11. Сомнения
Весь следующий день девушка ходила с легкой улыбкой на лице. На чарах с Когтевраном и забавным профессором Флитвиком Катрина сидела и небрежно выполняла заклинания. Подход преподавателя ей нравился, он ходил и помогал ученикам в достижении результата, объясняя нюансы выполнения и движения палочкой. Она немного помогла Рону, говоря, что лучше всего заклинание получается, когда кисть расслаблена.
После ученики Гриффиндора пошли в подземелья на зельеварение. Тут было сыро, холодно и мрачновато. Девушка огляделась по сторонам: в кабинете была отдельная комнатка с ингредиентами, а некоторые стояли на стеллажах. Профессор Снейп захотел проверить, что осталось в головах студентов за лето, и дал им задание сварить за урок зелье. Катрина молчала, аккуратно помешивая смесь. «Здесь наверняка есть недостающие элементы для зелья Памяти. Надо подумать, как их достать отсюда. Здесь чуть ли не каждый абсолютно точно воровал у Снейпа. Вопрос в том, как не попасться». Из размышлений её вывел Невилл и его взорвавшийся котёл. Профессор смерил парня недовольным взглядом, отнял двадцать баллов с факультета и ждал его на отработку после уроков.
— Морзик, останьтесь, — приказал Снейп, пока ученики уходили из кабинета. — А вы, мистер Долгопупс, приходите через полтора часа сюда же.
Катрине не нравилось это. Остаться в одиночестве с очередным пожирателем смерти, хоть и бывшим, который вел себя холодно и жёстко, не хотелось совсем. «Зачем я ему нужна? Он же не будет меня расспрашивать про Морзика? Они знали друг друга. И не о Дурмстранге же? Или спросит про зелье от простуды?» В кабинете стало тихо, лишь потрескивал чей-то оставленный огонь для котла.
— Покажите свою руку, мисс Морзик, — сказал Снейп, сидя за столом из орешника и убирая пробирки зелий в сторону.
Глаза девушки осмотрели бледное лицо мужчины, его недовольно поджатые губы и грязные чёрные волосы. Катрина задернула рукав правой руки, демонстрируя чистую, почти ровную кожу. Лишь едва заметные блеклые полосы портили идеальную картину молодой кожи.
— Не эту. Прекратите паясничать! Дамблдор мне рассказал, что вас прокляли. Закатывайте левую, — пробурчал он, с подозрением щурясь.
Она расстегнула пуговицу и отвернулась, разглядывая многочисленные склянки. Северус увидел чернеющие вены, неровный большой шрам, расположившийся вдоль лучевой кости, и множество мелких бледных чёрточек, одни были глубокие, другие — сросшаяся кожа. Возле локтя сияли красные буквы и цифры. Слабое золотистое сияние на фоне всего этого кошмара выглядело несуразно.
— Откуда у вас столько шрамов и непреложный обет? — вырвался вопрос у Снейпа. Девушка посмотрела на него и криво улыбнулась.
— Я неплохая дуэлянтка. Это лишь неудачный опыт или особые наказания за мою наглость. Я, кажется, просила Денуца Морзика написать письмо с разъяснениями директору, что действие проклятья остановлено. В феврале мне из Мунго пришлют лекарство, убирающее дефект потемневших вен, — проговорила Катрина, следя за реакцией.
— Он написал мне, что вам нужно большое количество настойки растопырника. Вы уверены, что это просто дефект? Я вынужден вас предупредить, что проверю вашу руку на наличие проклятья, — не успела Катрина запротестовать, как палочка Снейпа коснулась её руки, и внутрь мышц просочилось что-то фиолетовое. Она не знала, что сделал профессор, из-за чего стало страшно. Перед ним появилась диаграмма. «Если бы я продолжила изучать нумерологию, могла бы также».
— У вас всё расплывчатое, что необычно. Но проклятий я не наблюдаю. Так зачем вам растопырник и кто это написал, мисс Морзик? — по его лицу было понятно ровным счетом ничего. Лезть в голову совсем не хотелось, да и к тому же по словам Максима, Северус немного владел окклюменцией.
— Она иногда жжется. А буквы оставил кто-то, с кем я жила до семи лет. Думаю, это были родители.
В кабинет начала заходить следующая группа студентов. Слизеринцы. Драко и Теодор о чем-то разговаривали, но войдя в помещение, оба уставились на девушку и преподавателя. Нотт перевел взгляд на руку. «Почему я не заметил этого раньше? Шрамы были, но не в таком количестве! Или нет? Зачем Снейп это делает?»
— Родители… А непреложный обет ты тоже родителям оставила? Весьма удобно, когда не знаешь, кто они, — едко заметил он, соскакивая с официальной речи. Снейп посмотрел ей в глаза, но она прекрасно знала, что профессор собирался делать. Нужно было все расставить так, чтобы было вроде на видном месте, а вроде и нет. — Сходите к мадам Помфри, уверен, она что-нибудь вам даст, чтобы избавиться от части шрамов.
— Вы не хуже меня должны знать, что это не лечится никак. А родители… Они меня предали, выкинув из дома и стерев память. Я не хочу иметь ничего общего с предателями. Шрам рано или поздно потускнеет, когда они умрут. С непреложным обетом я живу долго и ещё не умерла, хотя и не знаю его суть, — одергивая рубашку вниз и делая шаг назад, сказала Катрина.
Теодор стоял и не понимал, как ему поступить. Гриффиндорка выглядела напуганной и злой. По мнению Нотта, очень красивой и опасной. Вот-вот скажет какую-то колкость и улыбнётся. Остальные слизеринцы лишь посмеивались или внимательно наблюдали за ситуацией.
— С чего вы взяли, что он перестанет быть красным? — спросил Снейп, параллельно записывая на доске задание для любимого курса. — Начинайте готовить зелье.
— Они же не бессмертные. Или вы знаете бессмертного человека, любящего клеймить? — с вызовом сказала она и, не в силах больше терпеть все эти смешки, ушла прочь, так и не получив ответа. В дверях она столкнулась с какой-то блондинкой, которая бросила на неё высокомерный взгляд.
Профессор слегка улыбнулся, подумав, что Катрина прекрасно смотрелась бы и на Слизерине. «Прав был Дамблдор, сказав мне, что надо глаз не спускать с этой девушки, использование темной магии никого милым ангелом не делает. И её замечание звучало… Провокационно».
Занятия по зельеварению началось, а у Теодора мысли кипели так же, как и варево в котле.
Катрина выбежала из подземелий и решила прогуляться в окрестностях Хогвартса. На улице было влажно и свежо после дождя. Захотелось дойти до леса и почувствовать полную свободу. Она развязала галстук и пошла по мокрой траве в сторону хижины Хагрида. Услышала, как оттуда доносились голоса Рона, Гермионы и Гарри. «Значит они с ним дружат. Лесничий тоже может достать разные ингредиенты для зелий. Надо будет выяснить, что у них в Запретном лесу растёт и водится».
Свернула дальше по тропинке и вышла к озеру. Здесь было красиво, виднелся замок, скалы и водная гладь сливалась с лесом. Ветер раскачивал стволы деревьев, заставляя их недовольно скрипеть. Хотела пойти вглубь леса, чтобы там превратиться в вампуса и побегать, но на нос упала капля начинающегося дождя. Вымокнуть не хотелось, поэтому она развернулась и пошла обратно в замок. Подняла веточку и всю дорогу ломала её на мелкие кусочки, злясь.
По пути в гостиную Гриффиндора Катрина встретила Грейнджер, явно воодушевлённую и довольную.
— Привет, Гермиона. Чего такая радостная?
— Я создала Г.А.В.Н.Э! Кстати, не хочешь приобрести значок? — доставая кусок металла с буквами, спросила она.
— Эм, нет. Не хочу тебя расстраивать, но эльфы будут не в восторге от твоей затеи. Ты либо будешь долбать их на протяжении всей своей жизни, либо они устроят бунт и попробуют тебя свергнуть. Домовики жили так столетиями, а ты тут к ним пристала со своими новшествами, — сказала Катрина, складывая руки на груди.
— Ты не права! Жить в рабстве никому не нравится, им главное показать, что может быть иначе! Значок брать будешь? — гневно посмотрев на новую сокурсницу, поинтересовалась Гермиона.
— Нет. Не фанат организаций и различного рода конкурсов, извини. Не подскажешь, пожалуйста, а где тут библиотека?
— Наверх три пролета. Налево, потом направо, потом ещё раз налево после коридора, там и будет, — она махнула своими длинными волосами по лицу Морзик и удалилась, громко топая начищенными туфлями.
«А некоторые ещё удивляются, почему грязнокровок притесняют! Чудна́я она!» Катрина добралась до библиотеки, взяла книгу по бубонтюберам и начала писать доклад, который им задали по травологии. Закончив, девушка взяла свитки с собой и ушла на ужин, за которым её постоянно развлекали близнецы своими шутками.
— Ты знаешь, мы этим летом накормили братца Гарри, — начал Фред, подмигивая Поттеру.
— Не знала, что у тебя есть брат, — удивилась Катрина, глянув за спину гриффиндорца. Там разворачивалось ужасное зрелище: блондинка мило хихикала и шептала что-то над ухом Теодора, прижимаясь к нему всё ближе и ближе. Парень улыбался, смотря на слизеринку, поднёс палец к её губе и вытер соринку в уголке. От этого аппетит у Катрины резко пропал, есть ароматный пирог с яблоками перехотелось. В ушах зашумело, а в глазах выжигалась мерзкая улыбка слизеринки. «Он ничего не обещал мне. Мы поговорили два раза, два раза ни о чем, два раза мне было восхитительно. А сейчас Тео, нет, неправильно! Сейчас Теодор Нотт мило общается с какой-то девочкой. Наверняка она чистокровная, умная. Они поженятся, родят трое детей, будут счастливы. И умрут они в один день, держась за ручки!» Из грустных размышлений её вырвал голос Рона.
— Гарри живёт у своих родственников маглов. Этот брат, ты бы его видела! Жирный урод, капризный такой. Моя мама каждое лето приглашает Гарри к нам в гости, лишь бы он меньше проводил время с этими.
— Мы на нём испробовали нашу новинку — ириски «Гиперъязычки», ты бы видела его лицо и этот вываливающийся язык, — высунув свой красный, Джордж пытался изобразить брата Гарри.
— Вернон, Вернон, с нашим Дадличком что-то не так!
— Это все они! ОНИ! Петунья, помоги мне, я не знаю, что делать! Тащи дрель! — подхватил Фред. Оба изображали опекунов Гарри, громко смеясь. Катрина тоже улыбнулась и посмеялась, хотя в глубине души хотелось кричать от несправедливости.
— Я как-то раз подсыпала старшекурснику чесоточный порошок в форму. Он весь день ходил, ругался и чесался. Так и не догадался, что это я была, — протянула девушка, смотря на Джорджа.
— А что ещё делала? — спросил Фред, рассматривая её.
— Перехватывала письма и натирала лапы сов смесью, при контакте с кожей она вызывала кашель и постоянное чихание. Для птиц это безвредно, а вот для людей нет. Подливала зелье для прыщей на завтраке. Как-то раз разобиделась на препода по зельям и подложила ему взрывающуюся коробочку в какое-то экспериментальное варево. Правда, нас потом оставили отмывать разорвавшееся зелья от всего кабинета. И оно оказалось токсичным, пришлось лечить ожоги, — улыбаясь, сказала она.
Не выдержала и посмотрела вновь на стол Слизерина. Там Нотт дёргал за отвратительно белесый локон девочку и ухмылялся. Её затошнило.
— Класс! Ты нам обязательно должна рассказать рецепт! — хором потребовали близнецы.
— Ладно. Слушайте, я как-то устала за день, пойду в гостиную, — встав, она мило улыбнулась и вышла из Большого зала.
В спальню Гриффиндора ей идти не хотелось, там придётся выслушивать сплетни Лаванды и Парвати. Ей хватило вчерашних разговоров о красавчике Седрике, поэтому она бесцельно пошла по коридорам замка. Набрела на зал почёта с множеством наград и кубков за квиддич. На удивление, тут было много наград Слизерина. Оказывается, Люциус Малфой был старостой и отличником. Идвиг Нотт участвовал в соревновании по зельеварению и держал награду в руках. Макгонагалл была в составе сборной по квиддичу от Гриффиндора. У Поттера отец также играл. Поразительно, сколько знакомых фамилий. Чуть дальше висела фотография с лучшими учениками за 1940 год. Её внимание привлёк высокий мужчина, держащий в руках большую стеклянную банку с подписью: К. Л. На её руке было похожее сочетание, да и вообще, парень внешне чем-то похож на неё. Только фото было старым, не двигалось и абсолютно непонятно, кто это. «Форма Слизерина вроде. Нужно будет узнать, кто учился в 1940 году. Тут ведь есть архив?»
На выходных Катрина делала ужасно длинный гороскоп на месяц для Трелони, обсуждала с Невиллом растения и раскрыла пару секретных зелий для Джорджа и Фреда. Воскресным вечером она сидела в одном из глубоких кресел гостиной, вспоминая беседу со Снейпом и радость Теодора. Его она не видела целый день, и это точно шло на пользу. «Нужно не касаться его. Потому что странно, что мне становится тепло и хорошо. И нужно придумать, как бы отделаться от этой Дафны, чтобы не лезла к Тео. Хорошо, что встретила вчера Мэри. И хорошо, что она отправила письмо Денуцу. Не надо переписываться с опекуном».
— Привет, — рядом сел мальчик в голубой пижаме с летающими метлами, складывая руки на коленках.
— Привет, Невилл. Прекрасный вечер, правда?
— Да. Слушай, ты мне дала записку…
— Ты отправил письмо бабушке? — перебила Катрина, потирая висок от усталости.
— Почему ты так написала? — тихо спросил он.
— Денуц Морзик, мой опекун, очень сильно хотел, чтобы я вспомнила, кто мои родители. Он назначил сеанс легилименции у этого Карла Гебхардта. Пять часов пытался залезть в глубину моего сознания, это было больно. У меня шла из носа кровь от такого напряжения, а он не прекращал. Родителей я так и не вспомнила, зато заключение получила просто супер. Что у меня расколотое сознание. Как будто я этого не знала. Кстати, ты не пугайся, если я буду когда-нибудь сидеть и смотреть в одну точку. Бывает такое, знаешь. Напиши бабушке, твоим родителям точно не нужно такое лечение, — проговорила она и мягко улыбнулась.
— Откуда ты знаешь про моих родителей? — смотря на огонь в камине, спросил мальчик.
— Мы с тобой виделись года четыре назад. Тогда у меня был опекун Максим Морзик, и он приводил меня на консультацию в Мунго. Там был ты с бабушкой. Ты держал фантик от конфеты, который дала тебе мама. Я помню, что ты его сохранил и бережно убрал в карман, — Катрина посмотрела на Невилла. Тот ссутулился и залился краской.
— Я храню все бумажки, что они мне дают. Бабушка говорит, что это глупость и нужно их выкинуть. А я все складываю в коробку.
— Я бы тоже хранила, но я даже не знаю, кто мои родители. Иронично, правда? — она замолчала. Прошло пару минут, и она вытерла слезу тыльной стороной руки. — Знаешь, мне временами очень одиноко от этого. Я не очень-то умею выражать свои чувства, чаще делаю вид, что всё хорошо. Не знаешь, что за блондинка учится на Слизерине с нами на одном курсе? Я с ней столкнулась после зелий.
— Дафна Гринграсс, вроде. Не помню, какие ещё там учатся девочки. А тебе зачем?
— Она как-то презрительно на меня смотрела. Может, мне и показалось. Все равно не буду с ней общаться, как и с большинством.
— Но ты ведь общаешься со мной? Мы ведь друзья? — заметил Невилл, взглянув на неё с надеждой.
— Да… Ты хороший парень, Невилл. И очень умный, только стеснительный. Они поправятся, Невилл. Твои родители обязательно вылечатся. Я тебе обещаю, ты только верь.
Катрина ушла в женскую спальню. Лаванда и Парвати уже спали, а Гермиона читала книгу, скрупулёзно выписывая данные. Девушка разделась и молча прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась: на неё глядело лживое лицо, полное лицемерия и желания сделать какую-нибудь гадость. «Дафна, Дафна! Лезет своими ручками к Теодору, ай-яй-яй. А этот улыбается и сам её трогает. Отвратительно! Сучка! Надо тебя проучить, чтобы больше не трогала чужое». Она засмеялась и заплакала. Глубоко внутри Катрина понимала, что такая девушка, как она, не нужна Теодору. У неё много шрамов, нестабильная психика. Она убила человека, у неё проблемы с близким взаимодействием с парнями. После Каркарова вряд ли Катрина захочет с кем-то сближаться, не говоря уже о детях. У неё нет никакого примера для создания семьи.
Девушка заткнула рот ладонью, чтобы никого не разбудить. В дверь постучали. Проглотив очередной всхлип, она встала, пригладила русые волосы. В дверь вновь постучали. Катрина натянула старую футболку и открыла защёлку. Перед ней стояла Гермиона в милых пижамных штанах и кофточке.
— Почему ты плачешь? — спросила кудрявая, сощурившись и скрестив руки на груди.
— А что, нельзя? — едко произнесла Катрина, сверкнув зелёными опухшими глазами.
— Ты хотя бы предупреждай, — Грейнджер затолкнула её подальше, запирая дверь. — Что случилось?
Гриффиндорка злилась, казалось, что сейчас она набросится на новенькую и ударить за то, что отвлекла от учебника.
— Мне просто грустно. Забей.
— Так не пойдёт. Что тебе сказал Снейп? Это из-за него? Он в этом году стал ещё хуже, более резкий и мстительный.
— Гермиона, правда, не надо. На меня иногда накатывает, что нет родителей и все такое. Да и из Дурмстранга у меня нет теплых воспоминаний…
Катрина так и не договорила, как вдруг на неё набросилась Грейнджер, крепко обнимая до хруста костей, сильно и успокаивающе поглаживая по спине.
— Ты со всем справишься. Я читала про Дурмстранг, примерно представляю, что там было. В Хогвартсе ты не одна, Катрина. Просто помни об этом и обращайся, если что-то потребуется. Спокойной ночи! — Гермиона улыбнулась и взглянула на руку новой подружки. — Сходи к Помфри, она у нас настоящая волшебница!
Теодор сидел за столом в комнате, пытаясь сформулировать первое предложение в письме папе. «Здравствуй, отец. Дорогой, Любимый Папа… Что написать? Что Катрина на Гриффиндоре, и я не могу с ней проводить много времени? Что ко мне с новой силой липнет Дафна и меня это бесит? Что у Блейза оплавились мозги, и он влюбился в Милисенту?» Забини полулежал на кровати и трескал фисташки, противно отделяя скорлупку от заветной зеленой косточки. Нотт уставился на него.
— Ты можешь потише? — недовольно начал Тео. Блейз шумно выдохнул, на что кудрявая макушка закатила глаза.
— Какие мы нежные! Что, Дафна замучила своими ласками? — облизывая орешек и макая его в соль, спросил мулат.
— Гринграсс обнаглела! Видимо, её папаша все лето мозги вправлял ей и Астории. Ты видел, как она смотрит на Драко? — спросил Тео, смачивая перо в чернилах в пятый раз.
— Кто? Дафна или Астория? Я видел, как Мэри глаз не спускает с нашей блондиночки. Она ведь понимает, что ей не надо ловить нашу пиранью? — разгрызая на двое ядрышко, проговорил Забини.
— Астория пялится на Драко. У моего отца давние терки с Гринграссами. Он мне летом проговорился, что в шутку сказал отцу этой прилипчивой семейки, что женит нас с Дафной. Шутка явно вышла из-под контроля. Эти сладкие вздохи Дафны меня раздражают, — капля с пера упала на стол, но парень её быстро убрал палочкой.
— Просто пошли Дафну куда подальше. Ты же всегда так делал, — выплёвывая кожицу орешка, сказал Блейз.
— Ну да, ну да. А потом слушай монолог отца про вежливость и важность манер. Ах, да, ещё сука Гринграсс будет рыдать у меня на плече и извиняться не пойми за что. И Катрина меня избегает. Ты не в курсе, она с Мэри общается? — спросил Теодор, отпивая чай из кружки.
— Не видел их. Кажется, Катрина видела, как Дафна к тебе клеилась в Большом зале…
— Что? И ты мне не сказал? Когда это было? — перебил Нотт, разливая жидкость на пол и вскакивая со стула.
— Слушай, ей, кажется, хорошо и без тебя. Это было в пятницу, если не ошибаюсь. Она уже неплохо общается с Невиллом и близнецами Уизли. Я не слишком сильно за ней слежу, это твоя цель, а не моя. Ты же знаешь, я любуюсь Милисентой, — мечтательно выдохнул Блейз, подпирая рукой подбородок.
— Булстроуд. Ну, она загорела за лето и похудела. И красится теперь неплохо. Но тебя все равно засмеют за общение с такой девочкой. Нужно быть осторожным, — произнёс Теодор, складывая разбросанные вещи в аккуратную стопочку. — Так Катрина всё видела?
Но Блейз сложил пальцы домиком и уставился на гобелен на стене, слегка поежившись от холода, он наколдовал согревающие чары. Молчание продолжалось минуты две, но мулат растянул губы в улыбке.
— Точно! Мы будем приглашать их в такие места, где почти никто никогда не ходит. Смотреть, чтобы нас не спалили. Я буду следить за обстановкой, пока ты вертишься вокруг Катрины, а ты высматривать подозрительных личностей, пока я общаюсь с Милисентой, — радостно сказал Блейз, подхватывая руки Нотта и танцуя с ним.
— Шоколадка!
— Ага, я знаю, знаю, я гений! — обнимая друга, пропел Забини.
На выходных Идвиг вновь пошёл в гости к Денуцу Морзику. Тихая музыка, красиво украшенный стол с ужином и много вина. Они дружили ещё со школы, сидели вместе за одной партой, были друг у друга на свадьбах, а после на похоронах жен.
— Вот и закончилась ещё одно прекрасное лето! Дети уехали учиться, а родители могут замечательно отдохнуть и расслабиться, — поднял бокал Идвиг.
— Да, лето выдалось сумасшедшее. Столько событий, — протянул Денуц, делая глоток.
— Как там Катрина? На какой факультет попала? — спросил Идвиг, посматривая за окно на оранжерею.
— Гриффиндор.
— И что думаешь? Сколько она протянет без использования тёмных заклинаний и игр в дуэли? Или считаешь, что она к тебе цеплялась, чтобы ты побыстрее её выкинул вон из дома? — поинтересовался Нотт, закуривая сигарету. — Ты же не против?
— Кури, конечно. Катрина одинокая, ей придётся выйти из зоны комфорта, чтобы подружиться. И она не идиотка, светится такими знаниями не будет уж точно. С Мэри она продолжит общаться, её совесть иначе загрызёт. Думаю, что для Катрины обучение с моей дочерью это некая цена за моё добродушие, — размышлял Денуц, кушая сыр.
— Что будешь с ней делать после того, как ей стукнет семнадцать? Женишься? — с насмешкой спросил Идвиг.
— Когда я её впервые увидел, она мне напомнила Эллу. Глаза такие же и любопытная. Признаюсь честно, у меня был такой вариант событий. А сейчас я понимаю, что нет. Она слишком молода, слишком умна, слишком хитра и слишком непонятна для меня. Я запутаюсь разбираться в её характере. Не в том я возрасте для таких игр. Не представляю, кто бы ей подошёл, — задумчиво проговорил Морзик, потирая щёку.
— Н-да. На Эллу она не слишком похожа, разве что глаза тоже зелёные. И Катрина красивая. А договор от Максима? Будешь ему следовать?
— Красивая… но характер у неё не самый лучший для девушки. Исполниться ей семнадцать, тогда подумаю. Если захочет, Катрина уйдёт. Не захочет, сможет остаться. Но она же когда-то выйдет замуж?
— Не знаю, мне кажется, что у неё либо в приоритете выгодный брак с холодным расчётом, либо какая-то романтическая сахарная вата с любовью и розовыми розами. Держание за ручки под луной и всё такое. Это сложно понять, когда не знаешь, что в голове у девушки. Вроде милая с нами была, а потом как начались претензии в сторону Гебхардта. Не знаю, как ты с ней справишься, Денуц, — закончил Идвиг, покручивая колечко на пальце.
— Про родителей вообще мутная история. Я всё думаю, куда бы ещё написать, чтобы помочь ей вспомнить…
— Не надо. Она тебе откажет. В худшем случае сбежит. Пусть живет, как живет, Денуц. Слушай, мне нужно ещё заскочить к Люциусу, он хочет вложиться в поставку лекарств. Так что я ещё недолго посижу и уйду, — сказал Идвиг, закидывая ногу на ногу.
— Конечно, конечно.
Спустя полтора часа Нотт вышел из дома Денуца и направился за границу территории, чтобы трансгрессировать. К нему подлетел филин с письмом от Теодора. Мужчина скормил вкусняшку, и птица, громко ухнув, улетела прочь. Открыл и начал читать послание.
— Это что ещё значит? Я не дорогой и не любимый? — глядя на перечеркнутые буквы, ворчал Идвиг. Далее шли строчки, наполненные страданиями о Катрине и приставучей Дафне. Сын хвастался тем, что смог немного поговорить с объектом обожания во время кормления каких-то соплохвостов. Нотт постоял и решил, что нужно подумать и накидать план, как действовать в такой ситуации.
В поместье у Малфоев было тихо и слишком идеально. Ни пылинки, ни соринки. Нарцисса расхаживала по главному залу в длинном платье и в вычурном колье. «Ну кто так ходит дома? Я понимаю, что они ждали меня, но все же! Мы ведь не чужие друг другу люди. Ни разу не видел их в халатах или чем-то обычном. Странный стиль у этих Малфоев, любят все дорогое, витиеватое и порой безвкусное. Вот взять кольца Люциуса. Их бы переплавить давно и сделать что-нибудь под стать времени, но нет!»
— Так куда поступила эта девица? Ты ведь от Морзика пришёл, верно? — начал хозяин дома, кушая свой ужин.
— Гриффиндор.
От упоминания факультета, Малфой поперхнулся, прожевывая очередную порцию.
— Что такое, Люциус? Цисси, он всегда так много есть? Ты смотри, не налопайся лишнего, а то брюки не застегнёшь, — с ленцой сказал Идвиг, улыбаясь от неловкости товарища.
— Странно все это. Не припомню, чтобы на Гриффиндоре сильно любили темную магию. Хотя дуэли… Но вот порчи и проклятья. Или что они ещё там изучают? — отметила Нарцисса, попивая сливочное пиво из бокала.
— Мы не знаем точную программу Дурмстранга. Может, она изучала один сглаз, одну порчу и дуэли были одинаковые? Вряд ли, конечно, но девушка не простая, — смотря в бесконечный потолок, проговорил Идвиг.
— Ещё и этот чемпионат! — выругался Люциус, накладывая себе котлет и картошки.
— Ты думал, кто послал змейку с черепушкой в воздух? У нас завёлся предатель. С нами либо решили поиграть и пошутить, словно мы котята, либо это предупреждение, что Темный Лорд желает вернуться, — размышлял Нотт, покручивая колечко. — Знаешь, что странно? Что Катрина была под опекой Максима. С какой вероятностью она владеет Мортмордре? Хотя нет, эта версия отпадает, девочка была в больнице. Ну или нет. Подробности мы не знаем.
— Ты слишком молод, Идвиг. Никто так делать не будет. Катрина самая обычная, не надо искать в ней что-то особенное. Да и Максима я всегда считал не особо умным. Не будь наивен, твои идеи неверны, — сказал Малфой, фыркая на закинутые ноги на стол.
— Я тебя моложе, а значит, соображаю лучше. Ты бы расшевелил свои старческие мозги, — усмехнулся Идвиг, потягивая чай. Пить что-то крепче в компании Малфоев он не собирался.
— Ты меня моложе на семь лет! Это не слишком много, — возмутился мужчина, смахивая волосы на бок и набивая рот едой.
— Люциус, ты решил стать Пожирателем котлет? — спросил Нотт, наблюдая за тем, как Люциус ел уже третью штуку.
Малфой что-то попытался сказать с набитым ртом, но у него не получилось. Нарцисса скривила губы и продолжила ужинать.
— Слушай, Нотт, не ты тут главный. То, что я разрешил тебе к нам присоединиться на чемпионате — это привилегия…
— Прости, что? Я не понимаю, что ты говоришь, только бубнёж седовласки слышу, — улыбаясь, перебил Идвиг. Люциус отложил вилку в сторону и медленно встал, со звуком отодвигая стул.
— Я тебе сейчас покажу, как оскорблять старших!
— Ой, это что, скрипят твои колени? Старость не радость, да, старина? — продолжал издеваться Нотт.
Махнув белыми волосами, мужчина попытался достать свою палочку из трости, но она заела.
— Силы уже не те. Но ты ешь котлетки, поправляйся. Главное, чтобы одышка не появилась. А то знаешь, кровь дурная станет.
— Что? На что это ты намекаешь, нахал!
Но Идвиг понял, что слегка перегнул и, быстро встав со стула, метнулся к камину и исчез. Придя к себе в поместье, Нотт посмеялся и начал составлять письмо Теодору.
Неделя в Хогвартсе тянулась медленно, гриффиндорцы были в ожидании урока по защите от Темных искусств. Катрине так же снились кошмары, она рано просыпалась и просто сидела на кровати, размышляя о Теодоре и новых друзьях. Пару раз девушка занималась с Мэри, помогая ей с уроками. К ужасу Катрины, Морзик была сильно похожа поведением на Максима. Она заламывала перо, снисходительно улыбалась, когда Катрина доказывала свою правоту, тяжело вздыхала, когда заканчивала писать. Как Максим Морзик. И это открытие сильно расстраивало девушку, так как каждый раз переносило её в тот злополучный день к озеру в Японии. Сомнения в правильности выбора факультета, в правильности друзей, в правильности побега всё чаще мучили Катрину.
Пока мелкая писала в тетради конспект, рядом с ней сидела та самая блондинка со своей сестрой. Дафна Гринграсс. Девочка без изъяна во внешности, но с отвратительным характером. Слизеринка с высока посматривала на Катрину, постоянно трогая свои длинные светлые волосы. «Удивительно, что на меня ещё не вылились словесные оскорбления. Вон какие у тебя, Дафна, мыслишки. Считаешь меня убогой? И ни на что не способной? Я подарю тебе возможность убедиться в обратном».
Теодор следил за своим котёнком. Делал так, чтобы гриффиндорка ничего не видела. «Невилл бесполезный. Как и Лаванда. Катрина ничего очень личного не рассказала им. И не с Долгопупсом она должна расстраиваться из-за отсутствия родителей». Письмо от Идвига не слишком помогло, ибо девушка была неуловимой. Врезаться в неё якобы случайно не получалось, подкидывать нужные книги тоже. Как и перья с чернилами. Принадлежности всё ещё были достаточно свежие, а книги она не брала с собой из библиотеки.
Наступил четверг и первое занятие с Грозным Глазом. Профессор называл каждого студента, а своим вращающимся глазом смотрел на ученика. Катрина села с Симусом, а, осмотревшись, поняла, что Теодор миленько сидел с Дафной. «Они всегда изображают сладкую парочку или только сейчас? Пэнси сидит с Милисентой. Ещё одна слизеринка с Гойлом. В чем проблема Дафны? Надо бы залезть получше в её голову. Теодор ей интересен, но непонятна причина. Я узнаю».
К всеобщему удивлению, учебный план представлял собой изучение Непростительных заклятий на практике, а не чтение учебника. Катрина знала все три. Империус она ненавидела, а Грюм обещал обучить их сопротивляться его действию, что вводило девушку в ужас. Круциатус она любила применять в качестве наказания своим обидчикам, но вот ощущаемый эффект на себе не нравился абсолютно. Обучать проклятью их не планировали, что радовало. Невиллу было страшно смотреть, как мучается насекомое от Круцио. От того, как Грозный Глаз убил паука, стало дурно уже Катрине. Профессор пристально смотрел на каждого студента, в том числе и на Морзик. После урока Долгопупса оставили в кабинете — он выглядел бледным и напуганным.
— Ну и жуть! Он знает, о чем говорит, — сказал Рон, спускаясь по лестнице.
Девушка не разделяла общего восторга. В Дурмстранге приходилось изучать темные заклинания, и она осознавала все последствия. Катрина сбежала от этого не для того, чтобы продолжать в Хогвартсе. По её плану она должна была сварить зелье памяти, найти родителей и завязать с тёмными вещами. «Нужно быть сдержаннее. А то когда он пытал паука, я, кажется, улыбалась. Это плохо, Грозный Глаз не дурак, мог все понять».
— Это ужасно! Как он может показывать такое нам? Вы видели Невилла? А ты как, Катрина? — спросила Гермиона.
— Как будто не покидала Дурмстранга. Вы идите, мне надо найти одну бумажку, хочу кое-что записать. Заодно дождусь Невилла.
Вранье. Никакой бумажки не было. Девушка желала, чтобы мимо неё прошёл Теодор, окутав своим теплым ароматом, может и посмотрит немного. Они уже пересекались пару раз на занятиях, а её настроение после улучшалось. Она облокотилась возле стены на выходе из башни, наблюдая за спускающимися студентами. Сейчас ей было плохо, и задача почувствовать Тео рядом выведена на первое место. Ещё бы коснуться хотя бы кусочка кожи.
Нотт вышел из кабинета в компании Блейза. Тот что-то говорил, размахивая руками и явно возмущаясь. Девушка сделала вид, что ищет нужный пергамент среди записей. Шаг, ещё шаг, ступенька за ступенькой, она слышала, как сердце стучало все быстрее. Теодор пнул друга в ребро, намекая заткнуться.
— Подожди, я завяжу шнурок, — сказал он Забини. Мулат вертит головой и наконец-то замечает причину внезапной остановки.
— Посильнее зашнуруй, а то вечно они у тебя развязываются. И галстук поправь, и причешись!
— Конечно, мамочка! — Нотт поднялся и улыбнулся другу, плавно переводя взгляд на Катрину. «Я сильно отстаю в своих планах. Нужно что-то сейчас сделать! Как раз все ушли, только она, я и Блейз».
Девушка отчаянно шуршала бумагой и раскрывала каждый учебник.
— Привет, Катрина! Как учёба? — начал Блейз, встав рядом.
— Нормально. Мне всё нравится, — активнее сминая записи, сказала она.
— Что думаешь о новом занятии по трансфигурации? — спросил Теодор, убирая руки за спину. По его лицу было непонятно, зачем он задал такой глупый вопрос, особенно после ЗОТИ.
— Обычное занятие. Я уже проходила тему превращения ежа в подставку для иголок.
— Давай я тебе помогу, — вклинился мулат и коснулся руки гриффиндорки, забирая ненужные книжки.
— Не смей меня трогать. Ещё раз так сделаешь, я сломаю тебе нос, — процедила она, выдергивая учебники из рук Блейза. У Нотта расширились зрачки в удивлении от реакции.
— Ээ, ладно, ты чего? — неуверенно начал слизеринец, отходя назад.
— Мне не нравится, когда ко мне лезут. Не делай так никогда! — сказала Катрина, сверкнув зелеными злыми глазами.
«Так, отлично. Надо будет повторить такой сценарий. Будет смотреть на меня, а не на Блейза. Какого черта он сделал?»
— Тебе нравятся вишневые пироги? — неожиданно для самого себя спросил Теодор.
Она запихнула последний учебник, скомкала ненужные пергаменты и уставилась на кудрявую голову. «Какие пироги? Зачем ему это знать? Мы слишком долго смотрим друг другу в глаза! Что ответить? Черт, а какой был вопрос?»
— Прости, что?
— Ты… Тебе… пироги с вишней? На ужине каждый день подают, они вкусные, — сбивчиво проговорил парень, запуская ладонь в волосы.
Катрина непонимающе смотрела на него. Вдохнула посильнее, чтобы насытиться кислородом с частичками любимого объекта. Никто из них троих не услышал, как по лестнице спускалась женская фигура.
— Чего вы тут остановились, мальчики? — пропела Дафна, запуская уже свою ладонь в волосы Нотта. — Ты меня ждал, верно, Тео?
Никто ей не ответил. Катрина перевела взгляд на слизеринку, проникая в её голову так глубоко, как только это возможно. Ей пять, она плачет над разбитой коленкой в саду. Ей десять, она нежным голоском рассказывает Теодору, как провела каникулы в Хорватии. Ей одиннадцать, она стучится в комнату к Нотту, но ей не открывают дверь. Она садится рядом с парнем в Большом зале и улыбается ему. Ей двенадцать, Гринграсс в гостях у Теодора, заплетает венок из роз. Хогвартс, она просит помощи с зельями у него. Ей тринадцать, Дафна кладёт свою голову на бедра Нотта в спальне Слизерина. Ей четырнадцать, неделю назад, она играет с его упавшей на лоб кудряшкой. Сейчас она стоит перед Катриной. И Катрине хочется наслать на неё проклятье. Руки подрагивают, но она себе обещала.
— У тебя кровь из носа пошла, смотри, не запачкайся в ней, — с оскалом прошептала гриффиндорка. Из кабинета вышел Долгопупс. Он больше не выглядел грустным, скорее наоборот. — Привет, Невилл, ты как? Пойдем на обед вместе. Ты же мне расскажешь, что тебе говорил Грюм?
Катрина взяла под руку парня и миленько улыбнулась. Невилл косо посмотрел на слизеринцев, ожидая нападения, но девушка тянула его прочь. «Я не вынесу и минуты рядом с этой стервой. Тео эгоистичный и жестокий. Как и я… Это неправда, он милый и добрый. Только не сомневайся, пожалуйста! С ним у меня ничего не выйдет! Это будет больнее, чем Круцио. И дырка в сердце глубже, чем от Малышки. Я не стану унижаться перед Тео! Но что, если ему интересна я, а не Дафна?»
— Ну прям жених и невеста, — бросила вслед Дафна, поглаживая Нотта в знак благодарности за то, что он дал ей салфетку.
— Завидуешь? Как жалко, Гринграсс. Тебе же ничего не светит, верно? — Катрина ухмыльнулась блондинке и начала расспрос Невилла.
«Я ненавижу Дафну. Почему она задержалась в кабинете? Ненавижу её волосы, вечно в рот лезут. Ненавижу её. И пусть не трогает меня! Катрина, ты все неправильно поняла! Я тебе все смогу объяснить»
— Жалкое зрелище, правда? Новенькая липнет к уроду. Таким нужно держаться вместе. Идеальная пара выйдет. Пошли в большой зал, — сказала Гринграсс, убирая остатки крови под носом.
— Убери свои руки, Дафна. Тебя никто не просил лезть! Ты мешаешь мне и надоедаешь своим присутствием. Иди одна на обед, я не голоден. И Блейз тоже, — холодно бросил Теодор, оставляя блондинку в одиночестве на лестнице. Она помялась ещё пару секунд и пошла следом.
Слизеринец схватил за локоть Забини и направился в гостиную факультета, а затем в спальню. Зайдя в помещение, он наложил заглушающие чары на дверь и стены, потому что видел, как за ними шла девушка. Нотт расхаживал из угла в угол, сжимая кулаки.
— Ты можешь уже успокоиться?
— Успокоиться? Как я могу успокоиться, если Гринграсс так не вовремя появилась? — кричит он. — Как я могу успокоиться, если Катрина просто ушла? Как, Блейз? У тебя же все хорошо, ты мило общался с Милисентой вчера возле камина. А я не понимаю её! Она все время таскается с кем-то! Это был первый раз за неделю, когда я увидел её одну! И сука Дафна всё испортила!
Теодор достал палочку и разбил зеркало на двери. Взмахнул ещё раз, проговаривая заклинание. Взорвалась подушка. Блейз делает одно быстрое движение, получая палочку друга.
— Прекрати! Тебе надо подловить её в одиночестве, зажать и объясниться. Другого варианта нет.
— Как я это сделаю? Она всегда ходит с кем-то! — раздраженно сказал Теодор, садясь на кровать в перьях.
— Я могу отвлечь её собеседника. Она общается с Мэри. Я поймаю её и поговорю. А ты застанешь свою Катрину одной, — предложил Блейз.
— Я не знаю, Блейз. Она не станет меня слушать. Ей на меня плевать, это же очевидно!
— Но попробовать стоит.
В субботу девушка проснулась в пять утра и решила, что сначала сделает домашнее задание по зельеварению, а потом пойдёт гулять. К восьми часам Катрина закончила и ушла на улицу в сторону леса. На завтрак идти все равно не собиралась. Хотелось ощутить свободу и радость, а не грусть из-за того, что в жизни Теодора нет места для неё. На поляне возле домика Хагрида было сыро. Вдохнула поглубже и решила сходить к озеру.
«Дафна знает его давно, они оба чистокровные. Наверняка, у него есть договор на свадьбу после учёбы. Теодору она точно нравится. Просто ему хочется развлечься со мной. Чтобы? Чтобы что? Чтобы посмеяться ещё раз. Но он так больше не делал. Ну и что? Сделает, и ещё не раз!»
Раздался хруст веток. И чей-то кашель. И тихое «Сука». Катрина занесла ногу для следующего шага, но не опустила её, затаившись. Здесь кто-то был. Рука потянулась за палочкой в карман. Наложила заглушающие чары на ботинки, чтобы никто её не услышал. Она спряталась за большим стволом дерева.
— Сука! Как же я её ненавижу! Тупая! И раздражающая! А ты не хочешь меня видеть!
Раздался плеск воды. Видимо кто-то кинул камень.
— Ты мне не поверишь! Я бы не поверил, — шепотом произнёс голос.
Катрина, едва дыша, выглянула из-за старой ели. В кустах возле берега стояла мужская фигура и курила. Она его узнала — это был её Тео. Он курил и злился. Вертел в руках зажигалку, поджёг и закурил новую сигарету. Девушка наблюдала, как он вдыхал дым и выпускал его из носа. Как он ходил и ковырял носком ботинка мокрый песок. Как он гневно плюнул, произнося «Дафна». Потушил сигарету об валун и растворил в воздухе. Глубоко вдохнул кислород и сломал сухую ветку.
— Дафна, Дафна, какая же ты надоедливая. Мешаешь мне и моему котёнку. А она ходит вечно с кем-то. Ни подойти, ни дотронуться, ни почувствовать. Ничего нельзя! Вишенка сводит меня с ума. Толкает на ужасные действия! Если бы она знала…
Теодор кинул Бомбарду на водную гладь, отчаянно рассмеялся и ушёл в сторону замка. Девушка вышла из-за ели и встала на место парня. Тут пахло кедром и апельсинами. Она улыбнулась. «Что за Вишенка? И Котёнок? Это кто? Ему нравится не Дафна, а кто-то другой. Но кто? У меня шампунь с вишней. И спрашивал он про вишневый пирог. Может…»
Но это казалось для Катрины слишком прекрасным. Такого не бывает. Или бывает? Сомнения и толика надежды постучали в её сердце.
На протяжении недели девушка ходила довольной. Нотт каждый день убирал ладошку Дафны со своего плеча. Блондиночка недовольно поджимала накрашенные губки и отворачивалась.
У него была ломка. Ему было необходимо внимание Катрины, хотя бы один короткий взгляд. Хотя бы одно короткое касание. Хотя бы одно «Привет». Хоть что-то. Пусть она на него накричит, но хоть как-то обратит внимание на него. В конце занятия по травологии Теодор незаметно коснулся руки девушки. Она не убрала и не отдёрнула. Посмотрела на него, но не улыбнулась.
— Что ты делаешь? — холодно спросила она, стараясь сдерживаться благодаря окклюменции. «Нужно прекратить прямо сейчас это безумие. Я рехнусь окончательно, если буду каждый день о тебе думать. Надо закончить все это. Тебе не стоит со мной общаться. Мне не стоит с тобой общаться. Потому что это странно и неправильно!»
— У тебя приятная кожа. Как у соплохвоста, — вырвалось у него. «Черт! Что я только что сказал! Я идиот! Давай, накричи на меня! Скажи, что я дурак! Тебе ведь не нравилось, когда тебя коснулся Блейз! Влепи мне пощёчину! Только не молчи!»
— У тебя мозгов столько же, сколько у соплохвостов.
Катрина улыбнулась, погладила пальцем его мизинец, разъединила их контакт. Посмотрела на него так тепло и приятно. От одного взгляда у Теодора отключился весь мир, осталась только зелень глаз и счастье, разливающееся по венам.
«Кажется, она назвала меня дураком. Плевать, зато она улыбнулась».
Ей было тяжело идти. Хотелось бежать. И точно назад, а не куда-то вперёд, слушая очередную сплетню про отношения между когтевранцем и пуффендуйкой от Лаванды. Она не могла перестать улыбаться. Это физически было невозможно. Слишком прекрасно, слишком горячо, слишком обжигающе. И слишком холодно с её стороны. Вечером её одолеют сомнения, она вновь не сможет понять причину своего поведения. И вновь будет прокручивать в голове образ своего Тео.
В очередной четверг их ждал урок по ЗОТИ. Сколько она ни старалась сопротивляться действию Империуса, ничего не выходило. Пришлось глупо прыгать на одной ноге по всему кабинету. Впрочем, хоть что-то получилось лишь у Гарри. Невилл, не переставая, танцевал. Лаванда пыталась петь, хотя ни голоса, ни слуха у неё не было. Гермиона приседала, а Рон делал вид, что он великий актёр.
— Эй, Катрина. Останься! — рявкнул Грозный Глаз, пока все собирали рюкзаки.
— Вы что-то хотели, сэр? — спросила она, подходя к профессору.
— Покажи свою руку!
— Но профессор Снейп уже её осмотрел…
Ей не удалось договорить, как Грюм схватил её за руку и закатал рукав. Рядом стояла Лаванда, которая взвизгнула от увиденного. Невилл и Симус заглянули из-за плеча Парвати и с ужасом взглянули на девушку. Катрина глубоко выдохнула, осознавая, что ничего хорошего её не ждёт в предстоящем разговоре. Грюм трогал каждый шрам, с каким-то особым наслаждением дотронулся до имени и даты рождения.
— Прекрасно! Так ты что же, не помнишь своих родителей? Совсем? — оскалившись, спросил Грозный Глаз.
— Нет, сэр.
— Это плохо, очень плохо. Тебе надо их вспомнить, Катрина. Когда узнаешь, приходи ко мне, я тебе помогу. И одевайся теплее, чтобы не мёрзнуть.
Он задернул рукав обратно, облизнулся и с гулким стуком направился в свой кабинет.
— У меня всегда холодные руки. Вы помните Максима Морзика? — спросила девушка, слегка прищурившись.
— О да! Скользкий тип! Мерзкий и гадкий!
— Он был моим опекуном раньше.
— Серьёзно? — Грюм завращал глазом, будто хотел найти здесь Максима. — И что же с ним случилось? Надоела ему и выкинул, как ненужную игрушку?
— Он умер. До свидания, профессор, — тихо проговорила она.
На выходе её ждал Невилл, который решил отвлечь гриффидорку разговором про волшебные плюющиеся растения. «Очень кстати! Потому что мне кажется, я сошла с ума. Это не Грюм? Или он? С Максимом у того были хорошие отношения. Вроде бы. По крайней мере, так казалось со стороны. Они… Дружили? Этот Грюм точно не друг для Максима Морзика. Но почему? Откуда он знал, на какой руке проклятье? Это написано в моих документах?»
Она не заметила, как в нише стоял Теодор и смотрел ей вслед. Он прожигал взглядом макушку Невилла, мысленно ненавидя его.
Он не заметил, как она остановилась на мгновение, втягивая воздух сильнее. Он не видел, как она улыбнулась кедру.
Она не знала, что Нотт специально сидел, стоял, проходил мимо неё, чтобы почувствовать себя живым и улыбнуться якобы случайной встрече с Катриной.