elude • [rus]

— Ты уверена, что тебе ничего не нужно, пока я не уеду? — Гарри спросил Милу уже в миллионный раз.

Было уже около пяти вечера, и Кэролайн, Эмма и Бо только что вернулись с обеда в Jack in the Box. По-видимому, у них нет никакого Jack in the Box во Флориде.

Кэролайн заняла один из неудобных красных стульев, а Эмма – другой, не оставив Бо иного выбора, кроме как стоять.

— Со мной все будет в порядке, детка. Со мной моя семья. Иди. — Заверила его Мила, широко улыбаясь, когда он наклонился и нежно поцеловал её в губы.

— Я вернусь через несколько часов. — Ответил он, тепло попрощавшись с другим Хартли перед отъездом.

Луис ушёл несколько часов назад, так как должен был вернуться на работу в океанариум. По его словам, в данный момент они с Бексли не разговаривали. Гарри надеялся, что так оно и останется, но ради малыша Оливера он не был в этом так уверен.

Когда Гарри уже собирался выйти из больницы, чья-то рука довольно грубо схватила его за левое плечо и оттащила от дверей. Он резко обернулся, чтобы посмотреть, кто его схватил, и с облегчением увидел перед собой Бо Хартли.

— В чем дело, приятель? — Задыхаясь, спросил Гарри, поправляя воротник своей шелковой рубашки.

— Могу я тебя кое о чём спросить? — Задал вопрос Бо, внезапно смутившись. Он едва знал этого парня Стайлса, так стоит ли ему откровенничать с ним?

— Конечно. — Гарри усмехнулся, прочищая горло.

— Окей. — Бо вздохнул, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Это может показаться немного навязчивым, но почему ты оплачиваешь больничный счёт моей сестры?

Гарри нахмурился. Почему это было так важно для семьи Хартли? Он что-то делает по доброте душевной, а люди не верят?

— В этом нет ничего особенного. Я плачу за это, потому что забочусь о ней... Много. Я не хочу видеть её по уши в долгах, потому что она должна больнице пятьдесят тысяч долларов. Я сделал это потому, что действительно... Забочусь... О ней. — Он тщательно подбирал слова.

Бо прикусил губу, усмехнулся и покачал головой.

— Ты сделал это, потому что заботишься о ней? Я думаю, тебе следует подобрать другое слово, приятель. — Он хмыкнул. (от перев.: ты чё, нарываешься, блять?)

Другое слово?

— Какое слово? — Довольно глупо спросил Гарри. Ну же, Стайлс, не валяй дурака.

— Я думаю, ты любишь её, приятель.

•          •          •

Гарри прибыл в центр для престарелых "Оазис" примерно через полчаса. Он оставил Бо Хартли цепляться за последние шесть произнесённых им слов.

На самом деле, сразу после того, как Бо сказал это, Гарри стало трудно дышать. Всю дорогу до госпиталя он пытался выровнять дыхание, и всё это время в голове у него вертелась огромная мысль.

Я думаю, ты любишь её. Я думаю, ты любишь её. Я думаю, ты любишь её.

Гарри закричал в ярости и смятении, в страхе хлопая руками по резиновому рулю. Почему они бомбардируют его? Почему они не могут оставить его в покое? Какого черта он позвонил Кэролайн Хартли?

— Ваше имя, Сэр? — Спросила полная темнокожая женщина средних лет в ярко-розовой рубашке. На груди у неё красовался белый бейджик с именем Клара, напечатанным чёрным цветом.

— Э-э... Гарри Стайлс. Я здесь, чтобы увидеть свою маму, Дженнифер Стайлс. — Он сглотнул, и, его живот захватили нервы. Он не видел свою маму со дня суда отца.

— Вот, — Клара протянула ему наклейку с нацарапанным на ней именем, и в её голосе не было никаких эмоций. — Положи её куда-нибудь на видное место. — С этими словами она снова обратила свое внимание на большой настольный компьютер, стоявший на столе.

Гарри судорожно сглотнул, положил табличку с именем в нагрудный карман и загладил её, чтобы она осталась на месте.

— Эм, а куда мне идти? — Неловко спросил он. Клара подняла глаза и посмотрела на него так, словно он был полным идиотом. — Я никогда здесь не был.

— Ясно. — Рявкнула она, с трудом поднимаясь со стула и обходя стол. — Следуй за мной.

Она заковыляла по коридору, шлепая шлепанцами по бело-голубому кафельному полу. Пол напомнил Гарри его старшую школу, в которой были такие же полы. Стены были оклеены замысловатыми обоями с цветами, деревьями и даже насекомыми. В довершение всего в коридоре сильно пахло мочой и уксусом.

— Миссис Стайлс в двадцать первом кабинете. — Сказала Клара. — Общий ужин будет через тридцать минут.

Они подошли к двадцать первой двери, выкрашенной в ярко-желтый цвет, на которой был наклеен номер "21" серебряными металлическими цифрами.

Клара постучала в дверь, нетерпеливо постукивая ногой, а Гарри неловко стоял позади неё, энергично вытирая вспотевшие ладони о белые джинсы.

— Кстати, где ты находишь такие узкие джинсы? Секция для маленьких девочек? — Спросила Клара.

— Женская секция. Достаточно близко. — Честно ответил Гарри, заставив невыразительную женщину фыркнуть от недоверия. Она ему не поверила. — У меня тридцать первый размер. — Добавил он.

Это заставило Клару замолчать.

— Подожди, ты серьёзно? Ты в женских джинсах? Ты что, гей?

Жёлтая дверь распахнулась, открыв не кого иного, как Дженнифер Стайлс, одетую в великолепное сверкающее красное платье, которое красиво облегало её бёдра и спускалось ниже колен. Фрейя купила его ей в подарок на переезд, и оно было абсолютно прекрасно.

— Мамочка! — Воскликнул Гарри, пожимая плечами, проходя мимо более крупной женщины.

— Хаззи! — Радостно воскликнула Дженнифер, и её лицо тут же просияло, когда она крепко обняла своего высокого сына. Клара закатила глаза, прежде чем проковылять обратно по коридору к своему столу.

— Заходи! Давай, давай! — Пропела Дженнифер, помахав рукой и приветствуя сына в своём новом жилище.

Комната была не маленькая и не большая. Входная дверь вела в гостиную размером с медикор, где стояли диванчик из красного дерева и телевизор с плоским экраном в пятьдесят дюймов, стоявший на подставке кремового цвета. Фотографии Гарри и Фрейи в рамках были разбросаны по всей комнате, некоторые висели на бледно-белых стенах, другие стояли на кофейных столиках. Мини-холодильник стоял около стены под ярким открытым окном. Гарри заметил, что в комнате не было кухни.

По другую сторону стены располагалась одноместная спальня размером одиннадцать на одиннадцать футов с телевизором и примыкающей ванной комнатой.

— Здесь очень уютно. — Прокомментировал Гарри, осматривая окружающую обстановку. Ему было почти грустно смотреть на то место, где теперь жила его мать. Он хотел бы, чтобы отец не причинял ей боли, чтобы она была нормальной и могла жить самостоятельно.

— Каждые несколько часов ко мне приходит медсестра. Я уверена, что ты заметили отсутствие кухни, мы все едим в столовой. — Объяснила его мама, садясь на диван и похлопывая рядом с собой, приглашая его присоединиться к ней.

— Мне так жаль, мама. Мне бы очень хотелось, чтобы тебе не приходилось так жить. — Воскликнул Гарри, слегка шмыгая носом и садясь рядом с ней.

Дженнифер обвила руками его шею, прижимая к себе, и он едва сдержал слёзы.

— Это не твоя вина, и не вина Фрейи. Я не думаю, что вам обоим придётся всю жизнь нянчиться с мамой. Я не хочу быть той обузой, которая гниёт в каждой из гостевых спален вашего дома, так как вы хотите, чтобы я уже просто умерла.

— Тебе всего сорок три, мама. — Настаивал он, заработав от неё лёгкий смешок.

— Я определённо самый молодой человек здесь, это точно. Я узнала это в первый же день в общей комнате. Самый молодой человек, кроме меня, — это женщина по имени Элеонора Риггли, ей пятьдесят один год. Она страдает паранойей, потому что её дочь пыталась ударить её ножом год назад. Травматические события действительно портят людей. — Призналась Дженнифер.

— Я ненавижу папу. Я ненавижу то, что он сделал с тобой. С нашей семьёй. — Выплеснул Гарри.

— Разве я тебя ничему не научила, мой мальчик? Ненависть – это очень сильное слово. Ты не любишь своего отца. — Спокойно ответила она.

— Лучше бы он умер.

— Гарри, пожалуйста. Не смей так говорить. — Умоляла она, прижимая его к себе. — Он больше не будет нас беспокоить. Он не может причинить тебе вреда.

Раздался стук в дверь, а затем приглушенный голос объявил, что общий обед начался в столовой.

— Готов к ужину? — Удивилась Дженнифер, вытирая единственную слезинку, которая грозила покинуть левый глаз Гарри.

— Ага, — кивнул он, вскакивая с дивана и помогая подняться маме.

Столовая находилась слева от комнаты двадцать один, в нескольких ярдах по длинному коридору. Это была не обычная столовая, которую можно увидеть в больнице или школе. Напротив, это была довольно уютная комната с отдельными столами, за которыми сидело до шести человек. В дальнем конце зала стоял буфет, и от него пахло ростбифом.

— Угадай, что у нас на ужин? Ростбиф, домашнее пюре и овощи! — Хвасталась Дженнифер, хватая сына за руку и ведя его к буфетному столу.

Несколько глаз остановились на этой паре, подняв брови и опустив челюсти, когда они увидели, как потрясающе выглядит Дженнифер и как красив её сын.

— Дженнифер! — Воскликнула очень низкая женщина с коротким кудрявым седыми волосами, кожа на её руках была натянутой и морщинистой. — Это твой парень? — Пропела она, подмигнув Гарри.

Жар сразу же поднялся к его щекам, нефритовые глаза расширились от удивления.

— Ох, Лоррейн, ты просто прелесть. Это мой сын, Гарри. — Дженнифер улыбнулась, сжимая его руку. — Гарри, это Лоррейн Фаулер.

— Приятно познакомиться. — Гарри здоровается, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— О Дженнифер, он просто великолепен! Ты должна гордиться, что из твоего влагалища вышло такое великолепное человеческое существо! — Добавила Лоррейн, отчего у Гарри буквально отвисла челюсть.

— Ч-что? — Пробормотал он, и визуальные образы, заполнившие его разум, заставили его выглядеть глупо.

— Я определённо довольна. — Призналась Дженнифер.

— Американский английский, пожалуйста, Джен. — Лоррейн улыбнулась.

— Я горжусь. — Дженнифер перевела, получив кивок от Лоррейн.

— Я бы тоже так думала. Все трое моих сыновей – наркоманы и до сих пор работают на своих мелких работах. — Откровенничала Лоррейн.

— А сколько лет вашим сыновьям? — Довольно резко спросил Гарри.

— Боже мой, у тебя такой глубокий голос, — заметила она, подняв брови. Неужели её влечёт к нему? Он отогнал эту мысль, слегка вздрогнув. — Сорок, тридцать восемь и тридцать пять.

Дженнифер и Гарри наконец-то избавились от приставаний Лоррейн, схватив полные тарелки еды и усевшись за двухместный столик в углу.

— Что тут тебя случилось? — Спросила Дженнифер, быстро набивая рот домашним пюре.

— Мила сейчас в больнице. У неё почечная инфекция. — Начал Гарри, запихивая в рот зелёные бобы.

— Ну, за это она должна благодарить тебя, парень. — Она усмехнулась, разрезая свой ростбиф на маленькие кусочки.

— Извини?

— Оу, ты знаешь. — Усмнхнулась Дженифер.

— Засунул ей в дырку своего джентльмена.

— Мама! — Закричал Гарри, чуть не подавившись зелёным горохом.

— Ты же знаешь, что это правда, глупый бык! Секс вызывает инфекции мочевыводящих путей, которые перерастают в инфекции почек. — Дженнифер открылась.

Гарри подавился мясом, мгновенно почувствовав себя виноватым. Это он виноват, что она оказалась на больничной койке.

— Только не вздумай из-за этого скручивать свои трусики, детка. Такое случается. Девушка легко получает эту болезнь. — Заверила она сына. — Просто подожди, пока она забеременеет. Она будет совершенно чокнутой.

От её замечания у Гарри перехватило дыхание, а аппетит внезапно пропал.

— Чёрт возьми, мам. Остановись. — Умолял он, и сердце его бешено колотилось.

— А в чём дело? Почему ты вдруг так занервничал? Может быть, Мила поднялась в пух и прах? — Дженифер издевалась, кладя вилку.

— Нет! Она же не беременна, чёрт возьми. — Гарри сплюнул, стараясь говорить тише. Впрочем, старики, окружавшие их, всё равно не могли его услышать.

— Хм, — вздохнула Дженнифер.

— Признаюсь, я немного выпотрошена. Я терпеливо жду того дня, когда либо ты, либо Фрейя сделаете меня бабушкой.

— Продолжай ждать, мама. — Отрезал Гарри, гоняя кусочки еды по кругу в своей тарелке.

— Что тебя так распалило и взволновало? Разве я сказала что-то обидное? — Подтолкнула его Дженнифер, протягивая руку через стол, чтобы поймать его руку.

— Нет. Просто я сегодня немного нервничаю, потому что Мила заболела и всё такое. И её брат спросил меня, люблю ли я её.

— И что же? — Намекнула Дженнифер, заинтересовавшись его ответом. Она знала, как сильно он любил Малию, но не была уверена, что он чувствует то же самое к Миле.

— Я растерялся. — Он сам признался. — Я просто растерялся. Наверное, я выглядел чертовски глупо. Она мне нравится, правда, но сейчас только июль... Мы занимаемся этим только с апреля.

— Фрейя сказала мне, что ты трахаешься с ней с января. Ты был эмоционально привязан к этой девушке почти восемь месяцев. Ты бы уже знал, любишь ли ты её. — Его мама настаивала.

— Мам, я просто не знаю. С Милой я чувствую себя иначе, чем с Малией. Я влюбился в Малию в течение двух недель, но Мила... — Он замолчал, проведя рукой по своим кудрям.

— Тебе нужно подстричься. Оно больше похожи на отбивную. — Она пристала ко нему, протянув руку, чтобы запустить её в его кудри.

— Так уж вышло, что мне нравятся мои волосы. К тому же, что если Мила решит, что я уродина, если я подстригусь? — Прошептал он. Его вопрос был искренним. В подростковом возрасте у него всегда была густая шевелюра, начиная с тех времён, когда он был очень кудрявым, и заканчивая более длинными локонами. Ни разу он не подстриг её достаточно коротко, чтобы избавить свою голову от кудрявого беспорядка... С тех пор, как он был ребёнком.

— Если ты приглянулся ей с этим бардаком, то и лысый тоже приглянешься. — Сказала Дженнифер, улыбаясь. — Я просто хочу, чтобы Фрейя начала пытаться завести ребёнка. Я начинаю терять терпение.

— Мама, тебе ведь только сорок лет. Ты была бы совсем юной бабушкой.

— Я не возражаю. Мне нужен новый ребёнок, я скучаю по тому времени, когда ты был маленьким и срыгивал на меня каждый день. — Пошутила она, чем заслужила смешок сына.

— Я бы сказал, что тоже скучаю по тем дням, если бы помнил их.

Остаток ужина они провели, обсуждая прошлое, то, чего им больше всего не хватало.

— Я скучаю по чтению. — Начал Гарри.

— Я скучаю по многочасовому сидению в чёртовой библиотеке. Потеряться в романе. Я не делал этого уже целую вечность.

— Так сделай это. — Подбодрила его Дженнифер.

— Иди в библиотеку, найди своё старое место и просто читай.

•          •          •

— Хорошие новости, — начала сестра Розалин. — Инфекция в ваших почках укрощена. Завтра утром вы будете свободны, и мы выпишем вам две недели антибиотиков. После этих двух недель обязательно проконсультируйтесь с врачом, чтобы убедиться, что инфекция полностью исчезла.

— Замечательно. Спасибо. — Мила улыбнулась, когда Розалин прикрепила новый пакет с лекарствами к капельнице Милы.

— Не за что, Мисс Хартли. Вам что-нибудь нужно?

— Имбирный эль, если у вас есть? Меня немного тошнит. — Ответила она.

— Конечно. Я скоро вернусь. — С этими словами Розалин вышла палаты.

Мать Милы, брат и сестра покинули больницу около десяти минут назад, направляясь обратно в гостиничный номер. По словам Кэролайн, они пробудут здесь ещё три дня. Миле они уже порядком надоели. Честно говоря, она чувствовала себя довольно подавленной, имея так много людей в своей заднице за прошедший день.

Было уже почти восемь вечера, а Гарри всё не возвращался. Она даже не получала от него сообщений с тех пор, как он уехал. Куда он вообще ушёл?

После девяти ей позвонил Луи.

— Как там мой лютик? — Он поздоровался, его голос был легким, веселым и успокаивающим.

— Лучше. Как там работа? Ты уже говорил с Бексли? — Спросила Мила.

— К чёрту Бексли. Извини, она просто выводит меня из себя в последнее время. Но она носит моего ребёнка, так что я не могу по-настоящему злиться на неё. Тебе что-нибудь нужно? А Гарри с тобой?

— Нет. Он ушёл примерно в пять, и я ничего от него больше не слышала. Я не знаю, где он сейчас. — Мила нахмурилась.

— Неужели? Интересно, куда делся этот тип? — Сказал Луи.

— Я скучаю по тебе. — Призналась Мила, прикусив губу.

Через месяц ты будешь скучать по нему ещё больше.

— Приезжай домой. — Выдохнул Луи, и звук его ключей, отпиравших входную дверь квартиры, эхом отдался в трубке.

— Медсестра сказала, что завтра утром я буду свободна. Я, вероятно, застряну в постели на несколько дней, потому что мои антибиотики разорвут мой желудок.

— Это классная новость! Ну, не та часть, где твой живот был наполнен антибиотиками. Ты же знаешь, что я имею в виду. — Пробормотал Луи, слегка посмеиваясь. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пришёл? Твоя мама всё ещё с тобой?

— Нет. Наконец она ушла. Они действовали мне на нервы. Я не могу поверить, что они прилетели сюда издалека. — Усмехнулась Мила.

— Это потому, что они любят тебя. Я бы сделал то же самое, если бы ты была в больнице в другом штате. — Признался Луи.

— Спасибо, Лу. Ещё увидимся. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дорогая. — И линия оборвалась.

Мила села, чувствуя себя довольно беспокойно, когда она приглушила свет в своей комнате и включила телевизор. Она смотрела повторы эпизодов Старых Друзей, жуя батончик мюсли, который принесла Розалин. Свет и звуки людей в коридоре хлынули в комнату.

Около половины десятого, когда Мила почувствовала, что её глаза начинают слипаться, кто-то постучал в открытую дверь.

— Ты не спишь? — Спросил хриплый шепот.

— Гарри, — выдохнула Мила, садясь на кровати и протягивая к нему руки. Он зашёл в палату, наклонившись, чтобы обернуть его руки вокруг неё. — Речь идёт о времени. Где ты был?

Гарри сел на кровать, прямо рядом с её правой стороной, и его рука сжала её бедро.

— Я ездил навестить свою маму, посмотреть, как она устроилась в доме престарелых.

Мила нахмурилась. Теперь она чувствовала себя неловко из-за того, что затаила на него обиду.

— Оу. Как она?

— Прекрасно. Мы проговорили несколько часов, и я не собирался задерживаться до поздна. Извини.— Он извинился, его глаза говорили правду.

— Ты что, смотришь на меня своими грёбаными щенячьими глазами? — Дразнила его Мила, хватая за руку и сжимая её.

— Возмооожно. — Гарри хихикнул, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать её в губы. — Как ты себя чувствуешь?

— Эм. — Мила пожала плечами. — Могло бы быть и лучше.

— Мне очень жаль. — Выпалил он. — Я вызвал это. Я такой придурок.

— Что? Как ты мог это сделать? — Мила была смущена его заявлением.

— Мой член вызвал это. — Он покраснел, и Мила буквально расхохоталась. Жесткий, искренний смех, который резонировал до самой её сердцевины, вызывая боль в животе.

— Ну, это хорошо, что я люблю твой член. — Сказала она сквозь приступ смеха. Затем она замолчала, смех прекратился. Она только что произнесла запретное слово. Она просто сказала люблю.

Гарри тоже замер, его сердцебиение ускорялось с каждой минутой.

Сейчас самое время?

— Я польщён. — Он запнулся, и голос его дрогнул. Мила сглотнула, избегая его взгляда.

— Гарри, я...

— Мисс Хартли, вот ваш имбирный эль. — Прервала её Розалин, держа в руках зеленую банку с напитком и улыбаясь.

Может быть, это и к лучшему.

— Спасибо, Розалин. Просто положи его на мой поднос.

— Ну конечно же. Вам надо что-нибудь ещё? — Приставала она.

— Нет. — Отрезала Мила, весьма раздосадованная тем, что Розалин просто так не уйдет.

— Хорошо, Мисс. Увидимся через час.

— Так о чем же Эмма говорила раньше? Что ты хочешь мне сказать? — Гарри сменил тему разговора.

— О... Я уже спросила тебя, помнишь? Я спросила, почему ты оплачиваешь мой больничный счёт.

— О. Точно. — Гарри запнулся.

— Ляг со мной. — Прошептала Мила, подвинувшись так, чтобы Гарри мог лечь рядом с ней на неудобную кровать. 

— Хорошо. — Прошептал он, ложась на бок, обхватив её руками и ногами в позе ложки, положив голову ей на грудь, и звук её сердцебиения резонировал в его ушах. 

В конце концов он так и заснул, его тело было соединено с её телом, и только тихий писк пульсометра был единственным звуком в комнате. 

Через два часа Милу осмотрела другой медработник, не Розалин. Его звали Митчелл, и выглядел он лет на тридцать. Он также был полным придурком. 

— Извините, — резко сказал он, включая свет. Мила тяжело заморгала, пытаясь приспособиться к внезапному всплеску света. Гарри, однако, продолжал дремать. — Что он делает в вашей постели с тобой? Это строго противоречит правилам больницы. Вы должны это знать.

— Мне ничего не сказали. Он не причиняет никакого вреда. — Настаивала Мила, но Митчелл только покачал головой. 

— Я же сказал – НЕТ! Разбуди его сейчас же, иначе я заставлю его покинуть больницу, и он не сможет навестить тебя, пока тебя не выпишут! — Медбрат Митчелл угрожал мне. 

Мила фыркнула, встряхивая Гарри, чтобы он проснулся. Он проснулся, его волосы были приглажены к лицу с одной стороны, когда он оглядел комнату, его глаза медленно открылись. 

— Хм? — Прохрипел он. 

— Тебе нужно встать. Медработник-придурок сказал, что он тебя выгонит. — Сказала Мила прямо перед медбратом Митчелл, который бросил на неё злобный взгляд. 

— Я не хочу этого слышать. Я даже не хочу быть здесь, сегодня у меня должен был быть выходной. — Пожаловался Митчелл. 

— Ох, бу-блять-ху! — Насмешливо произнесла Мила, к большому удивлению Митчелла. — Когда ты брался за эту работу, ты должен был понимать, что она влечет за собой. Если ты собираешься жаловаться, я пожалуюсь твоему начальству. Не искушай меня. — Она не совсем понимала, что на неё нашло сегодня вечером и почему она так скверно обошлась с Митчеллом, но что-то в ней словно щёлкнуло. 

— Дорогая, — проворковал Гарри, вставая с кровати. — Не спорь.

Медбрат Митчелл держался своего мнения, проверяя жизненные показатели Милы и хватая ей новую банку имбирного эля, прежде чем снова исчезнуть. 

— Прости. Я не хотел, чтобы у тебя были неприятности. — Проворчал Гарри, хватая стул и подтягивая его к кровати, усаживаясь и откидываясь на спинку с усталым вздохом. 

— Поспи ещё. — Уговаривала Мила, потирая его руку, когда его веки затрепетали, закрываясь, и он снова погрузился в глубокий сон.