Degeniration [ЗАМОРОЖЕНО]

Суббота.

После дополнительных занятий я вернулась в комнату, сделала то, что задали на понедельник и легла спать. Когда я проснулась, я обнаружила, что Кейт до сих пор нет в комнате. Протянув руку к прикроватной тумбочке я наощупь нашла телефон и посмотрела время. Оказалось, что я проспала два с половиной часа. Было три пропущенных: один от мамы и два от Эда.

Я встаю с кровати, заправляю её и набираю Эду. Чувствую я себя довольно таки неважно и не понимаю из-за чего. Скорее всего, это из-за стресса.

— Почему не отвечала? — первое, что спрашивает парень.

— Эд, я спала, — смущаюсь я и улыбаюсь из-за того, что слышу волнение в его голосе.

— Ох, это хорошо, я уже начал волноваться. Я заеду за тобой через полчаса.

— Хорошо.

— Жди, — усмехается Эд и сбрасывает.

Я кладу телефон обратно на тумбу и осматриваю комнату. Мой взгляд останавливается на соседней кровати. У меня появилось такое чувство, будто Кейт тут и не появлялась, хотя сегодня я её видела утром здесь. Чувство беспокойство появляется, и я буквально его ощущаю в области груди. Кровать Кейт впервые заправлена. Может, я просто накручиваю себя, как обычно. Может она нашла себе парня и находится сейчас у него? Я знаю, что я должна позвонить ей, но я не могу. Как будто что-то или кто-то не дает мне этого сделать, будто мне мешает какая-то невидимая стена.

Я с огромной силой смогла отвести свой взгляд от кровати подруги и начинаю собирать некоторые вещи в рюкзак, которые могут мне понадобятся у родителей.

Я выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ, быстро преодолеваю расстояние от комнаты до выхода и оказываюсь на крыльце. В нос ударяет свежий воздух, а в глаза попадет слишком много солнечного света, отчего мне приходится зажмуриться. Медленно мои глаза привыкают к яркому свету и я могу спокойно разглядеть машину Эда и его самого. Он стоит, оперевшись об автомобиль, и смотрит в свой телефон. Я быстрым шагом подхожу к нужной мне машине, отключив свои мысли полностью, потому что мне не хочется думать о чём-либо. Включая то тревожное чувство, что я должна остаться сегодня в общежитии и никуда не ехать. Оказавшись около Эда, я здороваюсь с ним громче обычного, а мой голос не похож на мой.

— Привет!

— Ох, чёрт, — выругался рыжеволосый, когда услышал мой голос и оторвался от экрана телефона, запихнув его в карман своей ветровки.

— Теперь ты меня напугала. Я не слышал как ты подошла.

— Извини, я не думала, что так громко поздороваюсь, — пыталась посмеяться я. Мой голос приходил в норму и становился похожим на мой прежний.

— Не извиняйся. Мне становится не по себе от этого, — парень корчит своё лицо, выражая неловкость, отчего у меня вырывается тихий смешок.

— Изви... Ладно, — отвечаю я и смеюсь больше от самой себя. Эд мотает головой в разные стороны, усмехаясь и открывая для меня дверь.

Когда я сажусь в автомобиль Эда, мой телефон сразу же дает о себе знать. Я достаю его из кармана и виду на экране номер мамы. Я отвечаю ей.

— Алло? — коротко говорит мать, — Где ты?

— Я уже еду, — немного соврав, отвечаю.

— Надеюсь, что вы приготовили ужин, мне есть что рассказать, — я начинаю улыбаться, когда представляю, как мы будем вместе ужинать и я буду рассказывать о моих успехах в университете.

— Конечно приготовили. Мы ждём тебя, дорогая, — говорит женщина на том конце трубки, — нам тоже есть что рассказать.

— Это чудесно.

— Ты на такси?

— Нет, меня везёт друг, — грубовато отвечаю я, так как знаю её последующую реакцию.

— Какой друг? Пэйдж, почему не подруга?! Я что тебе говорила? — мать повышает свой голос на меня. Я закатываю глаза и представляю, как сейчас она выглядела: одна её рука держит телефон, а другая находится на талии; брови её превращаются чуть ли не в одну, потому что она сильно хмурится и губы немного поджаты, что делало их морщинистыми.

— Тебе напомнить про твоего Стайлса? — продолжает мама. Ох, мам, он сам прекрасно смог напомнить о себе, если б ты только знала... Не знаю, что с ней сделалось бы, узнав она о том, что я виделась с Гарри.

— Мне вообще нельзя общаться с противоположным полом? — в тон матери отвечаю я, игнорируя её вопрос про моего бывшего.

— Всё, делай, что хочешь, — не дождавшись моего ответа, мать сбрасывает звонок. Это портит моё настроение еще больше. Я поворачиваюсь к окну и просто пялюсь в него, наблюдая за меняющемся пейзажем. Он не заставил долго себя ждать и в следующую секунду я услышала его расслабленный голос:

— Поссорились?

— Немного, — говорю я, не поворачиваясь к нему.

— Из-за того, что тебя везет парень? — удивляется он.

— Да, — я усмехаюсь в ответ.

Картинка за окном менялась, а моё настроение улучшалось: точнее его улучшал Эд. Он как всегда был весёлым и милым со мной, рассказывал смешные истории, менял мимику и голос, из-за чего его рассказы становились красочнее и ярче. Почти всю дорогу мы смеялись. Я совсем забыла о своей тревожности и о тех парнях, которые меня преследовали. И мне это нравилось. Лучи солнца за окном стали оранжевыми, что свидетельствовало о том, что настал вечер. Через некоторое время машина остановилась напротив моего дома.

— Приехали, — улыбаясь и смотря на меня, сообщает Эд. Одна его рука всё ещё находится на руле, а другая на его ноге. Его волосы в беспорядке таким образом, что почти закрывают один глаз. Я перевожу взгляд с парня на свой дом, когда понимаю, что в открытую изучаю Эда. Чувствую, как мои щеки начинают гореть. Я оглядываю свой дом, где я провела своё детство и юность, ищу какие-либо изменения, но, к счастью, не нахожу их.

— Ты выходишь? — прерывает мои мысли голос Эда.

Он уже открыл дверь для меня и ждал, когда я очнусь и выйду. Я беру рюкзак с заднего сиденья и выхожу, поблагодарив Эда поцелуем в щёчку, широко улыбнувшись. Эд рассмеялся, хотя я видела, что он смущён и его щёки приобрели розоватый оттенок. Попрощавшись с ним, я пошла к двери своего дома. Стоя на крыльце, я смотрела, как машина Эда отдалялась. Когда автомобиль совсем скрылся, я перевела взгляд на дверь и не знала, что делать.

POV Луи

— Слушаю, — отвечаю я на телефонный звонок.

— Объект дома, — сообщает Эдвард на том конце провода. Улыбка расползается по моему лицу, ну вот тут ты и попалась, Пэйдж.

— Спасибо, брат, за прекрасную новость, — благодарю я, усмехаясь, — как она себя чувствует?

— Она полностью разбита, я просто не могу с нее. Боже, она такая сопливая, — жалуется Эд и я начинаю смеяться в голос.

Да, она такая, не считая того, что чуть не выбила мне зуб, облила пивом и расколола стакан об мою бошку, вонзя в лоб осколок и все это за один час. Теперь я хожу с огроменным пластырем и уродским швом.

Но это не имеет значение. Важно то, что теперь она легкая добыча.

POV Пэйдж

Внезапно мне захотелось убежать от этого места, я вспомнила, что поругалась с мамой и вообще всё моё хорошее настроение испарилось. Когда я уже собиралась разворачиваться, не обдумывая свои действия, дверь резко распахивается передо мной, напугав меня. Я ахаю и вижу перед собой отца, непроизвольно уголки моих губ поднимаются вверх и папа тоже начинает улыбаться, будто повторяя за мной.

— Кто там, Крис? — слышу голос мамы и могу поспорить, что он исходит из кухни. В следующий момент я набрасываюсь на папу с объятьями, по-детски смеясь. Я чувствую, как папина грудь содрогается от смеха. Мне безумно легко в его объятьях, я ощущаю себя ребёнком буквально на несколько секунд, пока снова не слышу голос раздражённой матери. Ее каблуки стучат по полу, приближаясь к нам, поэтому мы прерываем наши объятья.

— Почему ты не отвечал? Так трудно сказать, что Пэйдж приехала? — вовсе не замечая меня, возмущается мама, бросая на меня короткий взгляд. Она уходит кухню, сказав нам на ходу: — Мойте руки и садитесь за стол.

Её настроение почти всегда было таким, сколько я себя помню, она редко проявляла нежность, радость, любовь. Папа не был таким, он отличался от мамы. Он всегда пытался развеселить то меня, то маму, но чаще всего он подражал своей жене: был строгим, отстраненным и слишком уж взрослым. Папа всегда был под напором мощного маминого взгляда, что не позволяло ему проявлять нежные чувства или доброту по отношению ко мне, когда я косячила, поэтому ему приходилось меня наказывать. Мне всегда казалось, что в этом доме двое детей, которые боялись ослушаться мать — это я и папа.

Я следую внутрь за отцом. Мы по очереди моем руки и садимся за стол. На кухне вкусно пахнет из-за чего мой аппетит разыгрывается, а живот урчит, ставя меня в неловкое положение. Мама с папой переглядываются и улыбаются, но через секунду они будто осознают, что улыбаются друг другу и сразу же стирают свои улыбки с лиц. Теперь на кухне пахнет напряжением.

— Пэйдж, ты можешь пока подняться в свою комнату, — приказывает мама, даже не взглянув на меня. Она сверлит взглядом папу. Я недоумевающе смотрю то на маму, то на папу. Что, чёрт возьми, происходит?

— Пап? — с надеждой и долей возмущения, я обращаюсь к нему. Я хотела, чтобы они объяснились мне, я хотела, чтобы мы спокойно поужинали и беззаботно пообщались, я хотела, чтобы папа разрешил мне остаться, но он лишь с сожалением посмотрел на меня. Я поджимаю губы, последний раз смотрю на маму, которая смотрит в противоположную от меня сторону. Я иду к лестнице, специально громко стуча ногами о пол. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто я хочу проломить его. Я ощущаю взгляды родителей на моей спине, до тех пор, пока не скрываюсь на втором этаже. Пока я шла по лестнице, в доме всё ещё царила тишина. Во мне начинает закипать злость ровно также, как и дикое возмущение. Я поняла, что родители что-то скрывают от меня и это что-то, по всей видимости, серьёзное. Я громко хлопаю дверью, закрыв её таким образом. Включаю свет в комнате и чтобы успокоиться, начинаю рассматривать её. Всё стоит на своих местах, даже пододеяльник тот же, что и в последний день моего проживания тут. Я прохожу небольшое расстояние от двери до кровати и сажусь на неё.

Внезапно я вспоминаю, что в шкафу у меня есть несколько вещей. Дорогих мне вещей. Они заброшены в дальний угол, потому что я не хотела их видеть и думать о них, но сейчас картинки предательски всплывают у меня в голове. Слегка надавив на зеркальную дверцу шкафа и толкнув влево, я открываю его. Я знаю, куда тянутся мои руки, но я не знаю, зачем они это делают. Я сажусь на корточки и почти залазаю внутрь шкафа, чтобы дотянуться до нужного мне места. Угол усыпан моей одеждой. Когда-то я обильно пыталась «закапать» то место тряпьём. Я наощупь определяю нужную мне коробку и вытягиваю её, не думав о том, что сейчас тут будет бардак. Небольшая белая прямоугольная коробка оказывается у меня в руках. Я сажусь обратно на кровать и осматриваю предмет, будто это сокровище, а не обычная коробка. Сердце предательски громко стучит. Я выдыхаю, нарушая тишину, которая, почему-то, давит мне на виски. Снимаю крышку и пялюсь на содержимое коробки.

Подарки Гарри, его футболка, наши фотографии, сделанные на палароид. Мне становится тесно и душно в этой комнате, а глаза начинают жечь подступающие слезы. Какого черта вообще? Как же я не люблю плакать.

В коробке находится большое количество осколков и воспоминания сразу всплывают в голове...

Когда Гарри не было со мной уже полгода, я невероятно разозлилась на то, что он пропал и даже не писал мне. От него не было ни единой весточки, совершенно ничего. Я чувствовала себя брошенкой. Когда я ходила по коридорам школы, на мне задерживались взгляды старшеклассников и, особенно, старшеклассниц. Они смотрели на меня с усмешкой. Они шептались о том, что Гарри воспользовался мной и бросил. Парни завидовали Гарри, потому что ему была доступна любая девушка, в том числе и я, а девушки смотрели на меня свысока, потому что я не оказалась особенной, я не оказалось той, с которой Гарри Стайлс остался надолго. Хотя мы провстречались восемь месяцев, это не имело абсолютно никакого значения для других, потому что в итоге Гарри не было рядом со мной и я возненавидела всех вокруг, включая самого Гарри. В тот день, когда я снова услышала усмешки и шептания в мою сторону, я сбежала с уроков в слезах. Я не могла больше терпеть этого, мне было сложно с этим справляться. Я вбежала в дом, как ошпаренная и я благодарила небеса за то, что я оказалась дома одна, потому что у меня была истерика, которая предвещала шторм.

Я чувствовала, как мои ноги и руки дрожали в тот момент и я до сих пор это помню так отчетливо, словно это было вчера. Я поднялась в свою комнату, спотыкаясь на лестнице из-за того, что слёзы мешали мне нормально видеть. Я стянула одеяло с кровати в порыве гнева. Затем я перешла на подушки, они были брошены в дверь. Так продолжалось долго, я смогла остановиться только тогда, когда увидела на письменном столе блестящую небольшую баночку, которую подарил мне Гарри за несколько дней до его отъезда. Я схватила ее и не задумываясь кинула в стену. Она раскололась на мелкие кусочки и вместе с осколками разлетелись маленькие свёрточки бумаг, которые лежали внутри банки. Воспоминание закончилось, как короткометражка.

Придя в себя, я начинаю копаться в коробке и нахожу целлофановый пакет и непроизвольно улыбаюсь себе. Я просовываю руку внутрь пакетика и достаю заветный свёрточек. Развернув бумажку, я заулыбалась шире, так как на ней аккуратным почерком было написано:

«Я люблю тебя за то, как ты выглядишь, когда решаешь трудную задачу»

Я достаю ещё одну и разворачиваю:

«Ты как дитя и я это обожаю»

Я не могу перестать улыбаться, читая это. Вспоминаю, как я читала при нём все эти записки у меня в комнате на этой кровати. Как я плакала из-за них и из-за того, что Гарри скоро уедет. Плакал и сам Гарри.

«Тук-тук, Пэйдж. Ты помнишь это? :)»

Так, Пэйдж, пора прекратить читать это, потому что ты начинаешь плакать. Надо помнить, что больше нет того Гарри, который написал все эти записки. Громкий стук в дверь и грубый голос отца выводит меня из этого состояния.

— Пэйдж, мы ждём тебя.

— Сейчас спущусь, — моментально кричу я в ответ и быстро вытираю подступающие слезинки.

Слышу, как отец выдыхает и уходит. Я еще раз смотрю на коробку, невольно улыбаясь ей, как своему ребёнку (хотя я никогда не держала младенцев на руках, но могу поспорить, что я бы именно так и улыбалась). Я складываю всё обратно и кладу коробку в шкаф, небрежно накрыв её несколькими простынями. Чувствую, сегодня ночью я не сдержусь и начну перечитывать все записки и пересматривать все наши фотографии... Встаю и направляюсь к двери, все также по-нежному улыбаясь. Но как только я перевожу взгляд на дверь, моя улыбка исчезает, а рот образовывает букву «о». На белой двери чёрным маркером было крупно написано: «Тук-тук, Пэйдж».

Гарри был здесь.

Но когда? Когда он это сделал и как, чёрт возьми, он пробрался в мою комнату?

Когда я уезжала этого точно не было.

Я не могу сдвинуться с места, ноги буквально окаменели. Эта надпись выбила меня из колеи, потому что я не ожидала здесь увидеть что-либо подобное и когда я зашла сюда, я не заметила её.

Мой взгляд проходится по надписи снова и снова, пытаясь переварить ее. Мои дрожащие руки тянутся к глазам, чтобы протереть их.

— Пэйджер! — кричит мать с первого этажа.

Мурашки пробегются по коже. Я хмурюсь и быстро покидаю комнату. Я не хочу находиться в ней хоть ещё одну секунду. Но мне придётся сегодня здесь ночевать и лицезреть эту идиотскую надпись я не собираюсь. Мне придётся сегодня мыть дверь. Отлично, я же мечтала об этом.

Спустившись на первый этаж, я услышала, что телевизор был включен, а в гостиной стало будто бы теплее, как и во всём доме. Прохожу на кухню, мама с папой сидят друг напротив друга и о чём-то беззаботно разговаривают. Первые несколько секунд они даже не замечают меня, из-за чего я непроизвольно улыбаюсь

— Присаживайся уже, я невыносимо хочу есть, а твоя мать не разрешает начинать без тебя, — произносит отец.

Я с радостью слушаюсь его и сажусь за стол, так как сама безумно голодна. Мысли о Гарри и о надписи покидают меня, потому что я думаю о еде и о своих родителях. Я вспоминаю, что последний раз ела сегодня утром, а сейчас уже вечер.

Когда мы доели и прибрали за собой, я рассказала родителям о своих успехах, о преподавателях, о том, какие у меня «прекрасные» друзья. Закончив рассказ, мама тяжело вздыхает и папа повторяет за ней. Им не понравилось то, что я учусь почти на одни пятерки?

— Что-то не так? — я вопросительно поднимаю брови.

— Пэйдж, как бы тебе сказать об этом... — начинает мама, отводя взгляд в пол. Я узнаю ее тон, он мне никогда не нравился. Он значил, что сейчас она расскажет плохую новость, от чего у меня заранее начинается аритмия.

— Мы решили снова пожениться, — продолжает за нее отец.

Вторая свадьба? Это же прекрасно! Мне всегда хотелось посмотреть на своих родителей под алтарем.

— Это же хорошо, — улыбаясь, говорю я. Зря я только волноваться начала, как камень с души упал.

— Нет, ты не поняла... — говорит мама.

— Мы с твоей матерью разводимся, и женимся на других людях, — холодно произносит отец.

Моя челюсть буквально отваливается, а удивленный вздох срывается с губ. Что папа только что сказал? Часто-часто моргаю от шока непроизвольно задерживая дыхание.

— Ч-что? — заикаюсь я.

Папа поджимает губы в тонкую линию, сплетая руки вместе, и отводит от меня свои серые глаза. Мама ерзает в кресле, не зная, что сказать мне.

Я не могу в это поверить.

Да, мама была строгой, да, папа был не самым ответственным мужем, но, чтобы разводиться и жениться на других, словно двадцати лет совместной жизни и не было?...

— И вы позвали меня к себе только лишь для того, чтобы сообщить эту новость? — выплевываю я, набрав воздуха в легкие и глубоко выдохнув. Только не хватало мне сейчас выйти из себя.

— Пэйдж, детка, мы давно пришли к этому решению, мы давно не любим друг друга и желаем друг другу только всего самого лучшего, — наконец говорит мама, сочувственно выгнув брови.

Она кладет теплую ладонь мне на колено и поглаживает для успокоения. Я не выдерживаю и вскакиваю. Мне нужно побыть наедине.

— Мне... Мне нужно прогуляться, — выдаю я, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг.

— Мы понимаем, это шок для тебя, но... — начинает отец.

— Нет, — перебиваю я его и ухожу.

***

Просидев в кафе полтора часа над чашкой эспрессо, я думаю, что уже готова идти домой и выслушать их историю. Я все переварила, успокоилась и приняла эту новость. Как бы мне не хотелось, чтобы они не разводились, от меня ничего не зависит. Они уже не любят друг друга. Почему так случается и почему так больно слышать эти слова?

Мама уже успела мне три раза позвонить, я не брала трубку, а просто написала сообщение, что скоро приду домой. Ага, приду, размечталась.

Не дойдя до дома всего лишь каких-то пятьдесят метров, я замечаю красный автомобиль, который останавливается почти у самых моих ног, перепугав меня до смерти.

Лиам и Луи выходят из машины, направляясь прямо на меня. Я сразу сообразив, что нужно делать, срываюсь с места, бегу от них, от своего дома. Благо, я знаю другой путь и смогу их запутать. Только была бы я чуточку быстрее...

Далеко мне не удается убежать. Луи схватывает меня, чуть ли не повалив на землю, затыкает мне рот ладонью и тащит к машине. Сердце бьется словно бешеное, адреналин подскакивает в крови, из-за чего я вся дрожу. Кусаю Луи за ладонь, он вздрагивает и матерится, но не убирает ладонь. Я со всей силы пинаю ногу парня, отдавив ему несколько пальцев, из-за чего из его рта снова сыпятся маты, которые я даже никогда не слышала. Меня забрасывают в машину, как будто я мешок с картошкой.

— Какого чёрта?! — кричу я на парней, как только они садятся в машину.