Degeniration [ЗАМОРОЖЕНО]

Плохие истории повторяются дважды.

Глава 16.

Первые десять минут Луи негодовал, бесился, топал ногами и сжимал кулаки.

Он не понимал, почему Гарри оставил именно его. Затем Луи успокоился, но не надолго, так как ему пришлось убирать остатки лампы, потому что я села в кресло и отказывалась что-либо говорить и делать. В конце концов парень принял безвыходность ситуации и прибрался, недовольно ворча себе под нос.

Прошло шесть «увлекательных» часов в четырех стенах. Луи не разговаривал со мной, а я и не пыталась завести разговор, потому что я его ненавижу. Радует только вид огромного пластыря на лбу Луи.

Нас оживляет звонок Гарри на телефон Луи.

— Да, Гарри? — отвечает Луи в трубку. Парень хмурится и продолжает говорить, — Сейчас?... А твою возлюбленную тут одну что ли оставить?... Извини, ладно, — хохочет парень, — сейчас приеду.

Меня передергивает от произнесённой Луи фразой.

Твою возлюбленную...

Может, пару лет назад я ею и была. Но сейчас называть меня так - просто абсурд. Вспоминаю, как вел себя Гарри при нашей первой встрече совсем недавно и ёрзаю на месте...

Луи бросает мне напоследок, что скоро приедет либо он сам, либо Гарри и закрывает за собой дверь на ключ. Я взаперти. Бежать некуда... Если только в окно? Надежда просыпается во мне, может все таки удастся? Я буквально подбегаю к окну, распахиваю тяжелые шторы и ужасаюсь. Моя надежда разбивается, падая с высоты двадцатого этажа, на котором я сейчас нахожусь.

За два часа не поступало ни звонков, ни стуков в дверь, никого не было. Ни единой души. Я изучала квартиру, искала какие-либо улики, хотела узнать, чем они занимаются, но я не нашла ни одной их вещи. Шкафы, тумбы — всё пустовало. Кажется, будто они только переехали сюда. Без одежды? Это очень странно. Может это вообще не их квартира?

Здесь нет ни ноутбука, ни компьютера, ни телевизора, просто ничего, с чего бы я могла зайти в интернет и написать кому-нибудь, ни узнать, где я нахожусь. Я даже, черт подери, не знаю где мой телефон. Живот урчит от голода, я готова заплакать от безысходности и страха. Мне же еще на учебу, пропускать нельзя, а я даже не знаю где я вообще нахожусь. Все очень плохо.

— Тук-тук, Пэйдж, — внезапно раздается хриплый голос Стайлса за спиной.

Я вскрикиваю от испуга. Видимо, я слишком была погружена в свои мысли, что не заметила, как открылась дверь и зашел Гарри. Я сразу же вспоминаю надпись на двери в моей комнате. Парень обходит диван и тяжело плюхается рядом со мной.

— Прости, — тихо говорит он, когда задевает меня, и смотрит мне в глаза

В ответ я тупо хлопаю
ресницами, не зная, что и ответить. Я не хочу разговаривать с ним. Вообще не хочу.

Слышу резкий запах алкоголя от него. Если мне не изменяет память, это похоже на водку. Хмурюсь и отвожу от него взгляд: не хочу смотреть на него.

— Что это значит, что за надпись на моей двери? — возмущение нарастает во мне, но я старательно скрываю его. Пусть я кажусь ему безразличной.

— Тук-тук, Пэйдж. То и значит, — бубнит он, — я забрал тебя к себе.

Гарри заваливается на мои колени и смотрит теперь на меня снизу вверх, слегка улыбаясь, как дурачок. Я толкаю его в плечо, как бы говоря ему, чтобы он принял прежнее положение, но он тупо смеется. Мне некомфортно рядом с ним, меня всю трясет, к тому же, он давит мне на ноги своей тяжелой пьяной головой.

Помню как раньше он любил лежать на моих ногах, в такой вот позе... И как мне нравилось перебирать его волосы в своих пальцах, читая очередной подростковый роман. Как раньше никогда не будет, мы больше не знаем друг друга. За эти два года мы координально изменились, от прошлых нас остались только имена и воспоминания. Не понимаю, что ему нужно, нас не спасти, не восстановить. Теперь это мое привычное состояние - не понимать.

Смотрю в потолок и держу руки в области груди, не желая докасываться до него, до его вьющихся длинных волос, не желая даже смотреть на него... Чувствую, что Гарри начинает ворочаться, засыпая. Он что-то бубнит, чего я никак разобрать не могу, и через пару секунд он сваливается с моих колен и с дивана вообще.

Единственное, что я поняла это его шипение и «ай».  Он переворачивается на спину и пялится в потолок, как это делала я несколько секунд назад.

— Гарри... — шепчу я, — вставай.

Он, не обращая на меня внимания, продолжает валяться. Ну и лежи, я не собираюсь тебя караулить. Встаю, чтобы уйти в ту комнату, в которой сегодня проснулась, и запереться там. Но он вдруг начинает говорить:

— Не уходи... Не оставляй меня...

Мурашки пробегают по телу, а пульс предает меня, учащаясь. Этот его голос словно из прошлого... Когда мы встречались, его голос был таким же... Мне больно его слышать, я жмурюсь и пытаюсь отбросить воспоминания, которые так и норовят атаковать мою
и без того больную голову. Сдаюсь и сажусь обратно. Первый наш выдался не совсем удачным, сомневаюсь, что сейчас выйдет лучше, к тому же он пьян.

— Ляг рядом со мной, — молит он.

— Не могу, — шепотом отвечаю, снова отворачиваясь, не в силах выдержать его грустный взгляд...

— Просто ляг, я не буду тебя трогать. Я хочу с тобой поговорить, — продолжает наставить парень.

И снова сдаюсь. Вздыхаю и запрокидываю голову к верху, будто так мне станет легче думать... Почему ему не говорится сидя на диване и о чем он хочет говорить? Разве у нас остались темы для разговоров, ведь теперь мы совершенно другие... Через пару секунд все таки присаживаюсь рядом с ним, а затем ложусь на ковер так, чтобы между нами можно было уместить еще пару человек.

— Привет поближе, — усмехается Гарри, как ребенок, будто ему купили игрушку, которую он так долго желал.

Снова волна мурашек... Таким тоном мы обычно разговаривали, когда нежились в его кровати, чтобы не потревожить его родителей и сестру. Прикрываю глаза и глубоко выдыхаю. Мне мало кислорода рядом с ним... Он поворачивает голову ко мне, боковым зрением вижу, что он внимательно изучает мой профиль. Так мы и молчим около пяти минут, он рассматривает меня, а я натяжной белый и очень интересный потолок, пока из его уст не раздается вопрос:

— Как у тебя дела?

Снова громко выдыхаю. Из всех вопросов, что он мог мне задать, он задает именно этот, которых ничего интересного не расскажет ему. В ответ пожимаю плечами. Какое у меня может быть настроение, когда меня насилком привезли в неизвестную квартиру, доя неизвестной цели, прямо от дома... Родители. Только сейчас вспоминаю, что они разводятся. Они ждали меня к ужину, но я не пришла и даже не позвонила им, как же они теперь волнуются. Я так была занята мыслями о Гарри... Ненавижу себя. Мне нужен мой телефон.

— Ты помнишь наш первый раз? — спрашивает Гарри, когда понимает, что я не отвечу на первый вопрос. Давлюсь слюной и непроизвольно начинаю кашлять. Конечно, как я могу такое забыть. Но что ему ответить? Этот вопрос уже поинтереснее, но задавать его я бы никогда не осмелилась. Может, если бы я была такой же пьяный как Гарри, и то вряд ли... Слышу, как Гарри тихо хихикает из-за моей реакции. Чувствую себя глупой, щеки заливаются румянцем...

— А я прекрасно помню. Это было в твоей комнате, пока родители были на каком-то мероприятии, ты тогда так смущенно смеялась и дрожала...

— Гарри, хватит, — подстать его шепоту, молю я. Не хочу это вспоминать. Если я еще и это вспомню, я не знаю, что со мной сделается...

— Почему? Тебе не нравится это воспоминание? Как по мне, оно одно из самых лучших. Тогда девственность потеряла не только ты, — смеется он и тут я решаюсь посмотреть на него. Гарри все это время глядел на меня, не отрывая взгляда. Его улыбка все такая же заразительная, с моими любимыми ямочками на щеках. Мозг вбрасывает картинку перед глазами, как я целовала его щеки... Гарри игриво вздернул бровями, от чего мне хочется заулыбаться, очень, но я не могу. Что-то мне словно мешает...