Подари мне тепло

Первое Рождество, встреченное в полнейшем одиночестве. Тишина поместья давила и заставляла чувствовать Идвига разъедающее чувство пустоты внутри. Неприлично поздний завтрак — в пять вечера. В это время большинство нормальных людей собираются ужинать, а у него на тарелке яичница, рядом кружка с кофе и булочка. Домовиха Пуппа сидела на высоком детском стуле Теодора и листала альбом.

— Посмотрите, хозяин, здесь вы улыбаетесь, а Тео такой маленький. И Агата жива.

Агата мертва, и именно этот факт медленно убивал старшего Нотта. Он достал портсигар, поджёг палочкой кончик и вдохнул едкость сигареты. Вчера Идвиг так много выпил, что в дыму ему привиделась сидевшая рядом Агата. Он протянул руку, и образ растворился в воздухе.

— А здесь вы под ёлкой сидите, Теодору десять лет. Так похож на Агату, взгляните. У него её глаза.

— Пуппа, милая, я не хочу смотреть всё это, — потирая переносицу, сказал он. Просмотр семейного альбома должен был его взбодрить, а не добить.

— А как же традиция? Вы каждый год смотрите семейный альбом на Рождество.

Рождество — семейный праздник, но у него нет семьи. Мать умерла из-за отца, отец умер много лет назад из-за неудачной вылазки по поручению Воландеморта, жена умерла из-за него. Остался только сын и он. Два человека — это разве семья? Наверное, да. При регистрации брака говорят, что да, потому что у мужчины и женщины в большинстве случаев есть желание завести ребёнка, разделить быт, жить вместе. Отец и его ребёнок — семья. Но два человека противоположного пола — ячейка общества, но никак не семья. А если двое людей не могут иметь детей, они всё ещё семья или нет? Идвиг хотел большую дружную семью, только вот его мечта умерла вместе с Агатой и их ребёнком. Девочкой. У неё точно должны были быть его глаза, ясные и голубые.

— Один человек — это семья? Я остался один, Пуппа.

— Неправда, у вас есть Теодор.

— Он в этом году остался в Хогвартсе. Как и все остальные студенты. Я один праздную самый семейный праздник в году.

— Позовите кого-нибудь, хозяин.

— Нет. Убери завтрак и можешь заняться чем-нибудь другим.

— Но вы ничего не съели…

— Я не хочу. У тебя официально выходные, Пуппа. Сходи в гости к своей семье. У тебя же она есть.

— Спасибо, хозяин.

У Идвига были другие планы: ему предстояло разобраться в шкафах отца, в которых тот хранил проклятые вещицы. Затопив камин в комнате, мужчина надел перчатки и взял с полки подставку для книги. Проклятую, изуродованную и пугающую. В наследство ему перешло с десяток таких вещиц.

Его отец был жёстким человеком с холодным сердцем. Идвиг ненавидел своего папашу и при любом удобном случае оставался в Хогвартсе. Если зимние каникулы можно было отсидеться в школе, то летние были совсем не солнечные и не радостные. Постоянные споры, телесные наказания, тренировки до изнеможения: самый малый список развлечений на каникулах.

Выбор невесты не слишком устраивал отца Идвига. Тот считал, что детская влюблённость пройдёт, как прыщик на носу, но с каждым годом любовь Идвига к Агате только крепла. Это была самая настоящая опухоль, а не обычный прыщик. Он постоянно с ней переписывался, мечтал встретиться, пожениться, уехать подальше от отца.

Но у папеньки были свои условия. Осознав, что привязанностью сына можно манипулировать, старший Нотт поставил условие: женишься на Агате только после принятия метки. Идвиг согласился. Агата тоже согласилась. Потому что оба любили и считали, что со всем справятся. Оба были правы.

Когда его отец умер, Воландеморт не утруждал просьбами Нотта. Это сыграло только на руку Идвигу, ибо у него появилось свободное время для семьи. Родился Теодор, и жизнь заиграла новыми красками.

После падения режима Максим Морзик помог Идвигу откупиться от Азкабана. Пару месяцев переживаний, и Нотты наконец-то зажили спокойной семейной жизнью. Агата была бесконечно счастлива, как и Идвиг. Теодор быстро рос, радовал родителей своими шустрыми вопросами, формировавшимся характером и быстро открывшейся магией.

Только всё испортилось четыре года назад, когда Агата умерла. Весь смысл жизни Идвига Нотта заключался в любимой женщине.

Он помнил день похорон. Приехали её родственники из Испании, друзья Нотта, и все как один поддерживали и с сожалением смотрели на одиноких Теодора и Идвига. Несколько дней им приходили письма с сочувствием и пожелания побыстрей пережить горе. Но через неделю на дом Ноттов обрушилась правда: Агата мертва. Всем приходившем на похороны было всё равно: она для них была чужой.

Сначала была стадия шока, которая быстро сменилась гневом вперемешку с виной, из-за чего отношения с Теодором окрасились враждебностью и злостью. Он решил, что лучшим способом будет начать тренировать Теодора и учить магии. Нотт-старший сам не заметил, как стал похож на своего отца.

Идвиг раскопал в библиотеке книгу с жуткими ритуалами и магией воскрешения. Намерение что-либо применять останавливало понимание, что Агата станет другой и точно не одобрила бы подобного. Такая магия оставляет неприятный отпечаток на душе волшебника, очерняя и искорёживая её. Он и так долгое время лечился от последствий тёмных заклинаний после режима Воландеморта.

Сыночек закрылся в своём коконе и долгое время не желал разговаривать. Естественно, отец знал, что именно, а точнее, кто вывел ребёнка из этого состояния. Только вот самого Идвига никто не вывел. Конечно, портрет Агаты во многом ему помогал, давал напутствия в воспитании Теодора. Советы прекрасно действовали, а до совсем неприятного обучения непростительными они так и не дошли. Хорошо, что не начали.

Если общение с сыном со временем сгладилось и стало вполне нормальным, то мысли Нотта-старшего с каждым месяцем становились всё чернее. Он перестал злиться на всех и впал в споры с самим собой. Пытался заставить тело идти изучать что-то новое, видеть красоту и улыбнуться своему серому отражению в зеркале. Но у Идвига не получалось.

Он уже не испытывал радости от любимого пирога со смородиной, не восторгался новым открытиям в зельеварении, не интересовался жизнью других. Ему стало безразлично.

Раньше летом, на каникулы и на рождественские праздники приезжал Теодор, который вырывал отца из мрачных мыслей, заставлял улыбаться своими импульсивными поступками и смешил фразочками, а сейчас Идвиг сидел в пустоте.

Он не был готов к одиночеству.

Дома не звучал весёлый голос Теодора, ласковый Агаты и его собственный смех. Он не помнил, когда в последний раз искренне смеялся. Когда Теодор написал, что Катрина попала на Гриффиндор? Он не улыбался, а разочаровался в самом себе. Он решил, что раз сын нашёл свою любовь, то поможет Теодорчику в достижении результата, а после его существование станет совсем бессмысленным.

Идвиг ходил в аптечную лавку, договаривался о поставках и изготовлении заказов, здоровался со знакомыми, иногда заходил в Дырявый котёл посидеть с Денуцом во время обеденного перерыва в Министерстве и трансгрессировал обратно в поместье Ноттов. Заходил в дом, снимал ботинки, дабы соблюдать чистоту, и ложился прямо на пол. Лежал он так часа два, пялясь в потолок и не ощущая ровным счётом ничего. Ни одной эмоции. Бесконечная пустота. Светит солнце? У Теодора успехи в школе и с той девушкой? Пуппа приготовила шикарный ужин? Выпал первый снег? На всё это Идвигу Нотту плевать. Он даже не заметил, когда наступила такая снежная зима. Раньше всегда оповещал всех и вся, что на улице всё белое, а сейчас нет. Время текло слишком медленно и слишком быстро одновременно.

Безразличие — это страшно, потому что у тебя атрофируется самое ценное: возможность чувствовать хоть что-то хорошее. Вся жизнь в негативе, будто кто-то на неё вылил чёрную краску. Идвиг подмечал каждую свою неудачу. Перегрел котёл? Разлил воду? Оставил кляксу на чистом пергаменте? Это катастрофа. Он ничтожество, никому такой не нужен, он не хочет пытаться сделать что-то снова. Выйти пообщаться с людьми: извините, а зачем? Чтобы что? Обсудить бессмысленные сплетни, слухи и то, какое красивое платье купила какая-то женщина? И что ему даст подобное мероприятие?

Изредка он приходил к Малфоям, Гринграссам, одинокому Эйвери, делал в гостях вид, что с ним всё хорошо и он в порядке. Знакомые и друзья верили. Или им тоже было плевать на чувства Идвига.

Он выбрал копать себе могилу и не слушать слабые попытки окружающих показать ему, сколько всего хорошего и красивого вокруг. Теодор, конечно, своими письмами заставлял его немного улыбнуться, но этого было недостаточно. Идвигу нужно, чтобы всё его обесцененные эмоции вывалились наружу. Разум мужчины был похож на океанскую пучину, а самое страшное он хранил глубоко. Там, куда не проникало солнце, огромное давление и опасные рыбы с клыкастыми гриндилоу. Ему бы опустошить своё морское дно, выплеснуть подавленные чувства и наконец-то принять ситуацию.

Но Идвиг стоял с палочкой и подставкой в одном из залов поместья и размышлял, как же сломать проклятье. Сделал диаграмму и высчитывал, перепроверяя каждую циферку и соединяющие линии. Раньше ему удавалось разрушить тёмную магию часа за четыре, но сейчас было уже половина двенадцатого ночи, а работы ещё на столько же времени. Решив, что больше не может сидеть над книжной подставкой, он направился на кухню.

Поев остатки завтрака и любезно оставленную Пуппой тушёную говядину, Нотт пошёл в синюю спальню к жене. Там начинался очередной круг самобичевания и тоски из-за утраты. Открытая бутылка алкоголя, сигареты и что-то перещёлкивает у мужчины.

Он плачет и ненавидит себя. Хочется прекратить всё, чтобы стало хорошо, но Идвиг не знает, как это сделать. Ему стыдно, что он так и не понял, как разрушить проклятие семьи, из-за которого не рождались девочки. Пожалуй, это была единственная причина, останавливающая его от активных действий. Запылившиеся женские духи, аккуратно развешанные платья, её палочка, заколка и… Агаты здесь нет. Она где-то в другом мире, наверняка счастливая и такая же красивая, как и прежде. И она будет недовольна, если Нотт не снимет проклятие, убивающее всех женщин в семье.

В два ночи Нотт слегка улыбнулся, зашёл в комнату для зельеварения. Расставленные котлы, склянки, сухие травы и небольшой шкаф с готовыми жидкостями встретили его лёгким позвякиванием стекла. Рука достала всё необходимое, и через полчаса в котле бурлило ужасное зелье. Перелил в стакан, глоток, второй, третий и он смеётся. Ему казалось, что выхода нет, но вот же он! Искусственное счастье не сделает счастливым Идвига Нотта.

Переоделся в крайне нетипичную для себя одежду. Никакой мантии, лишь странные брюки, цветастая рубашка, шарф и нелепый бежевый плащ. Слишком холодно для зимней погоды, но ему безразлично. Главное, что Идвига никто не узнает.

Он бродил по ночному саду, дышал свежим воздухом, улыбался и, зайдя за границу своих владений, трансгрессировал. Оказался под мостом в центре маггловского Лондона. Нотт бесцельно шатался по городу, наблюдал за парочками и размышлял, действительно ли магглы так ужасны, как говорил ему отец? Так ли важна чистота крови?

Идвиг искал один неприметный подвал в грязном районе на окраине. Здесь бегали крысы, возле мусорных баков витал запах разложения и гнили, кто-то лежал прямо на земле без сознания. В узком переулке показалась вывеска с массажным салоном.

Все прекрасно понимали, что делают там не только массаж, но придраться с точки зрения документов фактически невозможно. На стене висят многочисленные награды. Якобы местные молодые работницы проходили известные курсы по медицине и массажу. Идвига встретила приветливая женщина на входе.

— Здравствуйте, что вы желаете?

— Кто у вас свободен? — спросил он, поправляя плащик. В помещении стоял ужасно удушливый аромат каких-то восточных трав и масел.

— Для начала скажите, какой тип массажа вам нужен?

— Который вы тут скрываете, — махнув рукой, раздражённо проговорил Идвиг.

Женщина критически осмотрела его внешний вид: какой-то сумасшедший, ещё и одет как обсос. Она закусила губу, громко цокнула и заключила:

— Деньги вперёд.

Нотт порылся в карманах и кинул пятьдесят фунтов. Почесал бровь и бросил ещё купюру номиналом в двадцать фунтов стерлингов на столик с клеёнкой, на которой были нарисованы огромные подсолнухи. Администратор жадно посмотрела на деньги, облизнула верхнюю губу, взяла быстренько бумажки, запихнула себе в лифчик и приятным голоском произнесла:

— Да, конечно, сейчас всё будет.

Она удалилась вглубь заведения, шурша занавесками из бусин на нитках. Играла ненавязчивая музыка, а возле лампочки билась муха, не пойми откуда взявшаяся зимой. «Деньги забрала и свалила. Меня точно хотят кинуть!» — подумал Нотт, осматривая своё отражение в пыльном зеркале в шкафчике.

Но спустя пару мгновений в коридорчик при входе зашли семь девушек в сопровождении своей сутенёрши. Некоторые выглядели так, будто их оторвали от одного важного дела, слишком уж размазалась помада по лицу. Его привлекла одна особа с каштановыми волосами, явно скучающая и не разделяющая радости своей хозяйки.

— Вот эта! — ткнув пальцем в девушку, сказал Нотт.

— Отличный выбор! — порадовалась администратор заведения. — А ты, будь повежливей и посговорчивее. Молодой человек заплатил хорошие деньги.

Девица усмехнулась тыкающему перед носом пальчику женщины и, осмотрев Идвига с головы до ног, тяжко вздохнула. По одежде выглядел мужчина как придурок, которому никто не даёт. Видела бы она Идвига Нотта в привычной для него мантии, в накрахмаленной белой рубашке и с сногсшибательным парфюмом на шее, а не пьяного и в отчаянии. Взяла за руку и потащила подальше, не собираясь подстраиваться под его темп шагов. Зайдя в крохотную комнату с двуспальной кроватью и одной единственной висевшей лампочкой посередине, она сразу начала раздеваться.

— Погоди ты так сразу. Как тебя хоть зовут? — спросил Идвиг, которому стало неуютно от такого порыва девушки. Он снял ботинки, чтобы не пачкать странного вида поверхность под дерево на полулинолеум.

— Ну, Кристина. Какая разница, раздевайся давай быстрее, — сказала она и бросила в него снятый лифчик чёрного цвета и с тонким кружевом.

— Я Идвиг, приятно познакомиться, — он потянулся к руке девушки и слегка поцеловал. Кристина отмахнулась и вытерла тыльную сторону о плечо Нотта, из-за чего мужчина с нотками злости взглянул на неё и спросил. — Сколько тебе лет?

— Двадцать два, какое это имеет отношение к делу? Ты заплатил, чтобы поговорить со мной? Если так, то адреском ошибся, парниша, — она провела пальцем по его подбородку, издевательски улыбаясь. Заставила его сесть на край кровати, потрогала чёрные густые волосы и прикусила нижнюю губу. — Кстати, анал тебе не светит, даже если доплатишь. Я могу сделать минет, устроить классику, ещё могу предложить футфетиш…

— Заткнись, — выслушивать набор параметров снятой девочки ему не хотелось совсем. — Почему ты работаешь в такой сфере?

— Нужны деньги на учёбу. Давай уже начнём, мне ещё конспект по философии Древнего Рима писать, — Кристина раздвинула ноги и села на его бедра. Начала расстёгивать рубашку проворными пальчиками, кинула её на пол. Потёрлась голой грудью об Идвига и, облизнув губы, деликатно поцеловала его в щёку, ощупывая спину мужчины и спускаясь губами к шее.

— На учёбу? Тогда ты врёшь. Тебе не двадцать два, — мозг плавился от вида обнажённой девушки, а штаны захотелось снять. Но капля разума и воспитания кричали, что всё слишком быстро. Он ничего не знает о ней, а уже собирается заняться сексом. Что бы сказал его отец на такое?

— Ну ты даёшь, дядя. В университет идут лет в восемнадцать. Хочешь поговорить со мной о Римской Империи? — иронизировала девушка, которая взяла руку Идвига, положила на свою грудь с затвердевшим соском и потёрлась промежностью о его штанину из плотной джинсы, без стеснения смотря на него своими большими карими глазами.

«Как у Агаты», — пронеслась мысль в голове Идвига и тут же растворилась.

Она заметила татуировку с черепом и змеёй, начала завороженно рассматривать, потрогала рукой, натыкаясь на взбухшую вену, а затем поднесла предплечье ближе к своему лицу. Кристина провела языком по поверхности тёмной метки, наблюдая за реакцией мужчины. Не столкнувшись с возмущением, она всосала кусочек кожи в самом низу татуировки, как бы поцеловав змею. Нотт схватил её за шею и провёл рукой, очерчивая ключицы и тонкое непонятное пятнышко возле плеча, а после дошёл и до округлой груди. Такой мягкой, смотревшей своими тёмно-розовыми сосками прямо на него, заманивая дотронуться, сжать, облизать, прикусить маленькие чувствительные шарики. В штанах стало ужасно мало места, член упирался в металлическую молнию, вызывая дискомфорт.

— Ты знаешь, что у римлян была традиция по лишению невинности, — начал Нотт, пытаясь вынуть пуговицу из крючка на брюках. — Девушек отводили к идолу Приапа и усаживали на их статую, а точнее на член огромных размеров, — он приподнял Кристину и стянул брюки на пол, показывая ей вставший орган. — Это считалось священным, почётным и необходимым. Скорее всего, из Азии перетекло к ним. Люди верили, что такое действие приведёт к семейному благополучию и процветанию. А вообще, в Древним Риме почиталась проституция, даже на гробах рисовали сцены секса. выше написанная речь Идвига не прикол, это правда было, если верить истории и записям некоторым философов Ты хотела бы, чтобы на твоей могиле написали, что ты трахалась за деньги?

— Нет, вдруг кто-то захочет трахнуть труп. Ты не сказал, что конкретно хочешь… — прошептала она, ощупывая гладкий вставший член, маленькие пальцы девушки едва смыкались вокруг. Она провела подушечкой указательного по головке, собирая капельки, а затем облизала палец.

Идвигу самому уже надоели эти неуместные разговоры, поэтому он сбросил Кристину с себя, встал с кровати, жестом потребовал, чтобы она встала на четвереньки. Девушка не послушалась: подползла к нему и положила член на ладошку, слегка подула, распространяя прилившийся жар глубоко вниз живота Идвига. Он хотел уже возмутиться, но она открыла рот первая, облизнула головку и неглубоко засосала её, при этом неотрывно смотрела ему в глаза и ласково водила языком, сильнее распространяя выделявшуюся слюну.

Вынула член с громким чмокающим звуком, сжала ладонь в колечко вокруг и начала двигать вверх-вниз. Сомкнула губы и увлажнила розовый кончик, слегка поцеловав и подышав горячим воздухом. Вновь направила проворный язычок на самое нежное местечко —уздечку — и начало плавно лизать. Вторая рука девушки поглаживала яички, то сжимая их, то едва заметно касаясь.

Если она не перестанет дразнить его, то минут через десять он кончит. На этой мысли Нотт услышал, как проститутка застонала и опять направила головку в горячий рот. Он схватил её за волосы, оттаскивая от перевозбуждённого члена назад.

— Перевернись, — приказал он необычно хриплым от желания голосом.

Кристина это услышала и победоносно улыбнулась. Никто не мог устоять перед её умениями в минете. Встав на колени прямо на кровати, она заманивающе повертела ягодицами и прогнулась в спине. Идвиг провёл рукой по её бедру и направил палец к заветному местечку — девушка была достаточно влажной, распределил смазку у входа. Он взял член в руку и направил внутрь, плавно проникая между нежных тёплых половых губ в скользящие стенки влагалища.

Он у неё не первый и не последний. Но сейчас это не важно. Идвиг сосредоточился на прекрасных ощущениях мягкости и податливости женского тела. Кристина с лёгкостью принимала его в себя и стонала от каждого нового толчка. Она немного запыхалась каждый раз двигаться назад, чтобы мужчина вошёл глубже. Просила сильнее, жёстче и грубее, понимая, что ей попался именно такой тип клиента: с виду лошара, которому никто толком не даёт, на деле любитель не просто позаниматься сексом, а именно оттрахать.

Нотт держал её за попу, а войдя в темп, начал шлёпать по очереди каждую половинку ладонями. Стенки влагалища при каждом ударе сжимались, доставляя дополнительное удовольствие Идвигу. Каштановые волосы сзади были так похожи на его любимые, что он потерял контроль и произнёс:

— Агата, ты такая прекрасная.

Кристина резко напряглась. Она не Агата, а это значит только одно: мужчина пришёл унять душевную боль. Девушке захотелось, чтобы он как можно быстрее кончил и свалил. Был у неё однажды клиент-вдовец, хуже и не придумаешь. Римская Империя её ждёт, а выслушивать нытьё ей не интересно.

Девушка сжимала мышцы внутри, дабы стимулировать точки на члене. Идвиг разогнался настолько, что повалился прямо на неё, уже не просто входя, а вколачиваясь на всю длину, сильно сжимая грудь Кристины и пытаясь укусить её за спину. Кончить хотелось нереально, но что-то внутри головы Нотта запрещало отдаться чувству наслаждения и излиться внутрь проститутки.

С дозировкой зелья он ошибся. Пелена счастья спадала и возвращала в реальность. Он трахал проститутку в борделе маггловского Лондона. Он думал, что это Агата. Он испытывал радость и возбуждение не с Агатой. Он ей изменяет. Идвигу неважно, что Агата умерла. У него всё ещё жива память о ней.

Под ним какая-то тупая шлюха Кристина, а не его милая и любимая Агата. Девчонка как раз повернула голову к нему, чтобы посмотреть, скоро ли закончится действие. Не похожа абсолютно.

— Шлюха. Скажи это, сука, — попросил Нотт, сжав пальцы на горле проститутки.

— Я твоя шлюха, — прохрипела Кристина, пытаясь поглубже вздохнуть. С нытьём о бывшей она точно ошиблась: этот будет злиться и срываться на ней.

— Неправильно! Ты не моя, ты просто доступная шлюха, которая даст каждому встречному.

Идвиг перевернул девушку лицом к себе, высунув из неё член, который был весь в смазке проститутки. Наклонился к её лицу и плюнул. Наклонился к её шее и болезненно укусил, оставляя крупный красный след. Он трогал везде, рычал и злился. На неё, на себя, на сложившиеся обстоятельства.

Подумав, что уже поздно сваливать, Нотт решил выжать максимум из ситуации. И из девушки. Заломив её руки над головой Кристины, Идвиг заново вошёл в тело и сорвался на быстрый темп, параллельно засасывая кожу на шее и ключицах, оставляя пятна и кровавые подтёки.

У него давно не было секса, и после того, как он кончил проститутке на живот, через пару секунд захотелось повторить. Тем более оплата позволяла.

Девушка кричала и просила остановиться уже после третьего раза. Слишком быстрые толчки, слишком грубые касания, слишком сильные шлепки за просьбы дать передышку. Спустя три часа Идвиг устал сам и решил пожалеть девушку. Секс в борделе со шлюхой подарил ему освобождение от внутренней скопившейся злости, а в дополнение и чувство вины за то, что это была не Агата.

Лёжа на кровати в неподвижном состоянии, Кристина тихо плакала. Всё её тело тянуло, а места ушибов болезненно пульсировали. Нотт осмотрел девушку и испытал укол совести. «Она учится и из-за нехватки денег пошла на такую работу. Хоть она и кончила разок, вряд ли в восторге от случившегося. Надо было лучше контролировать себя», — подумал он и поднял с пола плащик. Надел на плечи и высунул из кармана волшебную палочку. Подошёл к Кристине со спины, наслал сонные чары и обошёл вокруг. Идвиг плавно водил палочкой по местам ушибов и царапин, заживляя саднящие раны.

Приложив древко к шее, он неаккуратно толкнул острый кончик в гортань, от чего девушка очнулась.

— Почему ты такой? — едва слышно спросила она, разлепив опухшие губы. Её уже не удивляло, что мужчина достал какую-то палку и тыкал в неё.

— Моя жена умерла, будучи беременной, — слова дались ему тяжело, но ещё сложнее было произнести заветное заклинание: — Обливейт.

Он порылся в её памяти, подсмотрел за повседневной жизнью, за смехом от одногруппников, как она сидит вечерами с больной матерью, плачет в подушку, а на утро надевает маску счастья и оптимизма. Девушка вспомнит лишь отрывок из их ночи, а на утро найдёт возле валяющегося лифчика несколько сотен фунтов — этого хватит, чтобы покрыть текущие расходы. А через три дня на её домашний адрес придёт посылка с набором странных лекарств для матери. Которые помогут снять тяжёлые симптомы болезни.

***

Из кабинета Макгонагалл раздавалось несколько голосов.

—… у них у всех зелёные глаза! Она может быть их ребёнком, послушайте меня, пожалуйста, профессор Дамблдор, — говорил Снейп с нажимом.

— У Лили были тоже зелёные глаза, у Гарри зелёные глаза, много у кого такой цвет глаз, Северус. Это ещё ничего не значит, — отмахнулся Альбус, шелестя своей мантией по каменному полу.

— Она рассматривала фотографию с ним в зале почёта. У мисс Морзик шрамы, сила и интерес к тёмным искусствам характерные для…

Катрина постучала в дверь и слегка приоткрыла её.

— Здравствуйте, э-э-э, я, наверное, не вовремя, профессор Макгонагалл, — произнесла девушка и хотела выйти обратно в коридор, но её остановили.

— Пройдите, мисс Морзик. Вы не помешаете, — сказал Минерва рассматривая её сильней.

— Я согласен с Дамблдором. Ты, Снейп, чересчур подозрителен, да и факультет не тот, — заметил Грозный Глаз, который опёрся на свой тяжёлый посох.

— Кто бы говорил, Грюм. Как же постоянная бдительность?

— Вы что-то хотели, мисс Морзик? — спросил Дамблдор, прищуриваясь на гриффиндорку.

— Да, сэр. Профессор Макгонагалл, я бы хотела получить доступ к одной книге в запретной секции, — сказала Катрина, чувствуя себя не совсем комфортно. На неё уставились четыре пары глаз и пристально следили за ней.

Снейп победоносно улыбнулся, будто знал, что девочка выкинет что-то такое. Ему всё было понятно про мисс Морзик, которая вовсе не Морзик.

— Какую же? — поинтересовался Дамблдор, подойдя к Катрине поближе.

— Про артефакты и омут памяти. Видите ли, я знаю, что на омуте рисуют руны и прочие символы, чтобы он заработал, но я не знаю, какие конкретно используются. Мне интересны древние руны, вот и хотела написать дополнительное эссе профессору Батшеде Бабблинг.

— Разбираетесь в рунах? Это сложный предмет для изучения, — заметил Альбус. Он взял свежий пергамент на столе у Минервы, перо окунул в чернильницу и начал писать разрешение.

— Предмет можно назвать сложным, если он не интересен человеку. Мне, к примеру, не особо нравится нумерология и уход за животными, — проговорила Катрина, разглядывая большое чучело совы на тумбе в углу кабинета. «Не смотри в глаза. Они могут узнать истинный мотив».

— Хорошо сказано, мисс Морзик. Позвольте спросить, а кем вы собираетесь стать после окончания школы? — задал вопрос Снейп, с подозрением глядя на студентку. Она его раздражала, особенно после случая с противоожоговой мазью.

— Я ещё не решила, но мне бы хотелось заняться колдомедициной. У меня хорошо выходят зелья, даже если вы считаете иначе. К тому же я уже создала парочку рунических ставов для лечения определённых недугов.

— Если хотите стать целителем, вам надо идти на стажировку в Мунго, — произнесла Макгонагалл, открывая журнал для четвёртого курса Гриффиндора. — У вас пока что высший балл почти по всем предметам. Хромает только уход за магическими существами, прорицания и чары.

— Мне не слишком нравятся эти предметы. У меня есть новое зелье, его рецепт я отдала мадам Помфри, но вся проблема в том, что оно не зарегистрировано. Любое лекарство должно пройти через комиссию и ежегодный конкурс в Китае, чтобы получить сертификат. Они мне отказывают в силу возраста, считают, что я их дурачу, — обиженно сказала Катрина, постукивая пальцем по бедру в волнении.

— Я могу отправить письмо, они меня знают. Вы правда придумали рунические ставы и новое зелье, мисс Морзик? — посмотрев на девушку из-под очков лимонных долек, удивился Дамблдор.

— Да, можете спросить мадам Помфри. Я была бы очень благодарна вам, если бы послали письмо. Я попросила Гебхардта, который пытался вернуть мне память в августе, но он так ничего и не прислал.

— Держите. Я постараюсь уговорить комиссию принять вас, несмотря на ваш юный возраст, — пообещал Дамблдор.

— Спасибо, сэр. До свидания вам всем, — она взяла бумагу с разрешением в запретную секцию, наклонила голову в знак уважения и благодарности и ушла.

Услышав захлопывающуюся дверь, Северус сразу же накинулся с новой силой в спор.

— Неужели вы не видите? Она что-то скрывает, да ещё и это шрам на руке. Буквы сходятся! Точно не знаю, что значит вторая Л, но остальное-то! Даже даты! Она вполне могла пожить полгода дома, а только потом пойти в маггловский приют. Я прошу, посмотрите на это с другой стороны, господин директор.

— Ваша теория была бы вполне разумной, если бы не стёртая память, Северус. У них не было детей. Вы считаете, они могли скрыть девочку? Это был бы позор для статуса такой семьи, — отметил Грозный Глаз, про которого все начали забывать из-за его молчания.

— Она дружит с Невиллом Долгопупсом. Что ж, я понаблюдаю за ней, если вы этого желаете, Северус. У нас предостаточно проблем в этом году, — сказал Дамблдор и пошёл на выход из кабинета.

***

Дорожка в Хогсмид была расчищена, а сугробы по бокам волшебно поблёскивали на свету, переливаясь всеми цветами радуги. Первогодки промчались мимо компашки из Теодора, Блейза и Паркинсон, задевая последнюю.

— Аккуратнее, мелочь, а то вышибете себе все мозги, — крикнула Пэнси, оглядываясь на мальчика, который помчался по заледеневшей луже и грохнулся на копчик прямо в горку снега. — Я же говорила.

— Не будь такой строгой, Пэнси. Вспомни, как сама прыгала в сугробы на первом курсе, — посмеялся Забини, растрёпывая волосы низенькой девочки рядом.

— Вспомни, дорогой Блейзи, как ты подкатывал в прошлом году ко мне. Пэнси, а тебе не нужен домашний питомец? Знаешь, я хочу стать колдомедиком, а не специалистом по магическим существам. Встречаться с тобой это акт самобичевания и селфхарма! Не понимаю, как тебя терпит Милисента, и что ты в ней нашёл? — замотавшись в зелёный с серебром шарф, произнесла Паркинсон.

— Сента очень милая. Мы с ней завтра пойдём в кафе к мадам Паддифут. Ты видела её вчера на балу? — спросил Блейз, почесав нос из-за холода.

Теодор издал звук блюющего кота. Он приблизился к Пэнси, взял её лицо в свои ладони и заговорил:

— Сенточка, любимая, давай я тебя поцелую. Твои щёчки такие пухленькие, как у младенца кричащей мандрагоры.

— Блейзи, я хочу съесть тебя, ты такой сладенький, как шоколадная лягушечка, — Пэнси решила подыграть и надула губы, имитируя желание поцеловаться. Приобняла его за шею и смахнула волосы от лица. — Ми-ми-ми, — она высунула язык.

— Придурки! Вот я посмеюсь с тебя и Малфоя!

— Мне не нравится Драко. Он похож на мужика, а не на девочку, — вставил Теодор, не давая высказаться Паркинсон.

— Шикарно! Тео, ты вообще всех игнорируешь, и никто тебе не нравится! — пробубнил обиженно Блейз, отходя от друзей на шаг в сторону.

Теодор заулыбался, осмотрелся вокруг — никого, и достал по привычке пачку сигарет. Поджёг кончик любимой зажигалкой и вдохнул поглубже. Вчера на балу Катрина довела его до истинного блаженства. Он касался её так близко, дышал ей, наслаждался недоумёнными взглядами и злостью Макнейра.

— Ты куришь? — спросила Паркинсон, впервые видя друга за вредной привычкой.

— Ты снова куришь? Ты с сигаретой смахиваешь на гея, — почти одновременно с Пэнси сказал Забини, отмахивая едкий запах от лица и слегка кашляя.

— Хорошо, буду смахивать пепел в другую сторону, Блейзи.

— Если бы мы не дружили, я бы тебя ударил.

Невилл стоял с Мэри Морзик возле бара «Три метлы» и обсуждал водоросли и способы их применения в зельях. Пока Долгопупс шёл с Катриной в Хогсмид их догнала слизеринка, которая неплохо разговорилась с ним.

— Привет, Мэри, скатилась до уровня Гриффиндора? — с издёвкой сказала Пэнси, стряхивая снег с плеча.

Из-за угла вышла Катрина и облокотилась возле деревянной вывески.

— Закончились идеи для унижений, Паркинсон? Могу подсказать, если надо. У меня как раз настроение сволочное. Вы не видели кого-нибудь из Дурмстранга? — поинтересовалась девушка, смахивая чёрный цвет волос.

— Где ты была, что снова потребовалась маскировка? — спросил Блейз, осматривая девушку в непривычной одежде. Та стояла в зелёной плаще нараспашку, брюках и в синем свитере с шарфом на шее.

— В кабаньей голове. Ладно, раз не видели, пойду поищу. Макнейр говорил, что будет где-то тут, — она развернулась, чтобы уйти, но бросила: — Кстати, Пэнси, не смей оскорблять моих друзей. Невилла и Мэри не трогай, я могу тебе наделать кучу неприятностей, от которых будет крайне проблематично избавиться. Ты меня не знаешь и ещё не понимаешь, на какую месть я могу пойти, если кто-то вроде тебя обидит близких мне людей.

Катрина ушла в другую сторону под кривляния и шумные закатывания глаз Паркинсон. Ей предстояло получить книгу в библиотеке и изучить устройство омута памяти. Блейз и Теодор переглянулись, решив оставить необычную парочку в покое. Компания направилась в сладкое королевстве под недовольство Пэнси.

— Гадкий характер переходит воздушно-капельным, Блейз. Ты погляди, как сильно заразилась наша змейка от Драко! Яблочки зелёные грызёт, огрызается и прогрызает себе местечко под солнцем. Ты смотри шкуру не подпали, — посмеиваясь проговорил Тео, за что получил снежок в макушку.

Перед обедом Катрина нашла знакомого дурмстрангца и передала тому воспоминание о Карле Гебхардте и его экспериментах, мёртвой жене и убитом ребёнке. Немецкий легилимент больше не нужен, раз сам Альбус Дамблдор пообещал просунуть девушку на конференцию с зельями.

***

Гриффиндорка откопала книжку и уселась в гостиной вычитывать, можно ли за пять дней создать омут памяти. Других вариантов, что дарить Теодору, у неё не было. «Воспоминание со святочного бала — достаточно мило и романтично для парня, у которого всё есть? Что ему подарить, если не это?» К ней подошла Браун и нависла прямо над головой, шумно выдыхая.

— Ты что-то хотела, Лаванда? Я просто немного занята, — сказала Катрина, показывая книгу в руках.

— Ты танцевала вчера с Ноттом. Почему? — у блондиночки ноздри разошлись в разные стороны, кулачки сжались. Она была готова накинуться на сокурсницу.

— И что? Это просто танец, не вижу проблемы.

— Он с вражеского факультета, вот в чём проблема! Ты знаешь, у многих девочек есть подозрения, что это Нотт подбрасывает всякие мерзости для развлечений? — сложив руки на груди, проговорила Браун. — Что ты читаешь?

— Про омуты памяти. Слушай, Лаванда, тебе не стоит переживать за меня. Я сама могу за себя постоять. В Дурмстранге куча таких шуток было. Каждому хоть раз подсыпали чесоточный порошок в одежду, к примеру. Спасибо за сведения.

— Как знаешь. Но я искренне советую тебе держаться подальше от них. У тебя столько нехороших вещей в жизни было, что мне бы не хотелось, чтобы кто-то разбил твоё сердце. Ты иногда зависаешь на пару минут, смотришь в стену и не моргаешь. Если когда-то захочешь, можешь поговорить со мной о своих проблемах. Клянусь, что никому не скажу.

— Как мило. Это больно? — уже серьёзно произнесла Катрина, глядя на Лаванду. — Когда разбивают сердце?

— Не передать словами. Я говорила тебе о Забини… Он играет чувствами, а потом бросает без сожалений. Сначала милые фразы, подарочки, водит в Хогсмид, садится на занятиях, помогает с учёбой, а потом «извини, но мне надоело с тобой общаться». Все слизеринцы такие. Может, и могут любить, но только таких же, как и они сами. Будь осторожна, Катрина.

— Спасибо, Лаванда.

«Мне всё равно не избежать разбитого сердца. Хотя бы из-за родителей».

Ранним утром нужно было уйти в Хогсмид, чтобы найти круг в магазине с котлами и травами для зелий. Спускаясь по скользкой лестнице в направлении моста, Катрину кто-то заволок в нишу. Чёртовы ниши! Она их ненавидела и ужасно боялась. Было темно и стало страшно.

— Привет, Кэт, — проговорил Тео, обнимая её за талию.

— Привет, извини, но ты не вовремя. Мне нужно идти.

— Нет-нет. Снова убегаешь от меня? Так не пойдёт, малышка.

Ненавистное прозвище, вырвавшееся изо рта Нотта, заставило Катрину стукнуть парня и зло посмотреть на него.

— Ты забыл, да? Я знаю, что ты делаешь с другими девчонками. Со мной такое не прокатит, Теодор Нотт. Это ты подмешал Марку зелье, да? Мог бы пригласить меня раньше всех, а не портить вечер человеку.

— Ты бы согласилась? — он провёл своим ужасно горячим пальцем по щеке Катрины, разглядывая очертания её лица.

— Я не знаю, — дотронулась она ледяными руками до шеи Теодора и оттолкнула его в сторону, уходя прочь. У Катрины было время подумать над словами Лаванды Браун и понять, что Тео не такой уж и хороший человек, каким он является наедине с ней.

«Зря ты так. Не хочешь по-хорошему становиться моей, будет по-плохому. План затащить тебя и оглушить всё ещё привлекателен. Кто тебе натрепал эту чепуху про меня? Ну, не совсем ложь, но с тобой я не такой!»

Следующие четыре дня Катрина пряталась от Теодора, чтобы он не увидел и не понял, какой подарок готовила она ему на день рождения. Девушка написала подробную инструкцию, как создать омут памяти и разрезала на маленькие бумажки большой пергамент с отдельными фразами. Катрина собиралась прятать их в разные места в Хогвартсе. Первое письмо она отправит Корвусом, даже несмотря на то, что птица упиралась и больно клевала её за руку. Ворон не желал становиться какой-то глупой совой, которая разносит письма и больше ни на что не годится.

— Пожалуйста, Корвус, дай лапку. Одно письмо моему другу, и я отстану от тебя, — но птица сильнее забила крыльями и запрыгала на месте, сопротивляясь верёвке с клочком бумаги. — Если это не сделаешь ты, я пойду в совятню. Ты хочешь, чтобы я изменила тебе с глупой школьной совой. Засунь, пожалуйста, свою гордость.

— Что ты делаешь? — спросил подошедший Невилл. Пользуясь коротким замешательством хозяйки, Корвус клюнул за палец девушку и улетел в открытое окно. Это был последний день перед праздником у Теодора, и её план имел огромные дыры в виде незаконченного дела.

— Да уже неважно. Как дела?

— Отлично! Знаешь, Мэри отличается от остальных слизеринцев, более спокойная и менее зациклена на статусе.

— Ты с ней поладишь, тем более вам обоим нравится травология. Невилл, ты не поедешь на поезде, да? — осторожно произнесла Катрина, понимая, что парень поймёт намёк на родителей в больнице.

— Я съезжу к ним на пасхальные праздники. Слышал, ты изучаешь омуты памяти. Это для разгадки собственной памяти, да?

— И да, и нет, — ей не хотелось обсуждать с другом истинные причины интереса к такому артефакту, поэтому Катрина перевела тему. — Тебе не кажется, что Грозный Глаз псих? В плане, сначала он показывает нам непростительные, сейчас практикуется на нас. Тебе он только книжки по ботанике давал?

— Ну, он странный и иногда резкий, но в целом-то интересно рассказывает. Да, Грюм дал мне почитать ботанику Гошика, хочешь одолжу?

— Как-нибудь потом, у меня сейчас завал из книг, которые я набрала на дополнительное чтение. Пойдём на ужин, заодно поговорим о чём-нибудь.

У Теодора были причины злиться. Катрина опять его динамила, не отвечала на записи в блокноте, не приходила к лодочной станции, даже не показывалась ему на глаза. Дафна сторонилась однокурсника, наблюдая за ним с другим взглядом, что раздражало Нотта. Эта девочка что-то задумала, что-то не слишком замечательное, а залезть в мыслишки девочки не удавалось — та отворачивалась.

— Пэнси, как дела? — начал издалека Тео, привлекая внимание темноволосой головы с короткой стрижкой.

— Чего тебе, убогий?

— С чего вдруг я убогий? Ты точно на меня смотришь? — повертев головой в поисках других парней, иронизировал он.

— Ага. Знаешь, Дафна растрепала, что вы с ней встречаетесь! Уже официально, а летом помолвка будет. Как тебе не стыдно флиртовать со мной? — запустив руку в кудри друга, пролепетала Пэнси.

Гринграсс… Сука… Сказочная сука! Это надо было такое сказать!

«Детка, пришло время для развлечений и с тобой!»

Самое мерзкое, что мог сделать слизеринец, Теодор припас как раз на такой случай. Мерзкая вонючая амортенция, а точнее нечто похожее на любовное зелье. Только вот вопрос, кому влить зелье с волосом сучки? Ей-то он запросто подмешает уродские чувства к какому-нибудь Гойлу. Но брать своих не хотелось. Он ещё подумает, подобное нельзя делать на горячую голову.

Отец поздно вечером прислал ему письмо с волшебными свечами, способными реализовать почти любое желание. Загадай он мировое господство — вряд ли исполнится. Теодор приготовился ко сну, не забыв написать пресловутое «Спокойной ночи» Катрине в блокноте. Закрыл глаза и тут же открыл обратно, решив посмотреть, не написала ли она ответ.

«Пусть тебе присниться целый мир со мной. Или без меня, смотря как ты хочешь. Сладких снов Тео».

Он улыбнулся, ведь теперь ночь пройдёт в тысячу раз лучше.

Катрина с утра пораньше дёргала Корвуса на отправку письма. Даже пообещала его кормить целую неделю дохлыми крысами из подземелий Хогвартса. Ворон никак не хотел улетать с письмом для Теодора Нотта. Всего-то надо ждать парня возле входа в гостиную Слизерина. В конце концов девушка не выдержала и нацедила палочку на птицу.

— Если ты не полетишь сейчас же, я погружу тебя надолго в сон. Полетаешь через годик, или вообще никогда больше не расправишь крылья.

— Катр-р-рина, — прокаркал ворон и забрал письмо к клюв, сверкнув угольными глазами.

«Вот и славно. Пора расставить последний ингредиент в виде воспоминания. Лодочная станция подойдёт». Первое место в квесте для Теодора станет тот самый пыльный кабинет.

Он проспал. Желание, загаданное в час рождения исполняется в течении часа, а стрелки показывали половину девятого! Достал принесённый домовиком с кухни кекс, вставил свечку, задул и расплылся в улыбке. В прошлый раз ему хватило встречи, в этот ставка на желание повысилась. Катрина даже и не подозревала, какую паутину для неё плетёт Тео.

Разложив всё детали по порядку, Катрина выдохнула. Оставалось ждать и надеяться, что ему понравится. Нотт договорился с друзьями о том, что все соберутся в двенадцать часов дня на их месте в лесу. Выйдя в прохладный коридор, на него из темноты бросилась птица, сев прямо на макушку. «Приходи в место, где мы впервые остались наедине в Хогвартсе».

В кабинете на парте лежал странного вида обруч, а рядом записка. «Ниша со статуей на первом этаже возле большого зала ждёт тебя». Она играла с ним, создав беготню для Тео. Он абсолютно точно опоздает на празднование дня рождения в лесу.

Зато Катрина пришла вовремя. Идя к Хогсмид нетипичным для себя маршрутом через лес, девушка встретила группу слизеринцев, сидящих на пнях.

— Чего вы тут собрались? — с улыбкой сказала она.

Макнейр повернулся и первым. И тут же заткнулся. По его примеру голову направил и Гойл с Забини, и Малфой с Крэббом. Перед ними стояла девушка с распущенными волосами, уложенными волной, в неприлично короткой юбке и в рубашке, с расстёгнутыми первыми тремя пуговицами, да ещё и с накрашенными губами. Немыслимый вид для ученицы Хогвартса. Слишком вызывающий и наглый.

— Куда ты в таком виде собралась? — сглотнув, спросил Макнейр. Сидящий рядом Гойл покрылся красными пятнами от смущения. Смущения ли? Может, зависти?

— На свидание. Не с тобой. И ни с кем из вас.

Она врала. Просто захотела побесить Макнейра. Катрина не могла лишить себя удовольствия понасмехаться над ним и подёргать за ниточки чувств. «Он не спас меня от Каркарова, вот и нечего теперь лезть».

— С кем же? Кому так повезло? — выдавил Макнейр. Его губа подрагивала от злости. Катрина ему нравилась, даже после всего того, что он знал о девушке. — Этот Марк Мильфёй?

— Нет, — усмехнувшись, ответила гриффиндорка. — Мне поумнее меня парни нравятся. Ну и не такие, как ты, знаешь…

Очень обидно слышать подобное от девочки, с которой ты делился своими секретами, доставал ей ингредиенты, защищал на дуэлях в Дурмстранге, да и в целом хорошо общался. Катрина решила не ждать ответа и зашагала в нужном для неё направлении.

— Почему ты ничего не сказал ей? Она же оскорбила тебя! — произнёс Малфой.

— Катрина начала становиться собой. Стервозной и наглой. Разве это не прекрасно? Видишь ли, Драко, эта девочка не протянет на добреньком Гриффиндоре, — проговорил Макнейр, вставая на место ушедшей девушки, чтобы поймать запах её духов, но уже пахло снегом и морозом.

Гойл потянулся и растёр и без того красное лицо. Свою симпатию нельзя показывать, его засмеют. Давать лишний повод для подколов — слишком щедро. Он, может и не особо юркий, но не тупой же.

Темнокожему парню не понравилась фразочка Катрины. Нотт ему за такие сведения лицо разобьёт. «Почему не проследил? Не разузнал? Не остановил?»

Только Забини подумал о Тео, он тут как тут появился.

— Чего такие кислые лица? Случилось чего? Сидите в тишине и молчите.

— Да тут Катрина проходила мимо.

— Да? И что? Куда шла?

— На свидание, — выдавил Крэбб, поставив локти на колени, чтобы подпереть большое лицо.

«Куда??? С Кем? То есть я тут бегаю с записочками, а она на свидание пошла!» Тео сжал кулак, стараясь не выдать своей злобы.

— С Марком? С этим тупым французом, да? — раздражённо произнёс парень, засунув руку в карман в поиске зажигалки. Ему всегда хотелось курить, когда всё было либо слишком хорошо, либо слишком плохо.

— Сказала, что нет. Оделась она как для настоящего свидания, — избегая взгляда Нотта, вымолвил Блейз.

— Ладно, — Теодор растрепал волосы и выдохнул, — мне всё равно.

Нет, не всё равно. Ему стоит бежать в Хогсмид и искать Катрину там. Желательно остановить, оглушить и затащить к себе, чтобы больше не вытворяла подобное у него под носом. Сначала проблему создала Дафна, а теперь и Катрина.

«Марк… Этот урод, который касался вишенки, который пригласил её на бал. Она не знает, согласилась бы или нет пойти со мной. Марк, Марк. И Дафна, сука Дафна. Идеальное решение сразу двух проблем. Выждать момент и напоить предателей и просто мешающих персонажей зелье любви. Идеально».

Пока Тео провалился в собственные мысли, Драко достал коробочку с подарком.

— Вот тебе и шестнадцать лет! Я долго думал, что тебе подарить и решил, что набор перьев всегда пригодится.

— Надеюсь, это не твои перья гордости и самомнения, — ухмыльнулся Тео. — Или стащил из хвоста павлина Люциуса?

— Знаешь, я думаю ему бы не помешал набор мозгов, — вставил Блейз под общие подсмеивания. — Я тебе дарую книжку «Как понять женщин», потому что ты, очевидно, ничего в них не понимаешь.

— Сам писал? Как свидание с Сентой, малыш Блейзи, — протянул Тео, ловя на себе непонимающий взгляд Малфоя и его дружков. — Ну ладно, мне надо сходить к лодочной станции. Я ещё вернусь, подождите, пожалуйста, и нормально отпразднуем.

Он развернулся и ушёл, оставляя друзей одних.

— Тебе не кажется странным, что наш милый Тео потанцевал на святочном балу с этой Катриной, а потом появилась новость об их отношениях с Дафной? — проговорил Драко, приглаживая белёсые волосы и слегка прищуриваясь.

— Да кто ж его разберёт-то, — отшутился Блейз, разминая спину.

Спустя час к ним вновь вышла девушка. Только вот с чёрными волосами и жутко довольной улыбкой.

— У вас всё закоченеет и отвалится, если будете так и сидеть на холоде. Как у вас дела? У меня всё просто замечательно!

— Какое-то быстрое свидание. Не отвалилось ли у твоего кавалера? — спросил Забини осматривая гриффиндорку. — Снова конспирация, да?

— Волосы. Я опять забыла. Какого кавалера? — не поняла она и решила незаметно залезть в память слизеринца рядом, Крэбба. «А, я ж им наплела про свидание. Теодор это слышал??? Он был здесь? Зря я так пошутила, ему точно не смешно». — Я не на свидание ходила, Блейз Забини.

— Ты с чёрными волосами похожа на мою тётушку, — вставил Малфой, когда Катрина вернула свои привычные русые волосы обратно.

— Сочту за комплимент, Драко Малфой.

— Если не свидание, тогда что? — Макнейру не терпелось узнать, что опять задумала эта девочка. Он вообще желал узнать о ней всё, только после ухода из Дурмстранга Катрина отдалялась сильнее.

— Я купила кинжал, — произнесла она, отбросив прилипшую прядь от лица. Сильнее улыбнулась, обнажая ряд зубов. Достала палочку и начертила на дереве в футах шестнадцатиоколо 5 метров от себя красный крестик. — Спорим на десять галлеонов, что я попаду с первого раза в отметку?

— Спорить со слизеринцами, не страшно, Морзик? — спросил Драко, поражаясь наглости. Никто из Гриффиндора ещё не общался вот так просто с их компанией.

— У тебя нет десяти галлеонов или твоя семья сколотила состояние на скупости?

— Давай я поучаствую, — сказал Гойл, который времени зря не терял и рассматривал ноги девушки в плотных колготках.

— Если я не попаду, что ты хочешь?

Очень высокая ставка, на уровне желания Нотта. Грегори напряг все два полушария мозга, отчаянно стараясь придумать нечто стоящее и ценное. И что Катрина может сделать прямо сейчас и для него.

— Ты поцелуешь первого, кто заговорит с тобой.

Как опасно и непродуманно с его стороны. Думает, что первый что-то скажет и сразу получит поцелуй. Катрина не идиотка и способна развернуть ситуацию в свою сторону.

— Дополнительное условие: я не поцелую никого из вас, а если придёт учитель, то тоже нет. Только студента, — она не стала ждать возражений и замахнулась кинжалом в крестик.

Лезвие полетело в цель. Катрина бы точно попала в яблочко, прямо в выскобленный крест, но…

Она попала в пролетавшую мимо мелкую птицу. Какова вообще была вероятность того, что кинжал попадёт в внезапно появившийся объект на траектории?

Где-то обрадовался чётко сложившимся обстоятельствам один Теодор Нотт.

— Это нечестно! — воскликнула она и уставилась на ребят. Никто из них ничего ей не сказал. Все помнили условия. Все молчали. Забини постучал пальцами по ноге и нервно улыбнулся.

Приманила палочкой труп птицы. Вынула кинжал и очистила заклинанием от крови.

— Опять тишина! Вы играете в показывание предметов без слов? — поинтересовался Нотт, который как раз пришёл на поляну. Настроение у парня было скверное — его милый котёнок заставил окунать руку в ледяную воду, чтобы достать крошечный пузырёк с серой массой. — О, привет, Катрина. Ты ведь разбираешься в зельях, верно? Пойдём, отойдём в сторону.

«Какой вид. Если бы ты так ходила по Хогвартсу, все бы падали к твоим ногам. А ты бы раздавливала этих букашек. Нарядилась и не для меня. С кем ты хихикала, деточка?»

Прикрыла глаза, чтобы обдумать, что сказать Тео. «Извини, я тут поспорила и надо поцеловаться, ты не против? Ещё слишком рано для такого! Сколько мы знаем друг друга? Пять месяцев, из которых общаемся едва ли месяц. Может, меня похитит огромный дракон и превратит в кучку пепла?»

— Да, конечно.

Отказать ему нельзя. Но и целовать она его не готова! Катрина ни с кем не целовалась! Каркаров не успел залезть в рот, а с парнями в Дурмстранге она не встречалась.

Отойдя на достаточно дальнее расстояние, чтобы их никто не услышал, но видел, Теодор достал пробирку с серостью. Осмотрелся и решил наложить заглушающие чары, чтобы точно никто не подслушал. А то видел он Гойла — сидит, уши развесил, рот открыл на его девочку.

— Твоё? — осуждающий взгляд. У него в голове снова сложилась картинка не из той коробки. Прижал губы плотнее, чуть ли не сплюнул на снег. — Ну как жених? Понравилось? Оценил юбку? Где ты такую только взяла, едва попу прикрывает. И губы накрасила. Блеск вишнёвый да? Целовалась с ним, да?

— Прекрати! Ни с кем я не ходила на свидание! Я пошутила, Тео.

— Великолепная шутка. Пятьдесят очков Гриффиндору за убогое чувство юмора! Зачем ты врёшь мне? И что за пузырёк ты мне дала? Надеюсь, здесь мощный яд.

— Ты можешь заткнуться?

— А вот не надо меня затыкать, я не бутылка! Я живой человек, Катрина. И ты своими приколами меня раздражаешь, — он злился всё сильней. — Отправила меня скакать по всей округе с записками! Что ты налила сюда?

— Это воспоминание. Моё воспоминание. Развернул запись под статуей? Там инструкция, сделаешь всё по ней, сможешь посмотреть, что именно я тебе подарила, Тео. У тебя есть всё, чтобы сделать омут памяти.

«Это совпадение или она знает о моих способностях? Почему именно омут памяти?»

Нотт рассматривал зелёную радужку. Чёртова зелень! Она всё всегда портила. Посмотришь подольше — забудешь причину ссоры и обиды.

— Я тоже человек, Тео. Я не вещь и не домовой эльф. Не надо мне указывать, что делать. Ты сам говорил, что считаешь меня умной, так почему не можешь довериться моему выбору? Я так оделась, потому что это позволяет менять образ быстрее. Мантию сложнее трансфигурировать.

Он рвано выдохнул и потрогал корочку из сухой кожи на губе.

— Но я идиотка, Тео.

«Как так получается, что после её тихого «Тео» я готов выслушать абсолютно всё? Да ещё и простить любое избегание меня и попытки одурачить? Учебник от Блейза, видимо, пригодится».

— Я сейчас поспорила с Гойлом и проиграла. Я… Я должна, — Катрина не выдержала давления глаз Теодора и отвернулась. Щёки немного покраснели, пульс участился, а по всему телу раскатывалось тепло. «Да как такое сообщить-то?»

— Что ты должна? — хрипло спросил он. Весь её внешний вид заставлял Нотта усомниться в своих способностях к окклюменции. Кровь от мозга перетекала вниз. Эти дурацкие коленки, как она облизывает губы в волнении, как поднимается грудь при дыхании — просто невыносимо смотреть и просто стоять рядом.

— Поцеловать первого, кто со мной заговорит. Это ты.

Тео громко усмехнулся и тут же одёрнул себя. Делал уже такие ошибки, больше не хочет.

— Ты целовалась с кем-то до?

Девушка отрицательно покачала головой, глядя себе под ноги. Она чувствовала, что он ужасно доволен ситуацией и улыбается до порванной посередине губы.

— Если тебе будет спокойнее, то я тоже не целовался. Это, вроде как, довольно просто. Иди сюда.

Теодор взял её за руку, слегка поморщился от холода и положил свои ладони на талию девушки. Катрина обхватила шею парня и задела своим носом его нос. Дыхание участилось, а зрачки расширились. Он улыбнулся шире, окончательно разодрав полоску на губе. Из треснувшей ранки показалась капелька крови, красиво блестя в лучах зимнего солнца. Она заворожённо смотрела на алую каплю и забывала всё. Ей захотелось слизать частичку. Кожа под рубашкой покрылась мурашками. Ближе и ближе, кажется, он курил, но это такая мелочь. Высунула кончик языка и провела по его нижней губе. Солоноватый вкус с металлическим оттенком. Что-то переплелось внутри груди, завязывая узел и заставляя не дышать. Рука Тео прижала девушку ближе, не давая отойти. Стоило только её нежным и соблазнительным губам едва прикоснуться к нему, сразу снесло крышу. В ушах стоял звон, а мир куда-то покатился. Он не пил, не жил и не чувствовал всю жизнь — всё обострилось в десятки раз. Её губы как оазис в пустыне, а он весь сморщенный с сухими частичками на губах. Больше влаги, а когда Катрина сжимала пальчиками волосы на макушке, Тео моментально хотелось сильнее чувствовать её. Он пытался проникнуть языком к ней, чтобы окунуться в невероятную свежесть, но кислорода не хватало. Катрина отстранилась первая и будто в пелене уставилась на него, быстро осознавая, что произошло.

Отвернулась и увидела, как на них смотрела компашка слизеринцев. «Убежать от такого позора!» Девушка сделала шаг назад и помчалась прочь, едва не падая на выпирающие корни.

Теодор смотрел на пустое место перед собой. Она сбежала, но они обязательно повторят, потому что ему понравилось. Очень понравилось.

— Ну и как она целуется? — хитро улыбаясь, спросил Блейз. Нотт провёл языком по нижней губе, ощущая вкус её вишнёвой помады. Кажется, у него температура. Опустил глаза вниз, собираясь с мыслями и понял, как ему понравилось.

— У меня встал.

Забини не смог сдержаться и начал ржать на всю поляну, даже завалился со своего пенька.

— Это не смешно, скажи что-нибудь отвратительное. Вот прям мерзкое, чтоб наверняка. Я ж не смогу так сидеть!

— Сиськи Хагрида, — выкрикнул он, не переставая смеяться. Тео поморщился и махнул рукой, чтобы мулат добавлял. — Волосатые сиськи Хагрида. Голая Макгонагалл.

— Ладно, всё. Спасибо.

Только он вальяжно уселся на созданный волшебной палочкой стул, к ним снова прибежала Катрина. Вся красная и испуганная, сняла плащ и скомандовала:

— Вы меня не видели, меня здесь нет! — повертела пуговицу и исчезла.

Не прошло и минуты, как стало понятно, от кого она сбежала. Каркаров, Грозный Глаз и ещё один парень в красной мантии подошли и немного пообщались с ними, поздравив Нотта с днём рождения. Дурмстранговец, завидев Макнейра поинтересовался, не видел ли тот Катрину. Она открыла своё укрытия и закашлялась.

— Они ушли, да?

— О, а я тебя искал. Видела выпуск немецкого пророка? — парень кинул ей газету, на первой полосе которой расположилась колдография с лицом Карла Гебхардта. Его обещали отправить на поцелуй дементора за жестокие эксперименты в лаборатории и за убийство семьи.

— Вполне заслужено. Спасибо. Когда дашь список? — спросила девушка, слегка трогая губы, что были всё ещё горячими от поцелуя. Парень вынул свёрток из-под мантии и протянул ей. Катрина хотела забрать, но он отдёрнул руку.

— Ради справки, тебе зачем такие сведения?

— Не твоё дело. Просто отдай, мы договаривались, — на такой ответ бывший знакомый покачал головой и повертел листки пергамента.

— У меня паранойя. Мне кажется, что я видела одного человека, который, вроде как, сидит в Азкабане. Или сидел, я не знаю. А ты подумал, что я на новый год отпущу всех заключённых? Тут есть умершие? — на последний вопрос он кивнул. Она получила список. Красная мантия ушла. Катрина решила, что немного посидит в компании «вражеского факультета». Открыла полученные сведения и начала выкидывать ненужное.

На снег полетели сшитые дела Долохова, Снайдов, Лестрейнджей, Мальсибера, Блэка, но это всё не то.

— Прости, конечно, но почему тебя так интересуют дела бывших пожирателей? — спросил Малфой, подозрительно глядя на девушку.

— Я почти уверена, что кто-то сбежал ещё, кроме Сириуса Блэка. Но я не понимаю, кто именно. Ладно, потом подумаю в одиночестве. Вы так празднуете день рождения? Как-то скучно и вяло. Даже алкоголя не принесли, — заметила Катрина, пряча фотографии преступников. — Что хотите выпить?

— Всегда хотел попробовать настойки, — произнёс Забини.

Сняла плащ и из внутреннего кармана достала ящик с миниатюрами бутылок. Просмотрела несколько и выбрала водку на апельсиновых корочках.

— Откуда… — проговорил Блейз, восторженно глядя на коллекцию алкоголя.

— Морзик. Максим. Он ещё кое-что мне оставил…

Маска. Он оставил ей свою маску пожирателя. Он знал. Знал, кто её родители и не сказал. Пазл складывался в ужасную картину. Максим Морзик расшифровал тайну её родственников, но скрыл правду от девочки. Почему?

Жар поцелуя с Тео достиг и рук. Ледяные пальцы стали невероятно тёплыми, приятными и горячими. Катрина подумала, что это обет. Может, она пообещала молчать о родителях или…

Надев плащ, девушка нелепо бросила «Пока».

Убежать от собственного страха, избежать липкого ужаса, выпускавшего острые когти в спину. Непреложный обет, маска пожирателя, жжение, бумаги о заключённых. Всё складывалось в отвратную картину. Неужели она пообещала кому-то стать пожирательницей смерти? У неё горяченные руки — это от того, что она вспомнила суть обета или нет? Катрина неслась обратно в Хогвартс, постоянно оборачиваясь назад, чтобы убедиться, что за ней не идёт Каркаров или Грозный Глаз. Или Теодор Нотт. Она не заметила, как налетела на незнакомца. Мужчина успел схватить её за руку, спасая от падения на каменную плитку.

— Осторожнее. Если так бегать, можно расшибиться. Что вас так сильно напугало, Катрина? — посмотрев на девушку, произнёс Идвиг Нотт.

— Извините, я случайно, — она перевела взгляд на дорожку на склоне к лесу. — Я… Я запуталась. Мне кажется, что вокруг меня не те люди. Нет, не так. Есть пара людей, которые, такое ощущение, на самом деле не они. Один облизывает губу и врёт, это не он. Другой совсем другой со мной, а ещё всё эти люди, я устала от них, ещё больше устала от кошмаров, мне всё так надоело! Я не понимаю, где я, кто я и почему я.

Бровь Идвига поползла вверх от непонимания, что хочет сказать девочка. Она несла бессвязный бред, в котором можно переломать ноги в точности как в корнях Запретного леса. Её волосы немного запутались, а глаза бегали в… Ужасе? От Чего?

— Вас кто-то обидел? — спросил Нотт, аккуратно беря руку Катрину в свою.

— Нет, — она сглотнула и посмотрела на него. — Да.

— Успокойтесь, выдохните. Давай вместе, — он глубоко вдохнул, ожидая, когда девочка повторит его действие. Гриффиндорка тоже вдохнула и вместе с Идвигом плавно выдохнула. Сделали так ещё раз. Нотт-старший погладил её по голове, пытаясь успокоить трясущуюся Катрину.

— Нормально? Стало лучше? А то у меня есть с собой успокоительное.

— Зачем вы это сделали? Что вы здесь делаете? — спросила Катрина, осматривая мистера Нотта внимательней. Ей показалось, что мужчина выглядел печальным: под глазами синяки, кожа посерела, взгляд потух. Летом он был более жизнерадостным и собранным.

— Сделал что? Приехал к сыну на день рождения, или что вы имеете в виду?

— Приготовили мазь для меня. Мадам Помфри сказала, что написала вам письмо с просьбой приготовить её для новой ученицы, приехавшей из Дурмстранга. Вы знали, что готовили мазь от шрамов для меня. Зачем?

— Мне так захотелось.

— И вы всегда делаете, что вам захочется?

— По возможности — да. Иначе я буду сожалеть об утраченных моментах. Лучше попробовать сделать так, как хочется, чем перед сном размышлять чтобы было бы, если бы… Ну вы понимаете.

Она повернула голову вбок, прищуриваясь. Ей захотелось взять за руку Идвига, что она и сделала. Нотт с сомнением смотрел на Катрину, окончательно не понимая, что и почему она делала.

— Вы врёте. Посмотри туда, — девушку указала в сторону гор. — Что вы видите? Что ощущаете?

— Зелень, камни, снег. Тишина и холод. К чему вы это?

Катрина повернула его руку и немного отогнула края рубашки, нащупывая пульс.

— Скажите, что вы счастливы. Что вы точно знаете, что будете делать завтра, что строите планы. Скажите это. Что вы радуетесь снегопаду, дождю и вкусному обеду.

— Я… Я счастлив. Меня всё вполне устраивает.

Она отпустила его руку и начала копошиться в карманах. Достав смятые пергаменты, пустые баночки, крошечный экземпляр книги, Катрина вынула песочные часы и протянула их Идвигу.

— Поздравляю вас! Они красиво переливаются в разную погоду. Иногда меняют цвет, в зависимости настроения хозяина. Знаете, когда я была в Дурмстранге, песок был либо чёрный, либо ядовито-зелёный. Думаю, вы сами разберётесь, какое настроение у вас.

— С чем ты меня поздравляешь? — забирая подарок, спросил Идвиг.

— С рождением сына, конечно же. Знаете, мистер Нотт, когда придёт весна, выйдите на улицу и посмотрите, как тает снег, а из-под него вылезают цветы. Раз они смогли пережить такой холод и снова распустить бутоны, почему вы не можете?

***

Весь январь стояли сильные морозы, заталкивая учеников в гостиные к тёплым каминам. Теодор сидел в гостиной Слизерина, косо глядя на Дафну. Всё-таки он перегнул палку, искусственно влюбив девушку в Марка Мильфея из Шармбатона. Это же унизительно и ужасно.

Зато Катрина тайно общалась с ним. Правда, они не целовались. Да и Гринграсс не лезла, понимая, что такую грязь сделал Нотт. Она стала более послушной и понимала его буквально с полуслова. Они стали слишком часто случайно встречаться в коридорах, садиться на уроках. Катрина будто чувствовала, когда Тео сделал запись в их блокноте, когда и где ходил.

В начале февраля гриффиндорка получила отработку и перебирала архив с газетами пророка в библиотеке. Её внимание привлекла запись с четырьмя преступниками в зале суда. А точнее один из них — облизывающий нижнюю губу. Прямо как Грозный Глаз.

После праздника всех влюблённых её позвали в больничное крыло, сказав, что лекарство от визуального дефекта проклятья придёт через пару дней.

Своё зелье памяти она уже сварила и ждала нужного времени.

Приняла, постаралась скрыть окклюменцией давление на мозг и пошла к мадам Помфри, для принятия приехавшего зелья из Мунго.

Первый глоток прошёл прекрасно. Она перестала сопротивляться действию зелья памяти и закричала, хватаясь за голову. Бедная Помфри жутко перепугалась и принюхивалась к бутыльку. Катрину положили в крыло на неделю.

В рецепте не было сказано, что вспоминать своё детство будет так больно.

Вечерами к ней приходил Нотт, прося Поппи никому не рассказывать и не мешать держать за руку девушку. Теодор жутко переживал, а колдомедики из Мунго разводили руками, не понимая, почему такая страшная реакция на зелье. Теодор впервые подумал, что может потерять её.