elude • [rus]

Мила была выписана из отделения неотложной помощи ровно в девять утра следующего дня вместе с баночкой, заполненной двадцатью восемью ярко-жёлтыми таблетками, которые выглядели так, словно были сделаны для лошади.

— Не забудь принимать лекарство вместе с едой. Я не могу предугадать всё, что с вами случится. Вы можете чувствовать себя плохо и, возможно, страдать диареей. Если вы не будете есть правильно, вас может вырвать, но это нормально. — Объяснила аптекарша глухим и монотонным голосом. — Вот. Если у вас будут какие-либо проблемы, позвоните по номеру горячей линии медсестры, написанный на баночке.

Мила кивнула, как бы поблагодарив аптекаря, и, повернувшись на каблуках, вышла из больницы.

Кэролайн Хартли сидела на парковке в своём чёрном автомобиле Subaru, взятом напрокат в 2014 году, низко надвинув тёмные очки, чтобы лучше видеть экран телефона.

Мила открыла заднюю дверцу и забралась на заднее сиденье рядом с Эммой.

— Привет, милая. — Кэролайн поздоровалась с дочерью, поправляя указательным пальцем очки на носу. — Готова ехать?

— Вытащи меня отсюда к чёртовой матери. — Мила вздохнула, вынимая телефон из кармана и посылая сообщение Гарри. Сегодня он должен был вернуться в студию, а она уже скучала по нему до смерти.(от перев.: ну, биполярка, что ещё можно сказать...)

Кэролайн хотела было отругать Милу за её безобразный язык, но вместо этого прикусила свой. По словам её дочери, она была "взрослой женщиной с задницей" и могла держать себя в руках, что включало в себя слова, которые выходили из её рта.

— Просто покажи мне дорогу к месту, в котором ты живёшь. — Это всё, что сказала её мать, прежде чем выехать с парковки и уехать из больницы.

— Скажи ему сегодня. — Прошептала Эмма, толкнув локтем руку Милы.

— Отвали. Я не в настроении, Эм. — Отрезала Мила.

— Если ты не сделаешь этого до нашего отъезда, я сама ему скажу. Я обещаю.

Кэролайн припарковала Subaru перед домом Гарри и Луиса. Когда Мила собиралась вылезти из машины, она услышала, как мать заглушила мотор.

— Что ты собираешься делаешь?

— Ты думаешь, мы не пойдём с тобой? — Настаивала её мать, вылезая из машины в сопровождении Бо и Эммы.

Серьезно... Они подошли к знакомой оливковой парадной двери с золотым номером 10301, наклеенным спереди.

Мила выхватила из кармана ключи, сунула их в замочную скважину и принялась грубо поворачивать, пока дверь не распахнулась.

Все четверо просочились в квартиру, и при виде этой квартиры у семьи Милы отвисла челюсть.

Когда входная дверь со щелчком захлопнулась, с дивана вскочило чьё-то тело с пивом в руке, и он взъерошил волосы.

Луис Томлинсон был совсем, совершенно голый.

— Лу! — Взвизгнула Мила. У Кэролайн сразу же отвисла челюсть при виде белого долговязого татуированного парня, чей член был буквально на виду. Эмма почувствовала, как её щеки запылали, и странное чувство вспыхнуло в животе. Бо же, напротив, разразился хохотом.

Глаза Луи расширились, когда он наконец смог сосредоточиться на текущей ситуации, и упал на пол, издав громкий визг.

— Чёрт возьми! — Закричал он, хватая подушку с дивана и прикрываясь ею. — Прошу меня извинить. — Пробормотал он, ставя бутылку пива на кофейный столик и пятясь назад в свою спальню, захлопнув дверь с такой силой, что картины на стенах задрожали.

— Мила... — Начала Кэролайн, но Мила подняла руку, чтобы заставить её замолчать.

— Прежде чем ты спросишь, знаю тебя и точно знаю, что ты собираешься сказать... Нет, мы не ходим по дому голыми. В свою защиту могу сказать, что он не знал, когда я вернусь домой, иначе я уверена, что он был бы более... презентабельней. Эм... — Мила сделала паузу. — Вы можете войти. Думаю, чувствуйте себя как дома.

— Ты хочешь, чтобы я села на тот диван, где только что была голая задница Луиса? — Проревела Кэролайн, подпитывая интенсивный смех Бо. Эмма тоже захихикала, не в силах избавиться от ощущения, которое она испытывала, от того факта, что она не могла перестать видеть его обнажённое тело в своём воображении. Дело в том, что она не хотела выбрасывать этот образ из головы...

Все четверо заняли свои места на диване, дверь спальни Луи медленно со скрипом открылась.

Он вывалился из спальни, явно пьяный, в белом футболке и обтягивающих синих джинсах. Мила вздохнула и закрыла лицо руками.

— Привет, — поприветствовал он её, ухмыляясь. — Извините за моё нынешнее состояние. Я немного разозлился. — Признался он.

— Почему ты разозлился? — Невинно поинтересовалась Эмма.

— О, никакого уважения. Извините, я использую кучу британского сленга, когда напиваюсь. Злой – значит пьяный. Но, наверное, я пьян, потому что зол. — Луи продолжал болтать без умолку.

— Луи, можно с тобой поговорить? — Спросила Мила, вскакивая с дивана и хватая его за запястье, ведя в спальню.

— Почему ты пьян?! — Тихо прошипела она, как только они вошли в комнату. Луи невольно избегал её взгляда, его глаза налились кровью, когда он раскачивался взад-впёред.

— Я расторг помолвку. — Он признался.

— Чёрт возьми. Зачем?

— Потому что она грязная маленькая шлюха, вот почему. Я застукал её за перепиской по телефону с каким-то парнем, а потом она солгала мне об этом. Зараза. — Невнятно произнёс Луи.

— Я уверена, что ты всё уладишь. — Заверила его Мила, но она была совершенно уверена, что сама верит своим словам. — Но сейчас постарайся немного протрезветь. Моя ёбаная семья здесь.

— Правда. Надо протрезветь. — Согласился Луи, смеясь буквально над пустяками и останавливаясь так же внезапно, как и начал. — Извини. — Пробормотал он невнятно.

Они вернулись в гостиную, где Эмма включила сериал Идеальный Голос.

— О, чёрт! Я чертовски люблю Идеальный Голос! Жаль, что я не умею петь.  — Игриво крикнул Луи, невольно наклоняясь ближе к Эмме. Её сердце пропустило удар при их соприкосновении. (от перев.: камикадзе......)

— Тебе надо попробовать петь. Я уверен, что ты хорош в этом. — Настаивала Эмма.

— Спасибо, детка. Я очень ценю это. — Луи тихо пробормотал что-то невнятное, его голос был тихим и хриплым. Эмма покраснела.

Они почти всё время сидели молча, Кэролайн не осмеливалась заговорить. Если бы она упомянула что-нибудь о Луи, у Милы, вероятно, случился бы сердечный приступ.

Около полудня входная дверь открылась, и на пороге появился довольно усталый Гарри Стайлс, одетый в красный цветастый смокинг.

— Я дома, детка! — Крикнул он, обращаясь к Луи. Он резко остановился, когда понял, что у них гости. — Мила! А я и не знал, что тебя выписали! — Воскликнул он, сбегая вниз по ступенькам и наклоняясь, чтобы прижаться своим ртом к её губам.

Кэролайн заметно съежилась. Она чувствовала себя немного виноватой, думая об этом, но ей не хватало того, что её дочь была с Клинтоном Элроем. Она вспомнила тот день, когда Мила впервые привела Клинтона домой почти пять лет назад. Это был симпатичный пухленький парень с блестящим красным носом и множеством прыщей на подбородке.

Она не могла отрицать тот факт, что этот юный Гарри был настолько красив, насколько это вообще возможно. Даже слишком красивый. Мила не была известна тем, что у неё были красивые бойфренды. Клинтон был крепкой пятеркой, а ее бойфренд до него, с которым она встречалась всего несколько месяцев, – твёрдой двойкой. Гарри, однако, был одиннадцатью по шкале от одного до десяти.

— Земля вызывает маму. — Пропела Мила, размахивая руками прямо перед лицом матери.

Кэролайн несколько раз моргнула, снова сосредоточившись на текущей ситуации, и мысли о бывших парнях её дочери отодвинулись на задний план.

— Что? — Она вздрогнула, сосредоточив взгляд на своём старшем ребёнке.

— Гарри только что пригласил нас на ужин. Только нас вдвоём. Ты не против? — Поинтересовалась Мила.

— О. Это прекрасно, Гарри. — Наверное, пытается заработать очки вежливости. — В какой именно ресторан ?

— Я уже давно мечтаю о Red Lobster, но мы можем сходить куда-нибудь ещё. — Гарри улыбнулся, засунув руки в карманы своего цветастого смокинга. Если бы он не встречался с её дочерью, Кэролайн решила бы, что он клонит в другую сторону...

— Red Lobster, классно! Мама обожает Red Lobster. — Признала Мила, вставая с дивана и беря руки Гарри в свои. — Когда ты хочешь поехать?

— Прямо сейчас? — Удивился Гарри.

— Хорошо, можно сейчас. Но что будут делать Эмма и Бо? — Спросила Кэролайн, немного нервничая, что пойдёт на ужин с парнем, который встречается с её дочерью.

— Я составлю им компанию. — Обрадовался Луи, наконец-то немного протрезвев.

Кэролайн съежилась, не зная, стоит ли оставлять своих восемнадцатилетних детей с парнем, который пил весь день.

— Всё будет хорошо, мама. Не беспокойся. — С искренней улыбкой на лице Эмма успокоила мать.

— Пошли. — Подал голос Гарри.

Через час после ужина Гарри, Милы и Кэролайн Эмма наконец заговорила:

— Мне очень скучно. У тебя есть какой-нибудь Fireboll?

Глаза Луи расширились от ее вопроса, а челюсть отвисла в приступе смеха. — А тебе разве не семнадцать?

— Восемнадцать, но ты был близок. — Хихикнула Эмма, поднимаясь с дивана, чтобы пойти проверить, нет ли там спиртного.

— Эй, не смотри! — Пошутил Луи, вскакивая с дивана, чтобы присоединиться к Эмме на кухне. Бо был слишком занят перепиской со своей девушкой, чтобы заметить это.

— Прости. Мне просто очень хочется выпить. — Призналась она, роясь в шкафах. Наконец она заметила бутылку джина.

— Джин? — Эмма подняла брови.

— Любимчик Гарри. — Ответил Луи, выхватывая его из буфета, снимая крышку, доставая из буфета два бокала и наполняя их тёмной жидкостью.

— До дна? — Он рассмеялся, протягивая Эмме один из бокал, а другой забирая себе.

— На счёт три? — Она предложила, лукавая усмешка присутствует на её лице.

— Раз, — начал Луи.

— Два, — добавила Эмма.

— Три! — Они оба вскрикнули, поднося стаканы к губам и запрокидывая головы, выпивая жидкость одним глотком.

Эмма заметно съежилась, слегка задыхаясь от вкуса, и поставила стакан обратно на стойку. Луи только усмехнулся, увидев её реакцию, и схватил бутылку, чтобы снова наполнить её бокал.

— О, нет. Я не смогу выпить ещё один. — Эмма покачала головой.

— Да ладно тебе, не будь киской. — Настаивал Луи, прикусив губу от бутылки и действительно глядя на неё. Раньше он не замечал, как сильно она похожа на Милу. Лицо у неё было круглое, совсем как у сестры. И то, как блестели её тёмные глаза...

— Почему ты так на меня смотришь? — Прошептала Эмма, и её голос сорвался, когда она посмотрела в глаза Луи. Они были синими, раньше она этого не замечала.

— Потому что ты красивая. — Признался он.

Эмма покраснела. Её уже целую вечность не называли красивой. Даже Тоддрик Майерс не называл её красивой, нет. Для Тоддрика Эмма была только сексуальной или горячей. Никогда не была хорошенькой... Никогда не была красивой. Тем не менее, за пять недель до этого Эмма вошла в комнату Тоддрика, когда его член сосала Виктория Уиттен, дочь Виктора Уиттенма. Тоддрик оправдывался перед ней: 'Это не измена, если она будет с другим парнем'.

— Бо, ты не хочешь немного Джина? — Крикнул Луи, держа бутылку так, чтобы её мог видеть брат-близнец Эммы.

Бо выглянул из-за дивана, слегка вытянув шею, чтобы видеть Луи и Эмму на кухне.

— У тебя есть Fireboll?

•          •          •

— Расскажи мне немного о себе, Гарри. Где ты родился? — Спросила Кэролайн, запихивая в рот кусочки свежего салата.

— Я родился в Реддиче, Великобритании. Я провёл детство в Чешире, и моя семья переехала в Аризону, когда мне было тринадцать. Я познакомился с Луи примерно в то же время, он тоже тогда недавно переехал сюда из Англии. — Начал Гарри, проглотив кусочек креветки Скампи.

— У меня есть старшая сестра, Фрейя. Она потрясающая, элегантная и красивая. Я думаю, она вам понравится. — Добавил он.

Мила усмехнулась, потягивая суп из моллюсков. Она не могла прийти в Red Lobster и не съесть их известный суп из моллюсков.

— Что вы ещё хотите узнать? — Удивился Гарри, приподняв брови, когда он схватил ещё одно сырное печенье из корзины, ещё одна пуговица на его цветастом костюме расстегнулась, открывая чернильные ласточки, лежащие на его груди. Кэролайн удивленно подняла брови.

— Расскажи мне о своих татуировках. — Это всё, что она сказала. Мила мгновенно заинтересовалась вопросом матери. Она никогда не спрашивала Гарри о его татуировках.

— Я сделал свою первую татуировку в семнадцать лет, моя мама согласилась на неё, потому что знала, что она много значит для меня. — Начал он. — Я думаю, что зависимость просто вышла из-под контроля. Но все они имеют своё значение. — Он запнулся.

— А сколько их у тебя? — Спросила Кэролайн.

— Э-э... — Пробормотал он. — По-моему, около шестидесяти?

— Миле нельзя делать татуировки. — Отрезала Кэролайн. Сердце Милы сжалось от её слов, глаза закатились.

— Мам, мне уже почти двадцать два. Я могу её сделать, если захочу.

— Тебе это не позволено. — Кэролайн спорила, и на этом всё закончилось.

Гарри неловко заёрзал на стуле, торопливо гоняя по тарелке остатки креветок Скампи.

— Итак. — начала говорить мама Милы.

Заткнись, мама.

— Как ты хочешь строить свою карьеру?

— Вообще-то я уже начинаю свою карьеру. — Начал Гарри. — Я работаю в Hant Records. Я музыкальный продюсер, а также пишу музыку. Вы слышали о Кларе Уоттерби?

— Конечно. Она только что выпустила этот огромный альбом, она уже целый месяц крутится по всему телевидению. — Ответила Кэролайн, доедая салат. Скучная еда для обычной женщины.

— Я написал большинство песен и сам продюсировал весь альбом. — Похвастался Гарри, и на его лице появилась красивая улыбка. Мила любила, когда он говорил о своей страсти, его любовь к музыке была поразительной.

— Ну, теперь я знаю, откуда берутся все твои деньги. Ты, должно быть, делаешь состояние на этом альбоме. — Кэролайн усмехнулась: мысль о том, что её дочь встречается с кем-то богатым, немного развеселила её.

— Это не целое состояние, но вполне приличная зарплата. Он оплачивает счета.

— Да. Милы и твои. — Пробормотала Кэролайн. Мила встретилась взглядом со своей матерью, полным гнева и смущения.

— Мама, заткнись. Сейчас же. Не делай наш разговор неудобным. Ты всегда всё портишь. — Разглагольствовала Мила. Ни за что на свете Гарри не любил её мать... Она была совершенно подавлена. От неё почти исходило ощущение, что Гарри ей даже не нравится. И все же она любила Клинтона. В этом не было особого смысла.

— Давайте поговорим о чём-нибудь другом, — предложил Гарри, раздраженный тем, что Кэролайн не даёт ему забыть о том, что он оплачивает медицинские счета Милы. — Знаешь, Мила, я мало что знаю о твоём отце. Вообще-то, ты никогда не упоминала о нём при мне.

Мила заметно напряглась, подавляя подступившую к горлу желчь. Кэролайн замолчала, представьте себе.

— Прости, я сказал что-то не то? — Удивился Гарри, чувствуя себя виноватым даже за то, что спросил. Очевидно, её отец был таким же тупицей, как и он сам.

— Нет, все в порядке. — Успокоила его Мила, заставив себя улыбнуться. Ей вдруг стало плохо, и она не была уверена, было ли это из-за её антибиотиков или из-за темы её отца. — Вообще-то, мой отец был великолепен. Я действительно любила его.

Любила.

— Странно, что ты ему ничего не сказала. — Рявкнула Кэролайн.

— Это довольно щекотливая тема, мама. — Прошипела Мила. Неприятное ощущение в животе стало усиливаться с каждой секундой.

Мила вздохнула, стараясь не смотреть на Гарри с такой теплотой в сердце. Он действительно сочувствовал ей. У него тоже были проблемы с папой.

— Ты можешь сказать мне, детка. — Настаивал он, потянувшись через стол, чтобы взять её дрожащие руки в свои. — Всё нормально.

— Это случилось почти четыре года назад. Это было за день до моего окончания средней школы, и мой отец летел обратно из Вайоминга. Его лучший школьный друг переехал в Вайоминг, и он собирался жениться, так что он поехал на свою свадьбу. Как бы то ни было, он уже летел домой, когда это случилось. Он позволил старику, стоявшему позади него, схватить свой багаж с верхней полки, потому что именно таким человеком был мой отец. Старик выпустил из рук свой багаж, и тот упал на голову моего отца. — Мила замолчала, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. Она никогда по-настоящему не открывала тему своего отца.

— Он выжил после удара, но получил ужасное повреждение височной доли. Они доставили его в больницу, где он впал в кому и через четыре дня умер. Поэтому, я не пошла на свой выпускной вечер. Они прислали мне диплом по почте.

Лицо Гарри вытянулось от её рассказа, сердце бешено колотилось, когда он пытался что-то придумать, что-нибудь сказать.

— Мне так жаль, дорогая. — Это всё, что он сказал.

Чёрт возьми, Гарри!

— Все нормально. Теперь все кончено. К тому же, по крайней мере, он умер хорошим человеком. — Мила пожала плечами, наполовину отсылая к отцу Гарри в самом хреновом смысле.

Гарри откашлялся, принимая её слова немного близко к сердцу. Она была права, Уильям Стайлс не был хорошим человеком.

— Давайте закончим нашу трапезу, хорошо?