14. Святочный бал
Утром гриффиндорки убежали на завтрак, бросив затею уговаривать Катрину, которая неубедительно кашляла и говорила, что заболела.
— Ну и сиди тогда тут. Только на занятия не опаздывай, у нас первым зельеварение со Снейпом. Снимет все баллы с Гриффиндора, если не явишься вовремя, — сердито сказала Гермиона, захлопывая дверь.
Катрина уставилась в стену и заплакала. Упала на кровать, закрылась подушкой и завыла. Блокнотик хотелось сжечь, уничтожить, раскрошить на мелкие обрывки. Только вот каждый раз, касаясь переплёта, девушка не могла не думать, что Теодор сделал его для неё. Даже несмотря на то, что он лишь играл с Катриной. «Как я могла ему поверить? Я и вправду идиотка! Знала, чувствовала, что всё неправильно! Нотт отличный манипулятор, типичный слизеринец, хитрый, расчётливый и жестокий!»
«И так красиво улыбается, трепетно касается и смотрит на тебя», — внутренний голос давал ядовитую надежду, осыпая сомнениями написанное в блокноте. Это правда он написал или кто-то другой?
На занятие девушка пришла за пятнадцать минут до начала, а, заприметив Невилла, стала его расспрашивать о домашнем задании по травологии. Парень рассказывал о ядовитых травах, об особенностях полива, обрезки и сбора. Катрина всё это знала, но сейчас была готова слушать что угодно, только бы не думать о Нотте.
Теодор в десятый раз выслушивал рассказ о том, как великолепно прошло свидание с Милисентой у Шоколадки. Блейз без остановки говорил, пока они шли в подземелья.
— Мерлин, она такая классная. Рассказала мне, как в детстве рисовала магические мелкие рисуночки, — Забини достал из кармана бумажку, — ты только посмотри, какая прелесть! Это я на метле! Милисента просто чудо!
— Ага, между прочим, я спал на неудобном диване, пока вы там лобызались, — поправляя галстук, сказал Нотт.
— Не было такого! Она просто положила голову мне на плечо и заснула. Мы не целовались! У неё такие мягкие волосы!
— Да, конечно, — протянул Тео, — так я и поверил.
— А у тебя как прошло? — спросил Блейз переходя на шепот.
— Великолепно! Теперь перестанет меня шарахаться точно! О, вон стоит. Надо бы поздороваться. Привет, Катрина! — улыбаясь, помахал рукой парень.
Она схватила Невилла за плечо, чтобы тот не оборачивался, и начала активно говорить о сделанном эссе по зельям. Катрина все прекрасно слышала, но не хотела видеть Теодора. Целое утро прорыдала из-за него. Она ведь идиотка.
— Не хочу тебя расстраивать, но, кажется, ты где-то опять накосячил.
— Я не понимаю. Вчера все было нормально, очень хорошо я бы сказал.
— Это же Катрина. Ты смотри, Тео, как бы она тебе палочку к горлу не приставила, как этому Георгию. Вчера тоже такая хорошая была, а потом откинула Франца и угрожала остальным. Макнейр прав, её стоит бояться. Ты ведь ничего толком не знаешь о ней, — сказал Блейз, кладя руку на плечо Теодора.
— Блейзи, она подошла ко мне вчера, мы обнимались, улыбались и много разговаривали обо всём. Кэт точно не притворялась. Она другая со мной, — едва слышно проговорил Нотт.
К ним подошёл Драко с Паркинсон и объявил:
— Уоррингтон уже бросил своё имя. Как вы думаете, кого выберет кубок?
— Не знаю. Мне безразлично, — ответил Теодор, складывая руки на груди.
— Уоррингтон придурок. Я скорее поверю, что чемпионом станет первогодка, чем что этот набитый олух, — вторглась в беседу Катрина. Ей хотелось выместить всю свою обиду на ком-нибудь, а слизеринцы отлично подходили.
Невилл побледнел и дернул за рукав однокурсницу, чтобы та замолчала и не ссорилась со змеями. Гарри и Рон посмеялись с замечания девушки и заулыбались. Драко хотел ответить гриффиндорке, но дверь в класс открылась, и из неё вышел Снейп, пуская учеников внутрь.
— Страница пятнадцать, до конца урока вы должны сварить зелье. Начинайте, все инструкции у вас есть, как и ингредиенты.
Попадать под пристальный взгляд профессора и его едкие замечания не желал никто, поэтому студенты начали готовить зелье. Если обычно Теодор вставал либо напротив Катрины, либо рядом, дабы посматривать на русую макушку, то сейчас ему не удалось провернуть свою привычную штуку. Она встала сбоку, крайне неудачно, ибо её заслоняла огромная спина Гойла. Парень с ненавистью смотрел на лишенное умственных способностей лицо слизеринца и замечал, как тот поглядывает на девушку. Хрустнув пальцами, Теодор начал резать листья.
«Ну и что за игнорирование началось? Вишенка, мы, если ты забыла, каждую совместную пару обмениваемся короткими переглядками. Ты улыбалась этому, а ещё мы незаметно для остальных касались друг друга».
Катрина убрала волосы в хвост и начала делать зелье, даже не удосужившись открыть учебник. Противоожоговую мазь она готовила много раз ещё в Дурмстранге, улучшая рецепт и экспериментируя. Через сорок минут зелье было готово, и девушка переложила в пробирку небольшое количество.
— Я закончила, профессор.
— Ваше зелье ни на что ни годится! Противоожоговая мазь готовится ровно пятьдесят минут, урок начался сорок пять минут назад, следовательно, зелье не будет действовать, — Снейп презрительно смерил Катрину взглядом и собирался уже произнести Эванеско, чтобы избавиться от нелепости…
— Подождите.
Она поставила перед собой горелку для котла, подожгла её, засучила левую руку и поднесла к огню. Когда кожа стала красной и покрылась некрасивой коркой, Катрина вылила своё зелье на руку, продолжая смотреть прямо в глаза профессору. Кожа запузырилась, а через несколько мгновений ожога будто бы и не было.
— Надеюсь, этого достаточно для подтверждения того, что моё зелье нормально приготовлено, сэр. Я не хочу быть занудой и переписывать учебники, но есть лучший способ приготовить зелье.
— Вам дополнительное задание, вы напишите эссе про противоожоговою мазь и её подробный рецепт, мисс Морзик, — без улыбки произнёс Снейп.
— Спасибо. Я могу идти, сэр?
— Да, уберите свой котёл на место.
Теодор проследил, как она прошла мимо него и не попыталась провести рукой по парте. Даже не посмотрела на спадающие кудри, не задела учебник. Абсолютно ничего.
Следующим уроком у Гриффиндора была травология, а у Слизерина трансфигурация. Всю лекцию у Макгонагалл Теодор сидел в одиночестве и пытался понять, где он ошибся, что сделал не так, и почему Катрина на него сердилась. Он перестал записывать и достал блокнот. Открыл и уставился на вырисованные буквы.
«Идиотка, неужели ты поверила мне?»
Нотт не писал этого. Пазл сложился в отвратительную картину, в голове зашумело, накрывая лавиной злости. Его кто-то подставил.
Только кто?
Он стал смотреть на затылки сокурсников и вспоминать каждую деталь утра. Блокнот был убран в сумку, когда он проснулся. Из спальни вышел Гойл с Крэббом. Через десять минут Нотт видел Пэнси, Драко и Блейза с Милисентой.
«Они могли сначала выйти, написать эту мерзость и уйти обратно в спальню. Нужно порыться в головах каждого».
Пэнси сохла по Малфою, ей было безразлично на Теодора. Строчку написала явно не она.
Блейз? Он слишком увлечен Милисентой и в глаза другу не смог бы смотреть.
Драко? Он уважал Нотта и тоже не стал бы лезть не в своё дело.
Грегори? Он, конечно, не выглядит особо умным, но Теодор знал, что Гойл не тупица, и ему нравилась Катрина. Первой жертвой будет именно он.
Слизеринец был в тихом бешенстве. Выйдя из кабинета, парень стал выжидать Грега. Ему ещё вчера стоило разукрасить глаз за мысли в сторону Катрины. К Теодору подошла Дафна и мило произнесла:
— Тео, пойдём на обед вместе.
Нотт развернулся и холодно смерил взглядом её внешний вид. Вся такая милая девочка с огромным изъяном в виде характера. Он ухмыльнулся, провёл рукой по скуле, запустил руку в карман, раздумывая, что бы такого сказать, чтобы она отстала, как вдруг заметил крошечное пятнышко чернил на запястье девушки. В голову прилетела мысль, что Гринграсс вполне могла написать фразу в блокноте.
«Ну что, малышка, сейчас тебе будет неприятно, потому что я не собираюсь быть аккуратным в своей легилименции».
На него посыпались образы из головы Дафны: что-то про письма от отца, про ужас от выпавших волос, разговоры с Пэнси о платьях и Драко, домашние задания и он. Теодор Нотт, как центральная фигура в её мыслях. Недостижимая цель для заключения брака. Если Астория медлила и едва подавала знаки внимания Драко, то Дафна пёрла напролом, но такое не сработало на Теодоре. Девочка запуталась в кудрях, словно в паутине, и дёргала лапками в попытках вырваться.
И вот оно. Совсем свежее воспоминание о записи в блокноте. «Как некрасиво, Дафна! Я окончательно разочаровался в тебе, но мне стоит преподать тебе урок, чтобы ты прекратила мне мешать». Парень широко улыбнулся и проговорил:
— Конечно, пойдём, малышка.
Дафна раскраснелась и взяла его под руку. Теодору, возможно, это показалось бы милым, если бы ему не было безразлично. Дафна бы убежала подальше, если бы знала о его намерениях.
За столом Гриффиндора Катрина весело смеялась с близнецами Уизли, кушала пирог и без умолку говорила о взрывающихся леденцах.
— Они мерзко лопаются на языке, вызывая раздражение. И жутко кислые!
— Ты обязана нам предоставить рецепт! Звучит гениально и прибыльно, — сказал Фред, записывая что-то на куске пергамента.
— Это ерунда, — отмахивалась она.
— Как думаешь, наш фокус с зельем старения вышел?
— Нет, там же возрастная черта. Никто моложе шестого курса не будет участвовать в турнире.
— Всё-таки это ужасно несправедливо! Вот ты, Катрина, хотела бы участвовать? — спросил Джордж.
— Нет, мне это точно не надо. Зачем и для чего?
— А как же «вечная слава»? Не ври, что тебе безразлично, — с укором подметил Фред.
— Не таким путём уж точно! На турнире участники умирали. У меня другие планы. Я попросила знакомого колдомедика направить письмо с запросом на участие в конференции по зельям. На ней ежегодно регистрируют новые лекарства и полезные рецепты. За каждый прорыв дают денежное вознаграждение, но мне это не интересно.
— Зачем тогда отправлять запрос и ехать на какую-то конференцию? — с набитым ртом спросил Рон.
— Чтобы не думать о дурацком зелье, которое я придумала случайно? — ехидно сказала она, вытирая уголки губ.
— О, почта! — крикнул Гарри.
Все начали рассматривать свежий выпуск Пророка и письма от родных. Драко, как обычно, пришла коробка от матери с конфетами, Рону неожиданно упала крупная посылка. Катрина увидела, что перед Уизли лежало какое-то платье в рюшках.
— Джинни, кажется, мама ошиблась и это для тебя.
— Я не стану носить эту гадость!
— Это традиционный костюм, — пояснила Гермиона, посмеиваясь.
— Костюм? Для чего?
— Святочный бал. Проходит вместе с турниром, танцы, всё такое, — Фред с Джорджем встали и начали изображать вальс.
— Ты погляди! И чепчик есть! — хватая кусок ткани, засмеялся Гарри.
Перед Катриной упало письмо от Денуца Морзика. Первое за всё её обучение в Хогвартсе. Открыла и начала читать:
«Привет, Катрина. Рад твоему поступлению на Гриффиндор, хотя меня это удивило. Как у тебя дела, успела подружиться с ребятами? Как успехи в учёбе? У меня всё стабильно, хожу на работу в Отдел Тайн, но я не могу тебе об этом рассказывать. Кстати, у Мэри скоро день рождения, ты с ней ведь общаешься, как думаешь, что мне подарить дочери?»
— Кто тебе пишет? У тебя такой вид, будто там приглашение на похороны, — сказал Невилл, сидевший рядом.
— Да опекун письмо настрочил. Забей, я думала, он хотя бы с днём рождения с запозданием поздравит. А спросил совсем другое, — несколько обиженно произнесла Катрина.
Девушка доела десерт и взглянула на стол Слизерина. Она встретилась глазами с каким-то парнем, кажется, его звали то ли Гойл, то ли Крэбб. Он улыбнулся и неловко махнул рукой, тут же делая вид, что собирался дотронуться до виска и волос. Катрина выгнула бровь, делая мысленно пометку узнать, кто это. Рядом с мальчиком сидел Драко, показывающий Пэнси какую-то бумажку и улыбающийся.
Дальше расположилась сладкая парочка в виде хмурого Теодора и счастливой Дафны. Слизеринец расковырял весь шоколадный пудинг, превратив его в месиво некрасивого цвета. Гринграсс протянула ручку и стряхнула соринку с щеки Нотта. Он не отреагировал, но Катрина всё равно задохнулась от возмущения. Пусть Тео и не обращал внимания на сидящую рядом девочку, это было жестоко с его стороны. Катрина уже решила, что блокнот спрячет на дно чемодана, дабы быстрей забыть эту наглую ухмылку.
Блейз кашлянул, вырывая друга из мрачных мыслей.
— Чего тебе? — проворчал Нотт, тяжело вздыхая.
— Да так, знаешь, я тут подумал, что тебе стоит сходить в библиотеку и занять лучшее место у окна в пятом ряду. Тебе ведь оно нравится.
Теодор быстро понял намёк Забини и начал искать глазами гриффиндорку. Она уже уходила, утаскивая за собой Гермиону.
«Наверняка идут в кладезь знаний! Пятый ряд у окна твой любимый, Кэт. Только сегодня твоё место займу я».
Идти вместе с Грейнджер означало лишь одно — всю дорогу она будет убеждать Катрину в несчастной судьбе домовых эльфов и громко звенеть значками в коробочке. Что ж, всяко лучше мыслей о Теодоре. Девочки набирали книжки, чтобы сделать домашку по рунам, а Катрина выбрала самый длинный текст на перевод, чтобы занять больше времени учёбой. Лишь бы не думать о нём, не вспоминать запах кедра, касания и теплые карие глаза.
Все было бы именно так, как хотела девушка, если бы на её месте не сидел Нотт. Он посмотрел в зелёные сердитые глаза, улыбнулся и сказал, что им надо поговорить, но Катрина уже убегала в самую глубь библиотеки, чтобы спрятаться за стопками пыльных книг, и не слышала его.
— Вот тебе и храбрый Гриффиндор! Снова.
Теодор продумывал увлекательную программу для Гринграсс. Для начала он подсыпает ей порошок, вызывающий чесотку. После нашлет сглаз со слизнями. У него масса знаний по сглазам и порчам. Порча на рвоту? Естественно, и это предстоит пройти милой блондиночке. Он знал, что семейство Гринграсс терпит тяжелые времена, ведь отец сестер три года назад увлекся опасными ставками. Собственно, старший Гринграсс проиграл огромное количество денег, и семье требовались перспективные женихи для дочерей. Малфой и Нотт — отличный выбор.
Идвиг Нотт владел легилименцией и насмехался над главой семьи зеленой травки. Пошутил про свадьбу, а потом все разрушил, якобы позабыв про важную встречу с заключением договора, придумывал глупые причины для отказа, наслаждался неловкостью знакомого и всячески извивался, отказываясь в предложениях знакомого. Идвиг обожал загонять людей в неудобные обстоятельства и не мог отказать себе в таком удовольствии. Вот и Гринграсс попался на эту уловку, лучше бы продал свою девочку одинокому Яксли, хотя бы не выглядел бы как полный идиот.
Вечером все собрались в большом зале. Дамблдор собирался объявить чемпионов и отпраздновать такое событие. Начало было вполне ожидаемым — чемпионом Дурмстранга оказался Виктор Крам, Шармбатона — Флёр Делакур, а от Хогвартса Кубок выбрал Седрика Диггори. Кто это, Катрина не знала, но все равно была рада. Директор начал торжественную речь и поздравлял выбранных студентов до тех пор, пока Кубок не покраснел.
В воздухе появилась очередная бумажка, которую ловко поймал Дамблдор.
— Гарри Поттер!
Всех разом будто бы ударили по голове, никто не понимал, что происходит. Гарри с остальными ушёл в отдельную комнату, а по залу прошел гул и выкрики о несправедливости. Катрина взглянула на преподавательский стол и уловила тревогу на лицах старших. Только один человек, казалось, был доволен — Аластор Грюм. Он отпил из своей фляги и удалился вслед за возмущенными директорами других школ.
— Это же какая-то ошибка, да? Чья-то шутка? — начала Гермиона, нервно озираясь по сторонам.
— Не смешно как-то, Гермиона. Сначала метка на чемпионате, потом на нас применяют Империус, теперь Гарри чемпион турнира. Это плохо, — проговорила Катрина, кладя вилку на тарелку.
В гостиной Гриффиндора все перешептывались и кидали обиженные взгляды на Поттера. Парень постарался побыстрей уйти, чтобы не быть в центре обсуждений. Ему не верили и считали обманщиком. Лаванда говорила, что избранный просто не может жить без риска и внимания. Парвати же не была согласна с подругой и считала, что это какой-то бред. К ним присоединилась Джинни.
— Гарри точно не бросал свое имя в Кубок. Зачем ему это?
— Это же знаменитый Поттер, — зло бросил Рон, за что тут же получил подзатыльник от Гермионы.
— Это твой лучший друг! Включи мозг, Уизли!
— Лучшие друзья так не поступают! — Рон ушёл в спальню мальчиков, обиженно сунув руки в карманы.
— Я согласна с Гермионой. Гарри кто-то хочет испытать, проверить на прочность. Или убить, — последнее Катрина сказала шепотом.
В гостиной Слизерина было не менее жарко. Драко наперебой кричал на Уоррингтона и насмехался над Поттером. Пэнси его поддерживала, говоря, что Гарри просто давно не получал дозу счастья от своего колдо в Пророке. Теодору было все равно. У него была другая проблема с русыми волосами и зелёными глазами.
«От меня не убежишь, Котёнок. Как только я разберусь с Дафной, я заполню собой всё твоё пространство. Я буду каждый день слишком близко к тебе. Рано или поздно ты сломаешься и захочешь поговорить со мной. Ты захочешь быть со мной, Катрина».
На следующий день гриффиндорка пристала к Мэри с расспросом, как успехи с Драко Малфоем. Они делали домашку на просторном подоконнике школы.
— Он не обращает на меня внимания! Разве что здоровается по утрам. Да и то не каждый день. Катрина, это сумасшествие! — возмущалась слизеринка, расхаживая перед сводной сестрой.
— Да, мы все сошли с ума. Гарри чемпион турнира, и всё остальное…
— Кстати об этом! По этим дурацким правилам я не могу пойти на святочный бал! Разве что меня пригласит кто-нибудь старше. Драко не станет, он наверняка пойдёт с Паркинсон. Она за ним как собачка бегает, раздражает меня, — откинув чёрные волосы, зло произнесла Мэри.
— А надо чтобы кто-то пригласил? — спросила Катрина, посматривая на Морзик.
— Да, парень должен пригласить. Ну и кто меня пригласит? Я же мелкая!
— Ты красивая, тебя точно кто-нибудь пригласит, Мэри. Не переживай ты так.
— Это ты красивая и тебя пригласят на бал уже завтра! А я слизеринка — раз! Мне всего двенадцать, ну ладно, почти тринадцать — это два! В-третьих, я никому не нравлюсь!
— Я так не считаю. Ты вполне симпатичная и точно кому-нибудь нравишься. Кстати, что ты хочешь на день рождения?
— Отец послал тебе письмо, да? Я хочу книгу про магию огня, она продается в лавке на Лютном переулке, только папенька мне не купит такое. Во-первых, дорого, а во-вторых, опасно, сама видела его отношение ко мне, — возмущалась Мэри, закатив глаза. — Бесит. Как обычно подарит ерунду, которая нравится только ему одному.
— Понятно. Меня он вообще с днём рождения не поздравил. Чтобы пойти на святочный бал нужна пара? — поинтересовалась Катрина, захлопывая учебник.
— Да. С кем бы ты хотела пойти?
«Хотела, да расхотела. Теодор меня не пригласит, у него же есть Дафна. И я идиотка!»
— С кошкой Филча, — улыбаясь, сказала Катрина.
— У тебя есть конкурент в виде самого Филча. А если серьёзно? С Невиллом? — спросила Мэри, дергая гриффиндорку за мелкую косичку у лица.
— Почему все решили, что мы с ним встречаемся? Мы просто дружим! Точно не с ним, — возмущённо сказала девушка, спускаясь с подоконника. — Ладно, мне пора идти. Если никто не пригласит — пойду с Макнейром.
Когда в спальне для девочек никого не было, Катрина достала чемодан. Закинула подальше подаренный блокнот и достала зачарованный том по рунам. Книга на деле была прозрачная и позволяла тайно следить за кем угодно. Для другого человека, взглянувшего в учебник, внутри были непонятные перевернутые символы. Следующие пару дней прошли скучно и монотонно: Катрина просыпалась от кошмара в самую рань, делала домашние задания, либо читала дополнительную литературу, потом шла в большой зал и открывала книжку по рунам, наблюдая, как завтракает Теодор. Она видела, как он бросал на неё короткие взгляды, но не придавала этому значения. «Не нравится, что я с тобой не играю, Нотт? Тебе на пользу». После шли уроки, писанина, заклинания и домашние задания. На ночь глядя Катрина либо плакала в ванной, либо разглядывала подаренные розы, либо доставала амортенцию. Чувства к Теодору Нотту пустили корни слишком глубоко, обвили сердце и выкинуть их просто невозможно. Иначе она нарушит собственное обещание.
В среду Катрина шла на чары, параллельно читая книжку. Её подружки убежали на завтрак, не удосужившись разбудить спавшую соседку, поэтому девушка ужасно опаздывала. Идти одной по замку было страшно, противные мысли лезли в голову. «Только бы не встретиться с Каркаровым, с дурмстранговцами и Теодором. Я понятия не имею, что ему сказать». Свернув за угол, она столкнулась с каким-то парнем в синей мантии. Шармбатон.
— Ой, прости, не заметил тебя. Все хорошо? — спросил он на французском, поднимая книжку с пола. — Катрина, верно?
Французский она знала ещё лет с шести, поэтому быстро переключилась на другой язык. Обычная вежливость, не более того.
— Спасибо, — гриффиндорка протянула руку, чтобы забрать учебник, но парень не дал ей этого сделать. — Мы знакомы?
Девушка огляделась по сторонам: рядом никого не было, они стояли в пустом коридоре. Перед ней был какой-то блондин с синими глазами и лучезарно улыбался. Не так красиво как Теодор. Она всех сравнивала с Ноттом. И тот всегда выигрывал.
— Ты забыла? Рождество во Франции три года назад. Я Марк Мильфёй.
— А, точно. Что-то такое было. Ты сильно изменился, не узнала тебя. Отдай учебник, я опаздываю.
— Нет, — девушка на него серьёзно посмотрела, а он пригладил волосы назад. — Я хотел спросить тебя, не хочешь пойти со мной на бал?
«Куда? Почему он вообще захотел пригласить меня? Теодор меня не пригласит точно, он лишь играет со мной, издевается и насмехается над чувствами. К тому же у этого Нотта есть Дафна, пусть её зовет».
— Хорошо, я согласна.
— Замечательно. Я к тебе ещё подойду позже, Катрина Морзик.
Мэри оказалась права: гриффиндорку пригласили на первой же неделе. Только вот девушка не испытала никакой радости, скорее разочарование и грусть.
В перерыве между занятиями Катрина отправила письмо про мечты Мэри о подарке на день рождения Денуцу, который ответил после, что пришлёт дочери учебник по магическим существам и хрустальный шар. «Ну и папаша у Морзик. Так посидишь, подумаешь и сделаешь вывод, что в целом неплохо, что родителей нет. Хотя все равно без них плохо. Надо сделать Мэри нормальный подарок, чтобы не расстраивалась. К тому же, её голова не раз давала мне массу информации о Теодоре Нотте». В выходные девушка направилась в Визжащую хижину. Пора было начинать готовить зелье для восстановления памяти.
Прошло семь дней с их последней встречи, а ситуация лишь ухудшилась. Во вторую неделю ноября Теодор не раз пытался догнать Катрину и поговорить с ней, написал десятки раз в чертовом блокноте, но ничего. Ни одной строчки от Котёнка. Единственное, что он смог получить — холодный взгляд на уходе за магическими существами, когда Нотт попытался коснуться её руки.
Ручки чесались, будто у него сыпь или какая-то болезнь, и лекарством была Катрина. Невозможность потрогать холодную ладошку сводила с ума. Мало того, что Теодору начали сниться кошмары с ней, так ещё он начал вести себя совсем по-другому. За пару дней парень нарвался на наказание от Флитвика за наложенное Силенцио в сторону первогодки. Зачем Нотт это сделал? Просто потому что тот был слишком громким. Слизеринец подло кидал на раздражающие объекты подножки, водные пузыри и мелкие сглазы, по типу увеличения зубов, ушей или ещё чего.
Больше кричащих младших курсов Нотта бесили Дафна и Грегори. Последнему пришлось совсем несладко: Гойл получил подарок от Теодора с отравленной конфетой. Несчастный провёл всё утро четверга в туалете. Что же касается Гринграсс, то парень затеял жуткие качели с ней. В один час он самая любезность, в другой слизеринец скидывает её руки и злобно шепчет оскорбления. Каждый вечер рыдающую Дафну успокаивали Пэнси с Асторией. Теодору было не жаль блондиночку, потому что по его мнению, она заслужила такое ужасное отношение. Бонусом у Помфри появилась работа: каждый день в больничное крыло приходили студенты, попавшие на глаза озлобленному ревнивцу.
От Макнейра Теодор узнал весьма интересный факт: Катрина много училась, умела варить сложные зелья и лечить раны. Ещё больше девушка любила наносить те самые раны, используя тёмные заклинания в дуэлях. Оказалось, что Котёнок не просто любит выпустить коготки, она любит впиться в шею жертве, доставляя жуткую боль.
«Тем странней, что Катрина на Гриффиндоре. Факультет ей не подходит. То, что я увидел в голове этого придурка, не вяжется с отвагой и честью. Скорее с подлостью и жестокостью. Что ж, Кэт, погляди, что ты наделала. Теперь я такой же, как и ты. Мне нравится, что Дафна плачет навзрыд, мне нравится, что мелкие пуффендуйцы боятся меня, мне нравится причинять вред. Как и тебе».
В пятницу он сидел на кровати и читал книгу от отца про нанесение порч на вещи. Подложить такую вещицу, скажем, Невиллу или Фреду? Просто за то, что они общаются с Катриной, почему бы и да?
— Сходи помойся, у тебя волосы как у Снейпа. Такие же сальные, — заметил Блейз, осматривая залёгшие тени под глазами друга.
— Как дела с Сентой? Ты ведь её так называешь уже? — едко спросил Нотт, оскалившись.
— Если у тебя не сложилось с Катриной, не надо срываться на остальных, Теодор, — произнёс мулат, снимая рубашку.
— У меня всё только начинается, Блейзи. Я не оставлю ей шанса быть с кем-то другим. Она будет со мной, даже если не хочет.
— Да, я вижу, что ты свихнулся. Схватил отработку у Флитвика, убрал сорок баллов у факультета, хамишь Дафне и остальным. Утром накричал на Асторию, а она, я прошу заметить это, просто поздоровалась с тобой!
— Она заслужила за поведение сестры, Дафна все время ходит по пятам, дышит над ухом. Раздражает.
— Она не заслужила Теодор! Дафна тоже не сделала ничего плохого! Ты стал агрессивным из-за Катрины. Я все понимаю, ты влюбился, не получил взаимности, но не надо вести себя, как последняя мразь! — просил парень, крича на друга.
— Я не просто влюблен, Блейз. Это сильнее, чем обычная влюбленность. Я зависим от неё. Я каждый день наблюдаю за Кэт, выслеживаю её. Она даже не всегда замечает этого. Я знаю всё её расписание, когда у неё руны, с кем она сидит на ЗОТИ, как старательно выписывает своё имя и морщится от фамилии на пергаменте с самостоятельной работой по чарам. Я не могу не посмотреть на неё в большом зале…
— Поздравляю! Сходи похить свою Катрину, нашли Империус, привяжи к себе, я не знаю! Только не будь мудаком по отношению к Дафне, — перебил мулат этот одержимый монолог.
Нотт подошёл к другу и посмотрел в его глаза. «Дафна тебе тоже нравится? А как же Милисента? На разок, да? И это я ещё и мудак. Какой же ты лицемер, Забини».
<tab— Сам разберись в своих чувствах, Блейзи. Ты ведь не просто так защищаешь Дафну, верно? Я пойду погуляю.
— Но час отбоя уже прошёл…
Теодор поднялся на первый этаж и вышел во двор. Как же великолепно построен замок! Столько ниш, в которых можно спрятаться. Он выкурил две сигареты, но так и не успокоился, зато вспомнил о полученном конверте. Идвиг прислал сыночку письмо с очередными советами по девушке. «Теодор, тебе стоит прислать ей анонимное письмо с объяснениями, напиши, что это случайность, что она не выходит у тебя из головы. Думаю, ты сам знаешь, что написать. Подкинь ей конфетки какие-нибудь, учебник нужный дай. Или оглуши и свяжи её, затащи в каморку и расскажи, что это не ты писал в блокноте. А, да, прямо перед ней выпей ещё сыворотку правды для убедительности. Всё время забываю, что Катрина училась в Дурмстранге. Только не переусердствуй». Первый вариант был значительно гуманнее, и Теодор как-то сам додумался до него, но конверт Катрина сожгла ещё вчера в большой зале, смотря на него. Как она поняла, что письмо прислал он, Теодор не знал.
Но у слизеринца всегда есть второй вариант. Надо выследить, когда она будет идти одна, рядом никого не будет и желательно, чтобы был вечер. У плана было две проблемы: Катрина таскалась постоянно либо с Невиллом, либо с подружками, изредка ходила с Гарри и Уизли. А ещё девушка ненавидела, когда ей насылали заклинания в спину. К такому нужно тщательно подготовиться. Парень вернулся, лег прямо в одежде на кровать и долго смотрел в темноту, размышляя, что ещё гадкого можно сделать ненавистным людям, дабы успокоить свои расшатанные нервы.
В субботу Мэри Морзик исполнилось тринадцать лет. Девочка завязала два милых хвостика и радостно бегала по лужайке возле замка. Стояла облачная погода, но это не мешало Мэри улыбаться, смеяться и принимать поздравления. Она позвала всех друзей посидеть возле озера.
— Катрина, приходи к валуну возле Черного, — сказала Мэри проходившей гриффиндорке.
— Извини, но я занята. Я не приду.
И никаких поздравлений, одна холодная фраза заставила стереть улыбку с лица слизеринки. Катрина удалялась в противоположную сторону. Во-первых, ей надо проверить зелье памяти, а во-вторых, достать подарок, который она заказала на прошлой неделе.
— Катрина! — окликнул её Грозный Глаз, из-за чего девушка остановилась и тяжело выдохнула.
— Пойдём со мной.
В кабинете все так же шумели проявители врагов и странно пахло. «Он всех называет по фамилиям, а меня по имени. Это… Странно. Ещё и эта книга, хорошо, что я её убрала подальше».
— Прочла учебник?
— Нет, сэр. Времени не было. Извините за такой наглый вопрос, а какая ваша самая любимая дуэль? Или самая запомнившаяся вам? — вопрос пальцем в небо, но попытаться узнать больше об этом человеке стоит.
— C Эйвери. Это он меня глаза лишил и половину лица изуродовал.
Он замолк и прошагал к своим жертвам — паукам и прочим насекомым в банке. Достав кузнечика, Грюм подошёл к ней и бросил того на стол. Девушка пристально осмотрела кабинет и самого Грозного Глаза. «Но это же был Эван Розье! Какой к черту Эйвери? Это не Грюм! Он мне рассказывал историю про дуэль с Розье кучу раз, он просто не мог ошибиться!»
— Скажи мне, скажи Катрина, — он схватил её за мантию и посмотрел в глаза, облизывая губу, — какое твоё любимое непростительное?
Она чуть не подавилась от неожиданного вопроса. «Что он хочет услышать? У Максима с Грозным Глазом были хорошие отношения. Он бы так не говорил точно!»
— Какое твоё любимое непростительное? — проревел Грюм ещё раз.
— Никакое! — прошептала Катрина.
— Ты лжёшь! Круциатус, верно? Покажи, достань свою палочку! Я не идиот, вы в Дурмстранге и не такое проходили.
Катрина испугалась и попятилась назад. Это был не Грюм. Но кто?
— Извините, но я не понимаю, что вам надо.
— Сделай доклад по любому понравившемуся сглазу или порче из той книги. И прекрати лгать самой себе. Ты такая же, как и…
Он снова не договорил, как и в прошлый раз выкинул её из кабинета, захлопнув перед самым носом дверь. «Что сейчас было? Эйвери, кто это такой? Впервые слышу, надо бы узнать, но сначала подарок для Мэри».
За завтраком ей прислали письмо с указанием места, где хранится книга. «Возле озера есть дерево с красной пометкой, слева стоит другое дерево с дуплом, в дупле посылка». На поваленной сосне сидела группа слизеринцев: Нотт, Забини, Паркинсон, Малфой, Крэбб, Гойл, сестры Гринграсс и Макнейр. Катрина подошла к озеру и стала искать нужное дерево. Дупло оказалось высоко, а обычное Акцио не помогало.
— Сука! — выругалась девушка, топнув ногой, чем привлекла внимание компании.
— Привет! — помахал ей рукой Макнейр. — Что ты делаешь?
— О, Макнейр. Помоги мне, пожалуйста, — сказала она, подходя ближе. Вообще-то Катрина могла попросить Теодора, но задетая гордость не позволяла.
— Что сделать? — удивился парень.
— Мне надо достать из дупла посылку. На неё, видимо, наложенное заклинание против Акцио, и у меня не получается достать её. Помоги мне, ты выше.
Теодор сломал веточку, наблюдая, как дурмстранговец подсадил Катрину на руки. «Моё терпение лопнуло. Беги, Макнейр. Кэт уйдёт, и я сломаю тебе нос».
— Она слишком лёгкая, — получив сверток, произнесла девушка. Развернула, и на землю выпала записка.
— «На другой стороне горы есть пещера, в пещере я жду тебя». Кто тебя ждёт? — с подозрением спросил Гойл, подобравший бумажку.
— Один очень вредный человек, который не мог просто прислать книгу и устроил тут шарады. Это неважно.
— Почему ты не поздравила Мэри? Она нам всем мозг вынесла, — проговорил Грег, с любопытством осматривая девушку.
«Гойл, беги. Я сломаю тебе пальцы. Я подарю тебе на Рождество порченую вещь. Дафна, прекрати меня гладить, я не котик». Гринграсс сильнее запустила руку в волосы Теодора, а он медленно выдохнул, пытаясь сдержаться. Сцена ревности выдаст его с потрохами.
— Потому что продавец редкостей редкостный козёл, — едко сказала она.
— Слушай, Катрина, не хочешь пойти со мной на бал? — неловко спросил Макнейр, а у Теодора сломалась ещё одна ветка. Он постоянно злился из-за обиды Катрины и из-за Гринграсс.
— Извини, меня уже пригласили.
Нотт уставился на неё, прожигая взглядом. «Да ну? И кто же он? Кого мне надо убить, Котёнок? Невилл? Фред? Джордж? С кем ещё ты общаешься? Знаешь, я ужасный человек. Я наврежу твоему кавалеру, обещаю. Ты будешь исключительно моя и ничья больше».
— Это не твоё дело. Кстати, ты же мне должен, помнишь? — Катрина все пыталась не смотреть в сторону Теодора, хотя хотелось очень сильно.
— Плохой момент вспомнить долг, — сказал он, складывая руки на груди.
— Пригласи Мэри на святочный бал, и я забуду тот случай, когда ты меня сдал Каркарову.
— Мэри Морзик? Ей же двенадцать лет! Она слишком маленькая для меня.
— Это просто бал. Я тебе не жениться на ней предлагаю.
— Ладно, приглашу. Просто бал? Как-то мелко для тебя.
Катрина развернулась и направилась в сторону горы. Находиться рядом с Ноттом было сродни пытке, потому что её тянуло к нему. «Только нельзя. У меня всё-таки есть немного гордости! Я не собираюсь ползать у него в ногах!»
— Ты не успеешь и до заката обойти гору, — заметил Блейз.
— Я быстро бегаю. Пока, — бросила она, так и не развернувшись. Никто не знал, что Катрина анимаг и действительно умеет не просто бегать, а нестись.
Когда девушка ушла, почти сразу же пришла Мэри и, усевшись посередине, стала ныть, что Катрина не поздравила её, что отец прислал ужасный подарок, и что с ней никто не хочет идти на бал. Даже такая прямая провокация от Морзик не сподвигла никого из присутствующих пригласить её на святочный бал. Макнейр не торопился исполнять желание Катрины, считая, что та что-то задумала, и просьба не такая уж и простая. Слово за слово, и вот они перешли к обсуждению семей. Драко начал спрашивать Нотта, как поживает его отец, а беседу подхватил Макнейр. «Ну же, скажи оскорбление в сторону меня. Я так хочу врезать тебе. Еле сдерживаюсь, мне нужно нанести хотя бы мелкий вред».
— А твоя мать ведь не англичанка, да? Кажется, из Испании, верно? — спросил Макнейр, а Теодор хищно улыбнулся, наслаждаясь, как быстро парень попался на крючок. — Она вообще чистокровная?
— Не смей оскорблять мою мать, — Теодор достал палочку, наслал заклинание. В следующую секунду раздался хруст: из носа Макнейра потекла кровь, а сам парень схватился за поломанный хрящ. Дафна закричала, с ужасом смотря на Нотта.
— Ты что творишь! Он ведь не сказал ни слова в твою сторону! — дернул его Забини.
— Он усомнился в моей матери!
Макнейр простонал, но никто не торопился ему помочь. Никто, кроме Мэри. Та подсела к нему и попробовала наложить Эпискей, который нормально вышел лишь спустя час. Они просидели ещё часа два, празднуя день рождения Мэри.
Солнце уже садилось, и ребята собирались уходить, а Теодор переживал, куда же делась Катрина. Её всё не было, и он начал дергать ногой, размышляя, как бы незаметно свалить в сторону горы, чтобы найти её. Девушка появилась из-за кустов, тихо ругаясь и вынимая листья из волос.
— Мэри, подожди, — окликнула она слизеринку.
— И снова здравствуйте. Ты что-то хотела? — поджав губы, обиженно спросила Морзик.
— Да. С днём рождения, — Катрина вынула из-под плаща обертку.
Мэри подошла, недоверчиво взяла подарок, развязала ленту, сняла хрустящую упаковку и уставилась на книгу про магию огня. Из Лютного переулка. Именно то, что девочка хотела получить.
— Она ведь дорогая! Как ты её достала? — с улыбкой до ушей спросила Мэри, накидываясь на девушку.
— Это секрет и мне не жаль денег. Поздравляю тебя! — потрепав Морзик за волосы, произнесла Катрина, посылая на Макнейра злобный взгляд. Тот сразу же закашлялся и проговорил:
— Мэри, не хочешь пойти со мной на бал?
Слизеринка обернулась к Макнейру и согласилась. Теперь она хотя бы с кем-то пойдёт на бал. Мэри выглядела по настоящему счастливой, а Катрина улыбнулась. Она была не менее счастливой. Оказывается, дарить подарки и радость значительно приятнее, нежели вредить.
Воскресным утром Катрина ушла в Хогсмид проверять своё зелье, а на обратном пути остановилась возле озера, вдыхая сигаретный дым с запахом кедра. Он здесь был. Удивительно, что они ещё ни разу не встретились за своей вредной привычкой. На тонкой корочке льда лежал лепесток, чистый и красивый, аккуратный и нежный. Лепесток белой розы покрылся изморозью и хрустнул в руке, когда она подняла его. Её вера в искренность парня хрустнула в то утро точно так же, как и сейчас кусок розы. Теодор все ещё ходил сюда и курил. Хорошо, что она не знала, что в последний раз в голову слизеринца пришла крайне плохая идея. Он решил вывести Катрину на ревность.
В гостиной Слизерина парень подошёл к Дафне и пригласил на святочный бал. После взял её за руку и весь день расхаживал с блондинкой по всему Хогвартсу. Та сияла от радости: наконец-то её план начал давать плоды, жаль отравленные.
Вообще-то Дафне не слишком нравился Теодор. Он был непостоянным, агрессивным и чересчур любил всё контролировать, что не нравилось слизеринке. Туда не ходи, это не делай, и каждый день список требований меняется. Да что уж день — каждый час! Но она терпела, потому что семья на первом месте. Потому что отец слишком часто стал присылать письма с угрозами. Гринграссам очень нужны были деньги, чтобы покрыть долги, а раз Дафна старшая из дочерей, то на её плечи легла крайне неприятная ноша. Встречаться с парнем, на которого все равно, играть с ним в чувства, притворяться, что ей не мерзко от его улыбочки. Лгать, строить планы за спинами других, искать выгоду для себя — всё это шло в комплекте при поступлении на Слизерин. Не умеешь врать и играть в грязные игры — тебе не место на зеленом факультете.
Под конец ноября состоялось первое задание турнира. Все чемпионы достали золотое яйцо с орущей подсказкой. Гарри наконец-то помирился с Роном, что не могло не радовать: теперь не будет недовольного бубнежа Уизли. В это же время профессор Макгонагалл начала проводить уроки танцев среди учеников. Невилл каждый вечер надевал блестящие ботинки и танцевал в пустой гостиной Гриффиндора.
Катрина все чаще стала уходить глубоко в себя. Причиной тому был Теодор Нотт. Во-первых, он постоянно попадался ей на глаза в обнимку с Дафной. Благо хоть слюнями не обменивались, а то гриффиндорку бы стошнило от такого зрелища. Во-вторых… Первой причины было достаточно для её бесконечной учебы. Утомиться так, чтобы не было сил на слезы и мысли о нём — основная цель Катрины на день.
Девушка изучала книги по колдомедицине и тяжелые случаи потери памяти, потери рассудка, потери эмоций. Было парочку зелий, которые якобы помогали в трудных ситуациях. Но всё это было не то. Она хотела найти случай лишения рассудка от воздействия Круциатуса. Как у родителей Невилла. И как у неё самой. Потому что из-за такого перенапряжения она точно свихнется.
В Дурмстранге Катрина пробовала варить зелья от головных болей и всех тех симптомов, которые вызвало заклинание. Но каждое лето боль и непонимание реальности возвращались. В доме у Морзиков она выпила такое зелье, после чего ей стало значительно лучше. Желание вредить поутихло, головные боли исчезли, галлюцинации прошли. Но зелье всё ещё не работало до конца. Кошмары никуда не делись, а руки сами тянулись к палочке, дабы нанести порчу. Это надо было лечить.
Самое ужасное, что она знала, как избавиться от таких приступов. Общение с Невиллом точно сделало её лучше и спокойнее. Общение с Гермионой заставило её нестандартно мыслить. Общение с Лавандой и Парвати давало понять, что в мечтах и сплетнях о парнях нет ничего плохого. Общение с Гарри убеждало, что отсутствие родителей не делает человека плохим. Катрине не хватало общения с Теодором. Из-за нехватки Нотта её жизнь была серой. Если бы был последний элемент, то она бы радовалась и искренне улыбалась. Перестала бы плакать в ванной и строить планы на месть Дафне. Она бы действительно начала меняться в лучшую сторону.
Всё портило общение с Грюмом. И Гринграсс возле Нотта. От этих двоих в девушке просыпалась злоба, подозрение и удовольствие от чужих неудач. Все то, от чего она хотела избавиться и забыть. Все то, что она ненавидела в Дурмстранге. Поэтому несколько раз в неделю гриффиндорка ходила курить к озеру, а на обратном пути взрывала шишки, кидала комки грязи, сжигала сухие листья.
В начале декабря Катрина зашла в больничное крыло, чтобы поговорить с мадам Помфри о зельях. «Может, она знает какие-то лекарства от круцио и мешанины в голове?» Какого было удивление гриффиндорки, когда она увидела сидящую на кушетке Дафну Гринграсс. Плачущую.
— Привет, не знаешь, где мадам Помфри? — спросила Катрина, осматривая слизеринку: сыпь на шее, красные глаза с синяками, да и вся она была какая-то нервная. «Чего расстраиваться, когда встречаешься с Ноттом? Тебе же он нравится?»
— Не знаю, она куда-то ушла. А ты чего тут делаешь? — вытирая слезы рукавом, произнесла девушка.
— Принесла ей вязи. Обещала дать почитать.
Она подсела к блондинке и безразлично уставилась в ширму напротив. Рядом сидела причина её ночных истерик, злобы, ревности и выглядела та совсем не счастливо. Скорее она была грустная и уставшая. Катрина заметила, что на запястье у Дафны виднелось синее пятно.
— Это, конечно, не моё дело…
— Раз не твоё, то и не лезь, — перебила Гринграсс, скривив губы.
— Я всё же договорю. Помфри прекрасный колдомедик, ни одного вопроса не задает, откуда, почему и когда взялась травма или ещё чего. Я ей сама рассказала часть того, что она лечила у меня. Она не спросит тебя, откуда у тебя синяки, но ей небезразлично. Помфри женщина и совершенно точно всё поймет и пойдёт к декану Слизерина. Снейп, возможно, оставит твоего жениха на мелкую отработку и забудет. Но Помфри не забудет, ибо есть женская солидарность, а это выше целительской тайны. Поэтому дело рано или поздно дойдет до Дамблдора. Знаешь, Дафна Гринграсс, я вообще-то лечила множество вещей в Дурмстранге и могла бы помочь тебе, — проговорила Катрина и затихла, глядя на слизеринку.
— Но с чего тебе вдруг помогать мне?
— Ты могла бы мне кое-что рассказать, а взамен я тебе вылечу синяк и сыпь. И никому не расскажу. Кстати, кто тебе дал платок? Это порошок вызывает фиолетовые пятна на шее и груди, его обычно подсыпают жертве на одежду. Платок самое подходящее.
— И что я должна рассказать?
— Всё, что знаешь об Эйвери.
— О ком? Погоди, — она сощурилась и слегка отодвинулась, — почему ты им интересуешься?
— Один человек рассказал мне о ситуации, в которой точно не было никакого Эйвери. Там был другой человек. Видишь ли, мне говорили об этом случае много раз, а тут ошиблись. Это странно, вот я и хочу все узнать об Эйвери. Ты чистокровная, Эйвери входит в список, наверняка ты знаешь что-то о них.
Дафна замялась. Вылечить постыдный синяк на стороне было выгодно, но зачем гриффиндорке вынюхивать информацию об Эйвери?
— Ладно. Пойдем, тут недалеко есть пустая комната.
Пока Катрина лечила сыпь и синяк, Гринграсс рассказывала, что Эйвери — бывший пожиратель смерти, сумел избежать Азкабана, в родстве с Паркинсонами и Флинтамивыдумка автора, что он учился вместе со Снейпом, Розье и Мальсибером. Ещё Дафна проболталась, что не первый раз получает странные увечья, а подобная сыпь была уже трижды.
— Ты сказала, что лучше всего передавать такое через платок. Откуда знаешь? — спросила блондинка, осматривая чистую кожу в отражении пыльного зеркала на двери.
— Делала так в Дурмстранге, когда кто-то бросал мне вслед оскорбления вроде «грязнокровки». Шутка в том, что в Дурмстранге только полукровки и чистокровки, это проверяется при поступлении. А ты не такая уж и сука, как показалось в начале. Кто тебе давал вещи в последнее время? — убирая палочку, поинтересовалась Катрина. «Естественно, Теодор. Только вот зачем он с ней так поступает? Как-то не вяжется с их милыми отношениями и хождением за ручки».
— Нотт. Он вообще какой-то странный и дерганный в последнее время. Забей, тебя это не касается. Откуда ты все это умеешь?
— Дурмстранг, тебя это тоже не касается. Обращайся, если что. Только знай, что у меня своя цена за помощь. Спасибо, что рассказала про Эйвери. Легче не стало, но все равно.
— Знаешь, у тебя талант к колдомедицине. Даже странно. Кто тебе сказал про Эйвери?
— Считай, что мне приснилось. У меня много талантов, которые я скрываю или от которых хочу избавиться, Дафна Гринграсс. Я пойду, пока.
— Подожди, — она одернула девушку за рукав. — Ты случайно не умеешь варить амортенцию?
— С Ноттом всё плохо? — зло спросила Катрина. Почему-то эта мысль грела сердечко.
— И да, и нет. Мне надо с ним встречаться, другого выхода нет.
— Выход есть всегда. Я тоже думала, что никогда не смогу вырваться из Дурмстранга, но, как видишь, у меня получилось. До Дурмстранга я жила в маггловском приюте и думала, что прямо там и подохну, но, как видишь, я стою перед тобой. Знаешь, Дафна, скажу тебе одно: у тебя всегда есть возможность сбежать. Это отличное решение множества проблем. И я не буду варить амортенцию для тебя, даже если заплатишь сотню галеонов.
— Говоришь как слизеринка. Гриффиндорцы не сбегают, а бегут прямо в эпицентр бедствия. Я подумаю, спасибо.
В декабре Катрине ходила в Хогсмид даже в середине недели. Быть анимагом-вампусом было невероятно выгодно. Благодаря кошке с желтыми гипнотизирующими глазами, она заставила одного из знакомых дурмстранговцев раздобыть для неё список всех сидевших преступников в Азкабане за последние пятнадцать лет. В обмен она пообещала дать важные сведения по одному человеку. Грюм хотя бы раз в неделю оставлял её после урока и расспрашивал. «Либо копает под меня, либо это не он. Второй вариант более подходящий. Раз у них тут Сириус Блэк сбежал, может, кто ещё». Отношения Гринграсс и Нотта значительно ухудшились. Они больше не сидели вместе и не ходили под ручку, что невероятно тешило Катрину.
Теодор узнал, что она уходит по понедельникам и четвергам куда-то в сторону Хогсмида. Наблюдать страдания Дафны ему надоело. За месяц с лишним он успел подраться с Гойлом, с Финниганом и наслать с десяток порч. Или подсыпать зелья в кубки с тыквенным соком. «Бедная Помфри наверняка трудится над антидотами каждый день и ночь. Но никто не догадывается, что это я. С кем же Катрина договорилась пойти на бал? Я покопался в памяти многих, но никто её не звал. Соврала?»
Он смотрел из-за дерева, как удаляется женская фигура в плаще на мост. Пришло время исполнить второй план. Оглушить-затащить-объяснить, а после расцеловать и пустить Вишенку себе под кожу.
Всё было бы именно так, если бы не Снейп, которому в пять утра тоже не спалось.
— Куда вы направляетесь, Нотт?
— Что? — глупо спросил парень, разворачиваясь и невинно хлопая ресницами.
— Почему вы вне своей кровати после отбоя? — скривив губы, спросил Северус.
— Я луначу.
— Какая глупая ложь. Во вторник будете отбывать наказание. Нужно отмыть каждую щель и смахнуть всю пыль в зале почёта. Я буду ждать вас в пять возле своего кабинета. Учтите, если вы не придёте, я буду вынужден снять пятьдесят баллов со Слизерина. Мне бы такого исхода не хотелось, а вам?
— Нет, профессор.
— Замечательно, идите в факультетскую гостиную. Вас ведь не надо провожать?
— Нет, профессор. Я пошёл.
— Да, кстати, Нотт, я замечаю ваши шалости. Аккуратнее, а то я могу не просто наблюдать, но и вмешиваться.
— Я вас понял.
Теодор не стал сдавать Снейпу девушку. Раз она сбегала из Хогвартса по утрам, то у этого были веские причины. «Которые я обязательно узнаю».
Катрина вернулась в спальню Гриффиндора и села за стол, посмотрев на букет от Теодора. Соседки ещё спали, закрывший красными балдахинами. Одна из роз завяла, наклоняясь вниз. Она дотронулась, и цветок распался на лепестки, каждый из которых превратился в кусочки пергамента.
Ты мой лучший сон
Я обожаю твою улыбку
Когда ты смотришь на меня, я забываю как дышать
Я всё время думаю о тебе
Ты спасла меня после смерти матери
Когда ты касаешься меня, у меня расцветает в груди
Я люблю, когда твои глаза сверкают
Каждый раз я удивляюсь, какая ты умная
С тобой я могу быть собой
Я доверю тебе
Ты делаешь мою жизнь радостней
Мне хочется разделить с тобой все счастливые моменты жизни
Улыбайся чаще, Котёнок
Катрина уронила голову на деревянную поверхность и заплакала. «Нужно найти блокнот, может, это написала Дафна? Ей ведь не нравится Нотт, а отношения она затеяла, чтобы спасти положение семьи, это я узнала не так давно».
Вещи полетели на кровать: мантии, учебники, банки с травами, платья, старые выпуски газет. Вскоре она достала заветный блокнот. Казалось, он все ещё пах апельсинами и кедром с горьким дымом. Открыла. На Катрину вывалились десятки исписанных страниц однотипными фразами.
Приходи в кабинет, нам надо поговорить
Это написала Дафна
Кэт, посмотри на меня
Я буду держать блокнот подальше
Я наложу защитные чары
Меня подставили, ты не идиотка
Ты все равно сдашься
Ты же наслаждалась нашими переглядками
Вспомни, как я обнимал тебя
Поверь мне, Котёнок, это был не я
Гойл положил на тебя глаз, ему это даром не пройдет
С кем ты собралась на бал?
Не ожидал от тебя такого
Я тебя понимаю, ты обиделась
Поговори со мной, мне тебя не хватает
Посмотри, в кого я превратился
Я ненавижу Дафну
Чаще всего повторялось: «Это был не я. Я не писал этой мерзости. Ты чудо».
«Мне надо с ним поговорить. И я идиотка».
Первым уроком были зелья. Только Гриффиндор, никаких других факультетов. Профессор не упускал возможности выдать комментарии по вареву в каждом котле.
— Это похоже на чью-то рвоту, Долгопупс. Мисс Браун, вы уверены, что положили шесть бобов? Сейчас надышитесь паров и будете кашлять кровью. Финниган, не превратите в пепелище мой кабинет.
Когда она сдавала готовый экземпляр, взгляд упал на лист с отработкой от Снейпа. Фред с Джорджем должны были почистить котлы, Теодор Нотт значился на завтра в зал почета протирать пыль. «Надо что-то натворить, чтобы попасть на отработку. Погуляю ночью по коридорам. Встретиться с Теодором просто необходимо».
Ночью девушка намеренно ходила возле подземелий и столкнулась со Снейпом.
— Так-так, мисс Морзик. Что вы делаете ночью вне своей тёплой постельки? — сощурив глаза, колко спросил профессор.
— Видимо, я лунатик, сэр.
— Минус двадцать баллов с Гриффиндора. И я отправлю вас на отработку. Приходите завтра в зал почёта к пяти часам. Не придёте или опоздаете — лишите Гриффиндор ещё пятидесяти баллов.
Она не верила своему счастью. Снейп мог отправить её куда угодно, хоть в Запретный лес, но выбрал зал почёта. Невероятное везение попасть на одну и ту же отработку с Теодором Ноттом.
— Как скажите, профессор.
— Я провожу вас до башни. Знаю гриффиндорцев, что-нибудь учудите, пока идёте обратно.
Во вторник Катрина пришла за десять минут до пяти часов и сдала свою палочку профессору Снейпу. Мыть зал предстояло вручную. Что ж, ей не привыкать. «Может, Снейп придумал для Теодора другое задание, и я буду одна? Почему его тут нет?»
Нотт сидел в кабинете декана, постукивая пальцами о стол. Сегодня Вишенка была другой: взвинченной и постоянно озирающейся по сторонам. «План сработал замечательно. Кэт не хватает меня. Наверняка сидит в библиотеке в попытках сбежать от собственных чувств. Плохое решение, гораздо лучше было бы просто общаться со мной».
У девушки было две причины волноваться: она встретила Каркарова, у которого буквально на лбу цвела бегущая строка с надписью «Метка жжёт — это знак от Тёмного Лорда»; ей предстоит убираться с Тео, и она понятия не имела, что ему сказать.
— Теодор Нотт, сдайте свою палочку, — произнёс Снейп, зашедший в комнату. У него в руках была уже одна, очень сильно напоминающая древко Катрины.
Парень нехотя отдал палочку, недовольно глядя на профессора.
— Ваше наказание будет проходить два часа. Я решил, что для вас будет дополнительной мотивацией не нарушать правила, если вы будете исполнять отработку совместно с Гриффиндором. К тому же, массовые приступы лунатизма вполне могут лечиться подобными методами.
Новость не воодушевила парня, а лишь рассердила. «Убираться под вздохи какой-нибудь Грейнджер или Поттера, или Браун, или кто из гриффиндорцев обожает нарушать правила и шляться ночью?» Нотт зашёл в каморку за ведром и тряпками с чистящими средствами. Медленно двинулся за развевающейся мантией декана.
— Идите быстрее, два часа начнутся, когда вы зайдёте в зал, — проворчал Снейп.
Открыв дверь, профессор проследил, как Нотт зашёл внутрь. Северус закрыл зал почёта заклинанием и ухмыльнулся. Он решил проверить теорию по девушке. Если они не перегрызут друг другу глотки, то Катрина Морзик лишняя на Гриффиндоре. К тому же, Северус наблюдателен и видел их ежедневные переглядки в начале года. Злость Теодора можно было объяснить их тайными встречами. Он видел, как парочка как бы случайно касалась друг друга на его занятиях. Северус тоже страдал от запретной любви во времена своей учёбы и понимал, что поведение Нотта схоже с его. Снейп обязательно расскажет об итогах наблюдений Дамблдору.
Она уставилась на затылок Теодора и начала стучать пальцами по бедру. Плана не было, мыслей не было, во рту пересохло, зато было дикое желание наброситься ему на шею. «Сделаю вид, что не заметила. Я убираюсь, я сосредоточена на пыльном кубке, я пыль, меня тут нет».
Он уставился на затылок Катрины и начал стучать пальцами по бедру. Плана не было, мыслей не было, во рту пересохло, зато было дикое желание наброситься на неё, обнять, вдохнуть запах, поцеловать в шею и сжимать до хруста костей. «Сделаю вид, что не заметил её. Швабра, ведро, тряпка, я убираюсь, ничего странного не происходит».
Тишина засасывала сильнее этих двоих придурков. Оба упорно делали вид, что всё в порядке, что они не заметили друг друга. Оба тщательно натирали выигранные кубки, грамоты и вывески почёта. Глупо — да! Теодор и Катрина — просто два обиженных влюблённых подростка, никто не хочет уступать и первым идти на примирение, но терпение должно у кого-то да лопнуть.
Он подходит ближе. Он хочет вывести её из себя. Он первый затеял эту игру. Он выиграет.
Она громко выдыхает и яростнее трёт кубок, будто оттуда должен появиться джин и исполнить её желание. Желание у неё одно — помириться с Тео. Она смотрит на его ухмылку. Она отворачивается и заталкивает эмоции глубже.
В подвале нет места. Там валяются сотни воспоминаний за последний месяц, большинство связаны с Теодором. Он её бесит. Она его ненавидит.
— Ты просто идиот! — не выдержала Катрина и стукнула мокрой тряпкой по лицу парня.
Нотт вытаращил глаза на гриффиндорку и закашлялся. Никто и никогда ещё не бил его вонючими школьными тряпками. Он ухмыльнулся и положил грязную тряпку ей на волосы.
— Ты совсем страх потерял, Нотт? — закричала она, а Тео скривился. Назвать его по фамилии было ошибкой.
— Ты не права.
— Это я не права? Почему ты ко мне сразу не подошёл? Почему нельзя было полтора месяца назад сказать мне о том, что это был не ты? — кричала она и размахивала этой дурацкой тряпкой.
— Что, прости? — он поджал губы, не веря в услышанное. — Я подходил к тебе, я хотел поговорить, только ты, — Теодор ткнул пальцем ей в плечо, — убегала! Это ты не хотела меня слушать, ты не читала записи в блокноте, ты первая начала!
— Мог бы раньше меня проснуться и прочесть запись в дневнике в то утро.
Претензия звучит как полный бред. Как он должен был это сделать?
— Ты себя слышишь? Откуда я должен был знать, когда ты прочитала или не прочитала ту дурость в блокноте? Да, я не доглядел за Дафной…
— Ты начал встречаться с Дафной! Как ты оправдаешься за такое? Она тебя подставила, а ты с ней обжимался по углам почти месяц, — Катрина скрестила руки на груди и зло смотрела на него.
— Это совсем другое и к делу не имеет отношения, — сказал Теодор и тут же пожалел.
Катрина залепила ему пощёчину. Звонкую, сильную, отчего лицо начало неприятно жечь.
— Я все поняла про тебя! — она отвернулась, махнув волосами по его лицу. Нотт не придумал ничего лучше, чем схватить девушку и прижать к себе.
— Ничего ты не поняла, идиотка!
— Так я идиотка для тебя? — девушка ударила локтём слизеринца, пытаясь вырваться. Прямо как тогда в августе.
— Прекрати, ты делаешь мне больно.
— Ты тоже делаешь мне больно.
Не физически, а душевно. Сначала начал встречаться с Дафной, мило улыбался однокурснице, а теперь прижимал Катрину к себе. Это неправильно, так не должно быть. И Катрине не должно это нравиться. Она ещё раз стукнула его, попыталась выскользнуть из объятий, но её действия привели к бедствию — оба упали. Теодор прижал девушку к каменному полу, схватил за запястья, не давая возможности пошевелиться.
— Давай просто забудем это недоразумение, и ты перестанешь злиться на меня и бить. Между нами пробежала Дафна, пробежала и убежала. Катрина, пожалуйста, я на тебя не обижаюсь, ты тоже прекрати, — он говорил ей куда-то в шею, в рот попали её волосы, а воздух стал чересчур плотным.
— Мне трудно дышать, слезь с меня.
— Сначала прости меня, и тогда я отпущу тебя, — Теодор ухмыльнулся, получив доступ к шее. «Давай ты вспомнишь свой день рождения и прекратишь дуться, мне это изрядно надоело, а твоё сучье поведение изматывает». Он едва заметно потёрся носом о кожу девушки и легко поцеловал, заставляя её ослабеть. Внутри что-то взорвалось. Она смотрела на влажные губы, вдыхала терпкий аромат, теряя все причины обиды на Тео. Катрина выдохнула ему в лоб, разворачивая голову так, чтобы посмотреть в карие глаза.
— Насовсем? — тяжело спросила она, глядя в чернеющую радужку. Теодор отпустил руки девушки, а свои поставил возле её головы, вглядываясь в лицо и улавливая каждое движение.
— Ты бы хотела, чтобы я отпустил тебя насовсем?
— Нет.
— У меня бы и не получилось. Предлагаю подняться, — он встал и подал ей руку. — Нам вообще-то надо убрать помещение. Давай, Катрина, надо просто подняться.
Оба были помятые и растрепанные. Раскрасневшиеся и счастливые. Катрина взяла его руку и положила к себе на талию. Нотт улыбнулся, наконец-то все было именно так, как должно было быть.
— Сделай так ещё раз. Пожалуйста, Тео, — тихо произнесла она, вставая на носочки, чтобы дотянуться до его уха.
— О чем ты, Котёнок? — он не понял, чего она хотела. Катрина смотрела затуманенными тёмно-зелёными глазами, вызывая у него тянущее чувство в животе. Кровь опускалась ниже, голова не соображала. Ещё немного и ему придётся сбежать отсюда, дабы не смущать девочку.
— Поцелуй меня в шею, Тео. Пожалуйста, — Катрина поглаживает его шею, вторая руку гладит кудряшки.
Теодор расцепил руки и отошёл на шаг назад. Им вообще-то тут быть ещё полтора часа. Если он поцелует её — не сдержится и совершит ошибку. Не в его интересах, чтобы Катрина думала о нём плохо.
— Нам надо убрать пыль. Кстати, как ты получила отработку? — спросил Нотт, поднимая серую тряпку. Засунул руки в ледяную воду — это должно помочь. Ему не помешало бы вылить на себя всё ведро. Для профилактики шустрых мыслей, которые опускаются слишком низко.
— Гуляла ночью по Хогвартсу. А ты?
— Следил за тобой. Куда ты ходила вчера утром? — хрипло спросил Теодор, пытаясь совладать с внезапными чувствами. Длинная школьная мантия была очень кстати.
— В Хогсмид. Я не могу тебе рассказать, зачем туда хожу. Прости.
Они и не заметили, как быстро всё убрали. По часам Теодора у них оставалось ещё пять минут. Катрина смеялась над шуткой про кубок алкоголиков, в котором, по мнению слизеринца, должны были участвовать кони мадам Максим, Хагрид и Каркаров. Девушка остановилась возле фотографии лучших учеников.
— Тео, ты не знаешь, кто это? — она ткнула пальцем в студента с банкой.
— Нет, не знаю. Но рядом стоит мой дед. Вот этот, — Нотт указал на паренька, который сложил руки на груди.
— Ухмыляться — это у вас семейное, да? — подметила Катрина и вздрогнула от резкого щелчка. В зал почёта зашёл Снейп.
— Вы уже убрались? Замечательно! Держите палочки и уходите по своим гостиным.
— Конечно, профессор, — произнёс Теодор и глянул на Катрину, как бы зазывая уйти с ним.
Когда студенты удалились, Снейп взглянул на снимок, рассматривая каждого. Почти все на фото — будущие Пожиратели смерти, кроме лучшего когтевранца и гриффиндорца. Остальные молодые люди были со Слизерина. Почти все мертвы. Северус пригляделся, вспомнил всё, что он знал о Катрине. Спустя минуту пазл сошелся. Он понял, какая на самом деле фамилия у девушки. Только вопрос, кто конкретно её родители, оставался открытым.
Второй план Теодора исполнился сам собой. Даже затаскивать Катрину не пришлось, что не могло не радовать. Он проводил её до гостиной Гриффиндора, обнял напоследок, договорился встретиться на следующий день в библиотеке и ушёл к себе в подземелья, глупо улыбаясь.
В день святочного бала весь Хогвартс сходил с ума, Парвати с Лавандой придумывали прически, Гермиона откопала зелье просто блеск для гладкости волос. Катрина тоже переживала, ибо понимала, какую глупость совершила. Согласиться пойти на святочный бал с Марком было ошибкой! Надо было не быть такой гордой и сразу выслушать Теодора. Не потратила бы месяц на такую ерунду. Хоть он и говорил, что не обижается на неё, Катрина не верила.
И правильно делала. Теодор оделся в парадную форму, а во внутренний кармашек положил бутылёк с отравляющим зельем. «Потому что её партнёр для танцев должен уйти с бала в первую же минуту». К нему подошла Дафна в синем платье и взяла его под руку. Всё-таки Нотт обещал с ней пойти.
Гринграсс старалась нарядиться вместе с Пэнси так, чтобы ни у Малфоя, ни у Нотта не было желания смотреть на других студенток. Паркинсон сделала ей укладку, надушила сладкими духами и дала свою красную помаду, приговаривая, что красный цвет очень нравится всем парням. Кто ж знал, что не красные губы, а красный факультет.
Катрина надела блестящее зелёное платье и поправила рукава. Несмотря на то, что мазь от Нотта удалила большинство шрамов, вены всё равно были сероватые, а шрам из детства убирать не хотелось. Она ещё раз пригладила волосы, поправляя прическу, надела туфли на небольшом каблуке и вышла в гостиную Гриффиндора. Здесь её ожидали Лаванда и Парвати. Девочки подошли к Большому залу и начали искать пригласивших их парней. Патил подошла к Гарри и Рону. Уизли уже недовольно стоял рядом с её сестрой-когтевранкой. Лаванду приобнял Симус, и они тоже ушли.
— Привет, Катрина, прекрасно выглядишь, — сказал подошедший к ней Марк. Одет он был в синюю мантию с белым воротником. «Не красиво. У Теодора лучше. И глаза у Марка тусклые, волосы дурацкие. Что я наделала?»
— Привет, пойдём ко входу, — вежливо улыбнувшись, произнесла девушка.
Пока все танцевали первый танец, Теодор искал Катрину в толпе. Куча ярких платьев, меховые накидки на алых мантиях дурмстранговцев, голубые у Шармбатона, смех и радость на лицах. Он увидел её. Красивая, нарядная и счастливая. Не с ним. Какой-то тип трогал оголённый участок её спины, а она улыбалась. Нотт слишком сильно сжал руку Дафны, из-за чего слизеринка возмутилась.
— Мне больно, не делай так, Теодор.
— Извини, малышка, мне больнее.
Мелодия закончилась, Марк поцеловал её руку, а гриффиндорка попросила его сходить за водой.
— Будь я проклят! — воскликнул Макнейр. — Ты посмотри, с кем она пришла!
— Кто? С кем? — одновременно спросил Франц с пуффендуйкой и Мэри.
— Это Мильфёй, француз, — объяснил Макнейр, хватаясь за волосы. — Дерьмо, откуда они знакомы?
— Вы видели, Гермиона пришла с Крамом! Виктором Крамом, — говорила Пэнси, стряхивая соринки с мантии Малфоя.
— Да, это удивительно. А кто такой Мильфёй? — спросил Драко, посматривая на светящуюся от радости Грейнджер. Гриффиндорка выглядела настолько хорошо, что он забыл все ругательства.
— Что обсуждаете? — к ним подошёл улыбающийся Теодор с Дафной. Нотт глядел в конец зала, где Марк схватился за живот и убегал прочь. Месть выдалась чудесная и грела самолюбие. Катрине будет не с кем танцевать, а значит у него есть шанс пригласить её.
— У него предки травили магглов. Конфетки ядовитые продавали, а она с ним миленько общается. Эти Мильфёи вроде в первой магической на стороне Гриндевальда были. Это странно! Откуда они знакомы? — не унимался Макнейр, ревностно поглядывая на девушку.
Катрина разговаривала с Невиллом и с Джинни, а после ушла во внутренний двор.
— Она недавно спрашивала меня про Эйвери, — вспомнила Гринграсс, убирая волосы назад.
— Когда? Ты с ней разговаривала? Зачем? — посыпались вопросы у Нотта, который уже бесцеремонно зашёл в память к слизеринке. «Она что делала? Лечила тебе синяк? Какого черта Катрина общалась с тобой? Как я вообще пропустил такое событие?»
— Почему интересовалось? И что ты ей сказала? — с прищуром спросил Малфой, закидывая руку на плечо Пэнси.
— Все стандартно, Драко. Чистокровный, учился на Слизерине и всё такое. Ничего лишнего или личного. Она не сказала, зачем спрашивала. Якобы ей приснилось что-то про Эйвери. Надо бы за ней приглядеть, это действительно странно, — ответила Дафна, глядя на Теодора. Её лицо побледнело, будто она что-то поняла. Гринграсс ещё раз осмотрела компанию и ушла к сестре вместе с Мэри.
— У Эйвери ведь нет детей? — произнёс Теодор, покручивая цветок в мантии.
— Я бы не был так уверен, — сказал Драко и пригласил Паркинсон на танец.
Во дворе Катрина прислонилась к ледяной стене и глубоко задышала. Мало того, что её тошнило от касаний Марка, так ещё на неё пялился Каркаров. Вдох-выдох. «Я нужна Тео. Он мне сам так сказал пару дней назад. Какой бы побитой не была, я ему нужна. А Тео нужен мне».
Девушка отряхнула складки платья и хотела вернуться, как в руке жутко закололо. Она села на снег, пытаясь совладать со жжением. Вены от проклятья Катрина мазала ежедневно, но внезапная боль отдавала искрами в глазах. Длилось это не больше минуты, после всё стихло, будто бы и не было. «Странно, такого ведь давно не было! Нужно пойти обратно». Встав, Катрина увидела черные высокие сапоги. Подобное носил только один волшебник.
— Привет, малышка.
Перед ней стоял Каркаров в белой мантии, сверкая своими мерзкими кольцами и улыбаясь желтыми зубами. Катрина залезла к нему в голову, осознавая, что пару мгновений назад Каркаров был напуган, из-за чего и вышел во двор. Она быстро проронила приветствие, глядя в пол, и убежала.
Забини разбавлял чем покрепче пунш за столом для Слизерина, при этом подленько улыбаясь, а Драко говорил с Крэббом и Гойлом.
— Давайте выпьем за дружбу и за нас! — разливая по бокалам своё пойло, громко произнёс Блейз.
Катрина смотрела в сторону, откуда только что примчалась. Она шла спиной, как вдруг врезалась в кого-то.
— Привет, Катрина, — удивлённо произнёс Теодор. Что-то было не так. Её взгляд бегал, а кожа на левой руке была красной.
— Что вы пьёте? — она выхватила бокал из рук парня и сразу же осушила его. Взяла бокал и у Малфоя, и у Гойла, повторяя действие.
— А ты смелая, раз пьёшь неизвестно что из рук слизеринцев, — весело заметил Забини.
— Вряд-ли вы бы стали себя травить, — сухо ответила Катрина, поправляя упавшую лямку платья.
— Откуда ты знаешь Мильфёя? — задал вопрос Макнейр, подмечая, что платье ей невероятно шло.
— Была у них на Рождество пару лет назад. Морзик привёл и познакомил. Не знаю, почему Марк решил пригласить меня, мы с ним не общаемся, — шмыгнув носом, проговорила девушка. — Мне надо найти Марка.
«Она плачет? Вроде нет, но расстроенная. Почему? Неужели этот идиот из Шармбатона обидел её? Подонок, я вырву ему глотку! Напиваться от придурка не выход, Котёнок!»
— Не надо, я видел, как он ушёл. Потанцуем? — улыбнувшись, спросил Тео и протянул ей руку.
— Конечно.
Ладонь парня легла на её талию, и они закружили под лёгкий ритм вальса. То, что на них пялился Драко с Пэнси, они не видели. Как и не заметили, что Гойл и Крэбб вытаращили глаза на парочку. Блейз осушил бокал до дна и пригласил Дафну на танец.
— Знаешь, что делает платье ещё красивей? Ты, Кэт. Ты отлично выглядишь, — тихо произнёс он, поглаживая изгиб талии девушки.
— Спасибо, Тео. У тебя приятные руки, такие теплые и сильные, — Катрина провела пальцем по вздутой вене и кисти, дотрагиваясь до ногтя, рвано выдыхая горячий воздух прямо в лицо парня.
— Как так получилось, что Дафна тебе рассказывала об Эйвери?
— Забей, это ерунда. Ты на меня не обижаешься?
— Нет, только не общайся больше с Марком Мильфёем, — серьёзно сказал он, вращая её в повороте, — и чаще разговаривай со мной, пиши в блокноте, приходи по утрам. Можешь незаметно садиться со мной на уроках. На трансфигурации я всегда один, буду рад тебе.
— Ты поцелуешь меня в шею? Мне нравится, когда ты так делаешь. Я в такие моменты ощущаю нечто особенное внутри. Мне нравится, когда ты обнимаешь меня и гладишь по спине. У тебя красивые руки, а ещё…
— Кажется, ты запьянела. Не будем ещё один поворот делать, а то у тебя голова закружиться, — улыбаясь, сказал Теодор, проводя рукой по её спине вверх.
— Я не пьяная, просто запуталась и не хочу думать о своих проблемах. Расскажи ту историю про наше знакомство ещё раз.
Гринграсс прожигала взглядом парочку и осознавала, что определённо проиграла в игру «Очаруй Теодора Нотта». Он выиграл с неприличным счетом в его пользу.