Подари мне тепло

Пуппа зашла в комнату к своему хозяину и захлопала ушами от ужаса из-за того, что в её сторону Тео кинул детские штанишки. На кровати валялся ворох вещей, а на люстре болталась поношенная мантия.

— Что вы делаете, молодой хозяин Нотт? — воскликнула домовиха, уворачиваясь от летевшей в её сторону одежды.

— О, привет, Пуппа. Мне нужно найти что-то не слишком пафосное, но красивое. Не слишком официально, но парадное. Не нарядное, а повседневное, — расхаживая из стороны в сторону и активно жестикулируя руками, тараторил он.

— Короче! — крикнул Тео, хватая эльфийку за талию и поднимая её вверх. — Срочно нужно придумать, что надеть на первую встречу! — сказал парень, смотря в большие бледно-голубые глаза.

— У вас есть чёрный фрак! Сейчас достану, только поставьте меня на место, пожалуйста! Я боюсь высоты! — запищала она, закрывая глаза маленькими ладошками и дрыгая ножками.

— Нет, слишком мрачно. Я его на похороны матери надевал, — сказал он на выдохе. Поставил вниз Пуппу и задумался. Воспоминание слегка остудило возбужденного от предстоящей встречи парня.

— Тогда брюки, рубашку и мантию. Я сейчас все достану! — улыбнулась она и враскоряку направилась в сторону шкафа.

— Хорошо.

Теодор осмотрелся: чистота и порядок покинули комнату часа два назад. Теперь здесь повсюду валялись старые детские чепчики, носки, школьная форма и одинокие ботинки. Нотт почесал нос от попавшей пыли, которая летала в воздухе, но это не спасло от громкого чиха. Пуппа подпрыгнула на месте от неожиданности и скрылась под кипой упавшей на неё одежды. Парень рассмеялся и подошёл к шевелящейся шляпке с пёрышком.

— Так, цилиндр сразу нет. Катрине не нравятся шапки и прочие головные уборы, — он приподнял его за чёрный бортик, кинул в сторону и галантно протянул руку домовихе.

— Спасибо, сэр, — смущенно произнесла она, подавая крошечную ручку.

Без стеснения начал переодеваться в предложенные вещи. Брюки оказались маловаты, слишком сильно обтягивали бедра и опасно трещали по швам. Рубашка была короткой и едва закрывала локти.

— Кажется, я начал активно расти, — осматривая себя в зеркале, произнес Тео.

Спустя некоторое время и десятка забракованных образов, он остановился на одном. По мнению Нотта, выглядел он шикарно. Оставался один нерешённый вопрос: стричь ли волосы? За лето он знатно оброс, и стоило бы укоротить лезшие в глаза пряди. На помощь пришла Пуппа с волшебными ножницами. Полчаса, и на голове юноши красовались аккуратные кудряшки.

На радостях Теодор решил похвастаться отцу и побежал на третий этаж, в его спальню. Постучался и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь:

— Привет, папа! — поздоровался Тео. Идвиг сидел на кровати в пижаме, с книгой в руках и зажатой сигаретой в зубах. Не отвлекаясь от чтения, он монотонно произнёс:

— Дорогой мой сыночек! Я надеялся, что объяснять тебе банальные правила приличия мне не нужно уже лет пять. Если ты забыл, что нужно дождаться ответа и после положительного можно открывать, то мне искренне жаль. Почему ты не спишь? На часах уже одиннадцатый час!

— Папа, убери своё чтиво! Посмотри! Ну, как я выгляжу? — весело спросил парень, крутясь на месте.

Идвиг поднял глаза на сына, и сигарета чуть не выпала изо рта. Достал, положил в пепельницу, чтобы ничего не поджечь, и зажмурился, потирая переносицу. Перед ним стоял Тео: в вельветовых зелёных штанах по щиколотку, отвратительнейшей красной рубашке с рюшками и короткими рукавами и в подтяжках, за которые он держался двумя руками, слегка отодвигая их вперед. На плечах небрежно накинута фиолетовая мантия. Хуже были разве что скрипучие лакированные туфли.

— Мерлин, спаси и сохрани. Где ты это всё взял? Ты похож на клоуна! — тихо произнес он от шока, отодвигая одеяло и вставая босыми ногами на холодный пол. Подошёл к нему и внимательно посмотрел в глаза.

— Нравится? — глупо улыбаясь, спросил парень.

— Милый мой ребёнок. Угомонись, пожалуйста. И сними с себя это непотребство. Наденешь завтра что-то приличное и нормальное, а не этот кошмар! Почему брюки такие короткие? Где ты их достал? Они что, из твоего десятилетнего возраста? — ощупывая мантию, спросил Идвиг.

— Не, я их носил в прошлом году. Я просто вырос, — подергивая ногой, отмахнулся Теодор.

— Вырос… Тебе же пятнадцать лет! Ну конечно! Нужно всего лишь переждать буйство гормонов! И всё наладится! — сказал он скорее самому себе, чтобы успокоиться.

— Нет, а почему тебе не нравится? — недовольно начал Тео. — Я старался, выбирал несколько часов! Мне нужно ей понравиться, произвести впечатление…

— Произвести впечатление! В этом тебе точно удастся произвести впечатление полнейшего идиота или психа! — перебил Идвиг, нервно топая по комнате.

— Ну пап, не начинай! — протянул парень, плюхаюсь на кровать.

В комнату вбежала домовиха, приложила руки к коленям, в попытках отдышаться.

— Хозяин. Сэр, Нотт… Я говорила ему, что не надо. Я предлагала ему надеть фрак… Я его подстригла и не успела отговорить мешать вам, сэр.

— Привет, Пуппа. Мне ценно твоё внимание, спасибо. Можешь идти, оставь нас наедине, пожалуйста.

— Конечно. Как пожелает господин, — она удалилась за дверь.

— Продолжим. Девушка сбежит и будет держаться от тебя подальше, если ты будешь себя вести, словно одержимый. Наберись терпения, пожалуйста. Так, вдох, выдох. Я дам тебе чёрную рубашку и чёрные брюки. Наденешь зелёную мантию. Насколько я помню, у твоего помешательства зелёные глаза. Причём подлиннее. Ещё не хватало, чтобы при взгляде на девчонку ты сразу же захотел одарить меня внуками, — лицо мужчины посветлело, и он улыбнулся, радуясь ступору Теодора.

Парень завис на несколько секунд, переваривая сказанное. Как только до него дошёл смысл последней фразы, щёки залились румянцем.

— Ну пап. Фу, как так можно. Фу, нет, — кривясь, сказал Тео.

— Не папкай мне тут. И ради всего святого, Тео, веди себя завтра прилично. Твоя ненаглядная никуда не денется и сама расскажет о себе. Больше слушай, замечай детали, у тебя это хорошо получается, особенно когда ты не ведешь себя, словно потерял мозги. И да, не лезь к ней сразу в голову. Ты о ней ещё ничего не знаешь толком. Всё, спокойной ночи, — беря за плечи сыночка, Идвиг проводил его на выход. Развернул и чмокнул в лобик.

— Не надо меня целовать, я не ребёнок! — обиженно буркнул Тео.

— Да, да, конечно, мой взрослый, адекватный и уравновешенный сыночек. Спокойной ночи!

Утром Теодор проснулся поздно из-за своего полуночного бешенства. Быстро запихнув в рот сэндвич на кухне, запив холодным чаем, он побежал собираться. На вешалке возле двери его ждал наряд. Выглаженный и достаточно элегантный.

— Пуппа, принеси мне, пожалуйста, кедровое масло и духи, — прокричал Тео, натягивая носки. Эльфийка принесла флакон, а он вылил на себя чуть ли не всё содержимое.

— Я хорошо выгляжу? — взволнованно спросил он.

— Очень хорошо, сэр! Позвольте спросить?

— Да, спрашивай, Пуппа.

— Хозяин собирается на смотрины?

Теодор убрал руку от расчёски, оставляя её прямо в волосах. Стыд смешался с возмущением.

— Так, нет! Уходи, спасибо за помощь, — пробубнил он, пытаясь достать запутавшуюся в волосах расчёску. Одевшись окончательно, парень пошёл в сад за цветами. Он надеялся, что Катрина помнила белые розы и его самого. Долго стоял возле куста, выбирая самые пышные и красивые бутоны.

Собравшись, Тео стоял в прихожей, куря сигарету. Отец никак не появлялся рядом, что начинало раздражать. В ход пошла уже третья сигаретка. Пепел растворялся в пространстве, не пачкая паркет. Времени оставалось всё меньше. Ещё десять минут, и они опоздают. Наконец он услышал заветные шаги.

— Мы опаздываем. Где ты копошился? — недовольно спросил парень, туша окурок в пепельнице, стоявшей на маленьком столике.

— Нет. Нотты никогда не опаздывают. Чем так ужасно пахнет? — Идвиг принюхался и, поняв, что ребёнок переборщил с духами, прыснул от смеха себе в кулак.

— Что смешного?

— Дорогой мой, Теодорчик! Она точно сбежит от тебя! Успокойся, выдохни. К тому же, от тебя воняет дымом, подобное редко нравится юным дамам, — мужчина поправил воротник рубашки сыночка, убрал соринку с мантии и осмотрел его с головы до ног. — Ну жених!

— Папа! — возмутился Тео, скрещивая руки на груди. Идвиг заулыбался ещё сильнее. Ему очень нравилось ставить людей в неловкое положение и смущать.

— Ты себе представить не можешь, сколько странных заклинаний и чар я узнал с момента твоего рождения. Раньше мне они казались бесполезными и глупыми, но ты каждый день доказываешь обратное. Ты на себя вылил всю бутылочку, верно? Девочка от такого начнёт задыхаться, и столь едкий запах будет только мешать. Нужно же знать меру, Тео! — ласково произнёс Идвиг, доставая палочку. Взмах, тихое бормотание и резкий запах исчез, оставляя лишь тонкие нотки.

— Ну папа! Так ничем не пахнет вовсе! Как мне ей понравиться? Да и оделся я как-то слишком… Слишком мрачно!

— Тео, я тебя умоляю, перестань вести себя как душевно больной! Просто будь собой и не пытайся стоить из себя надутого бабуина в сезон спаривания! — успокаивающе проговорил Нотт, которого уже изрядно утомило возбужденное состояние сына.

— Ну папа! Фу! Как так можно!

— По-жа-луй-ста! — по слогам сказал Идвиг. — Девушки не животные, вокруг них не надо устраивать брачный танец и пляски с бубном. Им нужно непринужденное внимание и забота. Только редкостным сукам нравится, когда их кидают из стороны в сторону и обтирают об них ноги.

— Ты это про кого? — с прищуром спросил Тео.

— Неважно. О, букетик собрал! А почему один? — взяв в руки цветы, обратился Идвиг к нему.

— А сколько надо? Ты думаешь, этого мало? Я сейчас сбегаю, соберу ещё! — младший уже развернулся, чтобы выйти в сад, но его остановил отец, залепив подзатыльник.

— Ау! За что? — потирая голову, спросил Теодор.

— За то, что ведёшь себя как дурак! И я надеюсь, что кровь снова поступит в твой мозг, а не куда-то ниже, — Идвиг посмотрел на ремень Тео на брюках.

— Фу! Ну почему ты такой пошлый? Ну папа!

— Так, букет большой, разобьём на два. Для Мэри и для твоей любви. И не спорь со мной!

— Ладно, хотя я считаю, что получилось маловато.

— Пошли за границу, будем трансгрессировать.

В двенадцать часов дня у ворот дома Денуца Морзика стояли семья Ноттов в количестве двух человек и семья Малфоев - три человека. Прошло несколько дней после событий чемпионата, и оба мужчины делали вид, будто ничего не произошло.

Железная ограда скрипнула, давая пройти людям. Добрались до двери и вошли внутрь. Оказавшись в прихожей, Люциус, позабыв все манеры, спросил:

— Ну и где твоя новая игрушка?

Драко тихо хмыкнул, Тео упёрся взглядом в старшего Малфоя.

За столь резкую фразу его мягко одёрнула Нарцисса, напоминая, что они в гостях.

— Извините, мистер Морзик, я не смог отговорить мистера Малфоя приходить к вам без приглашения. Надеюсь, это не проблема, — сказал Идвиг Нотт самым невозмутимым тоном.

— Здравствуйте, мистер Малфой. Здравствуйте, миссис Малфой. Вы всегда долгожданные гости в моём доме. Здравствуйте, мистер Нотт, спасибо за заботу. И здравствуйте вашим сыновьям, — поочередно протягивая руку и сильно пожимая, произнёс Морзик.

— Здравствуйте, мистер Морзик и юная мисс Морзик, — все дружно решили проигнорировать вопрос Люциуса и пожали друг другу руки.

— Здравствуй, мисс Мэри Морзик, — поцеловав руку девочки, лукаво улыбнулся Тео. Та захлопала своими большими глазами и смутилась. Парень обожал включать своё обаяние на полную катушку, особенно к тем, у кого нет ни единого шанса и кто не таскается за ним, словно собачонка, как Дафна.

— Проходите в гостиную, ко мне скоро приедет мой новый знакомый, Карл Гебхардт.

— Кто это? — спросил старший Нотт, снимая дорожную мантию и убирая её в платяной шкаф.

— Известный колдомедик и легилимент. Занимается вопросами повреждения сознания. Он уже полгода как в командировке у нас в Англии, в больнице святого Мунго, — ответил Денуц, направляясь на лестницу, на второй этаж.

Теодор же напрягся. Девушки сиротки нигде не было, зато в воздухе витал почти незаметный запах вишни и жасмина. Не будь он искусен в зельеварение, не почувствовал бы его вовсе. Но, возможно, это лишь совпадение, сейчас ведь лето. Он косо посмотрел на Мэри. «Может это она обзавелась духами с вишней?»

Девочка улыбалась как-то наигранно и кокетливо, смотря на него.

«Вряд ли она знает, что я люблю вишню. Мэри любит яблоки, ей стоило бы не мне глазки строить, а Драко».

Теодор был не идиотом и понимал, что мистер Морзик наверняка знатно промыл мозги дочери и хотел видеть рядом с ней обеспеченного и знатного жениха. Он подходил под эту характеристику, поэтому мило улыбался Мэри, зная заранее, что она точно проиграла в игру под названием «Очаруй Теодора Нотта». Его сердце и любовь уже выиграла одна девушка, которая, как надеялся Нотт, должна вскоре появиться. Достал из-за пазухи букет и отдал его Мэри.

— Держи, милашка! — протянул Тео, лживо улыбаясь. Обычно ни у кого не возникало вопросов на тему честности парня. Та же Дафна радостно вешала себе на уши лапшу Нотта, не обращая внимания на его общую отстранённость от неё самой. Вежлив с Гринграсс он был исключительно в обществе взрослых, а в Хогвартсе вел себя с девочкой как последний подонок. На все восторженные приветы он отвечал грубым «Отстань», а порой при виде надоедливой Дафны Нотт просто разворачивался и удалялся в другую сторону.

— Спасибо, Тео, — смущённо ответила Мэри, опуская взгляд в пол.

Гости сели за стол, а домашний эльф начал наливать чудесное вино и накрывать на стол. Все немного выпили, и формальная обстановка быстро переросла в дружескую.

— Итак, ты взял опеку над какой-то девкой, и хочется сразу спросить, зачем и какая у неё кровь? — сложив пальцы домиком, поинтересовался старший Малфой.

— Какое тебе дело до чистоты крови этой девчонки, Люциус? Ищешь невесту для Драко? — с насмешкой спросил Идвиг.

Лицо Люциуса слегка перекосило от едкого комментария, да ещё и в сторону сына. Нотт же, напротив, увидя кислую мину Малфоя, заулыбался сильнее.

— А с каких пор для тебя это неважно и неинтересно? — сквозь зубы процедил Люциус, делая большой глоток вина. Алкоголь обжег вкусовые рецепторы, посылая хмельные импульсы в мозг.

— Я понятия не имею, какая у неё кровь. Наверное, красная. Её зовут Катрина, ей четырнадцать лет, милая девушка, достаточно вежливая и умная, — улыбнувшись, ответил Морзик, не давая разгореться бессмысленному спору.

Теодор хмыкнул. Ему было забавно слушать речи о чистоте крови, особенно от отца Драко. Он знал, что в юности Люциусу нравилась одна полукровочка, только вот традиции и статус древнего рода обязывали его жениться на Нарциссе. Такой же чистокровной, породистой. «Кто вообще придумал этот термин? Чистокровность! Мы ведь не абраксанские кони, чтобы так оценивать!»

А ещё девочку звали Катрина. Интересно … какова вероятность, что это она? Та самая Катрина? Нотт поставил на девяносто девять процентов. Таких совпадений не бывает и парню стало нервно. Как он выглядит, помнит ли она его, захочет ли говорить?

— Так и зачем?

— Вы сами поймете, когда её увидите. Она была приёмной дочерью Максима Морзика, моего брата. Мой брат не дурак, и, судя по всему, Катрина ему сильно помогала. Правда, она мне так ничего конкретно и не рассказала, — водя пальцем по подбородку, сказал Морзик. Мэри хмыкнула, будто бы говоря: «Естественно, ты ведь говоришь только о себе и ничего у неё не спросил. Ещё устраивал допросы и нудные разговоры. А я спросила и знаю, что и как произошло!»

— Погоди, твой брат же умер? — спросила Нарцисса, щуря глаза в подозрении.

— Умер, но у него остался сын и жена, Катрина была официально оформлена только на него самого, поэтому последние два года она просто сирота. Максим работал в Аврорате, и ему поручили расследовать дело Катрины, наверное, поэтому он оформил над ней опеку. Но самое удивительное, что у моего племянника чуть ли не с рождения было редкое проклятье. Я неделю назад связался с Викторией, и она подтвердила, что проклятье снято Катриной. Но ни мой племянник, ни вдова Максима понятия не имеют, как она это сделала. И вообще, там какая-то мутная история, в которую они не хотят меня посвящать, — слегка смущённо проговорил Денуц.

— Хм, а где она сейчас? Ты ведь написал мне, что хочешь, чтобы я познакомился с ней. Но ведь Катрины здесь нет? И кстати, какая у неё была фамилия? — спросил Нотт, отпивая из бокала вино. Идвиг внимательно посмотрел на Морзика и легко проник в его разум. «Мда, интересненько. Нам ты ни слова не сказал о наследстве и уговоре братца. Типичный слизеринец, что тут скажешь».

— Она ушла утром куда-то. Точно не знаю, Катрина не сказала. Брат ей присвоил свою фамилию, то есть она — Катрина Морзик, так и останется.

— Это мы поняли, но а до всего какая у неё была фамилия? Не Морзик же, очевидно. Кто её родители? — не унимался Люциус, который с особым усердием рассматривал столовые приборы, пытаясь успокоить задетую гордость.

— У неё непонятное дело в Аврорате. Сплошные пустоты. Будто из ниоткуда появилась. Я не знаю, кто её родители, да и она сама не знает…

— Или не хочет говорить, — заметил Малфой, расставляя ложки и вилки в специфичном порядке, понятном только ему одному.

— А как ты вообще её нашёл? — спросил Нотт, которому доставляло удовольствие ставить Морзика в неудобное положение.

— Прислали письмо. Её отчислили из Дурмстранга, а мой братец, как оказалось, попросил меня помочь ей, в случае чего. Мне стало интересно, вот так и познакомился с ней, — заключил Денуц, нервно потирая переносицу.

— И почему её отчислили? — спросил Люциус, поймавший резкий интерес к девочке. Что такого нужно было совершить, чтобы быть изгнанной из школы?

— Дурмстранг для девочки? Не слишком ли? — полюбопытствовала Нарцисса, покачивая ножку бокала.

В своё время, Люциус хотел отдать туда Драко, но одна мысль, что её сын будет под руководством Игоря Каркарова изучать тёмную магию, вводила в ужас Нарциссу. Ей пришлось сильно поссориться с мужем и жестоко манипулировать им, чтобы из белобрысой головы Малфоя исчезла эта дурная идея.

— Она мне сказала, что устраивала какие-то жуткие дуэли в Дурмстранге, но я ей не верю. Видимо хотела запугать меня. Даже не знаю, зачем ей это. Сказала, что её часто отправляли играть дуэли. И якобы она была лучшей в них. В этом я тоже сильно сомневаюсь: у неё телосложение довольно хрупкое и из неё дуэлянтка, как из меня танцовщица балета. Проверять её магические способности к дуэлям мне не хочется. Но она не дура — это точно. Катрина восстановила оранжерею. Посмотрите, — махнув рукой на улицу, сказал Денуц.

— Мэри мне говорила, что вы пытались её восстановить, приглашая особых волшебников, но у них ничего не получилось. Как она это сделала? — спросил Теодор удивлённо, смотря на целый домик со стеклянными окнами. Кем бы ни была девушка, он уже хотел с ней поговорить.

— Сидела и шептала какие-то заклинания целых две недели. Катрина мне не рассказала, сославшись на то, что мне стоит радоваться результатом, а не интересоваться как именно у неё получилось. «Все методы хороши для достижения целей», она мне так сказала. Я вот думаю, на какой факультет попадёт. С такими суждениями явно Слизерин, — проговорил Денуц, прокручивая в голове последние действия Катрины. Немного вспыльчивый характер, скрытность, изворотливость — всё указывало именно на факультет змей.

— Это, конечно, всё здорово, но почему вы не отказались от опеки над ней? У вас же есть Мэри, — неожиданно для всех спросил Драко.

Мэри на него зло сверкнула глазами и выпалила:

— Катрина классная, ты просто её не видел. Сам поймешь, когда пообщаешься с ней. Она меня научила зажигать и тушить свечи, вот, смотри, — девочка взмахнула палочкой, и все свечи в комнате зажглись, взмахнула ещё раз — потухли.

— Круто, так ты теперь не будешь всё подряд поджигать в гостиной Слизерина? — усмехнувшись, спросил Тео. Перед ним на тарелке уже лежала тушеная говядина с картошкой. Весьма кстати, учитывая, что он почти не завтракал.

— Очень смешно, Теодор. Ха-ха-ха. Катрина показала мне очень интересный сглаз, так что не надо шутить со мной! — агрессивно проговорила Мэри, откидывая волосы назад.

— Она обучала тебе сглазам? — подавившись вином, спросил Денуц.

— Ну да, не вижу проблемы. Это просто шуточный сглаз. Что-то по типу летучемышиного, — отмахнулась девочка и взяла свежее пирожное.

— Так и кто её родители? Она не сказала? — прервала расспрос про сглазы Нарцисса.

— У неё память стёрта, но с этим я надеюсь разобраться.

При последней фразе камин в комнате вспыхнул зелёным пламенем и из него вышел мужчина средних лет, не слишком высокий, лысоватый, в чёрной мантии и с портфелем в руках.

— О, здравствуйте мистер Гебхардт, присоединяйтесь к нам, — встав и пожав руку гостью, пригласил к столу Морзик.

— Здравствуйте, Карл Гебхардт, колдомедик и легилимент, — представился мужчина. Он был немцем и сказал это жестковато, с небольшим акцентом.

Все поздоровались друг с другом.

Теодор напрягся — он ещё ни разу не видел легилиментов, помимо отца, и понятия не имел, какой у того уровень. Парень посмотрел на папу и, увидя легкий кивок головой, стал смотреть на Карла. Наконец поймав его взгляд, он попытался проникнуть в его разум. С первого раза не получилось, зато с четвёртого — да. В мыслях Гебхардта пронеслась девушка, смутно напоминавшая его Катрину, какая-то женщина с изуродованным лицом и жуткие крики. «Странный тип, нужно быть с ним аккуратнее. Ему точно есть, что скрывать».

— Я знаю, зачем вы меня пригласили, — начал Гебхардт.

— О, конечно. Вы ведь почти про всех почти всё знаете, верно? — улыбаясь, протянул Морзик.

— Верно. И вас интересует один вопрос…

Мужчина осмотрел присутствующих и завис на пару секунд.

— Я, как колдомедик, считаю, что то, что вы хотите узнать, информация крайне личная, и я не уверен, что могу озвучивать подобнее в присутствии остальных, — сухо заметил Герхардт, отодвигая от себя тарелку с предложенным обедом.

— Не переживайте, мои друзья всё равно всё узнают от меня потом, так зачем зря тратить время. Что вы узнали о ней?

Гебхардт замолчал, долго всматриваясь в Теодора. Нотт прекрасно знал, что нужно занять первую полосу своих мыслей самыми скучными размышлениями: зелья, нумерология, ссора с отцом и то, как ему нравится Дафна. Отличная ложь, даже отец частенько верит. Типичный разум студента, ничего интересного. Конечно, если не копать глубже.

— У неё странная структура сознания, — сказал Карл, переводя взгляд на Денуца.

— И что это значит?

— Видите ли, я могу проникнуть в её недавние воспоминания. Но как только я пытался залезть поглубже, у неё начинала течь кровь из носа, и, судя по её ощущениям, для неё это крайне… мучительно. Мы давали ей обезболивающее, но это не слишком помогало. Ей все равно было неприятно, — задумчиво произнес Герхардт, рассматривая обстановку вокруг. Лиловые стены, неуместные красные шторы, серебро и фарфоровый сервиз. Красиво, дорого, но абсолютно не сочетается.

— Так и что вы увидели?

— Увидел? — странно повторил Гебхардт, — увидел, что у неё память буквально гора хлебных крошек. Из последнего полгода можно понять, что она слонялась в лесу, попала в приют, потом к вам. Проникнуть дальше двух-трёх лет не слишком получилось. Как я сказал ранее, у неё начинала течь кровь из носа. Я пытался проникнуть лет на пять назад, но она буквально заливала своей кровью всё что было поблизости. И да, мы ей дали чуть ли не все запасы крововсполняющего. Ничего стоящего я не увидел, обычные будни ученицы, разве что она иногда бывала агрессивной и несколько маниакальной. Все, что дальше трёх лет прочесть и понять невозможно. В таком относительно далёком прошлом у неё все воспоминания спутаны и как бы раздроблены. Да и там, разве что учёба и какие-то крошечные образы из мира маглов её детства, за которые невозможно зацепиться: они сразу пропадают и сменяются другими картинками с дикой скоростью. Если честно, для меня загадка, как она сама справляется со своей памятью, и почему ещё не сошла с ума.

Все затихли, а Гебхардт с любопытством рассматривал Люциуса. От такого наглого поведения, Малфой громко фыркнул и отвернулся, делая вид, что сильно заинтересовался цветами на обоях.

— Ладно, и почему у неё такой мозг? — нетерпеливо спросил Денуц.

— Причин может быть масса. Катрина рассказала мне, что лет в семь у неё было сотрясение головы, которое плохо залечили. Точнее его вообще не лечили. Я могу лишь предположить, что в Дурмстранге были различного рода события, которые негативно повлияли на её мозг, из-за чего половина воспоминаний раздробились на мелкие кусочки, а другая половина просто исчезла.

— Сотрясение… Но это ведь прекрасно лечится! И она выглядит вполне адекватной, предложения логичные строит. Я бы не сказал, что она отсталая или глупая…

— О, нет-нет. Я бы даже сказал наоборот. Катрина феномен. У неё удивительно живой ум для её состояния и возраста. Она ведь сварила после всего лучшее крововосполняющее зелье из всех, что я видел. А это уровень ЖАБА. Я даже задумываюсь, не пригласить ли её на стажировку к себе в Германию следующим летом. Катрина великолепно знает немецкий и много других языков. Она мне рассказывала о разных зельях, и знаете, не каждый взрослый зельевар вообще слышал о таком и способен сварить. Пожалуй, Катрина самый интересный пациент из всех, что мне встречались за двадцать лет практики. Я полгода работал с Долгопупсами, думаю, что вы все прекрасно знаете, что они потеряли рассудок из-за длительного воздействия проклятья Круциатус. Так вот, даже у этой пары нет такой мешанины в голове, как у Катрины. У неё сильное повреждение мозга, но это, по какой-то удивительной причине, не мешает ей думать. У меня было предположение, что возможно кто-то поиграл с её разумом, насылая проклятье Круциатус, но когда я спросил об этом Катрину, она лишь рассмеялась мне в лицо и сказала, что такого никогда не было и быть не могло, — закончил Карл, протирая салфеткой вилку, чтобы та идеально блестела.

— Вы сказали, что она бывает маниакальной. Что вы имели ввиду? — спросил Идвиг, внимательно следя за Карлом, который стал рассматривать Нотта, абсолютно не стесняясь.

— Она хорошая дуэлянтка и очень живо рассказывает об интересующих её зельях. У Катрины половина воспоминаний связаны с приготовлением зелий, четверть из скучных размышлений и учёбы, другая четверть из дуэлей. И Катрина буквально одержима этим.

— И насколько из воспоминаний она хороша в дуэлях? — поинтересовался Люциус, тщательно натирая свой перстень.

— Если честно, мне самому не слишком интересны дуэли, я не всматривался в эти воспоминания. Не вижу в них смысла, но она выигрывала почти во всех дуэлях, которые я у неё просмотрел, — упирая свой взгляд на Мэри, проговорил Гебхардт. Девочка заелозила на стуле и отвернулась, чтобы мужчина не смог проникнуть к ней в голову.

— У вас же есть зелье памяти, которое, насколько мне известно, очень хорошо работает, — с нажимом вставил Морзик.

— Зелье памяти это мой прорыв. Правда, оно довольно тяжелое в готовке, но какие результаты показывает! Я его давал Златопусту Локонсу. Ему стало значительно лучше, хотя вряд ли оно полностью вернет ему память, зато рассудок — вполне возможно. Зелье памяти прекрасно работает на людях, чью память стёр кто-то другой, а если человек стёр сам себе — оно редко помогает. Видите ли, сознание, разум и мозг волшебника удивительный предмет для изучения. Мои исследования все ещё продолжаются…

Снова повисла тяжелая тишина. Драко подумал, что Гебхардт сам себе на уме и явно заразился самолюбованием от Локонса. Толкает умные речи и всё. Ничего по факту, где доказательства, что его зелья вообще работают? Лишь слова, слова, слова.

— Я дал ей слабую дозу зелья, и она особо ничего не вспомнила. Только незначительные короткие обрывки. Сомневаюсь, что вам будет интересно это слушать.

— И когда ей можно будет дать нормальную дозу зелья памяти, чтобы она уже вспомнила, кто её родители и что с ней случилось? Вы ведь понимаете, что это важно? — раздражённо давил Морзик.

Гебхардт уставился на Денуца и лениво улыбнулся. Выпив вина, внимательно осмотрев Драко и погладив подбородок, мужчина наконец заговорил:

— Если я ей дам целую дозу зелья памяти, вероятнее всего, она умрёт от потери крови. В лучшем случае Катрина лишится рассудка и станет такой же немощной, как Долгопупсы. Я даже не уверен, стирали ли ей на самом деле память, — холодно сказал он, щуря глаза.

— Что это значит? — поинтересовался Идвиг, взяв в руку тарталетку с кремом. Он любил занять себя ерундой, чтобы незаметнее исследовать чужой рассудок.

— Судя по всему она забыла детство и родителей из-за сотрясения мозга, а не из-за стирания памяти. Такое бывает. Иногда воспоминания возвращаются, иногда нет. Может она и вспомнит что-то, но я сомневаюсь в этом. Всё-таки прошло почти десять лет с момента её сиротства, — произнёс Карл скучающим тоном.

— А какие воспоминания вы вообще смогли уловить из её детства, сэр? — спросил Теодор. Он мечтал услышать что-то про озеро, песок, розы и веселого мальчика, что-то про снег, кошку и обсуждения Хогвартса, но услышал совсем другое.

— Например, я смог выцепить одно воспоминание из детства. Ей там лет пять-шесть, она сидит возле какого-то дома и лепит снежок. На этом всё. Если я вам буду рассказывать, что ещё я смог узнать, то вы заснете от скуки. Ничего страшного, ничего ужасного я не нашёл. Если в её жизни и были тяжелые моменты, то она их не помнит.

Лицо парня помрачнело. «Неужели у неё и впрямь стираются воспоминания сами собой? Она ведь наверняка меня помнит, только этот придурок не увидел ничего. Откуда он вообще взялся? Ещё и такое длинное пребывание в Англии. Наверняка от кого-то прячется».

— Ей никак нельзя вернуть память, так?

— Именно так. Это слишком рискованно и жестоко. Я же не садист, — улыбнулся он.

Теодор едва сдержался от усмешки. От этого Гебхардта буквально за километр читалось другое. Его улыбка была до тошноты фальшивой и лживой, как и сам Карл Гебхардт. «Не жестокий садист», ага, как же. Теодор за столь короткую беседу уже смог незаметно найти воспоминания о жене этого мужчины. И ой как они ему не понравились. «Зазнался из-за своего таланта к легилименции, мудак. Не садист, а как избивать женщину, так он первый в очереди. И какие он только исследования проводит?»

Идвиг взглянул на сына и сказал:

— Согласен.

Никто, кроме Теодора не понял, что имел ввиду Нотт-старший, но парень ему улыбнулся. Младшенький всё верно понял, умело нашёл самые неприятные мысли и воспоминания колдомедика. Избивать собственную жену — отвратительно. Стоило бы тайно послать запрос в отдел магического правопорядка.

— Вы ничем не можете помочь? Так? — требовательно спросил Денуц.

— В плане её памяти нет. И я не по проклятьям.

Через открытое окно в гостиной можно было услышать громкий хлопок возвращения Катрины.

Люциус обернулся и стал смотреть в окно на отдалённую фигуру девушки. Она стояла далёко, поэтому Малфой почти сразу отвернулся.

Взмахнув палочкой, Катрина прошла сквозь ворота и пошла в сторону дома. Все бесило. Хотелось что-нибудь разрушить, сломать, сжечь, уничтожить. Никакой информации о Психушке добыть не удалось! Что с ней, умерла ли она, как много страдала — ничего из этого бесконечного списка вопросов не получилось узнать. Катрине пришлось сделать унизительную вещь: отправить письмо одному парню из приюта. Ради приличия пришлось поинтересоваться его жизнью. «Какая мне к чёрту разница, что у него случилось интересного и чем он теперь занимается? Мне безразлично, я была бы менее злой, если бы точно знала, что Психушка страдает!» От прогулки по магловскому Лондону Катрине сделалось дурно. Никакой магии, примитивные средства труда, радость и счастье на чужих лицах. К своему ужасу, в голову закралась мысль, что маглы находчивые и умные. В Лютном переулке она не нашла нужных ингредиентов для зелья памяти, что злило ещё сильней, чем тупые маглы. Разве что продала несколько ненужных вещей и договорилась с крайне сомнительный типом о получении глаз тритона.

После сеанса легилименции, ей чудом удалось собраться, встать и раздобыть рецепт зелья памяти. В придачу она украла ещё несколько экспериментальных записей в другом кабинете больницы. Прочитав всё на следующий день, Катрина сделала предположение, в чём ошибка и почему на ней зелье памяти так плохо сработало. Составила примерный план готовки, соединив «прорыв Гебхардта» с другими рецептами. Оставалось получить все нужные растения и остальные штучки из списка, чтобы начать приготовление. Зелье должно было делаться на протяжении долгих трёх месяцев. Но она ведь никуда не спешит и в Хогвартсе наверняка найдётся местечко, верно?

Зайдя в дом, она напряглась. Что-то было не так. Точнее, всё было не так.

В воздухе витал запах хвои, апельсина, табака, шоколада и был ещё тонкий запах, который она не могла уловить. «Ещё этого не хватало. Вот только не сейчас! Сраная Мэри! Она нашла и разлила амортенцию! Голоса? Чёрт, Морзик же говорил что-то о гостях. Дерьмище. Нужно запихать всю боль и злость в подвал, поглубже. Отвратительно. Ненавижу так делать».

Натянув маску с пустой улыбкой на личико, Катрина зашла в гостиную. Её осмотрело восемь пар глаз. «И этого урода пригласили, просто чудесно!», — подумала Катрина, увидев Карла Гебхардта.

— Здравствуйте мистер Морзик, извините, я задержалась. Здравствуйте! — посмотрев сначала на Денуца, а затем и на остальных, ровным тоном произнесла она. Сейчас главное не выдать своего ужасного настроения, не сломать ничего на эмоциях и не закричать от злости. Нужно быть спокойной и не лезть, куда не просят.

— Ничего страшного, проходи.

— Спасибо, сэр, — ответила она, подойдя к столу.

— Кстати, ты мне не сказала, куда ходила, — требовательно заметил Денуц.

— Я оставила вам записку. Но вы её, видимо, не нашли. Хотела найти свою знакомую и узнать, как её самочувствие, сэр, — сухо произнесла Катрина, криво улыбаясь.

— Нашла? А где записка?

— Вот она, — снимая с камина обрывок пергамента и протягивая его в руку опекуна, ответила она.

— Ну это надо было догадаться. Положила бы на видное место! — возмутился он.

— Вы не сказали, куда класть, сэр, — заметила Катрина. Утром ей не слишком хотелось разговаривать с Морзиком, а она как раз нашла лазейку в просьбе оставлять записки.

— Разве это не очевидно?

— В Дурмстранге был один преподаватель, который в упор не замечал эссе, которые ему клали прямо посередине стола. Пока не положишь наверх третьего слева от входа шкафа, он их не проверит. Так что вообще неочевидно! — отмахнулась она, смотря Денуцу в глаза. Нужно было узнать, что они всё тут успели обсудить. «Ну понятно. Кровь, воспоминания, а точнее их отсутствие, и зелье памяти. Карл устроил сеанс самолюбования, а Мэри на моей стороне. Что ж, очень хорошо».

— Ладно. Так ты нашла свою приятельницу? — спросил он, комкая пергамент и закидывая кружок в камин.

— Нет, сэр. И она мне точно не приятельница.

— Как мило. Что ж, поищешь потом, — улыбнувшись, ответил Денуц. Ему совершенно точно не нравилось обстоятельство, что она ушла утром ничего не сказав. Отсутствие информации о родителях Катрины делало его нервным и раздражённым.

— Всенепременно. Она пожилая, хотела ей помочь чем-нибудь, — скаля зубы, прошептала Катрина.

— Да, конечно. Познакомься, это Люциус Малфой, Нарцисса Малфой, их сын Драко, Идвиг Нотт и Теодор Нотт. С Гебхардтом ты уже знакома.

Девушка поочерёдно подошла к каждому и пожала руку. Последний парень взял предложенную ему руку, и легко коснулся своими губами тыльной стороны кисти, пристально смотря на неё. От такого действия у Катрины пробежали мурашки по спине, и закралось странное чувство, что она уже встречалась с ним когда-то. Теодор засунул руку под мантию и выудил оттуда букетик белых роз.

— Держи, это тебе, Катрина, — протягивая цветы, ласково произнес он. Расплылся в улыбке так, что кожа вокруг глаз собралась, образуя небольшие складочки. Искренне и очаровательно. Тёплые карие  глаза засверкали, а зрачки расширились.

— Спасибо, Теодор Нотт, — она неловко улыбнулась и забрала белые розы. Ей никто и никогда не дарил цветы. Особенно такие чистые, невинные и красивые. Обойдя стол, девушка села напротив гостей, между Гебхардом и Мэри, положив букет рядом с собой.

От неё веяло холодом, она выглядела жутко бледной и худой. «Это из-за большой потери крови и ледяного воздуха Дурмстранга, что въелся под её кожу», — решил Теодор. Люди за столом чувствовали, что Катрина закрыта и сдерживается, чтобы не сказать лишнего. Люциуса удивило данное обстоятельство, он ожидал чего-то другого, а ледяные руки навеяли неприятные воспоминания. Нарцисса же печально посмотрела на девушку, оценивая её внешность и манеры. «Красивая. Такие быстро выходят замуж. Особенно, если ведут себя покорно и тихо», — подумала женщина. Драко лишь ухмыльнулся. В голову Идвига пришла мысль, что Катрина на кого-то сильно похожа, но он никак не мог понять, на кого. «Зелёные глаза будто смотрят прямо в душу. Определённо, у кого-то из моих знакомых был такой же взгляд. Но где я мог видеть их раньше?».

Теодор же сидел тихонечко, внимательно следя за каждым действием Катрины. У него был непринуждённый вид, будто это не он только что встретил девушку своей мечты. «Она смутилась? Замечательно! Может вспомнила меня? Что-то ты изменилась, принцесса. Похудела, побледнела, волосы потемнели, уже не золотистые, а тёмно русые, но так даже красивей. Глазки померкли, больше не сияют счастьем. Но ничего, ничего, я это исправлю. Мы теперь будем рядом друг с другом, я тебе помогу, излечу твою душу. Денуц Морзик так себе выбор для опекуна, но могу предположить, что тебя никто и не спрашивал. Нужно как можно больше узнать о тебе. Срочно». Это была она. И нужно произвести на девушку лучшее впечатление. Выпрямился, обтёр губы и скрасил лицо милой улыбкой. Девочки в Хогвартсе от неё млели и вешались ему на шею. «Ну же! Посмотри на меня! Половина Слизерина сходят с ума от моего очарования! Посмотри на меня, Катрина!» — думал он, следя за каждым движением. Мелкая дрожь пальцев бросилась в глаза. Короткий свежий шрам на указательном, «Откуда он?»

— Как вы себя чувствуете? — с мнимой заботой спросил Карл Гебхардт.

— Хорошо, спасибо, сэр, — не смотря на него ответила девушка. Она улыбалась сидящей сбоку Мэри и плавно проскользнула в разум девочки.

«Мэри, Мэри, Мэри. Милая моя Мэри. И почему я не могу найти в твоей головушке картинки, где ты разбиваешь амортенцию? Или радостно носишься с ней, слегка разбрызгивая содержимое колбы? Хмм… неужели… нет! Этого не может быть! Раз ты не трогала амортенцию, мог ли это быть Денуц? Возможно… нужно проверить, я неудачно села, чтобы копаться в его мыслях».

— Знаете, я считаю, что Катрина может достичь многого в жизни. Вы очень умная, мисс Морзик. Скажите нам, чего бы вы хотели сделать в жизни, какая у вас цель? — спросил Карл, пытаясь уловить взгляд девушки.

Катрина посмотрела на него и хитрая улыбка расползлась по её лицу. «Вы бы знали, сколько я способов убийств знаю. Сколько раз я представляла за последние часы, как именно буду вас убивать. Но нет. Я сделаю иначе. Не хочу пачкать руки. И почему бы не показать вам, как вы сильно ошиблись на мой счёт?»

— Я хочу создать лекарство, — заглядывая прямо в глаза Гебхардта, ответила Катрина.

— Лекарство? Для чего? — спросил Люциус, оценивающе рассматривая её.

— Скорее от чего. Хочу избавить людей от некоторых недостатков и их проблем, — Катрина улыбнулась ещё шире, и стала не спеша открывать свои двери в голове.

Первая открылась с воспоминанием о том, как она сбегала на чужие похороны в детстве и радовалась на них. Вот стоят родственники очередного мертвого магла и плачут о его смерти. А Катрина расположилась в тени дерева, она маленькая, её не видно. Катрина улыбается, обнажая зубки. Она наслаждается горем незнакомцев. Гроб погружают в землю, женщина издает жуткий вопль, очевидно мать умершего, и бросается на землю. Мужчина рядом пытается её поднять и держит за руку, одновременно смахивая скупые слезы. А Катрина улыбается. Испытает жуткий восторг от чужой трагедии и тихо посмеивается, стоя в сторонке.

Карл Гебхардт поперхнулся вином от увиденного, а Катрина склонила голову вбок, и усмехнулась, не разрывая зрительного контакта. В глазах Карла читалось подозрение и непонимание.

— И что же будет делать ваше лекарство? — неуверенно спросил Карл.

— Исправлять ошибки, — всё ещё смотря на колдомедика, ответила Катрина.

Вторая дверь открылась быстрее. Она избивает на пару с каким-то мальчиком-маглом беззащитную собаку. Катрина не любит собак. Кажется, это обычная рыжая дворняга. Пёс поскуливает от боли, а они вдвоём продолжают его бить. Зачем они это делают? Просто потому что могут. Потому что оба сироты, оба не знают, как иначе выплеснуть свою злость на мир и на родителей. По факту, и Катрина, и мальчик, и собака — все они брошенки. Только из всех троих собака оказалась самой доверчивой, так как псина знала до этого человеческое тепло и заботу, а дети — нет. Жестокость порождает жестокость. Дворняга потеряла сознание, мальчик смеется, а Катрине мало. Она смотрит на мальчика, подбирает палку с земли. Магл не идиот, начинает бежать. Но и Катрина не дура, она бежит за ним и бьет его палкой. Потому что ненавидит мальчика-магла. Он жаловался на Катрину воспитательнице, а та била девочку. Мальчик заслужил. Наверное… По крайней мере так думает Катрина. Она останавливается, палка падает из рук, Катрина представляет, как паренёк бьется ногой об асфальт. А он бежит от неё и падает. Крик, из коленки струйкой стекает кровь прямо на асфальт. Мальчик-магл упал. Катрине весело, она улыбается и смеётся.

— Что вы подразумеваете под ошибками? — спросил Идвиг, которого текущий сеанс легилименции ввёл в ступор. Это выглядело странно. Очень. Карл и Катрина смотрели друг на друга. И различия между Карлом десятиминутной давности и текущим были значительны. Мистер Гебхардт заметно побледнел и начал нервно елозить на своём стуле. Идвигу стало интересно, что такого колдомедик увидел в сознании девочки.

— Жизнь несовершенна и несправедлива по отношению к некоторым людям. Есть один недостаток, который мне особенно не нравится. Я хочу его исправить, — ответила Катрина, даже не взглянув на Нотта-старшего. Она продолжала смотреть на Гебхардта и кривить рот в неестественной улыбке.

— И что это? — нетерпеливо спросил Люциус.

Третья дверь открылась с грохотом. Ей четырнадцать лет. Воспоминание совсем свежее, это было чуть больше полугода назад. В Дурмстранг приехал один важный дядька со своим сыном-сквибом. Мужчина просит любыми методами пробудить магию в его ребёнке. Любой идиот знает, что сквибы не способны на волшебство, но дяденька важная шишка, платит директору и закрывает глаза на то, что будет происходить дальше. Дядька с презрением смотрит на своего отпрыска. Его ребёнок для него — ничтожество. Пустое место. Уродство. Гнида. Парню на вид лет шестнадцать, но его состояние… что с ним делал его отец? Сквиба отводят в комнату в подземелье. Пыточная. Он раздевается и открывает вид на шрамы… судя по всему от розг. Его сознание и разум давно сказали «Пока!». В камеру для пыток приводят «лучших». Из самого жесткого отделения Дурмстранга. Макнейр младший, Катрина и некий Геннадий МодестовичИмя серийного убийцы. Получал успокоение, после убийства. Отсылка к тому, что персонаж неадекватный и жестокий. Автор против насилия!. Макнейр сразу смекает, что будет происходить, и отказывается.

— Что это такое? — с ужасом в голосе, спросил Гебхард, отводя взгляд на Люциуса.

— Вы проиграли, — сказала Катрина и рассмеялась. Гебхардт даже не заметил, что она рылась в его памяти. Теперь девушка точно знала, где он бросил жену и ребёнка, его слабости и проблемы.

— Что? — непонимающе произнес Карл, запивая волну сомнений вином.

— У меня есть игра. Обычно люди проигрывают, редко кто может долго смотреть в глаза. Я хотела бы создать лекарство, которое полностью блокировало головные боли и последствия тяжелых травм, — Катрина стала наблюдать за женщиной. Та сидела с идеально ровной спиной, в идеально выглаженной мантии, с идеальной прической, из которой не выбивался ни один волосок. Настолько идеальная, что аж тошно. Перевела взгляд на Люциуса. «Этот нервный, видимо самолюбие задели. Сынок у них наглый, думает, что родители всегда его защитят. Наивный и эгоистичный. Необычная смесь. Хотя в Дурмстранге полно таких придурков».

— Кстати, Катрина, я хотел бы пригласить тебя к себе на стажировку следующим летом, — расслабившись от оправдания девушки, сказал Гебхардт.

— Я подумаю, сэр, — ответила она и думала, как бы удачно подобраться к двум другим гостям. Нотты выглядели расслабленно и заинтересовано. Оба отличались от Малфоев. Хотя бы тёмными волосами и наглыми ухмылками. «Почему Идвиг пришёл без жены? Разведён?»

— Обычно, когда так отвечают, хотят отказать, — с пренебрежением бросил Люциус.

— Обычно, когда так отвечают, хотят подумать и ответить позже, — сказала Катрина, наблюдая за реакцией мужчины. Малфой лишь раздраженно выдохнул и продолжил резать овощи на тарелке.

— Забыл вас спросить, а вас не мучают головные боли? — спросил Карл, пытаясь поймать взгляд девушки, но она намеренно отворачивалась.

— Сейчас нет, сэр.

Катрина посмотрела в сторону старшего Нотта. Идвиг также посмотрел на неё и улыбнулся. Взгляд зацепился на кольцо. О, она обожала чужие колечки. Тяжёлый камень отливал оттенками фиолетового и зелёного. «Александрит? В снах другое кольцо. Но… Это ведь камень вдовцов! Неужели у него умерла жена?» Посмотрела на Теодора, и парень сильнее заулыбался, поправляя чёрную рубашку. Ей резко стало тепло. В комнату через открытое окно подул ветер, касаясь спины Катрины и давая осознание, что ей не просто тепло, а жарко.

Атмосфера была гнетущей. Карл Гебхардт говорил о какой-то ерунде и об опытах в Германии, Денуц смеялся, Мэри злобно скомкала салфетку, Малфои были похожи на статуи. Воздух становился плотным. Мир схлопнулся до размеров крошечной комнаты с шумом, в котором стоят только они двое. Теодор нежно скользил взглядом по девушке, запоминая все детали. Закусил губу в интересе и счастье, что он наконец-то может просто так смотреть на неё. На живую, не из воспоминаний, не из воображения, не из снов. Главное не взорваться от радости. «Отец был прав: окклюменция здесь очень нужна». Смотрел на Катрину так, будто бы он собирался слепить из воспоминаний скульптуру или написать картину. Нотту тоже стало жарко, ладони вспотели в предвкушении разговора наедине, который обязательно должен был состояться.

«Что, чёрт возьми, происходит? Здесь же невыносимо находиться! Я сойду с ума, если просижу хотя бы двадцать минут. Или задохнусь. Да, я обещала задохнуться! Розы, хвоя, апельсины. Я сейчас упаду со стула от радости. Только не так! Нужно срочно сбежать отсюда! Обмануть этого придурка Карла и уйти. Так значит вот так выглядит моя амортенция?»

— Да, я вот не учился в Дурмстранге! А правда вы изучаете там тёмную магию, Катрина? — раздался вопрос Гебхардта, вырывая из размышлений девушку. Моргнула и отвернулась от Теодора. Глаза сразу же захотели вернуться обратно, но она решила, что гораздо интереснее рассматривать посуду.

— Да. Бывало. Знаете, я решила, что могла бы согласиться на ваше предложение с одним условием. Вы мне выбьете место на конференции по новым зельям, а я буду работать и варить зельям вам бесплатно, — ставка была сделана на жадность мужчины. Она заметила, как алчно Карл посмотрел на неё, облизывая губы в знак интереса. Уже хорошо, значит, не прогадала.

— Просто так?

— За место на конференции. Я соглашусь, как только получу от вас положительный ответ на счёт конференции по новым зельям. Мои письма не доходят до них. Видите ли, моя птица не сова, и он не умеет передавать послания. А на всё те, что я послала чужими совами, я получала отказы в силу возраста. У них можно участвовать только по рекомендациям других волшебников, либо с семнадцати лет, — сказала Катрина, поправляя тарелочку, чтобы та стояла симметрично относительно рисунка скатерти.

— А у вас есть что представить? — поинтересовался Идвиг, делая вывод, что девочка любительница поторговаться, но при этом не слишком дальновидная. «Согласиться на стажировку у человека, который рылся у тебя в памяти, да ещё так сильно, что кровь лилась. Странная она».

— У меня есть зелье, которое лечит простуду, насморк, больное горло, кашель и прочее за несколько минут. И в отличие от бодроперцового, без каких либо побочных эффектов. Я проверяла на знакомых в Дурмстранге.

— Хм. Вообще, это вполне реально. Я согласен! — громко произнес Карл, и девушка мельком убедилась в том, что он ничего не заподозрил.

— Спасибо, буду ждать ваше письмо, сэр.

— Ладно, что-то я засиделся у вас. До свидания, было приятно познакомиться! — Гебхардт встал из-за стола и направился в сторону камину, чтобы уйти.

— До свидания. В следующий раз приходите с женой и сыном, — вполголоса сказала она.

— Ээ, конечно. — после небольшой паузы, ответил он. Карл посмотрел на макушку девушки и, сглотнув, скрылся в зелёном пламене. «Я дала последний шанс передумать. Что ж, он сам от него отказался. Нужно будет найти того парня, у которого отец в немецком мракоборческом отделе работает».

— И зачем ты согласилась на стажировку? Могла бы ответить позже и посоветоваться с кем-нибудь. Например со мной, — недовольно пробубнил Денуц.

— Мне все равно будет скучно следующим летом. А так хоть что-то интересное, конференция! — пожимая плечами, ответила она. Люциусу стало интересней, попахивало ссорой. Катрина вновь посмотрела на Идвига, а тот расслабился, сосредоточился и проникнул в её разум. У неё потекла капля крови из носа от этого, и Нотт моментально прекратил лезть в голову к девушке. Пнул Теодора под столом ногой, привлекая внимание сына. Заглянул в глаза и передал мысль: «Не лезь к ней в мозги! Даже у меня не получилось, вон кровь потекла. Я не знаю, что это, но рисковать не надо».

— Но ты не спросила его ничего о стажировке! Ни о условиях, ни о требованиях. Ничего! — гаркнул Морзик, тыкая пальцем в стол.

— Пусть сначала достанет место на конференции. Да и к тому же, я вряд ли смогу у него стажироваться, — улыбнувшись, произнесла Катрина.

— Это ещё почему?

— Ну, во-первых, я не хотела бы общаться с человеком, который на протяжении пяти часов лазил у меня в голове. Во-вторых, он делал это крайне ужасно, мне не понравилось. Понятия не имею, кто его учил такой легилименции, от которой кровь из носа хлещет. Ваш брат находил какого-то легилимента много лет назад, так тот вполне спокойно всё делал. В-третьих, до следующего лета он вполне может споткнуться, свернуть себе шею и умереть. Ну или нажить неприятности от своих опытов, — зло проговорила девушка. Кровь замазала верхнюю губу, придавая ей пугающий вид. От былого спокойствия не осталось и следа. Взяла в руки чашку, хотела отпить чаю, как вдруг её руку начало жечь, отчего по мышцам пошёл неприятный спазм и острая боль. Рука предательски задрожала, и она звонко поставила на место чашку, ударяя её об тарелочку и проливая часть содержимого.

— Катрина, прекрати. Он ведь хотел тебе помочь… И у тебя кровь из носа.

Девушка вытерла салфеткой каплю и продолжила гневно говорить:

— Отличная помощь, ничего не скажешь! Слушайте, если вы захотите такой по-мо-щи, — процедила она по слогам, — обращайтесь. Я вполне могу устроить нечто похожее, чтобы вы собственной кровью захлебывались. Правда, не уверена насчёт пяти часов.

— Тебе нужно принять лекарство. Проклятье в руке делает тебя такой злой, — указывая на дрожащую кисть, ровно произнёс Морзик.

— Я не злая! Вы не видели ни разу меня по-настоящему злой. И вам самому бы не понравилось лежать в собственной крови и ощущать не самые лучшие моменты из прошлого, — громко ответила Катрина, вставая из-за стола и направляясь на выход. Свежий воздух и отсутствие взглядов успокоят. К тому же жар никуда не ушёл, делая её уязвимой.

Теодор хотел было вскочить за ней, но отец вновь стукнул его по ноге. Он сжал челюсть, чтобы не сказать какую-нибудь гадость всем собравшимся. Люциус бесил своей мнимой идеей чистоты крови, Нарцисса вообще молчала, Драко постоянно жевал что-то, Мэри как-будто проглотила слизняка и тоже была удивительно тихой. В Хогвартсе она, как правило, не затыкалась и часто устраивала крошечные поджоги. Денуцу было явно плевать. Все его действия были для изображения опеки, не более.

— Ты не прав, папа. Пять часов такой легилименции — это слишком. Извини, но я не хочу обсуждать чьи-то мучения. — Мэри отодвинула стул и направилась к себе в комнату.

Драко, почувствовал, что можно слинять со скучного обеда, спросил:

— Мистер Морзик, а можно я посмотрю вашу коллекцию по астрономии?

— Если догонишь Мэри, то да, конечно.

— Я пойду с тобой, — произнесла Нарцисса и тоже ушла из комнаты.

— Этот Гебхардт очень… Своеобразный. И весьма настойчив, раз рылся в памяти такими грязными методами. Если у пациента потекла кровь, то ему следовало остановиться, — задумчиво потирая щеку, сказал Идвиг.

— С чего ты взял, что она не врёт? — вклинился Малфой, вращая кольцо на пальце.

— Все признаки малокровия налицо. И да, ты ведь знаешь, Люциус, у меня чуйка на лживых людей, — лениво сказал Нотт, жуя картошку с мясом.

— Мистер Морзик, можно я схожу в оранжерею? — спросил Теодор, скрещивая пальцы.

— Иди, конечно.

Кивок головой в признательности, холодный взгляд отца в спину и он вышел из гостиной. Принюхался и пошёл по следу искать Катрину, словно хищник. Замер возле приоткрытой комнаты, просунул голову в дверной проём, никого не увидел. Но вишней здесь пахло так сильно, что он зашёл внутрь. Тишина. Катрина точно не здесь, но спальня явно принадлежала ей. Осмотрелся, подошёл к столу. На нём лежал список ингредиентов. «Редкие и дорогие. Для чего тебе они нужны? Хочешь отравить Гебхардта? Вряд ли глазами тритона можно покалечить, это что-то другое. Так-с, кое-где пометки. У тебя нет и половины. Что ж, я запомнил, что тебе нужно и обязательно помогу». Спустился на первый этаж, вышел из дома и направился в оранжерею. Катрину следовало найти, успокоить и приласкать, а Нотты умеют дарить любимым девушкам внимание, заботу и спокойствие.