Подари мне тепло

Пять лет назад

— Деня, прекрати. Я не хочу это слышать! Ну что за бред ты мне говоришь? Это какая-то ерунда!!! — с лёгкой издёвкой говорила Элла. Её муж пришёл из министерства магии весь напуганный. А всё из-за того, что в отделе тайн он нашёл одно странное предсказание:

«В душный день придет в дом твой девочка, сила в ней скрыта большая, и верность крови не спасет, тьму она в себе несёт. Когда она узнает правду, будет на грани отчаяния и жуткой боли, тучи сойдутся на небе, лишь живущая в сердце её любовь способна обуздать тьму родства и спасти сотни душ».

— Я не смог разглядеть, чьё оно, но Элла, я клянусь тебе, я узнаю, обязательно узнаю! — Денуц был взбудоражен пророчеством и делился им со своей любимой.

— Ну какая тьма! Ты правда веришь в пророчества? Лично я не верю в них и считаю полнейшей глупостью! Порицания, предсказания, гадание — это все неточные науки. В конце концов, ты ведь даже не знаешь, чьё оно! Может этого человека уже и в живых нет! — Элла не переставала возмущаться, в пренебрежении махая руками. Её злила наивность мужа, то, как он нервно заламывал руки и, громко топая, ходил по комнате из стороны в сторону. От такого шума и крика у женщины начинала болеть голова.

— Ты же слизеринец, в конце концов, а веришь в такую чепуху! Как только тебя взяли на этот факультет? — нужно кольнуть сильнее, кричали внутренние черти. Щёки Эллы окрасились в нездоровый алый цвет, а губы начали слегка подрагивать.

— И что, и что! Если слизеринец — то сразу плохой что-ли? Зачем ты тогда за меня замуж вышла, раз я не такой слизеринец, как ты! — Денуц ненавидел, когда упоминали Слизерин, оправдывая неугодные черты характера.

Сам мужчина, по своей натуре, был спокойным человеком, тихо работающим в Отделе тайн с пророчествами, не любил шумные мероприятия, все свободное время проводил с женой и дочкой. Но сейчас Элла разбудила его злую, орущую на всех сторону.

— Действительно, зачем я вышла за тебя замуж!!! Ты ведь полнейшее ничтожество! Я же тебе ребёнка родила! Зачем??? Повелась на твоё благородство! Альбус говорил тогда: «Денуц подающих надежды, способный ученик!» Подающих надежды! Ха! И разбивающий их! — последние слова она прокричала, злобно сверкая зелёными глазами. Она размахивала руками, готовясь защищаться от прикосновений мужа.

— Что? К чему ты сейчас это сказала? Может ещё и обвинишь меня в том, что я работаю в министерстве магии? Тебе ведь явно мало! Сначала высмеиваешь мою любовь к предсказаниям, потом обвиняешь, что я, видите ли, «не такой слизеринец», может ещё скажешь, что я тебе всю жизнь сломал? — Денуц закипал, его голос стал строже и властнее. Прекращая свою беготню, он с вызовом смотрел на жену, метая в неё искрами из тёмных глаз.

— Да! Я ненавижу тебя, ты моя сама худшая ошибка в жизни! — с ненавистью выпалила женщина. Внутренний огонь разгорался все сильнее, подталкивая на более жестокие фразы.

Смешок. Он усмехнулся. Шаг. Ещё шаг. Мужчина взял за подбородок Эллу, чтобы она смотрела ему в глаза. Она и так это делала всегда: ей нравились глаза мужа. В ссорах телесный контакт замедлял и отталкивал колкие слова каждого из них, не давая яду речи проникнуть в сердце и разрушить все то, что строилось годами.

— То есть, то что я тебе дал, не имеет смысла? — он пытался смотреть на жену холодно, с укором, но получалось как-то нежно, — Моё влияние, деньги и любовь к тебе не имеет смысла? Давай я тебе напомню, кем ты была до меня? Элла, тупая девица со Слизерина, которая не отличается особым талантом и ходит тихонечко, в тени своего братца. А когда он умер, тебя и вовсе никто не замечал. А я заметил. Пожалел. Приласкал, — с разочарованием тихо проговорил Денуц.

Больше всего в жизни он не любил ссоры. Кто-то сказал ему едкость или сделал замечание? Морзик это запомнит и мысленно начертит минус в графе отношений с этим человеком. Конечно, он мило улыбнётся и скажет что-то вроде: «Ничего страшного, бывает», а сам будет думать о том, как именно в первый же подходящий момент мокнет в грязь своего обидчика. Но ругань с женой отличалась разительно: Элла могла наговорить кучу мерзостей и оскорблений, но он всегда прощал. Всегда. Потому что Элла — это его любовь и смысл жизни.

— Ты со мной из жалости что-ли? — с усмешкой произнесла Элла.

Он знал этот тон. Она успокаивается, но хочет добить. Рука начала гладить щёку с заботой. Женщина не отодвинулась и не дала ему пощёчину, хотя собиралась сделать подобное ранее.

— Нет, я потом уже действительно разглядел в тебе доброту, проницательность… любовь. Но ты изменилась. Стала другой. Когда мы с тобой познакомились, ты шугалась меня, но тебе было любопытно. Мне пришлось потратить долгие месяцы, растапливая лёд в твоём сердце. И это было не зря, я полюбил тебя так сильно, что готов убить ради тебя даже единорога. Я готов убить кого угодно, ради тебя! Даже умереть ради тебя! Но меня пугает твоя тишина в последние дни. Сейчас я вижу свою прежнюю Эллу. Но ты больше не смеёшься в детской с Мэри, никуда не выходишь. Ты больше не интересуешься ничем, не хочешь устраивать приёмы… — Денуц уже неделю хотел поговорить об этом с женой, перемены в настроении любимой пугали его. Затишье перед бурей было и раньше, но никогда не длилось больше суток. Как правило, молчание жены заканчивалось выплеском гнева, громкой ссорой и неутолимой страстью. Сейчас тишина слишком затянулась. Он впервые ощутил, что может потерять её.

— Приёмы… собрание лицемеров. Всем ведь что-то нужно от одного из лучших сотрудников отдела тайн. Неужели ты этого не замечаешь? Ты наивен, Денуц! Тебя все используют! — с ядом проговорила Элла и оттолкнула его. — А пророчество, которое попало к тебе в руки, лишь пустая магическая стекляшка!

— Перестань! Это скорее я их использую, а не они меня. Всем от всех что-то нужно. Кроме тебя… я люблю тебя и хочу лишь того, чтобы ты была просто рядом… — бурю надо было унять, и это был лучший способ.

Вторая рука обхватила тонкое запястье и погладила внутреннюю часть ладони Эллы. Денуц знал, что её это успокаивало, и внезапный ураган скоро стихнет.

— А меня ты тоже используешь? Или всё-таки нет? — с надеждой спросил мужчина.

— Нет, конечно нет, — выдохнула женщина и, повернувшись к нему лицом, аккуратно поцеловала в губы мужа.

Ему нравилось, когда их ссоры заканчивались именно так. Но Денуца все ещё волновало случайное пророчество в министерстве.

— И, как ты выразилась, «пустая магическая стекляшка» показывает пророчества только людям, которые к нему имеют прямое отношение. Оно было под номером триста семьдесят девять. Ты ведь замечаешь за Мэри всплески магии? И она как раз родилась в душный майский день. Вдруг это в ней сидит та самая темнота из пророчества? — Денуц уже утомился от их перепалки с Эллой. Он не любил скандалы, но любил вспыльчивый характер жены. Наверное, именно поэтому он и женился на ней. Потому что нашел и полюбил чертей в её, с виду тихом, омуте. Нашел и приручил каждого чёртика в её душе.

Настроение резко поменялось. Все, что касалось дочери, воспринималось матерью в штыки. Буря немного утихла, чтобы разразиться с новой силой. Она враждебно посмотрела на него, взяла вазу с камина и разбила её.

— У тебя кровь, Элла! У тебя кровь из носа пошла, успокойся, пожалуйста! Хватит, — Денуц понял, что перегнул палку. Создание беспорядка было слишком даже для Эллы. В голову мужчины закралась мысль: что-то было не так.

— Наша дочь не монстр! Она просто ребёнок! Ей всего лишь семь, в её возрасте такое проявление магии нормально! И мы полукровки! О какой «верности крови» может идти речь? Вряд ли в пророчестве говорилось о чистой крови, но о верности семье — определённо! И вообще, тебе нужно радоваться, что у Мэри талант к магии огня! — кричала женщина. Кровь стала капать фонтанчиком из носа женщины, замазывая белый паркет.

— Хорошо, забудь про это, пророчество не про неё. Я надумал всякого вот и сказал тебе. Я сглупил. Успокойся, — ласково проговорил Денуц, аккуратно обхватывая лицо женщины. Её глаза стали неестественно зеленого цвета, кровь стала идти ещё сильней, сосуды становились черные, что-то явно было не так.

Внезапно женщина упала на колени. Её тело сковали судороги и спазмы.

— Обещай… что будешь оберегать её, чтобы со мной ни случилось, — еле слышно сказала Элла.

— Что с тобой может случиться, ты ещё так молода! — с испугом сказал мужчина, нервно вспоминая все возможные целительные заклинания и методики.

— Обещай!

— Хорошо, хорошо, я обещаю! Ты ведь знаешь, что я никогда не обижу своих девочек. Как бы сильно мы с тобой не ругались, мы ведь всегда миримся, всегда все налаживается…

Но не в этот раз.

Элла начала дёргаться в припадке, из её рта потекла кровь, окрашивая в отвратительный бордовый цвет светлую мантию женщины. Денуц схватил палочку и начал вырисовывать целительные руны.

— Что с тобой, милая, нет-нет-нет, стой! — закричал мужчина.

Такого никогда раньше не было. Он никогда не видел подобного.

Денуц накладывал на неё всё целительные заклинания, которые знал, но они не помогали.

Он дал ей безаар — это не помогло.

Нашел какое-то зелье с надписью «от лихорадки». Оно не помогло.

Делал искусственное дыхание. Не помогло.

Ничего не помогло.

Элла умерла.

Позже на руке мертвой женщины почернели вены. Скрытое стало явным. Элла была проклята.

Денуца подозревали в убийстве жены. Ходили разные слухи, одно предположение было безумнее другого. Кто-то считал, что усердная работа в период первой магической войны, дала свои плоды сейчас, и мужчина словил временное помутнение рассудка. Кто-то был убежден, что он тайно избивал свою жену и не рассчитал силы. Кто-то строил теории, что мужчина обзавелся любовницей и решил отравить свою «бывшую» дабы избавиться и обрести счастье с новой возлюбленной.

Не найдя никаких подтверждений, все обвинения были сняты. Правда из-за затянувшегося следствия, Денуц растерял часть своего влияния, нервов и денежных средств. Он стал более холодным и властным, начал часто выпивать, что негативно сказалось на его репутации в обществе.

Конечно, у него была Мэри, дочка. Обычно она была спокойной, хотя иногда могла поджечь скатерть за столом, разбить порывом ветра окно. Стихийная магия юной волшебницы веселила его, он любил читать ей сказки на ночь, учить катать на метле. Но ему не хватало буйства красок и неожиданных плясок чёртиков от любимой Эллы.

25 августа

Стояло раннее утро, за окном моросил дождь. Сильный ветер пробирался в небольшую комнату через открытую форточку, которую уже успел открыть домовик. Девушка проснулась от холода, села на кровать и стукнулась головой об каркас. Каждое её утро начиналось с головокружения и боли в ребрах от ночных кошмаров. Ей снилось одно и то же каждую ночь.

Темнота. Холод. Сырость. Затхлый запах. Вкус крови на губах. Расфокусированное зрение. Звон капель воды где-то в углу комнаты. И адская боль по всему телу. Чья-то рука гладила её по щеке, металл от кольца отдавал прохладой. Воздух резко закончился, слезы покатились из глаз. Рука с силой сжала её горло.

— Тебе никогда не выбраться отсюда, — сказал из темноты мужской низкий голос. Его рука отпустила хватку, давая вдохнуть девочке, — но знай, что в отличие от неё, я никогда не причиню тебе вреда. Ты веришь мне?

Девушка заставила сесть себя ровно и вытереть проступившие ото сна слёзы. Она не знала, кто тот мужчина из снов, не видела его лица. Лишь голос и холод металла на пальце.

Встав, она подошла к зеркалу и сняла шёлковую ночную рубашку. На плечи падали длинные русые волосы, слегка завивающиеся на кончиках. Её кожа была бледной, от постоянных кошмаров под глазами проступала синева. На предплечье был шрам с датой рождения и именем. На секунду даже показалось, что он кровоточил, но все было в порядке. В порядке. Она явно была не в порядке. Девушка не помнила своего детства, не могла найти ответы, не могла понять, что за рука и чей голос преследовали её по пятам, избавиться от кошмара в Дурмстранге. Она жила вместе с Денуцем Морзиком — это был почти родной брат её первого опекуна, Максима Морзика. Властный, но добрый человек, у которого была родная дочь, Мэри, ей было двенадцать лет. Милая девочка, с которой Катрина быстро нашла общие темы. Обоим нравилось идти против системы, нарушать правила, пакостничать. Обе не любили завтракать. Мэри, как правило, быстро съедала сандвичи и убегала в сад.

Девушка надела синее лёгкое платье и вышла в столовую, где хозяйничал эльф Гамлет, и завтракал Денуц.

— С добрым утром, мистер Морзик! — тихо сказала девушка. Она подошла к камину, достала пузырек с фиолетовой жидкостью.

— Это снова происходит, да? — с волнением спросил Денуц.

Он посмотрел на её руку. От предплечья вены становились черные.

— Да, но не переживайте, сэр. Это не ваша забота, — огрызнулась девушка и, открыв пузырек с настойкой растопырника, начала втирать жидкость в кисть.

— Я переживаю за тебя. Ты злишься из-за этого, — мужчина показал рукой на темноту руки, — будешь завтракать?

— Вы знаете ответ. Нет! — попытка ответить спокойно провалилась, спазм мышц постепенно уходил, но злость не покидала её. Катрина постоянно злилась и ходила раздраженной. Она еле сдерживала себя, чтобы не сказать лишнего Денуцу, не накричать на него и не дай Мерлин, не запустить в своего нового опекуна какое-нибудь мерзкое проклятье.

— Нам сегодня нужно съездить в Косой переулок и закупиться перед учебным годом. Тебя ожидает перевод в Хогвартс. Мне пришло письмо со всеми нужными тебе и Мэри учебниками. Я их куплю без вас, тебе нужно сходить в лавку купить мантии для Мэри и для себя. Также купи перья, чернила и нужные ингредиенты в аптеке. Иди собираться и собери …

— Мэри, да я поняла. Нужно собрать вашу любимую Мэри! — ядовито сказала Катрина.

— И тебе тоже следует собраться. Будь готова через полтора часа, — мягко ответил Денуц.

— Извините, сэр, — сжав за спиной руки в кулачки, проговорила Катрина. Извинения всегда давались тяжело, зубы плотно сомкнулись, чтобы не сказать лишнего.

— Ничего, я все понимаю.

Мужчина привык к выходкам своей приёмной дочери. Он взял над ней опекунство два месяца назад, но не просто так. Денуц не жалел ни минуты, что оформил опеку над Катриной. После появления девушки в доме он снова начал улыбаться.

Два месяца назад

Дела Денуца шли хорошо, но могли идти ещё лучше. Родная дочь была больше похожа на него, чем на мать. Мужчина сидел в кресле и перебирал бумаги. Спустя пять лет после смерти жены он так никого и не нашел себе. Не мог и мысли допустить о другой женщине. Ему казалось, что заведи он новую девушку, он предаст Эллу. Расследование о её деле закончилось за год, Аврорат пришёл к выводу, что женщину прокляли «крайне темной магией». Виновного в этом событии так и не нашли. Пять лет без Эллы прошли как один длинный серый день. Денуц скучал, единственное, что радовало — смех дочери, когда он играл с ней. Это был лучик света в его грозовых облаках. Дочка развила в себе сильную стихийную магию, Мэри любила поджигать что-нибудь постоянно, но он успевал потушить пламя. Про пророчество он и не вспоминал.

В один из дней его позвали в Лондонский приют для волшебников, в связи с появлением там необычной девушки.

Никто точно не знал, как она появилась в Лондоне. Она ничего не ела и была неразговорчива.

В её деле было минимум информации. Найдена на улицах магической части Лондона восемь лет назад. На теле были многочисленные синяки, порезы, запекшаяся кровь, память стёрта вроде как Обливейтом. У девушки был шрам с датой рождения. Нигде не упоминалась раньше, кто её родители неизвестно. Максим Морзик, его брат, почти сразу же взялся за это дело и приютил девочку. Путешествовал с ней год. Потом увёз в Дурмстранг. Только вот Максим Морзик умер в Японии два года назад и оставил странное завещание: половина наследства отходила Денуцу, но с одной припиской — если приемной девочке потребуется помощь, то Денуц обязан ей помочь, иначе с наследством можно попрощаться.

Мужчина не хотел лишаться шикарного особняка, в котором жил, поэтому начал читать дело девочки. Перспектива так себе. Взять незнакомку под свою опеку будет иметь последствия и не факт, что хорошие. Посмотрел на колдографию и глубоко задумался. Она ему кое-кого напомнила.

Девочка начала учебу в Дурмстранге в сентябре 1988, быстро освоилась, хорошо училась. Отличалась склонностью к тёмным искусствам и зельеварению.

Зайдя в маленькую комнату, он увидел сидящую юную девушку, которая раскачивались из стороны в сторону, что-то шепча.

— Здравствуй, — тихо сказал Денуц.

Она вздрогнула и резко встала. Медленно подняла на него взгляд. Этот взгляд. Взгляд забитой в угол кошки. Готовой напасть на обидчика. Денуц узнал бы его из миллиона. Девушка обладала таким же притягательным взглядом, как и ЕГО Элла. Зелёные глаза блистали уверенностью и злостью.

— Здравствуйте, сэр! — ровно произнесла девушка, оскалив улыбку.

— Я Денуц Морзик, ты знала моего брата. Как тебя зовут? У тебя тут мило…

В ответ молчание. Девушка бесстыдно рассматривала посетителя.

— Можешь обратно сесть. Мне сказали, что ты не в себе, но я вижу совершенно другое. Что с тобой случилось? — нужно медленно протянуть руку, чтобы не укусила, мужчина знал, как нужно действовать. Денуц подошёл к кровати и навис над девушкой.

— Я Катрина Морзик, приятно познакомиться, — она слегка кивнула ему головой, — Они просто… — запнулась, присматриваясь к незнакомцу, — у меня все хорошо, спасибо, сэр.

Катрине стало не по себе, выливать всю злость на человека, который хочет тебе помочь будет неправильно и грубо.

— Ответь мне честно, я же вижу, что с тобой не всё хорошо, — ласково произнес мужчина.

— Они идиоты, — с долей ненависти выплеснула она, смотря вверх, в темные глаза мужчины. Он также посмотрел на неё. Нужно быть слепым идиотом, чтобы не отметить, что девушка была очень красива. Только вот…

— О, я не сомневаюсь. Что с рукой? Выглядит… необычно, — нужно заинтересовать её. Вены на предплечье были темными и сильно выделялись на белоснежной коже. Красные буквы пугали и завораживали одновременно.

— Рука… один волшебник проклял меня в дуэли. Но несмотря на это обстоятельство, я все равно выиграла у него. А он на три курса старше меня, — с гордостью произнесла девушка. — Цифры и имя у меня уже давно. Как и обет. Не обращайте внимания, я сама не знаю, кто это сделал. — отмахнувшись рукой, сказала она

«Выглядит схоже с проклятьем Эллы. А что если Катрина родственница Эллы? Тогда… она не может же умереть от проклятья также, как моя жена. В этом случае я обязан ей помочь, иначе я не прощу себе этого. А если это что-то другое? Другое проклятье? Просто похожее на то, что произошло с моей женой? В любом случае девушка интересная. Как будто оказался в прошлом, двадцать лет назад, с Эллой».

— Здорово! Я вот помню, как учился в Хогвартсе. Прекрасное время было. Дуэли, темная магия, зельеварение, прорицания. В школе я встретил свою любовь, жаль правда, что она умерла, — с максимальной грустью сказал Денуц.

Такие, как эта особа, вероятнее всего, питаются чужим горем и страданиями. Одним детям без родителей хочется любви и заботы, другие умело это скрывают за злобой на весь мир.

— Из моего личного дела узнали про предметы, да? — насмешливо улыбнувшись, сказала она. Это был не вопрос, скорее констатация факта.

— В какой школе ты учишься? — проигнорировав ее удивительно проницательное замечание, спросил он.

— Дурмстранг. Училась. Меня выгнали, — с напускным разочарованием сказала она, — это нечестно. Должны были выгнать Георгия, ведь это он наслал на меня проклятье и чуть не убил. Вы пришли восстановить меня туда, сэр? — девчонка подумала, что незнакомец может помочь ей узнать нужную информацию.

Денуц ничего не ответил, осматривая обстановку. Кровать, стул, старое зеркало, пошарпанный шкаф. На этом все. И она. Слишком красивая и воинственная для такого места.

— Если да, то я лучше буду здесь, чем в Дурмстранге. Вы знаете, что их директор — бывший Пожиратель смерти? Вы выглядите умным, сэр, думаю, догадываетесь о методах воспитания? — оскал не сходил с лица, придавая ей угрожающий вид. Неправильный. Ужасающий. Не такой взгляд должен быть у юной девушки.

— Да, конечно, мне приходилось общаться со слугами Того-Кого-Нельзя-Называть. Я даже дружу с некоторыми из них. Многие действовали под Империо, а что касается директора Дурмстранга — Каркарова, я его не знаю лично, но таких, как он и заставлять не надо. Я не собираюсь тебя туда восстанавливать, — с улыбкой проговорил Денуц. Нужно стереть эту мерзкую ухмылку с её лица, а то жутковато.

— Это хорошо, но тогда… Что вам нужно, сэр? — с беспокойством спросила она, — боюсь, я буду бесполезна для вас. Я не отличаюсь особыми талантами, у меня нет денег… я не помню своё детство. Только первые пять лет в Дурмстранге… Прошу прощения за столь резкий вопрос, сэр, но почему вы пришли сейчас? Я знала Максима Морзика, но о вас он ничего не рассказывал, — человек перед ней был явно влиятелен, хорошо одет, от него пахло дорогими духами, она подумала, что он действительно может ей помочь. В любом случае, ей было скучно, а с ним хоть что-то новое.

— Я Денуц Морзик, почти родной брат Максима Морзика, ты была с ним знакома. Ты ведь хочешь вспомнить своё детство? Я мог бы направить специальное обращение в Министерство Магии и помочь тебе, — «глотай крючок, ну же».

— Извините, но мы не переходили на ты, сэр. И что от меня требуется? — с интересом спросила она.

— Ваше согласие.

— И это всё?

— Да, только согласие.

— Согласие на что?

Смешок. Она так похожа на неё. Боится, но все равно тянется. Женский порок — любопытство, большинству женщин интересно узнать то, что вообще-то их не касается.

— Согласие на особый вид заклинания или зелья, которое вернёт вам память. Вам же есть четырнадцать? — склонив голову, спросил мужчина.

— Да, сэр.

"Вот и узнали, сколько тебе лет".

— И откуда ты такая взялась?

— Восемь лет назад я попала в магловский приют для сирот. Я не знаю свою настоящую фамилию. Потом мистер Морзик, ваш брат, взял меня в путешествие на год. Но его жена настояла, что сыну лучше сидеть дома, а не перемещаться по каминной сети каждый день. Пока я училась в Дурмстранге за мной присматривал Максим Морзик, это он забрал меня туда. У меня осталась его фамилия. Он был моим смотрителем что-ли. Два года назад умер в поездке, — настроение падало, девушке не хотелось проводить своё время в этом богом забытом месте. Вспоминать о смерти самого лучшего человека в её жизни не хотелось вовсе. Да, она сама лично ковыряла эту рану на сердце чуть ли не каждый день, но смерть Максима Морзика серьёзно сломала её. Мужчина был первым человеком, который протянул ей руку помощи, первым человеком, который слушал её, первым, кто учил и рассказывал ей много интересного. И воспоминание о его смерти все ещё болезненно отзывались в сердце девушки.

— Странно, что Вас взяли в Дурмстранг. В основном Каркаров набирает мальчиков. Но тем интереснее, Вы не подумайте… я не сексист. Здесь Вам мало помогут в решении Ваших проблем, поэтому я хочу, чтобы Вы поехали со мной, — сказал Денуц, потирая ладонью щёку.

— Куда? Нет, я не поеду, — резко ответила она. Волосы были растрепанными, взгляд смотрел прямо на мужчину.

— Я лишь хочу помочь, — начал было Денуц.

— Я вас не знаю, сэр. С чего мне вам верить? Я кроме вашего имени ничего о вас не знаю. Зачем вам мне помогать? Если Вы решили, что я буду Вам доверять, также, как вашему брату, то вы ошиблись, сэр, — она плевалась словами. Ей стало страшно.

Недоверие, сомнения, агрессия. Всё это было в движениях и взгляде девушки. Денуцу стало жаль её. Кто её сломал? Что такого случилось в её жизни плохого, что она обрела такую плотную защитную реакцию?

— У меня… личный интерес к тебе… — проговорил Денуц.

Мужчина смотрел на неё свысока и ждал. «Красивая, упрямая, смотрит прямо в глаза, будто выжигает душу. Возможно, если её аккуратно поставить на место и понять, как удержать её пыл, то станет покорной, верной. Но будет лучше для меня же, если ничего не выйдет. Тогда Катрина своей дерзостью будет больше напоминать Эллу».

— Ладно… — «думай, думай, думай», — мне все равно скучно здесь, — улыбаясь, уже спокойно сказала девушка. У неё созрел план.

Встав, она наконец стёрла улыбку с лица. Мужчина был значительно выше её. В его волосах мелькала седина, морщины исполосовали лицо. На вид новому знакомому было больше сорока. Она приблизилась. От него пахло сыростью, крепким алкоголем и булочками с корицей. От последнего запаха скрутило желудок. Она не помнила, когда последний раз ела.

— Собери вещи и пойдём.

Она подошла к маленькому прикроватному столику, достала расчёску и начала укладывать волосы. «Так дольше, нежели просто палочкой. Пусть смотрит на меня. Жаль, что я все ещё слаба, чтобы суметь незаметно прочесть мысли». Надела плащ, убрала в карман палочку, и, покрутившись, вышла из комнаты.

— У тебя нет…никаких вещей? — удивлённо спросил мужчина.

— Все нужное у меня в карманах! — ответила она так, будто это само собой очевидно.

— Пойдем пообедаем с тобой… ничего что я на ты?

— Нет, сэр, ничего, если я передумаю — дам вам знать.

Они вышли и направились в столовую. Денуц шел размеренно, его идеальные ботинки отстукивали каждый шаг. У мужчины был черный костюм, платок в нагрудном кармане, цепочка с часами болталась на жилетке. Ещё красовался большой перстень с черным камнем на мизинце.

Кольца. Они всегда привлекали внимание девушки. Глубоко внутри она мечтала, что когда-нибудь увидит то кольцо из своего кошмара… но кольцо Денуца было совершенно другим. Солнце, сияющее из окон приюта, отражало лучи от массивного черного сапфира. Камень обрамляли серебряные, с чернением, ветки терновника. По виду кольцо этак с семнадцатого века. Катрина изучила все возможные камни, их значения, свойства ещё на первом курсе и такие кольца могли носить только чистокровные волшебники, ввиду своей дороговизны.

Стоп. Что нужно очередному чистокровному от неё??? Длительное пребывание в Дурмстранге научило её быть предельно осторожной с такими. Даже в Максиме Морзике поначалу проскальзывали нотки высокомерия и пренебрежения. «Личный интерес» Денуца уже не казался таким «безопасным». Человек, за которым она доверчиво шла от скуки, был явно богат и имел власть в определенных кругах. Но разве брат Максима был чистокровным? Возможно, у Максима же были чистокровные родители. Правда мать потом умерла, и Морзик–старший женился еще раз на полукровке. От какого брака Денуц? Он что-то сказал про это, только вот что именно она не могла вспомнить.

Но они идут просто на обед. Не станет же он требовать от неё чего-нибудь жуткого или бить прилюдно? Не станет же? Черный сапфир — символ спокойствия, мудрости и уверенности. За обедом нужно все выяснить и понять, какие у него планы на неё.

— Проходи, — Денуц придержал дверь в помещении и махнул рукой внутрь.

— Спасибо, сэр, — поклонилась и улыбнулась ему Катрина. «Нужно быть вежливой с ним и не нарваться». Она достаточно за последнее время впутывалась в неприятности. Ещё одна — это слишком.

Они сели за круглый стол с обычной белой скатертью. Ей было забавно наблюдать, что такой мужчина собрался обедать в простой столовой приюта для «проблемных волшебников». Выглядело это так, будто луна и солнце поменялись местами.

Катрина ухмыльнулась своим мыслям.

— Что будешь есть? — от мужчины исходило абсолютное спокойствие, он внимательно изучал и пытался предугадать её действия. Как она поступит? Сколько сходств он насчитает? Так похожа на …

— То же, что и вы, сэр, — «ни в коем случае нельзя делать то, что вздумается».

Мысли путались. От зелий, которыми её буквально напичкали, раскалывалась голова. Она не знает его. Нужно быть осторожной.

— Хорошо, — щёлкнув пальцами он подозвал домовика и заказал два стейка с пюре и салатом. На десерт он взял шоколадный пудинг.

— Прошу извинить меня, сэр, мне нужно отойти, — заметив его внимательный взгляд, она добавила, — Нужно взять зелья от действия этого проклятья, — указав на руку, сказала Катрина.

Лёгкий кивок головой в знак согласия, она поклонилась и пошла в угол помещения.

Вернувшись, обратила внимание, что Денуц ждал её. Еда была подана.

Катрина плавно села и ждала его действий. Он осмотрел её и начал разворачивать салфетку.

— Спасибо, сэр, — также разворачивая и укладывая салфетку на колени, сказала она.

Денуц кивнул.

Катрина взяла вилку в левую руку, а нож в правую. Запястья лежали на краю стола, девушка ждала, когда мужчина приступит к трапезе. Желудок скрутило от голода, она не ела уже трое суток, да ещё эти мерзкие зелья.

Денуц отрезал маленький кусочек мяса и проглотив его, посмотрел на неё. Она разрезала кусочек и начала медленно есть.

Так странно. Обшарпанные стены, летали мухи, было душно. Она заметила, что за другим столом сидело пару ребят и ели руками. Их блюда были явно ужасны, дети старались как можно скорее проглотить то, что для них называлось обедом. Они смотрели на неё с явной злостью и завистью. Проглотив кусочек, она захотела съесть всё и сразу. Приют, а еда такая вкусная. Ну конечно, перед ней сидел необычный мужчина. Конечно же домовики приложили все свои возможности и усилия, чтобы угодить господину. Катрина была адски голодна, но ела не торопясь, ей нужно все узнать и произвести хорошее впечатление. К тому же, её всегда удивляли люди, которые кушали как в последний раз, словно дикие собаки.

Оба молчали и ели. Девушка положила приборы на тарелку, параллельно друг другу.

Денуц посмотрел на это и понял — она знает этикет. Ровная осанка, расправленные плечи, девочка была здесь три дня и, должно быть, была голодна, но ела спокойно. Когда они шли в столовую, Катрина специально пошла слева от него, походка была лёгкой. Денуц отметил, что всё её движения были плавные, изящные и грациозные, а ещё она была крайне вежливой, несмотря на своё состояние. Катрина не сказала ни единого грубого слова, разве что у неё были раздраженные интонации, но это ерунда. Откуда в девочке-сиротке столько благородных качеств? В Дурмстранге, конечно, учат девушек быть послушными и «правильными», но вряд-ли эти традиции сохранялись при нынешнем директоре. Максим Морзик, по его сведениям, мало проводил времени с ней, да и ему незачем было воспитывать в ней благородство. Крайне сомнительно, что его брат обучал её этикету и манерам.

— Ты закончила? — спросил он.

— Да, спасибо, сэр.

— Тогда пойдем на улицу, поговорим с тобой.

В его голове возникла безумная идея. Нужно взять над ней опекунство. Девочка была похожа на Эллу, к тому же совершив такой поступок, его положение в обществе только возросло бы.

Выйдя на улицу, Денуц заговорил:

— Катрина, я хочу, чтобы ты поехала со мной. Я пришлю письмо директору приюта, что забрал тебя к себе. Ты посмотришь, как я живу и вернёшься, чтобы дать ответ.

— На что? — мысли все ещё скакали, и она искренне не понимала, что от неё хочет мужчина. Безумная улыбка сковала её лицо, Катрина едва ли могла четко смотреть из-за духоты, перед глазами всё плыло, голова раскалывалась. Ей было плохо. Как физически, так и душевно.

— Я хочу взять тебя к себе. Видишь ли, мне крайне интересна твоя история. Я помогу тебе найти ответы на твои вопросы, поверь, я могу тебе дать многое…

Воздух был плотный и влажный. Она смотрела на него и пыталась сосредоточиться.

— Сэр, можете мне объяснить одну вещь? — он посмотрел на неё и кивнул.

— Вы ведь явно влиятельный человек, так откуда такое рвение помочь обычной сироте? К тому же я вряд-ли смогу расплатиться за вашу, хмф, доброту. Я заметила, что вы, похоже, из богатой семьи, мои же корни неизвестны. Если выяснится, что я грязнокровка, ваша репутация пострадает. Зачем вам такие риски? — она выделила слово грязнокровка и посмотрела на него смело, прямо в глаза, пытаясь сфокусировать зрение.

— Я полукровка, если тебе это важно. Это мой брат был чистокровным, но моя семья уже не придерживается доктрины «чистой крови». И мне плевать, кто там что думает обо мне. Хотя часть моих друзей считают меня чистокровным. Но посуди сама, что ты потеряешь, если согласишься? По факту — ничего. Деньги мне от тебя не нужны, ты скорее всего понимаешь это. И да, ты не такая уж и обычная сирота. Мой брат не идиот. Я тебе помогу, создам хорошую репутацию, помогу вернуть память. Мне от тебя нужно лишь одно — честность, — его бархатный голос обволакивал сознание девушки.

— Честность? Простите, сэр, но я не понимаю. Это нелогично, — Катрина начала нервничать.

— Тебе нечего бояться. У меня уже есть дочь и поверь мне, я не причиню тебе вреда. Ты лишь будешь немного помогать мне. Видишь ли, у неё мощная стихийная магия. Из твоего личного дела я узнал, что ты крайне талантлива в тёмных искусствах. Я думаю, что тебе может быть интересно поработать с моей дочерью. Насколько мне известно, в Дурмстранге ты писала обширную работу про контроль стихийной магии. Я думаю, что ты можешь ей помочь…

— Я занимаюсь и защитой от тёмных искусств. Сколько лет вашей дочери, сэр? — спросила она, несколько оскорблённо выделением её способностей к тёмной магии. «Научный интерес, ничего больше. Верно ведь»?

— Двенадцать. У неё проблемы с самоконтролем в школе.

Катрина облизала губы и снова попыталась сосредоточиться на какой-нибудь мелочи, чтобы суметь все продумать.

— Соглашайся, тебе нечего терять…

— Нечего терять… — тихо повторила она. — Я приношу проблемы, вам точно это надо, сэр?

— Я не могу жить без проблем, — улыбнувшись, ответил Денуц. — Тебе правда нечего бояться. Возможно, с виду я суровый, но узнай ты меня получше, изменила бы свое мнение. Я похож на своего брата.

— Ладно, я съезжу с Вами к Вам домой. Но сначала на меня наложат отслеживающие чары. Извините, сэр, но я все ещё не доверяю вам.

«Да и признаться, Вы не слишком похожи на Максима. Он не церемонился со мной и сразу выставил свои условия. Только когда я стала полностью выполнять его требования, Максим Морзик стал со мной общаться на равных. Я для него скорее была удачным проектом, нежели приёмным ребёнком. И общались мы исключительно на каникулах, в других странах. Максим никогда не приводил меня к себе домой, а его жену и ребенка я видела только в первый год исключительно потому, что мы все вместе ездили в путешествиях. После года разъездов, Викторию я видела два раза: первый раз Морзик поставил перед фактом, что я теперь буду с ним путешествовать на школьных каникулах и помогать, а второй раз я их видела после смерти Максима, когда снимала проклятье с его ребёнка».

— Хорошо, тогда сова с письмом отменяются. Пойдем к директору этого заведения.

После всей официальной и бумажной возни они снова вышли на улицу.

— Возьми меня за руку.

Катрина запнулась. Опустила взгляд и протянула руку.

Денуц взял её за руку и удивился. Рука была ледяной, несмотря на жаркую летнюю погоду.

— У меня… мхм… всегда холодные руки. Это такая особенность, — попыталась вырвать руку обратно, но у неё не получилось.

— Ты когда–нибудь трансгрессировала?

— Да, но ни разу вдвоём. Обычно было три человека.

— Тогда со мной у тебя будет первый раз.

Денуц заволок её за собой, и они исчезли с этой душной шумной улицы.