Подари мне тепло

Капли дождя колотили в окна, будто бы прося впустить их в тёплую комнату, а получив очередной отказ, их хозяйка гневно кричала, посылая молнии на небе и гром. Катрина сидела на кровати, завернувшись в одеяло, анализируя каждую деталь прошедшего дня. Часы, висевшие на противоположной стене, тихо тикали, а стрелки медленно шли к отметке одиннадцать. В доме Морзиков стояла тишина, прерываемая лишь треском в камине углей, которые немного освещали комнату, иногда перекатываясь и разгораясь оранжевым сильнее. Прямо как девушка. Она от легкого прикосновения другого уголька по имени Теодор также вспыхнула, как и кусочек старой обугленной деревяшки, завалявшийся в кучке золы. «Я не понимаю, почему мне так тепло и хорошо. Руки такие же ледяные, вид как у дохлой курицы, но так приятно и тепло внутри. Раньше я ничего не чувствовала и злилась на всё и всех, а сейчас глупо улыбаюсь и радуюсь… Чему? Какому-то парню? Как это объяснить? У всего ведь должна быть причина!» Катрина плюхнулась на спину и обняла подушку. Пора было бы заснуть, но, закрыв глаза, она видела его милую улыбку, нежное прикосновение и легкий смешок. Даже не сходила умыться перед сном, потому что боялась убрать ощущение тепла и целостности.

«Как он открыл дверь? Как? Либо он знает отпирающее, либо… да нет другого варианта!» Катрина вспомнила, что у неё под половицей в шкафу лежат воспоминания. Пора было их вернуть. Достала, и тут возникла проблема. Она не знала, как вставить их обратно. Что ж, на такие случаи всегда есть книга. Прочитав длинную главу, девушка вынула из памяти ненужное воспоминание об ужине недельной давности. Взмахнула палочкой ещё раз, оно удачно вернулось. Можно начинать откупоривать пробирки и вставлять в пазл памяти недостающие детальки.

Часы показывали два часа ночи, а Катрина сидела на полу с разбросанными баночками и тупо пялилась в стену, обшитую уродскими красными обоями в мелкий ребристый цветочек. Убийство Максима Морзика у озёра в Японии, насилие от Каркарова, Сумеречный лес и дементоры. «Я же выбралась? Всё закончилось, Каркаров больше меня не тронет, Максим больше не улыбнётся, и никто не узнает, что это я его убила, дементор не присосётся. Всё закончилось? Или только начинается?» Руки потряхивало от ощущения собственной никчёмности, Теодора она так и не вспомнила, но отсутствие парня в памяти объяснялось встречей с дементором. Чудовище могло просто забрать образ заветного Т.Н. себе.

«Нотту я не нужна такая. Меня испортили и окончательно изуродовали. Кому я вообще могу быть нужна? Никто не станет общаться со мной настоящей, поэтому придётся притворяться, что я весёлая, общительная и добрая ко всем. Что я рада помочь, что я стараюсь и улыбаюсь каждой мелочи. Хоть это и не так. Смогу ли я убедительно врать и не быть злой?»

«Но ведь Тео сам к тебе пришёл, сам помог, сам обнял и успокоил. Признай, тебе он нравится», — отозвался внутренний голосок, царапая сердце Катрины, чтобы оно забилось сильнее от образа парня.

«Это случайность. Разовая акция добродушия от Теодора Нотта. Аттракцион невиданной щедрости! Я могла бы спросить, встречались ли мы до этого. Спросить о его любимом предмете, об увлечениях, о друзьях. Идиотка, я все сделала неправильно! Расплакалась, отвернулась, нахамила ему, спросила левша ли он. Какая разница-то? Наверняка, это самое первое, что его спрашивают другие. Какие другие? Есть ли у него подруги? Может ему кто-то нравится? А если бы он ответил, что встречались, что тогда? Что бы я ответила? Нет, хорошо, что не спросила. У него такая мягкая кожа на руках. И такая тёплая. А если он влюблен в другую? И такие красивые глаза. А если он наговорит кучу гадостей про меня другим? Я ему не нужна, я сирота, родителей нет, да и я не смогу все нормально объяснить. Я не умею общаться с парнями так… Так, как общаются, когда кто-то нравится. А он мне нравится вообще? Тео, такое красивое имя! А если мы поженимся?»

Катрина вскочила и начала ходить туда-сюда по комнате. Семь шагов в длину, пять в ширину. С открытым шкафом восемь шагов в длину. Проветрить помещение, убрать каждую молекулу с его запахом. В спальню рванул влажный ветер, а крошечные капли мелкого дождя покрыли лицо, даря ощущение свежести. «Мне нужен план, стратегия, как с ним общаться. И почему мне хорошо рядом с Теодором? А вдруг он тоже что-то почувствовал? Может он думает обо мне сейчас? А этот запах. Откуда он знает, когда у меня проявились способности к магии? Просто угадал или знал наверняка? Кстати, Тео же курит! Может тоже попробовать? Я обещала себе не звать его Тео! А розы? Что с ними не так? Что делать?»

Закрыла окно, чтобы не выпускать горячий воздух и запах. Снова начала топать по комнате и думать о том, что же ей делать, как лучше поступить. Резко остановилась, повернулась и рванула к своему тайнику со всеми зельями. Коробочка пряталась в стене, за картиной с пейзажем. Открыла крышечку и аккуратно достала старую потертую склянку с амортенцией. Бережно раскрыла крышку и медленно втянула запах. Теперь она сможет заснуть, ибо мысли о Тео её изрядно утомили, а на часах было уже половина четвёртого утра. Посмотрела на прикроватный столик, на котором расположилась ваза с розами. Улыбнулась и наконец заснула.

За окном все ещё моросил дождь, а сильный ветер залетал в комнату через открытую форточку. Катрина проснулась от холода и села на кровать, стукнувшись о каркас. Каждое утро начиналось одинаково — у неё кружилась голова, тошнило и дико ломало кости, как при лихорадке. Осмотрела отражение в зеркале — русые волосы и синяки под глазами, жуткий шрам с именем и непреложный обет, о сути которого она даже не подозревала. Надела синее платье и пошла вниз на кухню. Мэри уже успела сбежать в сад, в беседку, поэтому Морзик ждал её в гордом одиночестве, сидя за столом и уплетая яичницу с беконом.

— С добрым утром, мистер Морзик! — тихо сказала девушка. Она подошла к камину, достала пузырёк с фиолетовой жидкостью, который благодушно дал вчера вечером Денуц.

— Это снова происходит, да? — с волнением спросил мужчина.

Он посмотрел на её руку. От предплечья вены становились чёрные и напоминали сухие ветки гремучей ивы. Денуца всегда передёргивало от такого зрелища, ибо каждый раз на него накатывали воспоминания о кончине Эллы и о том, как она жутко умирала на его руках.

— Да, но не переживайте, сэр. Это не ваша забота, — огрызнулась девушка и, открыв пузырек с настойкой растопырника, начала втирать жидкость в кисть. Как показывал Теодор вчера.

— Я переживаю за тебя. Ты злишься из-за этого, — мужчина показал на темноту руки, — будешь завтракать?

— Вы знаете ответ. Нет! — попытка ответить спокойно провалилась, спазм мышц постепенно уходил, но злость не покидала её. Катрина постоянно злилась и ходила раздражённой. Она еле сдерживала себя, чтобы не сказать лишнего Денуцу, не накричать на него и не дай Мерлин, не запустить в своего нового опекуна какое-нибудь мерзкое проклятье.

— Нам сегодня нужно съездить в Косой переулок и закупиться перед учебным годом. Тебя ожидает перевод в Хогвартс. Мне пришло письмо со всеми нужными тебе и Мэри учебниками. Я их куплю без вас, тебе нужно сходить в лавку купить мантии для Мэри и для себя. Также купи перья, чернила и нужные ингредиенты в аптеке. Иди собираться и собери…

— Мэри, да, я поняла. Нужно собрать вашу любимую Мэри! — раздраженно сказала Катрина, повернувшись к нему лицом. Пряди стукнули по щекам и, качнувшись, беспорядочно стекли по рукам и плечам.

— И тебе тоже следует собраться. Будь готова через полтора часа, — мягко ответил Денуц, сглатывая желание заткнуть такое наглое поведение.

— Извините, сэр, — сжав за спиной руки в кулачки, проговорила Катрина.

— Ничего, я все понимаю.

В чем-то Люциус и Идвиг были правы: он был мало знаком с девочкой, а теперь, когда появилась информация о её оценках и успехах в Дурмстранге, Катрина вызывала опасения. Понять, что в её голове, не получилось. Память, словно переплетенный клубок змей, направивших укусить и отравить, так и не поддалась глубокому анализу Гебхардта. Что ж, у Морзика есть целый год, чтобы придумать решение небольшой проблемы девочки.

За день до этого, после встречи с Морзиками, поместье Ноттов.

«Раз папенька не хочет меня учить, я буду делать это самостоятельно. Пойду в библиотеку!» Теодор отодвинул стул так, что тот издал мерзкий звук, соприкасаясь с полом. Прошагал по лестнице на третий этаж в библиотеку. Здесь стояли высокие стеллажи, наполненные самыми разными книгами. Вдохнув поглубже аромат старых листов и пыли, парень подумал: «Стал как Грейнджер! По любому поводу бегу в библиотеку. Нужно найти тут «Наитемнейшее искусство» чтобы начитаться чего-нибудь жуткого и впечатлять Катрину».

Теодор потратил на поиски книги пару минут, а после расположился в кресле, включил торшер с помощью палочки и начал читать о ритуале воскрешения, о котором говорила Катрина сегодня. «Ну, теперь я такого же мнения — это бессмысленно! Интересно, она кого-нибудь воскрешала? Вряд ли. Читала ли Катрина эту книгу? Почему она плакала? Мерлин, я такой дебил. И как вообще теперь можно построить с ней какие-то взаимоотношения? Она даже здороваться со мной не будет! Мне нужно столько всего узнать, а я не могу пользоваться легилименцией? Зачем мне этот глупый навык, если для Котёнка я ничего не смогу достать». Парень отложил книгу в сторону и порылся в карманах мантии, чтобы найти сигарету.

— Хозяин, здесь нельзя курить! — перед Тео появилась домовиха Пуппа и посмотрела на него с недовольством. Будто бы сейчас начнёт грозить пальчиком и ругаться. «Как мать Уизли. Эх, такие смешные воспоминания у них были про их зачарованный фордик. И Молли, которая наорала на близнецов и Рона».

— Уйди, оставь меня в покое, — раздраженно попросил он, доставая и серебряную зажигалку с гравировкой в виде дикой кошки.

— Здесь много редких книг, курите у себя в спальне, хозяин Нотт, а лучше на улице, — цокнув языком и поставив руки в боки, сказала маленькая эльфийка. «Один в один как Молли Уизли!» — подумал Тео и широко улыбнулся от летающих образов в голове. Но крохотная девочка была явно не в духе. Будь у неё на плече полотенце, точно бы замахнулась на него.

— Ой, Пуппа, любишь ты всё испортить. Убери книжку и не беспокой меня, пожалуйста, — встав и нависнув над Пуппой, возмущенно пробубнил он.

Вышел из библиотеки, и сразу же закурил сигарету, сжимая её между зубов и параллельно с этим снимая окончательно мантию и расстегивая рубашку. Зайдя в комнату, Тео бросил ворох одежды прямо на пол, разулся и сел в кровать, подперев спину подушкой. Только сейчас он заметил, что у него теперь новое постельное бельё — тёмно-зелёное. «Как её глаза», — подумал парень. Удивительно, но данный факт радовал, а не как обычно раздражал. В окна била гроза, а вдалеке слышался гром. Нотт расслабленно лежал, выпуская струйки дыма наверх, к самому потолку, образуя в помещении лёгкий туман. Он любил дожди, плохую погоду, скверное поведение.

Рассказ Катрины, что она плохой человек, в очередной раз доказывал, что Тео любит плохих девочек. В Хогвартсе учились исключительно положительные персонажи, даже Паркинсон вела себя мило с ним, глупо хихикая, ведь иначе никак, когда хочешь понравится самому Драко Малфою. Если бы Паркинсон лезла с такой же наглостью, как к Поттеру, к которому она частенько цеплялась с посыла Малфоя, Нотт бы уже влюбился в темноволосую низкую девчонку, будь он на месте Избранного. Потому что завоевать внимание таких особ сложно и увлекательно. А завладеть сердцем и любовью ещё интереснее. Если бы не его собственное обещание интересоваться исключительно Катриной, в женских спальнях Хогвартса пролились бы реки слёз из-за разбитых сердец, которые бы мастерски ломал Теодор.

«Итак, у неё кедровая палочка, она хорошая дуэлянтка. Это раз. Она умная в плане тёмной магии, это два. Она очень красивая, это три. Любит зелья, это четыре. Что ещё я о ней знаю? Какие-то пробелы и проблемы с памятью. Здесь спорно, может у меня и получится залезть в её голову. Вроде любит розы. День рождения 31 октября. Кстати, надо бы понять, что ей дарить. Те редкие ингредиенты? Может она их к тому времени как-то раздобудет. Попросить отца прислать букет роз однозначно стоит. И понаблюдать за ней, чтобы узнать побольше информации. Пока все размыто. Интересно, я ей понравился? Может она обо мне думает сейчас? Катрина говорила что-то о кошмарах. Подарить ей зелье сна без сновидений? Наверняка она обо мне думает!»

Самодовольно улыбнувшись, Тео потушил в пепельнице сигарету и зажёг новую. Достал из тумбочки бутылку со сливочным пивом, откупорил её и начал пить. Ему предстояло все продумать и проанализировать каждое действие его котёнка, каждый жест, взгляд и выдох за сегодняшний день. И понять, что же такого имел ввиду папа, говоря, что Катрина заинтересовалась им. Врал или нет? А ещё нужно что-то сказать Блейзу, чтобы тот не слишком сильно заинтересовался новенькой. За всеми этими рассуждениями Нотт провел долгие три часа и, потушив уже восьмую сигарету, заснул.

Ему снился прекрасный сон о том, как он гуляет вместе с Катриной в лесу, потом они выходят к озеру, солнечные лучи ослепляют, воздух играет с волосами, оба улыбаются до ушей, держаться за руки и смотрят друг другу в глаза. Тео притягивает её к себе и крепко обнимает, а она смеётся куда-то ему в шею, слегка стесняясь, прячет свою радость за ладонями, закрывая лицо. В комнате раздался шум, и Нотт перевернулся на другую сторону, сжимая вторую подушку сильнее. Во сне он вновь обнял Катрину, убрал мешавшую прядь с лица, провёл по линии челюсти. Дотронулся большим пальцем до верхней губы, хотел было притянуть её к себе, чтобы поцеловать но…

— Вставай моя кучерявая бомбина! — заорал Блейз, выдергивая подушку друга из-за головы и ударяя ей по лицу Нотта. — Ты всё проспал! Сейчас половина двенадцатого!

Глаза Теодора пару раз разомкнулись и сомкнулись вновь. Перед ним было счастливое лицо друга, радость которого ощущалась за десятки миль. Он мог бы заряжать своей неутолимой энергией и позитивом каждого. Даже дементора в Азкабане накормил бы до отвала так, что тот бы лопнул, как свежий прыщик от пончика на лице Гойла.

— Ууу, Шоколадка, отвали, а! Дай нормально проснуться, — он перевернулся на другой бок и закутался в одеяло сильнее.

Забини, видимо, притворился глухонемым и начал громко стучать своими начищенными ботинками на слишком звонком каблуке. Будто тебе хотят вскрыть мозг и рассмотреть каждую извилину, напоминающую ворох сплетённых червей.

— Вы только посмотрите! Если бы здесь была Трелони и её бы пригласили рассказать, что произошло, то эта стрекозочка выдала бы лишь одно: Я вижу, вижу, — пародируя таинственный голос профессора, начал Блейз.

— Отвали от меня, пожалуйста, — простонал Тео, закрываясь с головой.

— Я вижу, вижу, что здесь тотальный срач! Почему твоя милая Пуппа не убрала? Ты вновь строишь из себя таинственную грустную когтевранку, которая ни за что не подпустит к себе? Хорошие девочки нравятся скучным мальчикам! Ну, по крайней мере, мне так говорила мама… Ты только посмотри на себя! Из тебя не очень хорошая девочка выходит: слишком много курит, — засунув палец в скомканные окурки и пепел, сказал он, — пьёт сливочное пиво и, что тут у нас? Карта Англии! То есть ты, путешествуешь на метле по области, пьёшь пиво во время полёта и постоянно куришь? — сощурив глаза, словно надзиратель, спросил Блейз.автору очень захотелось сделать отсылку с фильму Жмурки, на сюжет никак не влияет

Теодор, весь растрепанный, непонимающе смотрел на друга, который раздвигал шторы. За окном моросил мелкий противный дождик. Блейз раскрыл створку настежь и подошёл к парню, пиля его взглядом.

— Я, эээ…

— Да я прикалываюсь, милашка! — рассмеялся Забини и звонко ударил Теодора по щеке мокрой ладонью. — Подвинься, ты спишь один на десятиспальной кровати. Здесь поместятся все самые горячие девушки Великобритании, а возможно и Европы.

Он не разуваясь залез в постель к Теодору и начал нежно поглаживать его плечо.

— Блейз, прекрати. Во-первых, я тебе сейчас врежу! Во-вторых, я голый, — свозь зубы проговорил парень, отцепляя пальцы друга от своего плеча. «Придурок! Знает же, что меня не надо злить по утрам, а тем более будить!»

Двери комнаты распахнулись, и перед самой кроватью появился отец, уже одетый с иголочки: в наглаженной мантии, белоснежной рубашке и часами на цепочке.

— Теодор, что тут происходит? — размахивая руками, спросил Идвиг. — Ты лежишь голый с каким-то мужчиной!

— Отец, это не то, что ты подумал…

Блейз бесшумно начал смеяться себе в кулак, затыкая собственный рот от неловкости.

— Но-но-но! Я, конечно, приму любой твой выбор, но сынок! Я надеюсь, что меня на старости лет ты одаришь такой радостью, как внуки. Или уже всё? Дафна же тебе не нравится и никто другой тоже! Как это понимать? — усмехаясь протянул мужчина, осматривая беспорядок в комнате. — Пуппа! Приди сюда, пожалуйста!

— Да, старший хозяин Нотт! — по щелчку пальцев перед ним появилась эльфийка в миленьком сарафанчике.

— Убери, пожалуйста, весь этот мусор. А то мой сын совсем уже спятил: за собой не убирает, распивает алкогольные напитки, курит, водит незнакомых мужчин к себе в кровать…

— Папа! Блейз не незнакомый! — не выдержав, закричал Теодор, который был уже весь красный, как самая спелая вишня.

— А! Так вы уже давно? А почему мне не сказал? Поделился бы такой радостью с любимым папой, — издевательски вставил Идвиг, посматривая на беззвучно хихикающего Блейза.

— Да нет же! — прокричал Тео. Он встал на колени прямо на кровати, одеяло спало, представив взору отца все причинные места. Идвиг наклонил голову, бесстыдно рассматривая.

— А-а-а! Я все уберу и уйду! — закричала Пуппа, закрывая свои глаза ушами и маленькими ручками от непрошенного представления. Щелкнула пару раз пальцами, убрала весь мусор и исчезла со скоростью последней модели Нимбуса.

— Чёрт! Не смотри, я стесняюсь! — ругнулся Тео, прикрываясь простыней.

— Ой, да что я там не видел! — отмахнулся отец, поворачиваясь спиной к сыну, чтобы тот не увидел его улыбки до ушей. — Ты в детстве мне молоко грудное прямо на мантию…

— Папа! Оставь подробности, не позорь меня! Это не то, что ты подумал, папа! Блейз пришёл несколько минут назад и разбудил меня! Он мой друг и ничего больше! — перебил парень, глубоко дыша от неловкости и смущения.

Тут младший Нотт наконец-то повернул голову и осознал, что тёмная кожа друга стала ещё темнее, а это значило лишь одно — тот ухохатывался, валяясь по всей кровати и стараясь хоть как-то сдержать порывы смеха.

— Прости, дружище, — пытаясь придать лицу хотя бы немного виноватый вид, выдавил Блейз в промежутке между приступами хохота.

В этот момент не выдержал и Идвиг, который сжал переносицу и начал звонко смеяться.

— Вы сговорились! — тыча пальцем то в одного, то в другого, воскликнул Тео, придерживая одной рукой несчастную простынь.

— Я бы с радостью, Кучеряшка, но это чистой воды совпадение, — протянул Блейз, смахивая с глаз проступившие слёзы.

— Мистер Забини, вы завтракали? — с насмешкой спросил Идвиг, специально выбирая столь официальный тон.

— Нет, лорд Идвиг Нотт, — Блейз встал с кровати и в такой же манере ответил отцу Тео.

— Отлично. Тогда жду тебя, Тео, и твоего лучшего друга-любовника в столовой, я сегодня ещё тоже не завтракал, — сказал мужчина и удалился, тихо посмеиваясь.

— Я обожаю твоего папу! Такой юморной человек! Вот сразу видно, что ты в мать. Всё время как брови сдвинет, как закурит, как пошлёт кого-нибудь, так всё! Сразу наповал! — пародируя друга и изображая падение, проговорил Блейз. — Одевайся, спящая красавица, мы сегодня идём закупаться перед учебным годом. Потратим всё твоё состояние на петушиные перья и чернила!

— Прекрати, Блейзи! Это не смешно! — сказал Тео, надевая на себя вчерашние брюки. Прошёл к шкафу и вытянул оттуда рубашку с мантией.

Смеясь, оба вышли из комнаты и направились в столовую. Все позавтракали и встали возле главного камина в гостиной, поочерёдно заходя внутрь и говоря: «Косая Аллея».

— Я пойду в банк и аптеку, а вы идите и купите всё по списку, — сказал Идвиг и скрылся в толпе.

Парни зашли в книжную лавку и начали набирать свежие учебники. Горы новых поставок одинаковых книг было расставлены по всему магазину. Расплатившись, они направились в более тихое местечко, где продавались котлы.

— Ты вчера был у Морзиков, — начал Блейз, осматривая серебряный котелок. Повернув ценник, он тихо присвистнул и поставил на место. — Какая кусачая нынче стоимость. В прошлом году я покупал за двадцать галеонов точно такой же, а в этом уже все пятьдесят! И за что? Он же крошечный! Видимо, цены на серебро взлетели прямо до Луны.

— Ну был, — равнодушно сказал Тео, пытаясь понять, как ему сложить всё необходимое в небольшой портфель, место в котором уже заканчивалось.

— И??? Как там новенькая? Красивая хоть? — спросил друг, хватая котёл из олова средних размеров.

— Нормальная. Обычная. Тебе не понравится, зовут Катриной, — безразлично буркнул Нотт, стараясь не выдать своего волнения.

— Нормальная? — удивленно подняв брови, прошептал Забини. — Мне не понравится? Это сколько баллов по твоей личной шкале? Десять из десяти? Или сразу все сто? — спросил он, с грохотом уронив котёл.

— Молодые люди, осторожнее, — сделал замечание работник лавки.

— Извините нас. Ну, она хорошая. Какая шкала? У меня нет такой системы оценивания! Блейз, ты выбрал или нет? — смотря исподлобья прямо в глаза Блейзу, недовольно произнёс он. Друг стоял и внимательно осматривал Теодора, замечая все тонкие нервные вибрации голоса и подёргивания коленкой.

«Вот чёрт! Ты уже думаешь, что она мне понравилась. Нет, ты определённо прав, но я не хочу с тобой это обсуждать. Я облажался по полной программе и выслушивать твои советы по отношениям с девушками мне не хочется. Пожалуйста, дружище, не начинай!»

— Когда нам было по восемь лет, мы с тобой впервые познакомились с Гринграссами. Тогда ты мне весьма красноречиво сказал, что Дафна дура набитая, и что ты собираешься бунтовать в намерении отца вас свести. Я помню, как на первом курсе ты ей вечно сыпал порошок для образования гнойных прыщей. Про Асторию ты сказал, что Малфои будут в восторге от цвета волос, а сама девочка ничего из себя не представляет. Про Паркинсон ты сказал, что она страшная корова, про Мэри, что она наивная дурочка, влюблённая в Драко…

Теодор закатил глаза, как бы говоря, чтобы Блейз прекратил обсуждать эту чушь.

— Не надо! — прикладывая палец к губам Нотта, чтобы тот не мог сказать ничего плохого. — И кстати, Морзик ты подливал в прошлом году зелье блевотины, зрелище было отвратительное. Про Луну Лавгуд ты говорил мне, что она на любителя и тебе точно не нравится. Мне продолжать список? Ты про каждую девушку высказывался крайне критично и тебе никто не нравился. Список твоих гадостей милейшим созданиям природы я перестал вести ещё на втором курсе, после того случая с Миллисентой и дневником-крысой. А тут даже хорошая. Если ты так говоришь, значит, — он сделал многозначительную паузу и радостно заключил, — тебе она понравилась.

Блейз восторженно подпрыгнул и крепко обнял друга, задевая расставленные котлы. На друзей косо посмотрел продавец, оценивая, не разобьют ли они чего.

— Не говори ерунды, — отвернувшись пробормотал парень, запихивая в сумку новый учебник по защите от темных искусств.

— Ерунда — это синоним к твоей мечте? Это значит, что тебе понравилась таинственная девушка по имени Катрина? Не, ну серьёзно, расскажи хоть что-нибудь о ней! — толкая друга в плечо, жалобно проговорил Блейз. Он был похож на милого щеночка, который просил дать ему вкусняшку в виде свежей сплетни, разве что хвостиком не вилял. Только дергал ногой в предвкушении подробностей.

— Дружище, я с ней всего парой фраз перебросился. И она знает много тёмных заклинаний, исходя из её характеристики от преподавателей Дурмстранга. Будет учиться с нами на одном курсе. Ей четырнадцать лет, и отстань от меня. Я больше ничего не знаю! — расставив руки ладонями вперед, сказал Теодор.

— Ну-ну. Что ты ей наговорил? Выкладывай! Даже соплохвосту понятно, что ты где-то лажанул! — прошептал Блейз над ухом друга, неприятно дуя теплым воздухом.

— Ничего я не делал! Забей, пойдем на кассу и на выход. Кстати, ты помнишь, как заикался, когда подходил к Дафне на первом курсе? Тебе-то она нравилась! «Д-д-даф-фн-на! К-к-к-ка-а-а-ак у-у-у т-т-тебя д-д-дела?» Ты был похож на заикающегося Квирелла! — передразнивая Забини, сказал Нотт. Нужно было отвлечь внимание друга от расспросов про Катрину.

— Придурок! Тебе ж она не нравится! Ну вот и отстань от меня! Ты ещё мне подарил чудовищных размеров тюрбан на голову на Рождество! Что там у нас дальше по списку?

Ребята вышли из лавки и направились в сторону магазинчика с письменными принадлежностями. Время они выбрали удачно: в переулке было не слишком много народу, только самые ответственные ученики, которые закупались всем необходимым заранее, а не в последний день лета. Прошли мимо толпы ребят, рассматривающей новую модель метлы, им не мешала даже огромная лужа возле витрины, мимо детей с кучей сладостей и мимо новоиспечённых Авроров.

— Посмотри-ка. Это же Мэри стоит? Пойдём к ней, расспросим про Катрину, — Блейз потянул друга за руку в сторону девочки, делая вид, что не замечает его возмущения и прожигающих взглядов.

— О, привет, Тео! Привет, Блейз! — поздоровалась девочка, поправляя длинные чёрные волосы и стряхивая мелкие капли дождя с мантии.

— Привет, Мэри! Тоже закупаешься к новому учебному году? — спросил Забини, кладя руку на плечо друга и оттягивая кудряшку на затылке Теодора, чтобы тот прекратил пинаться.

— Не слишком подходящее место для покупочек. Что ты забыла возле Лютного переулка? — прищурившись, поинтересовался Нотт. Он поочерёдно отцеплял пальцы Блейза, которые сильно впивались в плечо, стараясь сделать всё возможное, чтобы Кудряшка не сбежал.

— Ну, я туда не пошла. Я жду Катрину. Ты, Блейз, не знаешь ещё, наверное, но мой отец взял опеку над девочкой, которая была приёмной моему двоюродному дяде Максиму. Тот умер два года назад, и вот папа взял Катрину к нам. Она прикольная, — на одном дыхании протараторила Мэри, нервно облизывая губу.

«Драко в прошлом, теперь Блейзи? Почему мелкая себя так ведёт? А, ну конечно! Малфой холодный засранец, поэтому ты переключилась на мою сладкую Шоколадку, Мэри? Смотри, не откуси лишнего, много сладкого вредит здоровью, особенному твоим хрупким нервам. Благо, не на меня накинулась, хотя бы немного ты смышлёная».

— Так у тебя теперь есть сводная старшая сестра! Интересно! И как она? Вы уже подружились? — спросил темнокожий парень, больно ущипнув Теодора, который все ещё творил какой-то бред.

— Катрина восстановила оранжерею, разве Теодор тебе не рассказывал? — невинно хлопая глазками, поинтересовалась Мэри, опираясь на кирпичную стену и скрещивая ноги. Теодор закатил глаза от столь очевидного и дешёвого флирта.

— Нет. — переведя взгляд на Нотта, Блейз подозрительно посмотрел на него, как бы говоря: «Что ты скрываешь от меня, я же твой лучший друг?»

— Странно, ты ведь с ней вместе ушёл в оранжерею, наверняка вы встретились и поговорили. Ладно. Она интересная, столько всего мне рассказала! А ещё она со мной позанималась астрономией и научила одному сглазу. Хочешь покажу на тебе? — предложила Мэри, доставая палочку.

— Ээ, а какое действие у этого сглаза? И ты знаешь, как его убрать? — обеспокоено спросил Блейз, потирая в сомнение бровь.

— Конечно, не беспокойся. Я контрзаклинание знаю, — отмахнулась она и встала в нужную позицию.

Теодор наконец смог отойти подальше от слишком любопытного Забини, который в таком состоянии мог разговорить мёртвого и заставить выболтать все секреты и тайны. «Конечно, не каждый же день узнаёшь, что твой лучший друг полный придурок в плане общения с девушками. Наверняка как только мы отойдём, сразу начнёт промывать мне мозги, а потом и пинать к Катрине, чтобы я посмелее подошёл к ней. Чёрт, Блейзи, пожалуйста, не делай так! Я провалюсь под землю от стыда! И надо бы покопаться в головушке у Мэри».

— Кхе-кхе. Сейчас, надо палочку полегче поставить, sanguis ex…

Катрина шла на выход из мрачного переулка с довольным видом: она не зря последний месяц сбегала от Морзика сюда, договаривалась с разными людьми. Девушка продала несколько артефактов за крупную сумму, которые она выигрывала в дуэлях в Дурмстранге, сбыла часть своей коллекции ядов, купила парочку редких ингредиентов для зелья памяти и с десяток пачек сигарет с ароматом вишни, решив, что попробует покурить. Как Теодор Нотт. Вышла с Лютного и застала картину, как Мэри нацеливала палочку и проговаривала заклинание, вызывающее кровь из глаз. Контрзаклинание выходило у мелкой плохо, также плохо, как нумерология, история и зверята у Катрины. То есть вообще не получалось.

— Экспеллиармус, — взмахнув палочкой, произнесла девушка. Поймала палочку и повертела в руках, осматривая трофей и улыбаясь теплому древку.

— Эй! — воскликнула Мэри, обернувшись к ней. Она зло прожигала Катрину взглядом, мол, «ты испортила моё представление для понравившегося парня».

— Держи, — протягивая обратно палочку Мэри, сказала она. — У тебя получилось контрзаклинание ровно один раз. А тебя бы пришлось вести в больницу с кровью из глаз, если бы сглаз прилетел. У Мэри отлично получается его производить, но не останавливать, — обращаясь к темнокожему парню, произнесла девушка. — Привет, Теодор. — поздоровалась она, заметив парня. «Не обращать на него внимания! Не смотреть в глаза, не касаться, не обниматься и ещё с десяток «не», чтобы не потерять контроль над ситуацией. Нет, конечно, ощущать внутреннее тепло приятно, но я так и не разобралась, как он открыл дверь и почему себя так вёл. Жаль, стоит далековато, духи у него классные». Сердце предательски начало устраивать пляски, решив вспомнить уроки чечетки от одного одногруппника, которые он показывал вечерами, когда девушка пробиралась тайком в чужое отделение Дурмстранга.

— Привет, — тихо ответил Нотт, встречаясь с ней взглядом на мгновение. «Просто не высовываться чтобы не усугу… Блейзи! Что ты делаешь? Не усугублять! И не выделять вторую часть слова, а то точно получится тотальный кошмар!»

— Ээ, спасибо. Я Блейз. Блейз Забини, — протягивая руку, произнес тот, осматривая новенькую с головы до ног.

— Приятно познакомиться, — она едва пожала руку и резко одёрнула её. Стандартно улыбнулась краешком губ, чтобы всё выглядело прилично и как надо. Но не для Теодора. Парня неприятно прошибло чувство… ревности? «А собственно, откуда этому взяться? Я же общался с ней один раз! И то, можно не считать этого. Но я думал о ней последние годы много раз, очень много. Это считается за срок привязанности? Или нет? Я же абсолютно не знаю её, я влюблен в образ, который составил сам же! Общение на мой день рождения в новый год можно смело вычеркнуть, про озеро и кафе тем более. Нет, Блейз прав, я придурок!»

— Ты замёрзла? — спросил Блейз, отмечая про себя, что Тео кретин, а девочка действительно красивая. Где его друг накосячил, он не представлял. «Сказанул какую-нибудь глупость, а мне теперь придумывать, как ему помочь!»

— Нет, у меня всегда такие руки. Мэри, что тебе нужно к учёбе? Пойдём. — хватая за плечо девочку, сказала Катрина, желая побыстрее уйти от компании. Позориться перед лучшим другом парня, к которому есть капля каких-то особенных чувств, не хотелось совсем.

— Нам нужно купить три обычных мантии и один парадный наряд. Ещё зайти за перьями, пергаментом, котлами и в аптеку, — достав из кармана бумажку, проговорила Мэри. — Почему у тебя чёрный плащ и что с твоими волосами?

— А точно! — она повертела пуговку, и плащ стал снова зелёным, провела по волосам палочкой, произнеся Фините — они вновь стали русыми, а не чёрными, как было до. — Не буду же я ходить по такому месту в своём привычном виде. Каждый раз забываю что-то вернуть обратно. Кстати, а где тут можно взять сову? Мне надо написать письмо знакомому.

— Я тебе покажу. Это недалёко. А что за знакомый? Ты с ним встречалась? — спросила Мэри, а девушке захотелось провалиться на месте из-за такой прямой провокации.

— Нет. Мы с ним плохо общались, но он своего не упустит. Я ни с кем не встречалась, Мэри, я тебе это уже говорила, — сухо ответила она, переступая с ноги на ногу.

Нотт наблюдал за ней, затаив дыхание, и не улыбался, чтобы Катрина не обиделась на него снова. «Волосы и плащ эффектно поменяла, ничего не скажешь! Значит, сделала вид, что ничего не было? Что не обнимала меня, что не плакала при мне? И ты ни с кем не встречалась, прямо как я. Интересно почему? Или ты соврала? Видимо, ты быстро отходчивая от всяких мелких ссор, раз смотришь на меня и даже поздоровалась. Это хорошо. У меня не все потеряно».

— Пошли за мантиями, — предложила Мэри, мило улыбнувшись Блейзу, намекая пойти вместе с ними.

— У вас какой-то праздник намечается, что нужна и парадная форма? — спросила Катрина, которую такой расклад не устраивал. Она ещё не все продумала, не поняла, как сделать так, чтобы Теодор над ней не смеялся, а заинтересовался. «Мэри, пожалуйста, Блейз не тот кто тебе нужен, забей на него и давай уйдём. Мне станет плохо от близкого контакта с Ноттом. Точнее, очень хорошо, но я совершенно не готова ощущать себя полной дурой, которой внезапно вышибло все мозги».

— А ты не знаешь? — удивленно произнес Забини, подходя поближе к Катрине. Он ни разу в жизни не видел человека, который с такой лёгкостью менял бы цвет одежды и волос.

— Нет. У вас что-то вроде годовщины основания Хогвартса или что? — предположила она, делая шаг назад. Дальше была лишь старая стена, обклеенная выцветшими плакатами со сбежавшим Сириусом Блэком, и проход обратно в Лютный переулок.

— В этом году состоится турнир трёх волшебников, — заговорщически прошептал парень, на что Тео закатил глаза и громко фыркнул. А Мэри радостно взвизгнула, подпрыгнула и хлопнула в ладоши.

— И что это? — недоумённо спросила Катрина. Ей не нравилось, когда кто-то знал о ближайшем будущем больше, чем она.

— Ты никогда не слышала? — удивленным тоном сказала Мэри, поворачиваясь к ней. — Это же легендарное событие, его не было лет триста!!!

— Мне кто-нибудь уже объяснить, что это за явление Христа народу? В чём смысл турнира и почему его не проводили триста лет? Для него какое-то особое положение планет нужно или что? — спросила девушка, изогнув бровь и складывая руки на груди.

— Явление кого? Ладно, мне всё равно. Ты что, не читала историю? Это же опасно! — вставил Блейз, махая руками от новости и не понимая, как можно не знать о таком событии.

— Что опасно: не знать историю или участвовать в турнире? Я историю всю списывала, то есть считайте, что я вообще ничего не знаю. Мне поставили четыре из десяти только за счёт тестов, которые я скатала. На личных вопросах я сыпалась, как древняя мумия из Египта! — проговорила Катрина, смотря то на тёмненького парня, то на Мэри, избегая прямого взгляда Тео. Парень старался смотреть не на девушку, а куда-то в сторону, разглядывать мелкую лужу, серость неба после дождя — что угодно, только не её.

— Ну ты что, правда не знаешь, что это? — протянула Мэри таким голосом, что Катрину это начало раздражать.

— Может ты хотя бы нормально расскажешь, что это за турнир? — с надеждой спросила она, повернувшись к Теодору. Он виновато посмотрел ей в глаза, едва улыбнулся, потрогал кольцо на пальце и ответил:

— Турнир трёх волшебников — это состязание между магическими школами в способностях. Всего участвует три школы, от каждой по одному человеку. Все проходят три испытания, кто дошёл до последнего и принёс приз — тот и выиграл. Его не проводили, потому что люди умирали на нём. Но его решили возобновить в новом учебном году.

— Аа… И кто будет участвовать помимо Хогвартса? Только не говорите мне, что в Хогвартс приедет Дурмстранг! — нервно спросила Катрина, но на лицах новых знакомых читалось именно то, что она хотела бы слышать меньше всего. — Не Дурмстранг же?

— Будет ещё Шармбатон из Франции. Ну и Дурмстранг, — сказал Тео, тяжело смотря на девушку, чьи плечи едва заметно ссутулились, а общая серьёзность и весёлость сменились на… «Разочарование? Страх? Лёгкая паника? Кого ты боишься, котёнок? Ты ведь, судя по всему, очень хороша в боевой магии».

Катрина не выдержала и рассмеялась, прикрывая рот рукой и отвернувшись к стене с объявлениями. Сердце забилось сильнее, готовясь пробить грудную клетку. Встретить старых знакомых означало одно — построить репутацию хорошей девочки не получится. Кто-нибудь точно растреплет о её подвигах в порчах и нанесении режущего с Круцио в дуэлях и тогда всё! Она будет висеть здесь же, на плакате в розыске, как особо опасная преступница, кидаться безумным взглядом и сыпать пропитанными ненавистью словечками. Потому что в Англии другие законы, и здесь всё весьма продвинуто, в отличии от остальной Европы. Целых три заклинания поставили, как непростительные, и сажают за их применение на пожизненное к дементорам в Азкабан. Воспоминания о Сумеречном Лесе лизнули позвоночник, посылая образы серости, мрачности и безнадежности, ощущаемые в зелёных дебрях с дементорами и кучей других злобных тварей. А ещё наверняка приедет Каркаров. «Он же меня не тронет? Мне нужно с кем-то подружиться, чтобы постоянно ходить вместе. Ни в коем случае не одной. Он может подойти ко мне и заставить трогать его. Но как это провернуть, если я особо никому и никогда не доверяла? В Хогвартсе же все иначе?»

— И сколько это длится? Три года? — спросила она, повернувшись обратно к ребятам и скаля зубы в улыбке, чтобы скрыть нахлынувшие грязные воспоминания.

— Год. Три испытания, три чемпиона, один год. Не думаю, что тебе стоит сильно переживать из-за этого. Просто не кидай имя в кубок огня и не участвуй в соревнованиях, — посоветовал Тео, все так же стоя на том же месте, будто его ноги приклеили к брусчатке.

— Ладно. Спасибо за разъяснения. Видимо, письмо мне уже не надо отправлять. Мы пойдем купим мантии, правда, Мэри? — прожигая взглядом девочку, сказала Катрина.

— Да, заходите к нам. — крикнула Мэри, догоняя удаляющуюся фигуру девушки.

— Ты идиот. Полный придурок и баран. Не зря по знаку зодиака Козерог. Точно козёл! — сказал Блейз, смотря на уходящих девочек. — Расскажешь хоть, что ты там сделал в оранжерее?

— Сам придурок. Пошли за перьями и тетрадями, — проигнорировав вопрос, Теодор развернулся и направился в магазин с письменными принадлежностями. Блейз лишь вымученно застонал, про себя проклиная Кудряшку.

Девочки пошли покупать школьные мантии, а позже зашли в другую лавку с красивыми платьями. Мэри долго сидела на пуфике и сетовала на дурацкие правила, из-за которых она не могла пойти на торжество в канун Рождества. Мелкая забраковывала каждое платье, что надевала Катрина. В итоге достала длинное зеленое и потребовала померить его. Сидело оно идеально, из-за чего и было куплено.

— Откуда у тебя деньги? — спросила Мэри, когда они вышли на улицу. — Отец дал на тебя, но ты и сикля не взяла у меня.

— Продала рухлядь, которую выиграла в Дурмстранге. И я играла в дуэли на деньги. Так что не переживай, денег мне хватит. Пойдем в аптеку? — предложила она, палочкой уменьшая пакет с одеждой и складывая во внутренний карман плаща.

Они сходили за ингредиентами для зелий, за письменными принадлежностями и за котлами. Катрина все внимательно осматривала и постоянно удивлялась всему необычному, стараясь не вспоминать неприятное известие о турнире.

В то же время Идвиг встретился с Яксли, и они вместе обсуждали события чемпионата по квиддичу и новые поставки ингредиентов в аптеку Нотта.

— Ты считаешь, что это лишь глупое совпадение, Корбан? Что тот факт, что у нас жжёт метки, что в небе над палатками появилась эмблема со змеей и черепом, что нас распугали, как тараканов, что все это случайность? — с издевкой спросил Идвиг, расхаживая в кабинете своей аптечной лавки.

— Ну а что ты предлагаешь? Искать Тёмного лорда? Допустим, это не совпадение и кто-то за нами наблюдает, как за жуками под банкой. Но что тогда делать? — Яксли сидел в кресле и плескал любезно налитый виски в бокале.

— Я не знаю. Но кто-то из наших бывших коллег предатель. Никто, кроме Пожирателей смерти, не знает заклинание для метки. Ещё и эта девка у Морзика! Ты представляешь, он взял к себе какую-то сиротку Катрину, которая великолепно разбирается в тёмной магии! Денуц её оценки зачитал. По меркам Хогвартса там Превосходно по темной магии, дуэлям, порчам и прочему. А кто родители, она не помнит! Даже какой-то крайне странный легилимент из Германии не помог. Её изначально взял наш замечательный друг Максим Морзик. Ну этот, который отмазал нас от Азкабана, — произнёс Нотт, смотря через окно за гуляющими детьми.

— И что? Ну какая-то девочка, подумаешь, — отмахнулся мужчина, прикладывая сухие губы к напитку. — А Максим уже давно переметнулся на сторону добра и света, то есть в Аврорат. Я слышал, что он умер. Утонул или что-то такое.

— Ты не понял. Я считаю, что она опасна. И, видимо, она продумывает каждый свой шаг наперед. Затихла сейчас, чтобы что-то сделать потом. Да и Максим, скорее всего, что-то рассказывал ей. Говоришь, что Морзик утонул? Чушь какая-то, он великолепно плавал! Спроси еë про смерть бывшего опекуна. Посмотрим на её реакцию, — Идвиг заметил, как по аллее шла Катрина и Мэри, а им навстречу шёл и сын с Блейзом. — Пошли, увидишь её.

Нотт надел мантию и побежал по лестнице вниз. Корбан едва успел допить виски и тоже ринулся за Идвигом, спотыкаясь на крутых ступеньках.

— Ты посмотри, здесь всё также лежит за стеклом сборник по редким травам! — восторженно произнесла девушка, подходя к витрине. Здесь была не только книжка, но и засушенные травы, в банках плавали змеи и мертвые лягушки. Забини толкнул Тео в бок, чтобы тот увидел девочек, и они направились в их сторону.

— Уже все купили? А где твои сумки, Катрина? — спросил Блейз, смотря на девушку без единого пакетика с покупками.

Теодор упорно делал вид, что ему интересно трещина в краске на вывеске отцовской лавки, а не девушка в зелёном плаще. «Не смотри на неё, не надо, выдохни, засунь поглубже свои эмоции. Меня зря что ли отец учил окклюменции? Но так хочется!!! Она такая красивая, её так хочется рассмотреть, коснуться незаметно! Я налажал, лажать сильнее нельзя!»

— Я всё в карманы сложила. Ты посмотри, здесь и готовые зелья, и чьи-то хвосты, кажется они нужны для… — начала было она, но её прервал голос Идвига.

— Нравится? Это для лечебных зелий.

— Здравствуйте, мистер Нотт! — она слегка наклонила голову в приветствии и посмотрела на стоящего рядом человека.

— Это Корбан Яксли, познакомьтесь, — произнес он.

— Катрина Морзик, приятно познакомится, — девушка едва пожала протянутую ей руку и мило улыбнулась. «Яксли тоже пожиратель смерти. Причём весьма посредственный. По словам Максима Морзика тот был информатором и хорошо накладывал Империус».

— Взаимно. Почему вы удивляетесь книге на прилавке? — хриплым голосом спросил Корбан.

— Я часто сбегала в детстве и ходила здесь. Тогда у вас была другая вывеска, синяя с сиренью, мистер Нотт.

— Да, я поменял её года два назад, — задумчиво произнёс он. «Значит, сбегала… Может Люциус прав, и она помнит, кто её родители? Такие детали запоминать нужно уметь. И странно, что у неё ледяные руки, помнится, она украла нашу книгу. Принесла тогда в кафе. Не зря я вчера копался в собственной памяти. Надо будет почитать записи, Катрина необычная девушка, вдруг что-то сделала оттуда?»

— Так вы обучались в Дурмстранге? Почему решили перевестись в Хогвартс? — спросил Яксли, складывая руки за спиной.

Теодору не нравились разговоры отца, которые тот подставил намеренно, чтобы что-то узнать у Катрины. Девушка убрала руку в правый карман, прощупывая палочку. Парень заметил это и решил, что положить руку на вишнёвое деревко будет логичным ходом.

— Меня отчислили за поведение. Да и не нравилось мне там обучаться. Слишком длинная программа с кучей бесполезных предметов, — ответила она. Внезапно рядом с ней приземлилась сова с письмом на лапке и ухнула, привлекая к себе внимание. Катрина посмотрела на птицу и прочитала, кому предназначено письмо. Оказалось, что ей, поэтому она отцепила конверт, погладила по перьям серую сову, и та улетела.

— Кто тебе пишет? — с любопытством спросила Мэри.

— Я хотела кое-что узнать и отправила письмо старому знакомому. Удивительно, что он написал. Только идиот поверит в ту чушь, что я ему написала, — сказала Катрина, вскрывая печать и отлепляя марки. Достала сложенную бумажку, которая развернулась в длинный лист бумаги. — Как самонадеянно. Будто я буду читать всю эту писанину про то, как у него дела.

Глаза девушки забегали по тексту, в поисках информации про Психушку. После неудачного сеанса легилименции с Гебхардтом, она прошлась по магловским улочкам, побывала возле приюта, в котором находилась два года. Воспитатели там сменились, кто-то из детей умер, кого-то забрали. Но один так и остался жить в детском доме, поэтому она решила написать ему и расспросить про чокнутую воспитательницу, оправдывая своё письмо тем, что долго не могла вспомнить адрес. Глупо и наивно, что парниша-магл ей поверил.

Наконец, глаза зацепились за строчку: «Наша мымра совсем спятила, её отправили в психиатрическую лечебницу БедламРеальное название психиатрической больницы в Лондоне. Привычное для всех слово появилось именно оттуда. К ней иногда приходит её дочь, кстати, она теперь новая воспитательница. На удивление нормальная и вполне добрая, в отличие от старой стервы…» Катрина заулыбалась сильнее от написанного, так как это значило одно — её зелье сработало.

Все стоявшие рядом подозрительно поглядывали на девушку. Теодору не понравилось, что она переписывается с каким-то парнем, из-за чего внутри поднялось неприятное чувство собственничества. Блейз просто разглядывал незнакомку, Мэри хотела что-то спросить. Яксли двигал бровями, как бы говоря: «Вон с маглами переписывается, а ты про опасность говоришь». Идвиг же все пытался понять, что стоит спросить, чтобы лучше понять девушку.

Скомкав бумажку, она спросила, скаля улыбку сильнее:

— Мэри, не хочешь поджечь?

— Но ты не дочитала! Вон там и с другой стороны письмо продолжается. И что там такого написано, что ты такая радостная? — поинтересовалась девочка, складывая руки на груди.

— Да неважно. Раз не хочешь ты сжигать, то сожгу я, — она вынула палочку и одним взмахом подожгла письмо. Пепел полетел на мокрые квадратики брусчатки, растворяясь в скопившейся влаге. Катрина достала один галеон, повертела монетку между пальцев. «Выпадет решка — значит пойду к Психушке, если нет, то останусь дома», — подумала она и подкинула вверх. Выпала решка, и Катрина улыбнулась сильнее. Правда, теперь предстоит подумать, как реализовать план посещение дурдома.

— Значит, вы помните своё детство? — спросил Яксли, сложив руки за спиной. Девушка ему не понравилась: какая-то дерганная, общается с магглами, да и выглядела весьма посредственно и несуразно на его взгляд.

— Я помню себя только лет с семи. Что было до не знаю.

— Слышал, что Максим умер. Только никто не знает, как именно. Вы ведь были рядом, может расскажите? Он был моим близким другом, но его жена захотела устроить скромные похороны, — задал вопрос мужчина, потирая седую щетину.

Катрина сделала шаг назад. Улыбка померкла, а руки слегка задрожали от воспоминания убийства. От того, как японец буквально заставлял её убить собственного опекуна. Человека, которого она уважала и по своему любила. Сглотнув горечь, она ответила.

— Он умер в кислотах озера в Японии. Извините, нам пора идти. До свидания! Мэри, пошли домой, — сказала Катрина и хотела было уже уйти, но тут Мэри выдала:

— Мне жаль, что ты это видела. Тебе не кажется странным, что ты что-то помнишь до мельчайших подробностей, а что-то забыла напрочь? И почему ты сбегала? — спросила Морзик, пристально смотря на неё.

«Ой, деточка, не будь такой подозрительной! Что-то тебя не слишком волновало мое прошлое, когда я тебя учила сглазу и рассказывала о шутках в Дурмстранге. Ты, между прочим, с них смеялась! Не строй из себя великого аврора, Мэри».

— У тебя разве не так? Уж поверь, если бы ты была в том приюте, тоже бы захотела сбежать. Пошли домой, твой отец нас наверняка заждался, — привела аргумент к быстрому уходу Катрина. Девочка вздохнула и согласилась, они со всеми попрощались и направились в паб с камином для перемещения домой.

Идвиг достал пачку сигарет из кармана мантии и прикурил с помощью палочки. Дым направился в сторону Яксли, отчего тот громко чихнул. Теодор и Блейз сказали старшим, что сходят в лавку со сладостями.

— Убедился? Странно, что у неё так быстро поменялось настроение при вопросе о Максиме. Что-то она не договаривает. Жаль, письмо нельзя восстановить, так бы можно было бы узнать, что ей написали. Катрина не просто так появилась в Англии. Я ни за что не поверю, что у неё нет никакого плана действий. У таких, как она, всегда есть стратегия на несколько недель вперед. Что думаешь? — выдыхая горячую серую струю, спросил Нотт.

— Тебе кажется, друг мой. После смерти Агаты ты стал видеть то, чего вообще нет и не было. То же самое и у неё, раз девчонка видела, как умер Максим, значит ей неприятно это вспоминать. Как Теодор? Общался с ней? Ты ему слишком многое разрешаешь, — с укором произнёс Корбан, отворачиваясь в сторону от едкого запаха.

— У тебя вообще нет детей. Заведи семью и потом уже поучай других. И не смей говорить об Агате в таком контексте. До свиданья, Корбан Яксли, — презрительно глядя на знакомого, сказал Идвиг, туша сигарету о кирпич здания.

***

Через пару дней Катрина сидела в комнате и держала в руках флягу с оборотным зельем. Не хватало одного ингредиента — волос. Порылась в карманах плаща и достала бумажку с завернутыми частицами. Достать их оказалось просто: девушка проследила за дочерью Психушки и якобы случайно зажала её волосы в своей куртке. Пару вырвалось, застревая в молнии, и теперь у неё был великолепный материал. Катрина составила план: ей нужно было доехать до станции метро, на которой располагался торговый центр, зайти в общественный туалет, переодеться, выпить зелье и пойти пешком в сумасшедший дом.

Она действовала строго по составленной схеме. Два часа дня и девушка стояла с лицом сорокалетней дамы в шляпке напротив трехэтажного кирпичного здания. Психиатрическая больница. Весьма иронично, что Психушка попала сюда. Прошла к стойке и попросила проводить её к женщине.

Атмосфера стояла мрачноватая: стены больницы были отделаны потрескавшейся штукатуркой, пахло плесенью, где-то стояло старое медицинское кресло, на этаже кто-то протяжно выл. Катрина попала на второй этаж, здесь располагалось отделение с запущенными случаями. Люди ходили по коридору пустые: было видно, что им вкололи огромные дозы препаратов, снижающих мозговую деятельность. Чтобы человек не соображал и был не способен к активным действиям на стадиях острого психоза или истерики.

— Вот, у вас как обычно десять минут. Больше она не вынесет, я буду в соседней палате, если что — кричите, — сухо бросила медсестра и удалилась.

Перед девушкой сидела старуха, с перевязанными венами, спутанными волосами и абсолютно неадекватным взглядом.

— Привет, как ты? — спросила она. «О чем разговаривают мать и дочь? Ладно, включаем импровизацию».

— Пришла, тварь. Ненавижу тебя! Всех ненавижу! И детей этих мерзких! Я постоянно, — Психушка запнулась, начиная раскачиваться из стороны в сторону. Изо рта потекла тонкая ниточка слюны. — Я постоянно слышу их крики. Эти подонки! Я их ненавижу!

Женщина жутко засмеялась. Такой смех бывает у отчаявшихся людей, когда что-то внутри ломается, крошится, болезненно впиваясь глубоко в сердце.

— Эти мальчики, которые орали. Серго, Том, Сэм. Избивали кошку, а я избивала их. Палкой, со всего размаху, — оскалив уцелевшие зубы, сказала она. — Они так кричали, так кричали. Я ненавижу детей. Я так сильно их ненавижу. Ты помнишь, были ещё и девочки. Суки! Матери их шлюхи, сами вырастут, шлюхами станут. Эта Катрина, ты помнишь?

О, Катрина помнила. «Такое никогда не забудешь. Даже дементоры жрать такое отказываются. И сука здесь ты! Ты заслужила всё это!»

— Ты её до полусмерти избила однажды. У девочки синяки с кровоподтёками по всей спине были, на руках, на ногах тоже. Ты помнишь? У тебя тогда чуть проблемы с полицией не начались. — сказала она, убирая седую прядь от лица. Катрине было плевать, была ли дочь свидетелем или нет. Просто захотелось выплеснуть свою обиду на старуху. Дочка у Психушки выглядела плохо для своих лет: зрение село, колени хрустят, суставы ноют. Возможно, матушка избивала и её, но девушке было безразлично.

— Да пусть бы и начались. Эта девка мне особенно не нравилась. Такая наглая, хитрая, постоянно сбегала. Ещё и смеялась, пока я её била. Все плакали, орали, а эта тварь смеялась. Весело ей было, видите ли. Я её так ненавидела! — заорала Психушка, вскакивая с кровати. Нога была привязана к железной ножке, вмонтированной в пол, и она споткнулась, падая. — Эта мразь всегда смеялась! — она била рукой по полу так сильно, что повязка спала, обнажая изуродованную кожу, всю в порезах. — Её смех мне до сих пор сниться и слышится. Чтоб она сдохла где-нибудь! Забрал её тот мужчина. Наверняка изнасиловал её! Я бы хотела, чтобы они все страдали! И Сэм, и Катрина, и Том, и Серго, и Анна, все! Чтобы они все страдали! Я ненавижу детей, — кричала она, плюясь и размахивая руками с тонкими кровавыми шрамами. Схватила себя за голову и начала биться об пол. По лицу потекла кровь, замазывая белую длинную рубашку.

— Прекрати. Ты, если захочешь окончательно сдохнуть, разошли всем письма. Они будут рады. — Катрина встала, поморщилась от неприятных ощущений в суставах и направилась на выход. Но Психушка не хотела её так просто отпускать. Она схватила её за щиколотку, впиваясь подстриженными под корень ногтями.

— Я их всех ненавижу и тебя ненавижу. Сука ты! Слишком добрая выросла и наивная! Ни детей, ни мужа! Так тебе и надо, сдохнешь в одиночестве, и никто о тебе не вспомнит. А меня вспомнят, всё отродье вспомнят! — она билась по полу, дико смеясь и рыдая. В палату вбежала медсестра и оповестила, что время закончилось. Нащупала вену и поставила укол успокоительного.

Катрина вышла на улицу и двинула губами. Её зелье сработало замечательно: Психушка страдает галлюцинациями, вредит себе и живёт убогой жизнью уже пару лет. Так ей и надо. Наверное.

***

Больше недели Теодор составлял план «Как привлечь внимание Катрины». В него входили следующие пункты: помогать с учёбой; рассказывать забавные случаи с ПивзомПриведение Хогвартса, которое постоянно шалило и устраивало розыгрыши студентов. Было в книге и Филчем; дарить конфеты и мелкие подарочки; обсуждать тёмную магию и зельеварение; гулять возле Чёрного озера; наколдовывать ей согревающие чары; делать комплименты; таскать еду, когда она голодная; закутывать в шарф при сильном ветре; пригласить на бал; вместе сидеть на уроках; сидеть в гостиной Слизерина возле камина и гладить её руку. Он был уверен, что Катрина попадёт к нему на факультет. От отца Теодор узнал, что из-за турнира трёх волшебников будет бал, поэтому парень тренировался и в танцах.

Нотт заставлял Пуппу ему помогать, и эльфийка танцевала с ним вальс в большом зале поместья, а папа стоял и хихикал в сторонке, на что Тео бубнил и ворчал, как старый дед. Идвиг провёл долгую беседу с сыном, советуя, как лучше поступить, что лучше не делать и как пользоваться окклюменцией, когда сердце собирается вырваться наружу от радости. Хоть папка постоянно и бросал фразочки по типу: «не надо её за косички дергать», «ты ещё голый приди, напялил бабкино платье, а не мантию», «и не надо ей говорить ничего про меня, не будь как Малфой», но большую часть списка Тео заполнил благодаря нему.

Блейз же приходил к другу каждое утро и напоминал, как Нотт прекрасно включал своё очарование, когда ему что-то требовалось от девочки.

— Ты помнишь, как тебе нужно было, чтобы ПадмаПо канону сестры Патил учились на разных факультетах. Падма на Когтевране, Парвати на Гриффиндоре. подложила твой доклад для её декана Флитвика? Так вот, ты тогда сама любезность был. Вот так и надо себя вести с Катриной, раз она тебе понравилась, — наставлял Забини. Друг первые дни смеялся и не верил, что Теодору кто-то понравился, но потом принял и стал давать вредные, или не очень, советы.

Запихнув в чемодан последние вещи, Теодор спустился к камину. Вместе с папой они переместились в Косую аллею, а затем пошли на вокзал пешком. Катрина вместе с Денуцем и Мэри отправились к поезду чуть позже, чем Нотты, но все равно успели. Девушку удивил способ прохода через стену. Надо было сделать вид, что ты остановился что-то посмотреть в карте и незаметно пройти. Все студенты устраивали короткое представление, что они якобы остановились завязать шнурки, или что зазевались и провались в стену. Выглядело это забавно, и девочки, смеясь, достали путеводитель по Англии и прошли сквозь стену, не привлекая внимание маглов.

Блестящий красный паровоз поражал своей величиной. С Максимом она ездила на коротеньком, но скоростном, составе в Японию. На платформе стоял длинный поезд, выдыхающий клубы пара, в котором тонули фигуры учеников Хогвартса.

— Ну, удачи! Напишите мне, как добрались, Мэри, и на какой факультет ты попадёшь, Катрина. — Денуц обнял дочку и пожал руку Катрине, которая невольно улыбнулась и спросила.

— Вы ведь хотите, чтобы я попала на Слизерин. А если на другой, тогда что?

— На других факультетах также много талантливых учеников. Я не расстроюсь, скорее просто удивлюсь. Удачи и счастливого нового учебного года. Он у вас весьма интересный будет, самому захотелось вернуться в школу, — проговорил Морзик и помахал девочкам рукой.

Катрина сказала своей подружке, что хочет познакомиться с кем-нибудь ещё, поэтому не станет сидеть вместе с Мэри в купе. Девочка согласилась, говоря, что как раз хотела поболтать с Блейзом и Теодором. Они прошли мимо их купе, Морзик зашла вовнутрь, говоря, что встретятся в Хогвартсе.

— Привет, Мэри. А чего твоя сестра не присоединиться к нам? — поинтересовался Забини, на что она обаятельно улыбнулась и ответила, что нет.

Теодор ухмыльнулся. Провести десять часов с головой Мэри в одном купе — очень хорошее обстоятельство. «И Катрина, видимо, меня избегает. Это плохо, но не зря же я легилимент. Прямо передо мной сидит великолепная коробка воспоминаний и впечатлений о моей Вишенке. Пока приеду в Хогвартс, узнаю много интересного».

Девушка прошла подальше — все купе были заняты. Возвращаться обратно не было смысла, только толкотню устроит в проходе. Услышала расслабленный ломающийся голосок Малфоя. Звучал он, как старая писклявая девочка, которая много курит и иногда басит.

— …Отец хотел отправить меня в Дурмстранг. Он знаком с директором, сами понимаете. Там никто грязнокровок не любит…

После такого замечания Катрина фыркнула и прошла дальше. Одно дело не любить маглов, другое презирать магглорождённых волшебников. У последних магия есть, и по наблюдениям девушки ничем они не отличались от остальных волшебников. В соседнем купе сидело трое ребят, и место ещё было. Отодвинула дверцу и спросила:

— Привет, сюда можно? В остальных места уже нет.

— Да, заходи, — приветливо отозвалась девочка с коричневыми вьющимися волосами.

— Этот Малфой — набитый индюк. Он всегда себя так ведёт? Или бывают просветы в его эгоизме? — произнесла Катрина, садясь возле входа.

— Не было такого никогда! Он всегда кичиться своей семьей и выпендривается, — засмеялся мальчик с рыжими волосами.

— Я тебя не припомню, ты с какого факультета? — бодро спросила девочка.

— А, да меня переводят из другой школы к вам. Ещё не знаю, какой факультет будет. Я Катрина, только вот у меня руки холодные, извините, пожимать не буду. Мало кому нравится, трогать ледышки, — смущенно произнесла она.

— Вау, а я Гермиона Грейнджер! Такого события не было уже лет шестьдесят! Я читала историю магии Хогвартса. В последний раз к нам переводили ученика из американской школы Ильверморни. выдумка автора, такого не было — протараторила Гермиона.

— Я Рон Уизли.

— Гарри Поттер, а откуда ты переводишься? — поинтересовался он, поправляя очки.

— Приятно познакомиться. Из Дурмстранга. Так что с уверенностью могу сказать, что Драко Малфой не протянул бы там и недели, — ответила она, начиная немного нервничать, всё-таки не каждый день приходится вливаться в новый коллектив, который до тебя уже сформировался.

— А где находится Дурмстранг? Мы как раз хотели это выяснить, — спросил Рон.

— Понятия не имею. Где-то, где холодно и есть немного гор. Я очень рада, что буду учиться в Хогвартсе, у вас, вроде как, получше программа, — проговорила она, осматривая обстановку. — Прикольный поезд, теплый и уютный.

— А почему ты переводишься? — нахмурив брови, спросила Гермиона.

— Ну… Меня туда запихал опекун из-за того, что не слишком хотел утруждать свою жену сидением со мной. В Дурмстранг могут взять и с восьми лет, если были какие-то проявления магии. Я все пыталась уговорить его не отдавать меня туда, но он отказался. Потом хотела, чтобы в одиннадцать лет меня отправили в Хогвартс, но он опять отказал мне. Потом Максим умер, и стало совсем паршиво. Отказываться практиковать какие-то не слишком добрые заклинания было нельзя. Поэтому я устроила странную дуэль с одним уважаемым придурком, из-за чего меня отчислили. Это вообще отдельная история. Я так и не поняла, в какой стране находится школа, когда пересекла лес воспользовалась старым портключом, который у меня валялся от опекуна. Вот, собственно, и всё, — сказала Катрина, заправляя прядь волос за ухо. Перед ней сидели ребята, чьи мысли чуть не бегущей строкой транслировались у них на лбах. По Гарри было понятно, что он подозрителен, по Рону, что удивлён, а Гермиона хотела уже пожалеть новую знакомую.

— Ты сирота? — аккуратно спросила Грейнджер.

— Ага. Когда было семь, кажется, меня забрал из приюта Максим Морзик. А сейчас его брат Денуц Морзик. Ну и я не знаю, кто у меня родители, мне кто-то память стёр, — добавила она.

— Извини. Я не хотела…

— Да забей. Я привыкла. Иногда бывает грустно, конечно, но это проходит. Главное, что сейчас все более-менее нормально.

— Морзики ведь на Слизерине, — заметил Рон, почесывая затылок.

— И что? У Денуца есть дочь Мэри, вроде хорошая девочка. Мне как-то все равно, кто на каком факультете. Нет, конечно, с Малфоем не хотелось бы оказаться на одном, — улыбнувшись, сказала Катрина.

— С ним только слизеринцы и общаются. Особенно Крэбб и Гойл, — посмеиваясь, добавил Гарри.

— Я таких в Дурмстранге видела, и общаться с ними не хочется. Ему бы ничего хорошего не сделали, если бы он кидался фразочками про грязнокровок на всю школу. За такое в Дурмстранге проводят ряд воспитательных работ. Не знаю точную суть, но меня пару раз так называли из-за отсутствия родителей. Тех парней отправили куда-то, провели с ними доходчивые беседы, и больше они не делали так, — задумчиво произнесла девушка, теребя застежку от сумки.

— Почему ты не удивляешься Гарри? Из-за того, что для тебя он обычный после Виктора Крама? — недовольно буркнул Рон, потирая краешек рубашки.

— Нет, просто я думаю, что это грустно, когда твоих родителей убили. Зачем напоминать человеку лишний раз о таком? А с Виктором не общалась, да я и не любитель квиддича. Даже на метле не умею летать, — пожав плечами, сказала Катрина.

За время поездки к ним зашли ещё несколько ребят, они пообсуждали чемпионат мира по квиддичу, Гермиона долго рассказывала ей об уроках и учителях, давая советы, куда лучше пойти и какие книги прочесть. Катрина, глядя на все это, поняла одну вещь, что ей становится приятно на душе из-за того, что впервые за долгое время с ней мило общаются. «То же самое было с Ноттом. Мне стало хорошо из-за того, что он проявил ко мне внимание», — подумала она. Девушка посидела и решила, что стоит попытаться попасть на какой-нибудь другой факультет, только не на Слизерин. Она вряд ли будет концентрироваться на учёбе, если рядом постоянно будет Тео, который пах, как её любимая амортенция и рядом с которым ей становилось невероятно хорошо.

Нотт вышел из поезда в прекрасном настроении: из головы Мэри он узнал, что Вишенку часто мучали кошмары, что она не любила завтраки, обожала руны, иногда была печальной и постоянно куда-то уходила летом. Что Катрина не очень положительно отзывалась о Дурмстранге, друзей мало, ни с кем не встречалась, любит спорить и варить зелья. И ещё с десяток смешных и не очень историй. Парень накинул капюшон и пошел к каретам. На улице шёл ливень, поливало, как из ведра.

— Не завидую первогодкам. Кстати, тебе тоже придётся плыть на лодках. Это ритуал для всех новеньких, я читала об этом в Истории Хогвартса. Вон там стоит Хагрид, тебе к нему, — указывая рукой на великана, сказала Гермиона, закрывая голову от льющейся воды.

— Спасибо. Видимо, сегодня я промокну целиком, — Катрина направилась в сторону великана.

— Привет, ты, эээ, Катрина Морзик, к нам переводишься, верно? — прокряхтел Хагрид. — Садись вон в ту лодку.

Хогвартс поражал своими размерами и светящимися башенками. Когда они все доплыли до входа, ливень пошёл ещё сильнее. Все студенты были промокшими до нитки, кто-то выжимал шарф, кто-то выливал воду из кроссовок. Зубы стучали от холода, а кожа стала ещё бледней и отдавала зеленостью с синевой, будто у неё была сильная простуда. Катрина подошла к женщине в длинной мантии и с острой шляпкой на голове.

— Здравствуйте, мисс Морзик. Я профессор Макгонагалл. Вы пойдёте вместе с остальными первокурсниками, я скажу остальным, что вас переводят из другой школы, не переживайте, — ласково произнесла она и взмахнула палочкой, накладывая согревающие чары на каждого вымокнувшего студента.

— Спасибо, профессор Макгонагалл.

Теодор прошёл мимо толпы мелких и помахал рукой девушке, мило улыбнувшись. Она его заметила и так же слегка махнула кистью, заправляя мокрую прядь волос за ухо. «Надеюсь, мы с тобой сегодня увидимся и поговорим», — подумать парень, явно вдохновлённый полученными сведениями.

Профессор позвала всех первогодок, открывая резные двери. Большой зал великолепен и был украшен для традиционного банкета по случаю начала учебного года. В свете тысяч свечей, плавающих в воздухе, искрились столовые приборы. За длинными столами четырёх факультетов сидели переговаривающиеся друг с другом студенты. Здесь, в зале, было гораздо теплее.

— Итак, в этом этом году у нас вновь состоится распределение, — женщина наколдовала табурет и поставила на него шляпу. — Также, к нам в школу переводится одна ученица, которая попадёт на один из факультетов сразу на четвёртый курс. Давайте начинать!

Шляпа спела ежегодную напутственную песенку, после чего профессор Макгонагалл начала объявлять фамилии. Очередь уменьшалась и, наконец, прозвучала имя и фамилия Катрины. Она села на табуретку, и ей на голову надели шляпу.

— А. Как интересно, давно я не сталкивалась с такими мозгами, — сказала шляпа, как бы в голове у девушки, отчего та повертела в разные стороны. — Уже были с такими талантами люди, твои родственники. Думаю, тебе стоит попасть на Слизерин…

— Нет, пожалуйста, только не туда. Вы же согласились отправить Гарри на Гриффиндор, отправите меня куда угодно, только не на Слизерин! Я не хочу, чтобы меня считали опасной после Дурмстранга! — взмолилась девушка.

— Не туда. А вы уверены? У вас есть все данные, чтобы попасть именно на Слизерин. К тому же я вижу, что один из учеников факультета вам симпатичен. Вы точно не хотите на Слизерин? — шляпа хмурила брови и шеплата где-то в голове.

— Точно, пожалуйста.

— Что ж, тогда Гриффиндор!

Катрина спустилась с табуретки и направилась к машущей ей Гермионе, которая улыбалась во все зубы. Нотта как-будто ударили. Или Пивз в него кинул мячик с ледяной водой. Он неверяще смотрел, как галстук на шее девушки приобретает красный цвет, как она легко идет не к его столу. Садится не к нему. Улыбается и разговаривает не с ним. Все его планы рассыпались, как хрустальный замок. Теодор сжал вилку, пытаясь подавить приступ злости и несправедливости.

«Это ошибка. Может шляпа и вправду рехнулась? Ты должна была попасть на Слизерин. Я слышал твои оценки по предметам. Это неправда». Он посмотрел в сторону Блейза, но тот лишь пожал плечами и тихо прошептал над ухом друга:

— Значит, не судьба.