5. Выгода
Денуц и Катрина появились возле массивных ворот готического дома. Со светлой улицы они переместились в сущий ад. Солнце пылало, по небу скользили темные тучи, вот-вот начнётся гроза, в воздухе пахло сыростью, которую принес сильный ветер. Девушка согнулась пополам от ощущения, что её органы вывалятся наружу.
— Первый раз всегда так, никому не нравится и приятного мало, — спокойно произнес Денуц, в ободряющем жесте стуча по спине Катрину. — Идём за мной.
Пара пошла по извилистой тропинке, по бокам которой росли прекрасные цветы голубого оттенка, источающие нежный аромат. Внизу кустарников расстилались мелкие белые цветочки.
— Алиссум… такой теплый аромат. Медовый.
— Да, пожалуй, это единственное, что напоминает мне о жене … она любила растения, — грустно выдохнул Морзик.
Спросить, что случилось с его женой показалось Катрине бестактным, и они двинулись дальше. Начал моросить дождь, а размокшая земля не позволяла идти быстро. Девушка разглядывала обстановку вокруг. Часть сада, по которому они шли, поросла терновником, шипы кустов опасно окутывали вход в заброшенную оранжерею. Лужайка была аккуратно подстрижена и выглядела ухоженно. Гортензии, фиалки, художественно оформленные кустики. Территория выглядела несуразной: где-то идеальная чистота, где-то годами не убирались, а на окраине участка вообще лежало поваленное дерево. Дом снаружи казался мрачным и неприветливым. С краю здания возвышалась башня, которая, подуй ветер немного сильнее, точно бы упала и разбилась на тысячу осколков, вонзая свои острые шпили прямо в сердце. Дом выглядел так же странно, как и местность вокруг него.
Они шли молча. Денуц держал руки за спиной, иногда посматривая на девушку возле себя. Катрину стало трепать чувство волнения и опасности, что начали исходить от её спутника, но внешне этого было не видно.
«Скучно мне, видите ли. Ну теперь точно не скучно будет. Хотя не делай поспешных выводов о нём. Всё таки план, который я задумала, он может помочь совершить. У него умерла жена? Что ж, ему можно помочь забыть её, будет взаимовыгода».
Подошли к резной двери, на которой расположились металлические розы. Девушка запрокинула голову и увидела гранитного ястреба, парящего над верхней частью дверной арки.
— Проходи, — сказал Денуц, открывая дверь волшебной палочкой.
Катрина с любопытством посмотрела на палочку, которая была резной, из светлого дерева.
«Возможно груша. Внутри может быть что угодно. Думаю, там волос единорога. Или перья гиппогрифа? Что популярно у англичан?». Мужчина улыбнулся её страху и протянул руку, приглашая войти.
Девушка зашла в помещение и поёжилась. Внутри ощущалась прохлада и пахло ладаном. Ко входу прибежала девчонка лет десяти и с криками кинулась на шею Денуцу.
— Папа, папа, ура ты наконец–то пришёл. Я успела наколдовать цветы, иди скорее посмотри, они стоят в вазе в гостиной! Ой, — заметив незнакомку, вздрогнула девочка. — Я Мэри.
Она спряталась за спину Денуца, а Катрина попыталась выдавить из себя более дружелюбную улыбку и сказала:
— Здравствуй, я Катрина.
На душе стало горько. «Я вряд ли когда-нибудь смогу также беззаботно кинуться на шею отцу. Я даже не знаю кто он. Как и мать. Мэри…она определенно счастлива. А я нет. Неужели я завидую? Да, пожалуй, но это не злобная завить, скорее тоскливая и…возможно обречённая».
Оглядевшись по сторонам, Катрина отметила, что, несмотря на внешнюю мрачность особняка, внутри было уютно и преобладали светлые тона. Пол в прихожей был выложен бело-голубой плиткой, стены молочного оттенка, все чисто и аккуратно.
— Это моя дочь, вы пообщаетесь потом, сейчас нам нужно решить кое-какие дела, — строго сказал Денуц. — Пойдем в мой кабинет.
Морзик быстро пробежал зал, который был украшен лиловыми обоями с цветочным узором. «Или сердечная жила? Слишком уж внезапная перемена стиля общения!», — подумала Катрина, ускоряя шаг. Они зашли в длинный узкий коридор, по стенам которого висели старинные картины и дорого украшенные гобелены. Паркет, в отличие от главного зала, был тёмным и местами жутко скрипел. Мужчина прошел чуть дальше и остановился возле резной двери, ручка которой была украшена огромным красным камнем.
— Проходи, — он также придержал дверь и махнул рукой внутрь.
— Спасибо, сэр.
Комната была просторной, хорошо освещённой из-за большого витража, через который проникал свет в тёмный интерьер. Напротив окна стоял письменный стол с ножками в виде массивных дубовых львов. Рядом с ним располагался высокий черный стул, спинка повторяла витраж, сверху стул украшали острые шпили, сидушка обшита фиолетовым бархатом. Возле стола, в том же стиле, стояло два деревянных стула, правда не такие пафосные. По углам кабинета располагались высокие шкафы, забитые свитками и книгами. В комнате был большой камин, обшитый чёрным, с золотыми вкраплениями, мрамором. В нём догорали, весело потрескивая, угольки. Наверху каминной рамы висел фамильный герб, который сливался с дубовым потолком. В центре герба был сокол. Все на зелёном фоне, обрамлено терновым ветвями и скрещенными копьями. Обстановка мрачновата и слишком богата.
В кабинете было кое-что, что сильно выбивалось из общей атмосферы.
— У вас много цветов, — заметила Катрина.
— Да, моя жена любила цветы, решил оставить всё как есть. Но вот тот, возле окна вянет почему–то. Поливаю его, свет даю, но ему не нравится. Я не особо хорошо разбираюсь в уходе за растениями, — произнес Денуц, вешая лёгкую мантию на резную вешалку возле входа.
Катрина подошла к горшку с анемонами. Белые цветы поникли, склоняя свои бутоны.
— Вы их поставили совсем близко к окну. Анемонам не нужно так много света, им жарко, но эти цветы любят ветер.
Она достала палочку и, взмахнув ею, перенесла горшок в противоположный угол кабинета. Поставив в нужное место, наколдовала крошечную тучку с дождём.
— Эти цветы любят свободу. Если хотите держать их здесь, не ставьте на солнце и периодически создавайте иллюзию природной свежести. Они не переносят сухость и излишнюю влагу, — проговорила Катрина, убирая руки за спину.
Оба смотрели на цветы, которые от созданных условий расправили свои стебли и начали распускаться.
— Красивые, они напоминают вам о ней, да? — как можно более спокойно и аккуратно спросила девушка.
— Да, моя жена умерла пять лет назад. Её звали Элла. Она расставила при жизни цветы во всех комнатах и возвела прекрасный сад. После её смерти я нанимал садовников, но они погубили несколько особо любимых цветов Эллы. Я прекратил звать кого-либо ухаживать к нам в сад. Без неё цветы тоже неплохо живут, я за ними присматриваю. Хотя признаюсь, из меня ужасный цветочник выходит. Мэри наполовину сожгла оранжерею, у неё сильная стихийная магия, как я говорил раньше.
— Извините, если как-то обидела вас, сэр. Я не знала, что это ваша жена поставила цветы…
— Не извиняйся, ты наоборот помогла мне. Мне кажется, что ты на неё немного похожа. Она трепетно относилась к цветам и тем, кого любила. Но при этом была упрямой. Мне нравилась её дерзость. Мы сидели с ней здесь вечерами. Огонь в камине разгорался ярко от того, как она спорила со мной, отстаивала свою позицию и доказывала правоту. Мне, признаться, не хватает этого. В доме стало тихо и грустно без неё, — Денуц отошёл и сел в своё любимое кресло, скрестив руки.
— Ты тоже присаживайся, не стой, — с наигранной заботой произнес мужчина. Обстановка становилась более напряженной и лживой. Катрина прекрасно понимала, что все это убранство отошло ему от родителей. Она поймала себя на мысли, что они оба выглядели просто смешно в старинном интерьере.
«И все это досталось ему в наследство. Как мило! Получается, очень выгодно быть чистокровным и выставлять на показ отвращение к маглам, пока живы родственники, имеющие такие излишки. Как только хозяева роскоши помирают, наследство перетекает Морзику и уже можно не поддерживать идею чистоты. Как он только не поперхнулся ещё?» — подумала Катрина, поправляя рукава плаща.
— Как она умерла? Если не хотите, можете не отвечать, я понимаю, что это личное, — любопытство взяло вверх. Лучше спрашивать прямо, а не строить догадки.
Денуц осмотрел её. Вроде спокойная, сдержанная, но судя по всему любит чужие страдания. «По какой ещё причине ей может быть интересна тема смерти? И её улыбка меня пугает. Какая-то неправильная и сумасшедшая. Что ж, раз ты хочешь знать, то я расскажу», — подумал Денуц и начал повествование.
— Её прокляли. Ужасная смерть, внезапная и болезненная. Мы тогда ссорились, потом уже ссора сходила на нет, как вдруг она упала и умерла… — трагичным голосом выдал Денуц.
— Мне жаль. Но у вас есть Мэри. Ей, похоже, весело с вами.
— Да… Мэри грустно без матери, я занят работой и не даю дочери нужного количества внимания.
— У меня нет родителей вовсе, так что Мэри повезло, что у неё есть вы. Сэр, а кем вы работаете? — с интересом спросила Катрина. «Нужно узнать про него что-нибудь более будничное и простое, с чем можно поработать уже сейчас».
— Я работаю в отделе тайн.
Девушка пристально посмотрела на него и ещё раз огляделась по сторонам. «Отдел тайн. Само название говорит за себя. Он мне не расскажет, чем именно занимается. Тайны на то и тайны, чтобы о них никто не знал. Значит, передо мной сидит сложная задача, а мне такое нравится. Очевидно, что у него есть две слабые стороны: мёртвая жена и дочь. Он не женился повторно и спустя пять лет всё ещё с трепетом относится к цветам жены и к ней самой. Я ему напоминаю её? Что ж, мне всего лишь нужно узнать, что Эллочка делала, какой была и вести себя при нём также, как его самое счастливое воспоминание! Жестоко? Да! Действенно? Да!».
— Извините, мистер Морзик, я бы могла понять, если бы вы были одиноким мужчиной без детей, который хочет познать радость отцовства. Но все равно брать опекунство над четырнадцатилетним человеком для таких целей странно. К тому же вы мне сами сказали, что можете помочь мне вспомнить, кто мои родители. Главный мой вопрос: зачем я вам нужна? — елейным голосом спросила она, закидывая ногу на ногу.
«Хм, может залезть к нему в голову прямо сейчас? Нет, слишком рискованно. Нужно ждать. Когда он будет уставшим и слабым, так проще и незаметнее. К тому же у меня болит голова. Элла любила спорить? Тогда давайте начнем нашу дискуссию под названием на кой черт я вам нужна?». Катрина постаралась придать лицу милый взгляд, слегка смущенный и кокетливый. Получилось так себе: казалось, что она планировала его убийство.
— Видишь ли, в твоём деле есть много больших дыр. За столько лет никто почему-то так и не выяснил, кто твои родители, почему ты шаталась по Лондону, кто стёр тебе память. Начнем со свежей дыры в твоей истории. Тебя отчислили из Дурмстранга. Почему тебя выгнали? — спросил прямо, также пристально смотря ей в глаза. Денуц решил, что раз она прямолинейна, то пусть получит, что хочет. Все ответы. Но вопросы с его стороны будут такие же внезапные и жесткие, как и она сама. Обычно он вёл себя более сдержанно, но девчонка кидала ему немой вызов на спор и обсуждение неприятных тем. Мотивов такого поведения Денуц не понимал, хотя догадывался, что Катрина просто пытается оттолкнуть любую помощь извне.
— Потому что я сильно ранила важного человека, сэр. К тому же, я была одной из лучших в школе. Мне многое сходило с рук. Но из-за того, что я была чуть ли не единственной девушкой, да ещё и сильной, то меня не торопились исключать за моё отвратительное поведение. Да, были ещё две девушки, но те особо ничем не выделялись и либо выпустились, либо родители унесли своё чадо подальше от ужаса Дурмстранга. Я не могла просто сбежать. Я каждую неделю устраивала жуткие драки и вела себя неадекватно. А знаете, ради чего? — спросила она, склонившись над столом и продолжила, говоря тише. — Чтобы меня выбросили с позором из этого сумасшедшего дома. Я хотела, чтобы меня исключили. Хотела быть где угодно, только не там. И у меня был план, что сделать, чтобы меня выгнали оттуда. Когда меня вызвал на дуэль Георгий, этот тупой подонок, всё встало на свои места. План сразу же завершился в моей голове. Оставалось лишь опозорить его честь. И я это сделала. Игорь Каркаров был разъярён, но именно это мне и было нужно. Он выкинул меня из своей школы. А я только рада этому. Даже если я проживу с этим проклятьем не так много времени, как могла бы, я рада, что больше не учусь в Дурмстранге, — её глаза стали неестественно зелёного цвета и светились маниакальностью. Она рассказывала с восторгом, ядовитый оскал не сходил с лица. Не скупилась на выражения и давилась собственной речью. Катрина наклонила голову в паре сантиметров от дубовой столешницы, смотря на реакцию мужчины.
Денуц внимательно слушал, а затем заулыбался. «Принципиальная и упертая. И волосы такие же, как у Эллы. Пожалуй, она более смелая и жестокая. Что ж, может так даже и лучше. И зачем она пытается меня запугать? Ну какая из неё дуэлянтка? Имея столь хрупкое тело, невозможно наносить жёсткие удары! Сколько она весит? Для её высокого роста у неё явный недобор веса».
— Привыкла быть лучшей? — язвительно подметил мужчина.
— Мне не понравилось быть слабой. В Дурмстранге есть негласное правило: либо бьют тебя, либо бьёшь ты. И знаете, когда тебя избивают, приятного мало. Поэтому я и стала бить. Выбора особо не было… — Катрина выдохнула, выпрямилась на стуле и отвернулась. — Зачем я вам нужна? Ваш брат, Максим Морзик взял меня к себе из-за того, что ему нужен был человек со знанием французского. У меня с ним был договор, что я буду изучать языки и буду его личным переводчиком в путешествиях. Вы ведь знаете, что его сына прокляли ещё в детстве, верно сэр?
— Таких подробностей я не знал. Нужна ли? Возможно и нужна. Скажем так, будет взаимовыгода…
— Вы мне влияние и память, а я нянчить вашу дочь, да? Знаете, мистер Морзик, мне не слишком хочется становиться чьей-то матерью в четырнадцать лет, — сказала она, начиная раздражаться от его допроса.
— Тебя вроде как три дня назад обратно вернули в магических мир. До этого ты шлялась по лесам и побиралась не пойми чем. Насколько мне известно, тебе в мире маглов не очень хорошо? Я прав? И получается, что я буду этаким джином с тремя желаниями, — сказал Денуц с кривой усмешкой на губах. «Вроде ничего гадкого прямо не сказала, но угроза в её речи всё-таки чувствуется. Нужно поставить тебя на место, деточка», — подумал мужчина, наклонившись к ящику стола, чтобы достать шоколадку.
Катрина думала, извилины мозга отчаянно работали. «Что делать? Я его почти не знаю, пользоваться легилименцией сейчас рискованно, нужно немного подождать. У него есть влияние, деньги, но совершенно очевидно, что он рано или поздно потребует что-то большее, чем просто сидеть с дочерью. Я уже проходила такое. Говорят и обещают одно, а делают совсем другое. Разыграть спектакль можно, но вот вопрос: хорошая ли эта идея? То, что она потребует изворотливости, хитрости и подлости несомненно, но смогу ли я выкрутиться с выгодой для себя, если все пойдёт плохо? Ну а когда я выкручивалась с негативным результатом? С Каркаровым получилось ужасно, хотя цель была достигнута. Что он только что сказал? Это было резко».
— Вы считаете, что предлагаете мне выгодное предложение? — уставившись в стену, сухим тоном спросила Катрина.
— Да, не вижу причин по которым тебе что-то может не нравится. — ответил он. Развернул упаковку и начал грызть кусочек горького шоколада. — Хочешь шоколадку?
— Нет, спасибо. Давайте я пообщаюсь с вашей дочерью и подумаю. Вряд ли это предложение будет выгодно для вас, если я не найду общий язык с Мэри, — спокойно сказала она. Катрина умело перебрала его же слова против него. Постучав по губам пальцами, она пару раз резко улыбнулась, радуясь формулировке предложения и новой возможности к выполнению своего плана.
Девушка знала, что в колдомедицине существовал рецепт зелья для восстановления утерянных воспоминаний. Загвоздкой был сам рецепт — никаких сведений у неё не было. Ни сколько варится зелье, ни что в него входит. Абсолютный ноль. Она надеялась попасть в архив больницы Святого Мунго, раздобыть структуру зелья. Или найти человека, который уже готовил зелье. Покопаться в воспоминаниях, узнать количество помешиваний, правильность нарезки ингредиентов, побочные эффекты и другие мелочи. Максим Морзик обещал, что даст ей зелье, когда она станет совершеннолетней. Но Максим умер, а ждать неопределённого срока она была не намерена. Выпивать зелье в присутствии других людей не входило в её планы. Катрина одновременно жаждала узнать правду и боялась. Принять зелье девушка хотела в одиночестве, возможно под наблюдением не слишком болтливого человека.
— Хорошо. Поговоришь с Мэри и решим.
— И да, о каких трёх желаниях шла речь?
— Память, влияние и репутация. Я могу познакомить тебя с нужными людьми, помочь наладить с ними связи, чтобы в будущем у тебя была хорошая работа и деньги. Ты разве этого не хочешь? — с насмешкой спросил Денуц. По его убеждениям, о славе и богатстве не мечтал только идиот.
— Вас не должны касаться мои планы на будущее. Вернуть память у вас не получится. Мне уже устраивали сеансы легилименции, давали различные снадобья. Всё это не помогло. И связи вряд ли мне помогут в достижении моих целей. — мрачно проговорила Катрина, которая тем временем погружалась глубоко в свои мысли.
У неё было масса планов, мечт и желаний. Но было одно большое НО в их реализации: проклятие на руке, которое, по идее, должно было просто чернить вены и забирать у волшебника силы, заставляя чувствовать слабость, делало абсолютно другие вещи. После того как Георгий проклял её, она тут же нейтрализовала действие проклятья с помощью редких лечащих рун и магические силы не покидали её, никуда не утекали. Чернота вен осталась, но это можно снять особой мазью. Чёрные вены являлись лишь визуальным дефектом, который не трудно лечился, разве что рецептура сложная и долгая. Но тот факт, что периодами её настигала жуткая боль в предплечье, настораживал и выбивал из колеи Катрину. Девушка изучила десятки проклятий, их свойства, действия, последствия, и она была уверена, что не может ошибаться! Катрина совершенно точно знала, какое проклятье попало в руку из палочки Георгия. Она не могла ошибиться! Девушка сама применяла это же проклятье на других, и эффект всегда был один и тот же. Она кучу раз лечила однокурсников от проклятья. Что же не так?
Денуц посмотрел на девушку, закидывая в рот остатки шоколада. У Катрины был абсолютно пустой взгляд, будто бы мёртвый, ровные плечи, руки сложены на коленках. Никакого проявления эмоций.
— У тебя все хорошо? — спросил Денуц, явно обеспокоенный видом новой знакомой.
Она не ответила. Лишь продолжила сверлить точку перед собой, не замечая ничего вокруг.
— Может воды? Или нужно лекарство? — предложил мужчина, но реакции не последовало. Тогда он пощёлкал пальцами перед самым носом Катрины. Девушка вздрогнула, наконец вернувшись в реальность.
— Извините, я задумалась. Меня волнует вопрос: мне через два с половиной года исполнится семнадцать. Я стану совершеннолетней. Вы отпустите меня на все четыре стороны? — спросила она, нервно теребя завиток на передней прядке.
— Если мы поладим, можешь жить и дальше. Хогвартс закончится для тебя через года три-четыре. Все зависит от того, на какой курс ты попадешь сейчас. В любом случае, ты не окончишь школу к семнадцати. — сказал Денуц, доставая папку со свежим пергаментом.
— Я бы хотела поговорить с Мэри. Моя помощь ей играет основное значение нашей сделки, ведь так? — голос её снова стал безжизненным и тусклым. Предплечье начало жечь сильнее, перед глазами Катрины запрыгали яркие блики, размазывая общую картинку. Она прикрыла глаза, в попытке сосредоточиться на любой мелочи, но голос Морзика раздражал слуховые рецепторы, лишая желанной концентрации. Девушка перебирала пальцы, сжимая и разжимая их. Если с утра боль в руке то появлялась, то исчезала и Катрина мало обращала внимания на это, то сейчас становилась невыносимой.
— У тебя точно всё нормально?
— Нет. — на выдохе произнесла она, хватаясь за голову от резкой боли. Катрина припала к коленям, одной рукой хватаясь за край стола, чтобы не упасть со стула.
— Черт, — тихо ругнувшись, Денуц вскочил с кресла. «Только не это! Мне ещё одной смерти в этом доме не хватало! Мерлин, мне было достаточно унизительных судебных разбирательств после похорон Эллы, когда весь Визенгамот накинулся на меня!» — думал он, наклоняясь к девушке.
— Мне нужно на свежий воздух. И найти лекарство…
— Какое? Скажи название и я его быстро принесу. — требовательно проговорил Денуц, смотря на почерневшие вены на кисти. Выглядело это жутко и страшно. Он не знал, как устроено её проклятье, а незнание порождает сомнения и страхи.
— Оно у меня есть. Нужно только добавить один ингредиент. Выпустите меня отсюда. Я хочу на улицу и остаться одна. — выдавила Катрина, с трудом распрямляясь обратно. Боль прекратилась так же резко, как и захлестнула её несколькими мгновениями ранее. Осталось лишь мерзкое тиканье в голове, будто кто-то хотел проделать ровное отверстие. — Мне уже лучше, сэр.
Денуц распрямился и заглянул ей в глаза, пытаясь понять, говорит она честно или лжёт. «Вроде и впрямь лучше. Ну и напугала она меня!»
Девушка встала, проморгалась от темноты в глазах и, неискренне улыбнувшись, сказала:
— Я бы хотела поговорить с Мэри. Как думаете, сэр, мы поладим с ней? — неуверенно спросила она, слегка кашлянув.
— Думаю, что да. Может ты примешь зелье? Мне совершенно не нравится, что ты можешь внезапно свалиться в обморок! И я составлю короткий список твоих обязанностей. — указав на чистый лист пергамента, сказал Морзик. Он убрал часть волос с лица и нахмурил брови в задумчивости. — Что за проклятье у тебя на руке?
— Я не уверена, что угадала его. Оно должно забирать магические силы, делать волшебника слабым и уязвимым. Я нейтрализовала все эти действия с помощью рун. Но у меня периодически болит предплечье. И я не знаю почему, — ответила она. Взгляд зацепился за картину с изображением прадеда Морзика. Неприятный, сухой дед в чёрной мантии с дорогими запонками смотрел с портрета, на котором он сидел на таком же стуле, что и Денуц, кривил губы в отвращении к происходящему, но молчал.
Катрина незаметно для Морзика показала язык мёртвому дядьке и начала рыться в карманах в поисках нужного флакончика. Портрет сдвинул брови, взмахнул руками и покинул полотно от такой наглости. Достав, сосуд с фиолетовой жидкостью, она спросила:
— У вас не будет какой-нибудь ёмкости?
Мужчина кивнул и, подойдя к комоду возле входа в кабинет, достал продолговатую тарелку. Катрина сняла плащ, повесив его на спинку стула и закатала рукав платья. Вылила жидкость, опустила руку и с наслаждением выдохнула.
— Настойка растопырника творит чудеса! Я видела у вас оранжерею, у вас он растёт? У меня заканчивается запас, — спросила Катрина, перекатывая из стороны в сторону руку, для большей площади покрытия раствором кожи.
— Я не знаю. Мэри разрушила её. Не заходил туда с момента пожара. — прошептал он.
Денуц уставился на девушку, а точнее на её шрам: 31 октября 1979, Катрина Л., и там была ещё одна буква, как бы на другой строчке, но девушка отвернула края рукава, скрывая шрам. По светлой коже растекались золотистые нити — непреложный обет. Также виднелись мелкие бледные чёрточки, рассыпанные в хаотичном порядке. Видимо, она всё-таки участвовала в дуэлях. Или причина появления белых линий в другом?
— Кому ты дала обет? — не отводя взгляда от руки, впитывающей раствор, спросил Морзик.
— Я не знаю, сэр. Он уже давно со мной. Когда я попала в приют в шесть, у меня уже был обет. И у меня нет идей, кому и зачем я его дала. — раздраженно проговорила она, рассматривая реакцию мужчины. Денуц устало потёр переносицу и развернулся. Замер. Повернулся обратно к Катрине. Развернулся снова. Удивлённо смотрел в пустую рамку портрета. Тяжело выдохнул и сказал:
— Пойдём, пообщаешься с Мэри.
Девушка поплелась за Денуцем, про себя думая: «Угораздило меня! Новые семейные секреты, новые проявления проклятья! Какого чёрта? Если бы я знала! Ещё не хватало, чтобы он меня жалел. Хуже только если он попытается меня вылечить! Об этом я сама позабочусь! Поговорю с Мэри. Останусь здесь. Достану слезы вампуса вампус —волшебное существо, похожее на кота, своим размером и внешним видом напоминает обычного горного льва или пуму.. И наконец-то приму своё лекарство. Шум в голове становится невыносимым».
Прошли в гостиную дома, ту самую с фиолетовыми стенами. За деревянным столом сидела Мэри, дергая ногами на стуле. Девочка подняла взгляд на вошедших людей, быстро встала, сделав легкий поклон и представилась:
— Я Мэри Морзик!
— Здравствуй, Мэри. Я Катрина. Ты не против, если я присяду к тебе? — поинтересовалась Катрина, поправляя одежду от складок.
— Садись, конечно.
Они с минуту внимательно осматривали друг другу. У Мэри были светло-зелёные глаза, тёмные волосы и слегка вздернутый носик. Она улыбнулась Катрине, и едва заметно подмигнула. «Загляну-ка я в твою головушку», — подумала Катрина и окунулась в её разум. Мэри явно хотела поговорить с новой знакомой, обсудить девичью ерунду, попытаться подружиться. И всё бы ничего, но Денуц стоял сзади, словно надзиратель в тюремной камере, и следил за ними. В комнате стояла тишина, прерываемая недовольными вздохами Морзика.
— Сэр, не могли бы вы оставить нас наедине? — спросила Катрина ласковым голоском, будто выпрашивала сладкое.
— Ладно. — слегка покашливая, мужчина развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.
Катрина, приложила холодные руки ко лбу, и с тихим вздохом упала на стол. «Как же болит голова! Нужно принять лекарство. Я не протяну так долго. Дурмстранг ломает не только репутацию, но и нервные окончания в мозгу. Видите ли я слишком упрямая и жестокая, поэтому пускать в меня Круциатус в пределах нормы образования! Ненавижу Каркарова! Я обязательно найду его и дам своё самое страшное зелье. Он сойдёт с ума и покончит со своей жалкой жизнью самостоятельно. Как же я хочу, чтобы он сдох!» — мысли девушки пропитались ненавистью к директору и сейчас ей быть глубоко плевать на Мэри, на её мнение, на всё. Она думала только о спасительной жидкости, висевшей у неё на шее на цепочке. Девочка с любопытством осматривала её, а Катрину начинала сильнее раздражать сложившаяся ситуация.
— Тебе плохо? — сочувственно спросила Мэри. — Хочешь воды?
Девушка расцепила пальцы и подняла глаза на Мэри.
— Как думаешь, мне стоит здесь остаться? — окидывая взглядом комнату, спросила она уставшим голосом.
— Моему папеньке плевать. Ты будешь лишь выгодой в наследстве. Я видела документы в кабинете. — она фыркнула, и отвернулась к листку. Катрина заметила, что девочка рисовала красные ягоды брусникиесть мнение, что брусника на языке цветов означает одиночество и печаль акварелью. На столе стояла банка с широким горлышком и цветной водой.
— Ясно. Я привыкла к такому. Я никому не нужна. Что рисуешь? — тяжело выдохнув, прошептала Катрина.
— Ягоды. Они у нас в лесу зреют. И такого не бывает. Ты обязательно кому-то нужна. Папа мало проводит времени со мной, но я точно знаю, что без меня он не справится. Порой он ведёт себя очень странно. — тихо проговорила Мэри, мокрая кисточку в краску.
— И что странного в Денуце?
Провела плавную голубую линию, раскрашивая небо. Освежила в воде, макнула в коробочку с жёлтым цветом. Прикоснулась к губам и ответила:
— Знаешь, когда умерла мама нам обоим было тяжело. Но я верю, что когда-нибудь мы будем вместе играть и значительно больше разговаривать. Папа стал более жёстким и теперь любит устраивать заунывные разговоры. Вчера он обсуждал столовые приборы и магловский быстрорастворимый кофе.
Катрина усмехнулась, и по её губам растеклась вымученная улыбка. Побарабанила пальцами по столу, выражая тем самым сомнения сказанному.
— Я серьёзно. Он частенько устраивает целые лекции о всякой чепухе. Я даже разлюбила завтраки! Ты не представляешь, как это неприятно. Вот я сидела с видом, мол спроси как у меня дела. А он как начал говорить про магию огня и опасность Инсендио, что я чуть со скуки не померла. — обиженно проговорила Мэри.
— Я тоже не фанатка завтраков. Да, он говорил, что у тебя талант что-то поджигать…
— У меня и другие таланты есть, но папа обращает внимание только на этот! — резко перебила она, откладывая кисти в металлическую коробочку.
Катрина медленно повернула голову, чтобы не усугубить мучительный звон и увидела вазу с цветами. Кажется, это были лилии. Ей не нравилось находиться в помещении, стены неприятно давили, придавая каждой тени пугающие очертания.
— Ты наколдовала цветы. Красивые…пойдем на улицу, мне нужен свежий воздух… — безжизненным голосом выдавила Катрина, хватаясь за края стула, чтобы не упасть.
— Я знаю, что ты из Дурмстранга. — начала Мэри, а девушка лишь устало потёрла лицо другой рукой. — Репутация у школы просто кошмар.
— Это точно. Знаешь, мне хотелось бы всё забыть. Начать заново. Стать другой. Хотя бы попытаться. — невесёло сказала она, вставая слегка шатаясь и накидывая плащ на плечи. — Пойдём на улицу.
Мэри надела мантию с капюшоном, ботинки и выбежала под самый ливень. Капли дождя падали на землю и создавали маленькие ручейки, которые скатывались по дорожкам сада. Листья на деревьях зашелестели, словно приветствуя дождь. Воздух наполнился свежестью и ароматом цветов, которые раскрывались под каплями дождя по-особенному.
— Догони меня! — крикнула Мэри и помчалась в сторону леса.
Капля упала на щёку Катрины, сливаясь с проступившими на глазах слезами. «Она такая беззаботная, наивная и радостная. У неё есть семья. Но могу ли я стать частью чужого счастья? Имею ли я право вмешиваться?» — подумала девушка, вытирая лицо ладонью. Слёзы начали душить и мешали видеть, смешивая краски природы в грязный оттенок, схожий на состояние души Катрины. Попытка смахнуть слёзы не увенчались успехом — их становилось всё больше. Всхлипывая, она медленно пошла по дорожке в направлении звука девичьего смеха, мешая сложную землю шнурованными ботинками. Волосы тяжелели и темнели, впитывая в себя воду.
— Я тут, найди меня и улыбнись! Найди и я расскажу тебе секрет. — раздался голос Мэри в начале леса.
Девушка отодвинула еловую ветвь, скидывая сотни серебристых капель и увидела чёрную макушку девочки за одним из деревьев. Улыбнулась. В этот раз искренне.
— Я тебе нашла! — сказала Катрина, ускоряя шаг.
— Знаешь, я думаю, тебе стоит остаться, — Мэри выглянула из-за ствола и рассмеялась.
— Ты не против? — неуверенно спросила девушка.
— Мой отец послал бы меня с просьбой выбежать на улицу под такой дождь! Мы поладим. Даже если ты считаешь иначе! Со мной невозможно не подружиться! — улыбаясь, проговорила Мэри. Схватила новую знакомую за руку и потянула в сторону оранжереи.
— У меня холодные руки! — выкрикнула Катрина, пытаясь выдернуть запястье.
— Мне плевать! И да, папенька небось рассказал тебе, что я спалила всю оранжерею, но это неправда! Кусочек я оставила! Пошли! Покажу тебе свой секрет! — она понеслась вперед, в заросли терновника, которые агрессивно выпятили острые шипы.
Мэри достала палочку, взмахнула расчищая проход и прошла в щель между косыми досками. Ещё немного и они оказались в стеклянном помещении с многочисленными горшками, в которых росли причудливые растения. Свет слабо проникал из-за зелёной пленки водорослей и мха на крыше оранжерее.
— Он не знает о том, что я сохранила коллекцию мамы с тропиками и восточными саженцами, — нежно прикасаясь к шершавым листьям китайской капусты, сказала Мэри. Растение открыло рот и начало пожевывать пальцы девочки.
— Это же китайская жующая капуста! Используется в костеросте. Откуда она здесь? — восхищенно поинтересовалась Катрина, подходя ближе.
— Моя мама — Элла Морзик, коллекционировала редкие образцы. В той части, которая обрушилась, хранились растения для создания ядов и опасных зелий. Вообще, некоторые до сих пор растут, но я не могу пройти туда. Да и зачем мне варить убивающие зелья? Я не питаю любовь к зельям! — ответила Мэри.
— Тут здорово! Так ты увлекаешься ботаникой и травологией? — спросила Катрина, осматривая кусочек оранжереи. Тут росла и абиссинская смоковница, калган-трава, мандрагора, уменьшенная версия сакуры. Запах гардении окутывал своим изяществом и тонкостью.
— Да, и трансфигурацией. — гордо проговорила Мэри, поправляя слипшиеся из-за влаги волосы.
Направила палочку и из неё потекла струйка воды, проникая под землю к корням.
— Значит, мы с тобой точно поладим. Я люблю зелья и защиту от тёмных искусств. Могу научить тебя легким сглазам от чересчур вредных сокурсников, — подмигнув, предложила Катрина.
Девочки ещё поговорили о магии, учёбе, обсудили Денуца и его странные манипуляции с наследством. Мэри убеждала, что Катрине нужно остаться хотя бы из-за коллекции растений. Что ей стоит побыть в спокойной обстановке, чтобы суметь забыть страшные воспоминания из Дурмстранга, которые по мнению Мэри обязательно были. Денуц не будет слишком сильно давить. Попытается пару раз и перестанет. По словам Мэри, мужчина быстро соглашался и сдавался в достижении мелких целей. Девочка считала, что главная выгода Денуца при опекунстве — это наследство. Что ж, в чем-то она права.
Летний дождь принёс с собой умиротворение и гармонию. Катрина временно забыла о своих проблемах и решила насладиться этим прекрасным моментом. Капли дождя смывали все негативные мысли, оставляя только надежду на счастье и чувство безграничной свободы.
После сильного дождя на земле остались небольшие лужицы, в которых отражались яркие лучи солнца. Это зрелище напомнило Катрине том, что жизнь продолжается, и нужно наслаждаться каждым мгновением, не упуская возможности судьбы.
Вернувшись домой, их встретил Морзик с перекошенным от негодования лицом. Но после тёплого: «Пока, увидимся позже!» от Мэри, его лицо посветлело. Позвал Катрину в кабинет. Мысли девушки временно успокоились и у неё был прекрасный шанс всё обдумать, пока они шли по тёмному паркету в узком коридоре. «Я ничего не потеряю, если соглашусь. Мэри милая и в голове у неё нет ничего страшного. Морзик, судя по всему, лишь перья своей важности распушил, а на деле нормальный».
Вновь сели за стол, капли воды падали с прядей девушки, оставляя мокрые полосы. Денуц протянул пергамент. Посмотрела: список обязанностей. Он заключал в себе пять пунктов: заниматься с Мэри, попытаться восстановить оранжерею, вести себя вежливо, предупреждать о каждом выходе из дома и прилежно учиться.
Катрина легко кивнула и решила: "Я дам себе шанс на лучшую жизнь».