Хёнджин не пытался сказать ничего подобного, но он определённо думал об этом.

Ли Минхо с самого начала был дружелюбным и добрым с ней, он с самого начала проявлял заинтересованность и явную симпатию, и СоИ вела себя так, будто ей тоже было интересно.

— Не знаю, — сказал он, не отрывая взгляда от чашки, в которой дрожало отражение люстры. — Разве это не было бы выгоднее, чем фальшивые отношения со мной? Если бы ты вышла замуж за него, отель даже не пришлось бы продавать — вы бы сделали ремонт и, может, вместе стали отельными магнатами...

Хёнджин внушал себе всю свою взрослую жизнь, что уверенность в себе — залог успеха. Только потому, что он притворялся уверенным даже в том, в чём не был уверен, он и прошёл собеседование, а потом заключал контракт за контрактом. Но в моменты как этот сомнения в собственных силах были страшнее, больше и делали его таким маленьким и незначительным, что он не мог притворяться.

СоИ с грохотом отставила свою чашку на стол и сложила руки на груди.

— Так теперь ты говоришь, что я должна выйти за Минхо? — спросила она.

Её испытующий взгляд мог напугать кого угодно, потому Хёнджин предпочёл и дальше пялиться вниз.

— Я не говорю, что ты должна, — он был изворотливым, как всегда. — Но это наверняка случится в будущем. Сама подумай: если Ли Минхо купит ваш бизнес и останется другом твоей семьи, вы будете встречаться каждый праздник, каждый отпуск, и он будет звать тебя в бар или на подъёмник, и ты будешь смеяться с ним, а в какой-нибудь момент поймёшь, что он понравился тебе ещё той зимой, когда надоедливый Хван Хёнджин наплёл всем, что он твой жених, и пожалеешь, что потратила столько времени на... что-то, что ничего для тебя не значило.

У СоИ вдруг защипало в носу — всегда так бывало перед тем, как её накрывала беспомощность и такая острая обида, что глаза мгновенно наполнялись слезами.

Как он мог сказать это в тот же день, когда застёгивал её лифчик?

— Спасибо, что разобрался в моих чувствах за меня и разложил всё по полочкам, — она краснела с каждой секундой всё сильнее, потому что боялась сделать вдох и нечаянно выдать себя шмыганьем носа. — Я уже жалею, что потратила столько своего времени на... на...

Она не сдержалась и шумно втянула воздух через рот.

Хотела обозвать его, обидеть в ответ, задеть как-нибудь за живое и сделать так больно, чтобы он влез в её шкуру хоть на пару секунд, но после его жестокости сомневалась, что это возможно.

— Не беги с чашкой, Санмин! — голос Хеми ворвался в кухню за секунду до появления её и её сына.

СоИ успела смахнуть слезинки со щёк и снова отвернуться к столу с чайником, заварником и сахарницей.

— Вы всё ещё тут? — трепля мальчишку по волосам, спросила женщина. — Не собираетесь присоединиться к нам?

— Спасибо, нет, — ответил Хёнджин, по-прежнему думая исключительно о том, как хорошо подходили друг другу СоИ и Минхо и сколько пользы им двоим мог принести этот союз.

— Я сильно устала и ухожу спать, — сказала СоИ.

Она даже не прибралась за собой, что было редкостью, и быстрым шагом прошла всю кухню, а после и гостиную, чтобы запереться в своей комнате.

— Уверен, что не хочешь поиграть? — ещё раз спросила Хеми. — Господин Юн ужасно играет в чанги, но продолжает настаивать на ней... Ты как, хорош в этом?

Хёнджин не играл в настольные или другие игры в детстве, потому что это предполагало друзей, а он был горным раком-отшельником.

— Нет, — честно сказал он, отставляя свою чашку на стол. — И я тоже хотел бы лечь пораньше, потому что целый день в отеле был выматывающим...

— Ну да, ну да, — Хеми заговорщицки улыбнулась, осторожно накрывая уши Санмина руками и шепча: — Как и ночь, я полагаю?

Они с мамой СоИ на самом деле были похожи, так что Хёнджин сделал вывод, что у господина Юна младшего есть определённый тип. Очень любознательный и прямолинейный.

— Но как же ты ляжешь, если мы ещё долго собираемся играть в гостиной? Ты же обычно спишь на диване...

— Ничего, я...

— Просто бери свою подушку и иди к СоИ, — она махнула правой рукой, на секундочку открывая ухо Санмина, что закатывал глаза в попытке взглянуть на мать и так выяснить, о чём говорили взрослые. — Ну же, иди, иди...

Это была одновременно худшая и лучшая идея из всех, но Хёнджин и сам считал, что они слишком рано разошлись, не договорив, потому решил воспользоваться возможностью.

Прокравшись через коридор, он немного постоял у двери спальни и послушал, как в гостиной играют, а в приступ всеобщего хохота, наконец, постучался.

— Одну минутку, — услышал он замученный голос СоИ.

Он ведь не разбудил её? Он не хотел, чтобы она на него злилась за это.

— Уже можно войти, — сказала она.

Хёнджин засомневался на секунду, стоит ли, а если стоит, что ей сказать, но ручка словно сама повернулась, а старые петли жалобно скрипнули.

— Я сказал, что хочу лечь спать, а меня отправили к тебе. Диван освободится нескоро, да и, кажется, в этом доме уже не осталось никого, кто не знал бы, насколько далеко зашли наши отношения до свадьбы, — оправдался он с порога, поспешно захлопывая дверь.

Вечером комната СоИ выглядела ещё более празднично и красиво, чем днём, и вместе с тем очень уютно. Большая двуспальная кровать была застелена покрывалом в крупную красную клетку, над ней висели картонные красно-белые леденцы, которые появлялись во всех магазинах с наступлением декабря, а в углу стояла небольшая искусственная ёлка, украшенная ёлочными игрушками и фонариками.

— Ты должен был сказать, что подождёшь диван, — пробурчала владелица комнаты, забившаяся в угол постели.

Её ноги были частично укрыты покрывалом, а колени она обняла. Лица её Хёнджин толком не видел, потому что она натянула капюшон худи, что скрывал её заплаканные глаза. Но Хёнджин не был дураком. Он заметил ещё на кухне, что расстроил её так же сильно, как и она его, и это невысказанное разочарование повисло между ними снежной тучей.

— Тогда мне уйти? — спросил он, пряча руки в широкий карман на животе, чтобы она не видела, как он заламывает пальцы.

СоИ долго молчала, позволяя обиде на него поедать её изнутри до тех пор, пока Хёнджин не выдохнул шумно и протяжно.

— Ладно, прости, — сказал он, переступая как пингвин с ноги на ногу. — Мне не стоило приходить сюда, даже если бы мне поставили ультиматум: спать с тобой или в минусовую температуру на улице...

— Не нужно так драматизировать, — немного резко выпалила СоИ. — Ты спал со мной прошлой ночью, значит, можешь и этой.

Она натянула одеяло выше и плюхнулась на подушки.

— Если ты, конечно, сможешь уснуть, ведь Ли Минхо и его богатства явно не дают тебе покоя, — пробормотала она приглушённо. — Может, это тебе стоило бы выйти за него?..

Хёнджин думал, что переступить через себя и забраться под одеяло будет намного сложнее, чем постучаться, но обнаружил себя в её постели даже скорее, чем осознал, что делает.

В отличие от дивана, кровать была удобной и мягкой, а одеяло очень тёплым — во многом благодаря теплу СоИ, которым она делилась, свернувшись на своей половине клубочком. Со стороны она выглядела такой крошечной и такой необычайно близкой, что у Хёнджина внутри всё сжалось.

Ну почему он не мог остановиться на том, что она была горячей? Почему нужно было считать её ещё и милой, красивой, забавной и желанной?

— Это правда не даёт мне покоя, — сказал он, осторожно перекладываясь на бок и пододвигаясь немного назад, чтобы соприкоснуться с её ногами, её задом и её спиной. — Прости, если это звучит грубо, но ты знаешь, что нравишься Минхо, а я знаю, что он также нравится тебе.

Он ощутил глубокий вдох СоИ всем телом, и заговорил чуть быстрее, чтобы она не смогла его перебить:

— Не пытайся отрицать. Я видел вас в тот вечер под домом, когда вы возвращались после бара. И ещё на катке. И на лыжах. То, как он смотрит на тебя, и как ты смотришь на него... Это очевидно.

СоИ стиснула зубы, чтобы не взвыть от отчаяния.

Минхо был славным парнем, и она хотела бы, чтобы он нравился ей сильнее, но паразит Хван Хёнджин уже забрался ей под кожу и в голову, а теперь лежал рядом с ней и нёс какой-то бред.

— Так ты предлагаешь мне начать с ним встречаться? — спросила она, теребя край одеяла. — Думаешь, ему понравится, что я встречаюсь с двумя одновременно? Он ведь, как и все, думает, что у нас прекрасная помолвка и отношения...

— Вообще-то, — Хёнджин стиснул между пальцами одеяло, и теперь они оба мучили его и друг друга. — Он знает, что это не так. Минхо единственный раскусил нас. Но всё ещё никому не сказал, хотя мог бы. Вот почему я не сомневаюсь в том, что ты ему очень нравишься.

СоИ чувствовала себя немного дезориентированной из-за этой новости.

Как так вышло, что Минхо всё знал? И почему он не доложил её дедушке или не попробовал угрожать? Думая о том, что попадётся кому-нибудь, СоИ в первую очередь фантазировала о шантаже и позоре. А по факту столкнулась с тишиной и хорошим отношением. Она. Но что, если Хёнджин проходил через что-то ужасное из-за Минхо?

— Он что-нибудь говорил тебе? — задерживая дыхание от волнения, спросила СоИ.

Она, как последняя дура, надеялась, что все эти слова Хёнджина ни что иное, как приказ Минхо. Ей было бы проще принять, что наследник семьи Ли из Ёнпхёна злодей, нежели её заклятый враг, делящий с ней одну постель.

— Ничего особенного, — ответил Хёнджин.

— Никаких требований или угроз?

Явное желание отбить СоИ можно было считать угрозой?

— Нет, — ответил Хёнджин. — Видимо, он просто выдохнул с облегчением и стал составлять планы ваших будущих свиданий.

Вдобавок он хмыкнул, и хотя весёлого в этом звуке было мало, СоИ разозлилась на его несерьёзность.

Ему действительно было плевать на секс. На всё, в общем-то. Он рисковал потерять контракт и больше не видел смысла стараться. К тому же, он уже получил от СоИ всё, что можно было — её заботу, щедрость, наивность и всё то же самое от её семьи в пятикратном размере (БоЫн не в счёт, потому что от неё можно было получить только эгоистичность и вредность).

— Что ж, возможно, мне стоит дать ему шанс, — СоИ стёрла все мокрые дорожки со своего лица. — Ведь ты такой проницательный, сразу видишь, кто кому нравится и с кем закончит. Это, наверное, суперспособность всех монахов и недомонахов. Спасибо горным духам Чеджудо.

— Это был буддистский храм...

— Всё равно, — огрызнулась она. — Я не думаю, что у тебя есть смысл оставаться здесь до Рождества. Завтра возвращайся в Сеул и подготовь контракт. Попытай удачу с ним, пока мы с Минхо действительно не женились и не стали отельными магнатами.

— Завтра?! — беспомощность в вопросе Хёнджина ни капли не беспокоила СоИ. — Почему уже завтра?

— Потому что после того, как праздники закончатся, я не позволю тебе или господину Ё приблизиться к этому месту.