Degeniration [ЗАМОРОЖЕНО]

Весело это — бояться того человека, которого когда-то любил до безумия.

Глава 15.

Я с трудом открываю глаза и тут же закрываю, потому что они болят из-за яркого солнечного света, который просачивается в комнату. Проморгавшись, я кое-как сажусь на край огромной кровати, осматриваюсь по сторонам. Это не общежитие и не моя старая спальня, всё, что я могу сказать. Не густо.

Это оказалась средних размеров спальня. На стенах светло-серые обои, которые смотрятся приятно для глаз. На стене справа от меня находится большое окно, которое, кстати, не завешено, что заставляет меня проклинать весь мир. Шторы тёмно-малинового цвета, что отлично подходит под обои. Недалеко от окна распологается белый комод, а над нам зеркало. У противоположной стены стоит большой зеркальный шкаф. Он похож на мой. Я встаю и моя голова резко начинает болеть, словно тысячи игл вонзаются в мозг, отчего я невольно жмурюсь.
Я смотрю на то, с чего встала только что. Это оказалась двуспальная кровать, заправленная тёмно-малиновыми простынями. Больше в комнате ничего не было. Она выглядит пустой, но богатой. Воспоминания быстро мелькают больной голове, словно фильм, принося новую боль. Кажется, у меня начинается паника. Я снова рядом с ними.

Взгляд задерживается на моём отражении. Я выгляжу такой помятой и усталой. Отогнав мысли о том как я ужасно выгляжу, я выхожу из комнаты и оказываюсь в коридоре, стены которого были слишком белыми, мне даже больно смотреть на них. Я замечаю еще три двери. В доме подозрительно тихо и я не решаюсь зайти ни в одну из комнат, вдруг это ловушка?

Надо постараться найти хоть кого-нибудь... Я же не могу находиться в этом доме одна?
Иду по длинном коридору и чем ближе я подхожу к его концу, тем отчетливее слышу мужские голоса. Ноги начинают дрожать, но я продолжаю путь. Останавливаюсь в дверном проёме, осматривая гостиную и тех, кто в ней находится. Луи, Зейн и Лиам сидят на диване, напротив них в одном из кресел разместился четвертый парень-блондин, неизвестный мне. Зейн первым замечает меня, его лицо серьезное, но когда его взгляд проходится по мне, его хмурость сменяется расслабленной ухмылкой. Дрожь проходит по моему телу от воспоминаний. Этот человек, точнее не человек, хотел меня изнасиловать. Меня будто передёргивает, когда я слышу его хриплый и на удивление (и страх) завораживающий голос.

— Прынцесска проснулась, — с сарказмом произносит парень, обращая внимание всех на меня. Ком подкатывает к горлу и я понимаю, как мне сейчас нужен стакан холодной воды.

Парни резко прекращают разговор и переводят свои взоры на меня. Я сломаюсь под их любопытными настойчивыми взглядами. Будто это я вчера их похитила, вырубила и привезла хрен знает куда. Страх сменяется раздражением и злостью. Я ненавижу всех присутствующих здесь и страх отходит на задний план. Смотрю на них исподлобья, осматривая каждого с презрением и ненавистью. Если бы у меня был дар воспламенения одним лишь взглядом — все бы в этой комнате уже сгорели. Тишина длится еще около минуты и мне даже показалось, что они испугались меня. Но это всего лишь моё воображение.

— Че так смотришь, прынцесса? Не достойны твоего высокопоставленного общества? — начинает Зейн, задевая меня.

Пусть думает, что хочет, я не собираюсь разговаривать с ним. Я хочу понять, что я здесь делаю, почему они похитили меня и привезли сюда. Что им нужно и действительно ли это сказал им сделать Гарри, как я подумала в первые секунда, или они преследуют свою личную цель? Если так, то что они хотят со мной сделать... Дрожь пробивает тело, но я стараюсь не показывать этого, лишь продолжаю также упорно смотреть на них, сжав челюсть до боли.

— Вы только посмотрите, она мне, бл**ь, не отвечает! — голос Зейна срывается на крик, от чего я произвольно отступаю назад от страха, боюсь, что он подойдет ко мне и снова прикоснется. 

Луи отвешивает ему подзатыльник, когда темноволосый собирается вставать, и если бы ситуация не была такой напряжённой, я бы рассмеялась. Я мысленно благодарю Луи. Хоть он и вырубил меня рукояткой пистолета, он мне кажется самым разумным в этой компании. Какой абсурд.

— Зейн – идиот, — смотря на парня, говорит Луи с раздражением и долго сверлит Зейна невидимым мне взглядом.

Кажется, эти двое не особо ладят и мне становится интересно, почему. Может это было после того случая со мной в баре? Как же меня легко заинтересовать... Блондин решает перевести тему и обращается спокойным тоном ко мне:

— Как себя чувствуешь?

Я истерически смеюсь, что заставляет его смотреть на меня, как на сумасшедшую. Сначала они похищают меня, что между прочим запрещено законом, потом бьют по голове, от чего она до сих пор раскалывается, так они еще и спрашивают, как я себя чувствую и после этого смотрят, как на умалишенную. Неужели не ясно, что я просто в превосходном, черт возьми, состоянии?

— Зачем вы это сделали? — я пытаюсь держать голос ровно.
Кулаки сами сжимаются и разжимаются, вонзая ногти в ладони. Чтобы слезы не хлынули из глаз, я стараюсь отвлечь себя физической болью.

Они выглядят напряжёнными, но мне кажется, что это не я на них так влияю. Я не понимаю причину моего нахождения здесь. Здесь нет Гарри, из-за чего я запутываюсь еще больше.

— Так нужно, — с усмешкой вмешивается Зейн. Я игнорирую его, все еще жду ответ от более адекватных людей в этой комнате.

Парень, понимая, что я не отвечу ему, смеется, и я в эту секунду я осознаю, что буду ненавидеть его до конца своих дней. Впервые я чувствую такую злость, нет, ярость, что мне хочется убить человека.

— Зейн прав, так нужно, — произносит Лиам, — это всё, что мы можем тебе сказать. Но ты не волнуйся, мы не причиним тебе вреда.

Если я думала, что разозлиться сильнее нельзя, то я ошибалась, потому что сейчас я готова была сорваться с цепи, увидев усмешку Зейна и победу в его глазах. Я медленно прохожу вперед, и замечаю слево от себя ещё один белый комод, на котором так удачно для меня красуется настольная лампа. Я медленно беру её в руку и начинаю осматривать, затем резко перевожу взгляд на парней и замечаю, что внимание всех снова приковано ко мне. Я смотрю на Зейна, который всё также ехидно улыбается. Ну что ж, пора убрать это дерьмо с твоего лица.

Я внезапно для себя и тем более для других хватаю настольную лампу, которая попалась мне под руку, и швыряю ее в парня, которого больше всех здесь ненавижу. Он, к сожалению, успевает наклониться и лампа пролетает мимо, разбиваясь о стену. Все резко втягиваюсь воздух, кто-то ахает от изумления. Зейн смотрит за спину, на то, что осталось от лампы и вновь переводит взгляд на меня, уже, кстати, не ехидный и вовсе не довольный. Он таращится на меня, одновременно шокированный и злой. Но наш зрительный контакт, в котором мы пытаемся уничтожить друг друга, долго не продолжается, так как входная дверь открывается. Через секунду там, где лежит разбитая лампа, появляется Гарри Стайлс.

Его зелёные глаза быстро находят мои, словно он знал, что я стою именно на этом месте. В его лице читается недоумение и злость. Челюсть напрягается, брови хмурятся — это говорит о том, насколько сильно он зол сейчас.

Мурашки бегут по спине, а вместе с ними и холод. Я не могу долго смотреть на него и опускаю взгляд. Я просто сломалась под натиском его зеленых, таких родных когда-то глаз. Не выдерживаю напряжения и корю себя за это. Такая слабая.

В комнате мёртвая тишина. Я собираюсь с силами и снова смотрю на Гарри, спрятав страх за маской безразличия.

— Какого чёрта сейчас было? — раздается грубый голос Гарри.

Моё тело меня не слушается, снова позволяя мурашкам захватить власть. Мне бы не помешало сейчас прочистить горло, но я не могу это сделать, так как выдам своё волнение. Сложив руки на груди и невозмутимо смотря прямо в глаза Гарри, я отвечаю ему:

— Спроси своего дружка-маньяка, — мой голос оказывается грубее, чем я ожидала.

— Обязательно спрошу, а сейчас ты уберёшься здесь, — подстать моему тону, отвечает моя первая любовь...

Убрать здесь? Ты серьёзно? Ни за что! Меня поражает это до чёртиков. С чего мне убирать осколки, если меня спровоцировали? В этом нет моей вины, чёрт подери, по крайней мере, я ее совершенно не чувствую.

— Сам убирай, — в моём голосе слышится явное возмущение, которое мне не удается скрыть. Краем уха слышу тихий смешок Зейна, из-за чего мне приходится бросить на него злой взгляд, чтобы он не расслаблялся. Надеюсь, что это была не единственная лампа в этом доме, потому что я только начала войну. Может, я даже смогу найти что-то потяжелее.

Гарри молчит и продолжает смотреть на меня, а парни наблюдают за этим спектаклем с дивана, бросая взгляды то на меня, то на Гарри. Вот так нашли развлечение.

Такое чувство, будто Гарри хочет прожечь во мне дыру своим тяжелым взглядом. Еще чуть-чуть и мне кажется у него появятся лазеры из глаз. Мне захотелось содрать с себя кожу, когда по мне в очередной раз пробежались мурашки.

— Да прекращайте уже, — со вздохом произносит Лиам. Он выглядит уставшим. Я не ожидала, что кто-то осмелиться вмешаться в нашу войну взглядов.

— Нам надо идти, — сообщает Гарри, — я вам звонил, где, блять, ваши телефоны? — ругается он.

Парни послушно встают, чему-то улыбаясь, одевают ветровки по пути к выходу. Стайлс смотрит на них некоторое время, а потом говорит, бросая на меня очередной испытывающий взор:

— Луи, останешься с ней. И заставь сумасшедшую убрать этот мусор, — Гарри указывает на разбитую лампу.

Я неожиданно для себя вздрагиваю и теряюсь. Его взгляд, его глаза ... выводят меня из себя непонятным для меня образом. Мне страшно. Я его боюсь.