Подари мне тепло

На улице раскачивались столетние кедры из-за сильного ветра. Небо затянуло серостью, и в воздухе ощущалось, что осень вытесняет лето.

— Сегодня нужно поехать в Косой переулок и купить тебе все учебники и ингредиенты для зелий. В прошлом году не удалось это сделать, ты был слишком шокирован смертью матери. Откладывать обучение в Хогвартсе больше нельзя, Теодор. Я знаю, что тебе тяжело из-за утраты. Также тяжело, как и мне. Но жизнь продолжается, — мягко опустив ладонь на плечо сыну, сказал Идвиг.

— Хорошо, папа. Я уже свыкся с мыслью, что не обниму больше маму. Может быть, в Хогвартсе я заведу друзей, и станет проще, — надменным тоном произнес младший Нотт. После смерти Агаты Нотт он старался избегать любого общения с отцом. Если в комнате появлялся Идвиг, парень резко бросал все дела и уходил как можно дальше.

— Не стоит ни с кем делиться самым ценным, запомни это. С твоими наклонностями, ты скорее всего, попадешь на Слизерин, а там твои слабости могут развернуть против тебя, помни это, — потрепав кучерявые волосы, посоветовал отец.

Идвиг Нотт искренне переживал, как именно его чадо будет справляться в одиночку, да ещё и после смерти Агаты. Надеялся старший, конечно же, на лучшее. Но учитывал и худшее. Теодор стал более замкнутым и скрытным. Внезапные вспышки агрессии не делали его милым ангелом, а умение читать чужие мысли — тем более.

Теодор взял в руку летучего пороха, зашёл в камин и уверенно произнес: «Косая аллея».

Он встретил свою знакомую Пэнси Паркинсон, с которой они вместе пошли покупать учебники. Пэнси все время шла слишком идеально: ровные плечи, пустой взгляд, руки ближе к телу, голова поднята вверх. Стоит отдать должное её отцу — отлично выдрессировал поведение дочери. Так учили всех чистокровных: что они некая элита, лучше остальных от рождения и вести себя должны соответствующе. Паркинсон завела, что называется, светскую беседу о живописи. Это выглядело жалко: низенькая девочка с писклявым голосом пыталась вести себя по-взрослому. Теодор еле сдерживался, чтобы не засмеяться в голос над ней. Парень шёл в развалку, слегка ссутулившись, явно не заботясь о манерах. Только дверь придержал Пэнси и наигранно произнёс при этом: «Проходите мадмуазель». Попрощавшись с Паркинсон, Тео зашел в аптеку и купил все нужные ингредиенты для зелий на первый курс.

По мнению Нотта, поход за покупками для учебы прошел скучно. Он был на год старше остальных ребят, но ощущалось это будто лет пять. Целая пропасть. Его окружение старалось выглядеть старше и важнее, когда он искренне не понимал такого порыва. Зачем отбирать у себя же детство? Ты ещё успеешь побыть взрослым, а вот быть ребенком в двадцать пять — такое будет осуждаться обществом, и тебя примут за умственно отсталого. Разве что ты найдешь того, кто захочет дурачиться с тобой наедине, как ребёнок, не задумываясь о мнении окружающих. Это он усвоил от родителей. Тео однажды видел, как мама с папой устроили шуточный бой подушками, а затем и догонялки по всему дому. Пока была жива мама, был жив и отец. Старший Нотт мог запретить озорство сына только в одном случае: если от этого будет переживать Агата. Сейчас же отец стал строго заниматься воспитанием наследника и редко отпускал мальчика побегать по лужам или поиграть.

Как пример серьезности намерений старшего можно привести самый обычный день в семье Ноттов. Ничего примечательного: обычное серое английское небо, обычный завтрак, обычные переговоры в кабинете отца, обычное занятие по окклюменции с Ноттом-старшим. Идвиг грубо врывался в сознание, но годы тренировок сына дали свои плоды: ничего особенного он не увидел в голове. Лишь образы поместья, разговоры с отцом на отвлеченные темы, варка зелий, чтение книг. Ничего из того, чем можно было бы всерьёз манипулировать младшим.

— Ты плохо стараешься, отец. Я в такие сеансы могу залезть в твою головушку и поверь, там я вижу, как ты все ещё страдаешь по ней, — зло огрызнулся Теодор Нотт.

Ответ отца не заставил себя долго ждать. Это была звонкая пощёчина.

— Не смей упоминать свою мать во время наших занятий, — сухо процедил сквозь зубы Идвиг.

Между этими двумя летали искры ненависти и гнева. Способности Тео к легилименции проявились в шесть лет, а сейчас ему было двенадцать. Шесть лет тренировок, чтения книг и долгих разговоров с отцом подарили младшему великолепное владение собственным разумом и умение бить по самому больному. Это был не первый раз, когда у Теодора вспыхивала неприязнь к отцу. Сначала мальчик нашел воспоминания о Воландеморте и периодами напоминал об участии отца в темных делишках, при этом не скупясь на выражения, отбрасывая идеальные манеры чистокровного. С отцом можно быть честным. Только старшего это жутко бесило. Идвига раздражало, что Тео в своем возрасте уже превзошёл его в окклюменции и легилименции. Видимо уроков по вхождению в сознание и поиску нужных воспоминаний было чересчур много.

— Как думаешь, она бы одобрила твоё поведение? Мама была бы рада, что ты таким образом со мной занимаешься? Насколько мне известно, она не одобряла насилие, — не унимался парень. Теодор ненавидел подобные занятия с отцом. После смерти Агаты, Идвиг стал чаще выпивать, становился более жёстким по отношению к сыну. Тео это знал, но в подобные моменты не мог остановиться. Ему напрочь срывало крышу, ему нравилось доводить отца, но не нравилось, что старший после таких перепалок изощрённо наказывал его. Нет, он не бил сына. Идвиг лишал мальчика возможности заниматься любимыми делами. Погулять возле озера? Нет. Сварить любимые зелья? Нет. Пообщаться с Драко? Месяц не будешь приезжать к Малфоям.

— Прекрати это. Как будто бы ты не скучаешь по ней. Я не прав? Ты три месяца не мог вылезти из своей комнаты после её смерти! Все время лежал и смотрел в потолок. А сейчас как будто бы оживился. Что изменилось, сын? Ты думаешь, мне нравится врываться в твоё сознание? Ты замыкаешься в себе, Тео. Поговори со мной. Пожалуйста. Что тебе помогло? — голос старшего дрожал, как и он сам. Упоминание Агаты всегда отрезвляло, и мужчина пытался быть ласковее с сыном, ведь именно такой совет давала женщина. Прокручивая палочку в руке, Идвиг пробовал счесть настроение сына хотя бы по мимике на лице. Но Теодор был чертовски похож на отца — скрывал свои истинные эмоции за масочкой со снисходительной улыбочкой. Какая бы бойня не происходила в душе и сердце, всегда держать лицо ровным и вести себя спокойно, даже несколько равнодушно. Так его учил с самого детства отец. Что искренний ты никому не нужен. Всем плевать на твои проблемы. И этот урок Теодор усвоил сполна.

В течении трех месяцев после смерти Агаты Нотт Теодор занимал себя пустыми мыслями.

Сначала появилась цель — изучить каждую трещинку в потолке, каждую пылинку, каждый предмет в своей комнате, все детали. Теодор стал анализировать поведение личного домовика по имени Пуппа. Эльф хлопала ушами, когда нервничала; опускала взгляд, когда не находила нужных вещей; потирала левый глаз, когда приносила плохие вести, а правый — когда хорошие; щёлкала зубами, когда ей не нравились просьбы хозяина.

Он наблюдал за тем, как паук плетёт свою паутину, а потом прячется в укромное место, где поджидает свою жертву. Так он узнал, что плетение нитей у пауков занимает около часа, а выжидать жертву они могли больше суток. Рассматривал, как каждый день поворачиваются листья цветка на окне вслед за солнцем. Этот список можно вести бесконечно, но главное, что в первый месяц Теодор развил в себе удивительную наблюдательность.

Во второй месяц предметы для анализа в пределах собственной комнаты закончились. Зато появились в собственной голове. Все чаще Теодор стал думать о смысле жизни. Что собой представляет жизнь? Отрезок времени с уникальным набором эмоций и событий. Ты приходишь в мир и первое, что ты делаешь — это кричишь. Кислород разрезает легкие и ты испытываешь паническую агонию.

Потом твое тело включает органы чувств:

Зрение — яркий свет снова причиняет боль и твои глаза слезятся;

Слух — сначала ты слышишь жуткий звон, который переходит в нечто членораздельное, но непонятное;

Осязание — от чужих прикосновений кожа покрывается мурашками, и ты испытываешь жуткие страдания, тяжелая рука отца будто бьёт тебя, а не гладит в приступе обожания;

Обоняние и вкус — едва ли ты сможешь с первых нот понять, что для тебя пахнет вкусно, а что нет, да и не всегда приятно пахнущие вещи оказываются хорошими и добрыми.

Потом ты учишься ходить. Первые шаги даются с трудом. Ты пытаешься встать и падаешь, и так по кругу, пока не научишься хотя бы как-то ровно стоять и идти, не падая. Смотришь на окружающих тебя людей и пытаешься повторить их действия, пытаешься повторить производимые ими звуки. Тебе настойчиво говорят: «Скажи мама». Где-то в голове у тебя щелкает, и ты протягиваешь длинный слог МА. Твои родители умиляются и радуются твоим успехам, говоря какой ты сообразительный. И так во всём.

Но в какой-то момент ты не успеваешь догнать положенное тебе развитие и начинаешь отставать. Кто-то спотыкается и падает ещё на старте, кто-то через двадцать, а то и тридцать лет. Но как понять тебе, маленькому, что хорошо, а что плохо? Как понять, что ты молодец? Теодор вспоминал взрослых людей, приходящих к отцу на переговоры, которые отчаянно пытались доказать, что они молодцы, что они не отстают, что они счастливы. Но на деле, в головах этих людей была полная неразбериха: кто-то винил себя во всех проблемах, кто-то ставил себя на вершину пьедестала, а кто-то и вовсе не понимал, для чего он и зачем.

В конце тебя поджидает смерть, она на протяжении всей жизни дышит тебе в спину. И тогда встаёт другой вопрос. О чем думают люди, когда умирают? О том, какая у них была хорошая жизнь? Или о том, чего они не сделали в этой жизни? Сожалеют ли они? Или им безразлично? О чем думала мама, когда умирала? Теодор надеялся, что она умерла без мучений и счастливой. Но что наделала смерть матери? Мальчик заперся в своей комнате и размышлял о смысле бытия. Не слишком ли рано? Ему ведь всего одиннадцать лет. Видимо, судьба решила, что становится взрослым и брать ответственность за себя ему нужно уже сейчас. Он видел состояние отца. Знал, как другие вели себя, когда кого-то теряли.

Получается, что все взрослые несчастные? Но пока была жива мать, отец был счастлив. Они улыбались и смеялись, словно дети. Агата отодвигала холодную маску Идвига, делая мужчину улыбчивым и счастливым. Когда мамы не стало, отец изменился, он больше не улыбается и дико скучает по своей жене. Получается, смысл жизни найти этот самый смысл в другом человеке? Найти смысл в детях? Или смысл всё же в любви?

Теодор пришёл к последнему выводу. Что смысл жизни в любви. В Катрине.

На третий месяц Теодору начали снится сны о ней. И тогда он четко решил:

Жизнь — сплошной лес, из которого тебе надо найти выход. Пока ты его ищешь, можно встретить множество других людей, подружиться с ними, помочь, потерять, снова встретить или возненавидеть. А можно и зайти в то самое болото, в которое зашёл Теодор. Болото под названием любовь. Болото под названием Катрина. Девочка являлась ему во снах, улыбалась своими зелеными глазами, смеялась и держала за руку, вела себя с ним беззаботно и легко.

В одну из ночей, она крепко взяла его за руку и повела за собой. Катрина вывела его из дебрей собственных мыслей и размышлений, показав то самое озеро. Розу из песка. Их место.

— Ты меня обязательно найдёшь и потеряешь ещё много раз, но в конечном итоге мы будем счастливы. Я тебе обещаю, Теодор Нотт. Ты только верь, что я вернусь. Помнишь, я же обещала тебе вернуться?

В тот день Теодор вышел из своей комнаты. На завтраке на него подозрительно смотрел отец, не веря, что сын прекратил молчание и сидение в четырех стенах.

Затем ушел гулять в лес. Пешком. Нужно было основательно проветриться. Спустя три часа Тео вышел к озеру. Стоял конец октября, дул холодный ветер, срывая пожелтевшие листья и унося их на трепещущую гладь воды. Катрины не было. А он поверил, что она вернётся. Наивный. Впрочем, девочка не сказала, когда она вернётся. Может завтра. А может через год. Или через десять лет. Хоть Теодор и просыпался с улыбкой на лице, неопределённость раздражала.

— Тебе интересно, что мне помогло? Время, размышления… воспоминания о любви к ней. Папа, тебе не помешало бы перестать винить себя в смерти мамы. Никто из нас не виноват, что так произошло. Тебе стоит отвлечься, — самым искренним голосом ответил Тео, смотря в окно, а не на отца.

— Отвлечься. Пожалуй, ты прав. Хочешь обсудить простейшие заклинания? — спросил Идвиг.

— Да, — произнес младший, давая возможность отцу переключить фокус мыслей со смерти Агаты на себя.

До Нотта-старшего должно было дойти, что единственное ценное, что у него осталось — это его сын, в котором была и кровь Агаты. Когда-нибудь Идвиг Нотт это поймёт и отношения с Теодором наладятся. Когда-нибудь это обязательно произойдёт.

***********

Началась учёба в Хогвартсе, как и говорил Идвиг Нотт, Теодор попал на Слизерин. Учеба давалась парню легко, единственное, ему не нравилась история магии. Мамин любимый предмет преподавало приведение, и уроки были настолько скучными и нудными, что на них все засыпали. Первый семестр пролетел очень быстро, и вот парень уже ехал домой на новогодние каникулы.

Первого января у Теодора Нотта был день рождения. Он родился в семь часов утра, и именно в этот час к нему в комнату ворвался отец с сияющей улыбкой на лице в сопровождении домовика Пуппы. Эльф левитировала большой кремовый торт с тринадцатью свечками.

— Просыпайся, именинник! — весело прокричал Идвиг Нотт.

— Сколько сейчас? Почему ты будишь меня в такую рань в мой день рождения? — недовольно пробубнил парень.

— Твоя мама запрещала мне «будить тебя в такую рань», а зря. У Ноттов есть традиция: если загадать желание в час рождения, оно обязательно исполнится в течении дня, — радостно пропел отец.

— Твой отец делал так? — с недоверием спросил Тео.

— Да.

— Сбывалось хоть раз?

— Каждый раз. В большинстве случаев я загадывал какую-то ерунду, типа новой метлы или редкой книги, но однажды я загадал стоящее желание. Открою тебе секрет. Мы с твоей мамой познакомились ещё в детстве. Потом долго переписывались. Когда мне было семнадцать, я захотел увидеть её. Мне дико надоело ждать разрешения своего отца, чтобы поехать в Испанию снова. И вот я загадал желание встретиться с ней. Мы увиделись в тот день, в день моего рождения, подробности опущу, сейчас не об этом, — широко улыбнувшись, сказал Идвиг.

Парень оглядел мужчину и оперся на локтях. Тот выглядел счастливым, будто воспоминание о своей любви оживило его. Заглянув в мысли, Тео понял, что папа и вправду хочет устроить хороший день рождения. Идвиг Нотт разве что не сиял от радости. Удивительно!

— Что нужно сделать? — мотнув головой, будто скидывая напряжение, спросил парень.

— Сконцентрируйся на своём желании и задуй свечи. Весь секрет именно в свечах, они особенные. Придёт время, расскажу тебе, — воодушевленно сказал отец.

Теодору потребовалась секунда, чтобы придумать желание. У него оно было одно, а после слов папы, все сомнения развеялись. Сколько бы времени они с отцом не разговаривали и как сильно бы не ссорились, все равно верили друг другу. Он желал встретить Катрину. Поговорить с ней, узнать все новости из её жизни. Как она изменилась? Жива ли она вообще? «Я хочу увидеть и пообщаться с Катриной».

Набрав побольше воздуха, Теодор за раз задул все свечи и впервые после смерти матери широко улыбнулся папе. Эльфийка стояла вся замазанная в сливках от столь резкого порыва, цокала языком и хлопала ушами. Посмотрев на Пуппу, Тео искренне засмеялся.

— С днём рождения, Тео, — ласково произнес Идвиг, — подарок будет вечером, надеюсь, ты дождёшься.

— Спасибо тебе, папа, — тихо протянул сын.

Нотт-старший вздохнул и погладил мальчика по голове. Теодор редко называл отца «папой»: их отношения были тёплыми при жизни Агаты, хотя даже тогда ласковое «папа» от сына было чем-то удивительным. А сейчас их общение сводилось к минимуму и было скорее деловым, поучительным и холодным. Оба закрывались в себе и отдалялись друг от друга, пытаясь справиться с горем в одиночку.

Позавтракав и собравшись, Теодор объявил отцу, что собирается прогуляться и будет не скоро. У младшего Нотта было единственное предположение, где могла бы быть Катрина. Он сел на метлу и полетел к их месту.

Замерзшее озеро встретило его ледяным ветром и пустотой. Спустившись вниз на берег, Теодор огляделся. Тишина. С противоположного берега на него смотрел заброшенный особняк Лестрейнджей, что не видел своих хозяев уже много лет. Парень вспомнил, как он сидел с Катриной взявшись за руки, и рассуждал об аресте этой семейки. Тогда они оба сошлись на том, что эта парочка чокнутая, раз довели несчастных Долгопупсов до помутнения сознания.

Ещё Катрина любила пересыпать песок из своей ладони в его. После того, как она не вернулась, Теодор приходил на этот пляж и гладил песок, думая, что гладит её руку. Если бы кто-нибудь увидел, юного наследника старинного рода Ноттов за таким занятием, точно сочли бы его ненормальным. Поначалу ему казалось, что весь песок пропах вишней, ванилью и жасмином. Но время не щадило ничего и через несколько дней после их последней встречи у озёра, песок снова стал пахнуть тиной и пылью.

Теодор достал палочку и трансфигурировал валявшуюся неподалёку палку в обычный стул. Сев, парень глубоко погрузился в размышления. В последние месяцы он редко задумывался о судьбе Катрины. В Хогвартсе её не было. Тогда в кафе она сказала, что жила в магловском приюте, и забрал ли её тот мужчина в Дурмстранг, он не знал. Тео вспомнил её синяк и возглас своей матери. Чертовы маглы били её: от этой мысли стало отвратительно. Душу заполнило чувство презрения к маглам и грязнокровкам. Незнание её судьбы злило Теодора: он резко встал и сломал стул об лёд. Парень просидел здесь два часа, а она так и не пришла. «Видимо отец обманул меня, а я поверил ему. Глупец». Теодор махнул головой, сбрасывая с себя упавшие снежинки и, забравшись на метлу, полетел обратно.

Войдя в родовое поместье, Теодор яростно хлопнул дверью.

— Где ты, отец! — рявкнул младший, быстро шагая в направлении кабинета Нотта-старшего. Ему было плевать на снег, что таял и оставлял мокрые следы, плевать на манеры и вежливость.

— О, ты уже вернулся… — улыбаясь, начал Идвиг, но его грубо перебили.

— Ты солгал мне! — тыча пальцем в отца, взревел Теодор.

— Что случилось? — холодно спросил Идвиг, в момент спрятавший все свои эмоции.

— Ты сказал, что желание, загаданное в час рождения, обязательно исполнится в день рождения, так? — грозным тоном, процедил Тео. Капли таявшего снега падали с волос на рабочие документы и размазывали чернила на пергаментах.

— Так.

— Так какого черта ничего не происходит? — закричал мальчик, глубоко дыша от гнева.

— Теодор, успокойся. Контролируй свои эмоции. Если ты не заметил, ещё не вечер. Прояви терпение и жди. Загаданное всегда исполняется, — он устремил взгляд на Теодора и снисходительно улыбнулся.

— Отлично, и сколько надо ждать? — в голосе парня играли истеричные нотки.

Идвиг осмотрел сына с головы до ног и легко проник в его разум. Ничего конкретного он не увидел, зато сколько эмоций можно почувствовать.

— Забавно… я не заметил, как ты влюбился. И кто она? — как ни в чем не бывало, спросил старший.

Теодор сглотнул, развернулся на каблуках и отошел от стола. Отвернувшись от отца, он глухо выдохнул. Это не помогло. Он никак не мог успокоиться и расставить мысли по местам. Чертова Катрина устроила дикий беспорядок в голове.

— Это не твоё дело…

— Давно?

— Уже да.

— Я надеюсь, она не грязнокровка?

— Я не знаю… она не сказала. Но магия у неё есть.

— Я так понимаю, что я её никогда не видел и не знаком с ней, да?

— Видел один раз.

— Когда?

— Мне было восемь.

— Интересно… Я надеюсь, что ты не совершишь ошибку.

— Я тоже. Я даже не знаю, жива ли она. Ты мне сказал, что ты переписывался с матерью. У меня даже такой возможности нет. Я не знаю её фамилию, и где она живёт.

— А как же твой талант к легилименции?

— Я тогда только начинал. На тебе получилось, на ней — нет.

— Ладно, мы когда-нибудь вернёмся к этому разговору. Иди к себе. Приведи себя в порядок и успокойся. Через два часа поедем в Косой переулок.

Спокойствие. Сейчас Идвигу Нотту мнимое спокойствие дарил огневиски и сигареты с жутким вкусом крепкого табака. Алкоголь немного притуплял чувства, а дым успокаивал эмоции. Ещё старший забывался вечерами с женщинами, чьи волосы были так похожи на каштановые локоны его любимой Агаты.

Теодор знал о пристрастиях отца. Пить алкоголь было рискованно и ещё рано. Водить девушек он не собирался. Поэтому придя в свою комнату, Нотт попросил домовика Пуппу принести ему сигареты. Эльфийка скрипнула зубами, но пачку принесла.

Табак был свернут в белоснежную бумагу для самокруток. Покрутив сигаретку в тонких пальцах, Тео достал палочку и тихо произнес: «Incendio».

Струйка дыма потянулась вверх, щекоча ноздри. Зажав сигарету между указательным и средним, Тео сделал первую затяжку и сразу же закашлялся. Вкус был отвратительный, а ощущения ещё хуже. От злости на отца не осталось и следа — теперь его мучило сильное головокружение и тошнота. Парень упал на пол и стал сильно кашлять, зрение расфокусировалось, он еле поднялся на ноги, держась за сиденье стула. Наконец припадок закончился, и Теодор вновь посмотрел на зажатую сигаретку в руке. Пепел слетал на пальцы, слегка обжигая их. Нотт внезапно рассмеялся: так вот почему отец любил курить! Все мысли вышибает разом, ты можешь думать только о дыме в лёгких и о том, как справиться с неприятными чувствами. Все проблемы уходят на второй план. Идеально! Он на целых пять минут забыл о своем желании! Слегка повеселев, Тео попробовал вобрать в себя поменьше дыма и прочувствовать его. Второй раз было также мерзко, но уже терпимо. Голова не кружилась, лишь легкий спазм в желудке. Нотт просидел так ещё пять минут и, когда табак в сигарете закончился окончательно, трансфигурировал окурок и пепел в красивый лепесток белой розы. Эмоции поутихли, и Теодор начал собираться. Фраза «Приведи себя в порядок» значила лишь одно: оденься официально и причешись.

***** В то же время*****

В вагоне поезда, в одном из купе, сидел мужчина с юной девочкой-волшебницей, что живо вела беседу.

— Я знаю, к чему вы клоните, — спокойно сказала девочка, — вы хотите, чтобы я изменила своё мнение насчёт маглов. Чтобы, лет через десять — пятнадцать, я могла бы спокойно рассматривать перспективу замужества с маглом. Но этого не будет, как бы вам не хотелось. Вы же прекрасно знаете, почему я так отношусь к маглам и маглорождённым, верно? Вы ведь не жили в магловском приюте для сирот и у Вас не было психованной воспитательницы, которая избивала детей. Я согласна, что не все маглы сумасшедшие, но меня несколько пугают их изобретения. Я честно пытаюсь изменить своё мнение, но это не так-то просто вытравить из моей головы. К тому же я хочу выйти замуж только за одного человека, и даже рассматривать другие предложения не буду. И если он окажется маглорожденным волшебником или маглом, я сделаю исключение и все равно буду с ним.

— За кого же ты хочешь выйти замуж? — опешил мужчина, внимательно всматриваясь в лицо девочки.

— Я не знаю, как его зовут. Но я точно узнаю его. Я узнаю его даже если ослепну и лишусь слуха, — заявила Катрина, поправляя волосы. Она посмотрел в окно: пейзаж снаружи был весь белый и умиротворяющий.

— Страшно спросить, как?

— По запаху. Я пару лет назад начала гулять в лесу возле Дурмстранга. Там похожий запах, но не тот. А в прошлом семестре один криворукий парень разлил амортенцию. Этим зельем пахло на всю школу. И для меня это был тот самый запах. Пожалуй, это был самый счастливый день за всю мою жизнь, — мечтательно произнесла Катрина, улыбаясь и явно витая в том воспоминании, что дарило ей счастье.

— Ну допустим ты найдешь этого человека, что ты будешь делать? — заинтересовано спросил мужчина, — Воспользуешься амортенцией? Или просто империусом?

— Фу, нет. Это слишком! Даже для меня. Может у меня и есть некий талант к темной магии, но нет! — поморщив нос, возмутилась Катрина, — Зачем обманываться, это жалко. К тому же я могу быть само очарование, вы же знаете!

Она мило улыбнулась и похлопала своими длинными ресницами, покручивая прядку между пальцев.

— Действительно… так и что ты сделаешь?

— Я задохнусь. Это очевидно. И, вероятно, сойду с ума. Также, как и эти Долгопупсы, вы их помните? Вы летом отводили меня в больницу Святого Мунго. Мне их жалко… — проговорила Катрина, опуская глаза.

— Ага, особенно сейчас. Не стоит стесняться своих чувств и желаний, Катрина. Проявление эмоций — это нормально, а для девушек очень даже свойственно и нужно. Ладно, подумаешь об этом потом, верно? А то я тебя снова смущаю. Итак, у тебя напрочь отбито обоняние. Кстати, больница Святого Мунго… отличная идея, заедем туда, может дадут тебе что-нибудь, что вернет запахи. А то ты так замуж и не выйдешь, и свои любимые зелья не сможешь варить, — смеясь, протянул мужчина, — и меня радует, что тебе жаль этих людей и ты кого-то любишь. Значит у тебя всё-таки есть сердце.

********************************

Выйдя из комнаты в парадной мантии и с аккуратно уложенными волосами на которые он натягивал шапку, Теодор пошел в холл первого этажа. Там его ждал отец, куря сигарету.

— Отлично выглядишь, но кое-чего тебе не хватает, — Идвиг достал палочку и трансфигурировал папироску в пять белоснежных роз, — идти на свидание без цветов — дурной тон.

— Свидание? — глупо повторил Тео, не разделяя радости отца.

— Да, чего ты так смотришь на меня? И узнай, что ей нравится. Разным девушкам разные вещи нравятся, Тео. Твоя мама обожала букеты из сирени и леденцы из смородины. Путь к сердцу девушки лежит именно через такие мелочи: подарить её любимые сладости, придержать дверь, поцеловать руку, предложить помощь, рассказать что-нибудь интересное для неё. Ты способный легилимент и тебе узнать такие вещи проще. Все девушки хотят видеть рядом с собой сильного мужчину, способного защитить их. А если девушка постоянно отказывается от помощи, значит ещё сильней в ней нуждается, запомни это, — медленно и с расстановкой проговорил Идвиг.

Факт того, что к отцу тянулись женщины, давал повод верить ему. Милые дамы таяли из-за отцовского успокаивающего и одновременно возбуждающего тембра голоса, из-за высокого положения в обществе и внешнего лоска. Взяв из рук старшего скромный букет, Теодор спрятал его под мантию.

— Куда мы идём? — с любопытством спросил Тео.

— Я познакомлю тебя с одним важным человеком, тебе это знакомство очень пригодится в жизни. Постарайся создать хорошее впечатление.

Они вышли на улицу, зашли за ворота и вместе трансгрессировалиминута духоты. Про трансгрессию с детьми в книгах не было сказано ни слова, поэтому в фф это возможно и будет встречаться еще много раз. Я исходила из логики, что в парной трансгрессии уметь трансгрессировать должен хотя бы один..

Важным человеком оказался Сол Крокер — невыразимец, изучающий вопрос магии времени. Поначалу Теодору было интересно слушать о Маховиках времени, но после его вопроса: «Насколько сильно это может изменить настоящее и как именно стоит менять прошлое?», Крокер устроил наискучнейший монолог о том, что пользоваться маховиками нужно с холодным расчетом и планом, а главное не встретиться с самим собой в прошлом.

Идвиг Нотт был увлечен беседой и постоянно что-то уточнял или дополнял, из-за чего у Теодора сложилось мнение, что данный «подарок» был скорее для отца, чем для него. Эта мысль больно кольнула и разбудила злость в парне. Остаток встречи прошел также уныло. Когда прозвучало заветное: «Уже поздно, нам пора. До свидания!», Теодор мысленно выдохнул. Выйдя из ресторана и пройдя метров сто, младший обернулся: никого не было рядом, а значит наконец-то можно сказать все, что думаешь.

— Отличный подарок, просто супер. Даже профессор Бинс, ! приведение! , Историю магии интересней рассказывает! — недовольно поджав губы, произнес Тео.

Старший остановился, рассеяно посмотрел на сына и усмехнулся, поправляя свою мантию.

— Ты правда решил, что это был мой подарок? Твой подарок я еще не забрал. Походи по Косой аллее, погуляй, пообщайся с кем-нибудь, короче говоря, придумай чем занять себя в ближайшие полтора часа. Мне надо уйти, — и внезапно трансгрессировав, Идвиг оставил Тео в полном смятении, которое сменило новая волна злости на отца.

У Нотта-младшего с собой было несколько галеонов, и ему в голову пришла странная идея: пойти гулять не среди волшебников, а среди маглов. Такая возможность выдалась впервые, да и к тому же его внешний вид не слишком сильно будет привлекать внимание, так как сейчас новый год и по сведению Тео среди маглов было принято наряжаться на праздники. Зайдя в банк Гринготтс и обменяв сверкающие галлеоны на фунты, юный Нотт отправился в центр Лондона.

Попав в гущу маглов, Тео, по меньшей мере, удивился. Вокруг было шумно, все были веселые, многие шли семьями с елками и подарками, играли рождественские песни. Ни намека на жестокость и садистский интерес пытать детей-сирот. Из рассказов отца про маглов, его мыслей и воспоминаний о режиме Того-Кого-Нельзя-Называть, у Теодора сложилось мнение, будто маглы занимаются исключительно мучениями волшебников и разработкой приспособлений для пыток. Взять ту же Грейнджер: её родители были дантистами, а Нотт умный мальчик, во всех подробностях узнал, как именно происходит лечение зубов. И как после такого не пугаться и любить маглов?

Теодор твердо решил, что это глупое собрание лицемеров. От нарастающего внутреннего негодования и злости стал идти очень быстро, толкаясь с прохожими.

— Эй, нельзя ли поаккуратнее, — недовольно воскликнула какая-то девочка.

Резкое замечание окончательно захлестнуло яростью Теодора. Он обернулся и хотел было сказать что-то вроде: «Замолчи грязнокровка, ты полная дура и ничего толкового не умеешь делать», но замер. Перед ним застыла картина: упавшая от сильного толчка девочка была одета в изумрудный плащ и смотрела на него своими зелеными глазами. Он узнал бы их из миллиона.

— Ты даже не дашь мне руку? Здесь вообще-то скользко, — сказала она. По её губам растеклась обаятельная улыбка, глаза засверкали любопытством.

— А да, конечно, извини, — протягивая руку, протараторил Нотт. Рука девочки оказалась холодной, а от прикосновения его прошибло импульсом. По телу пробежали мурашки, сознание слегка затуманилось, а кровь прилила к щекам, делая их очаровательно красными.

— Спасибо! Я Катрина Морзик, — пожимая его руку, проговорила она. Разжимать пальцы не хотелось, у парня были горячие ладони, и из-за разницы температур девушку захлестнуло волной тепла и чего-то ещё, что отправилось прямиком в сердце.

— Теодор Нотт.

— Теодор Нотт, ты не слишком хорошо прячешься, — протянула она, улыбаясь сильнее.

— Че-чего? — запинаясь, спросил он.

— Тебя выдает мантия и торчащая волшебная палочка. Спрячь получше. И сними свою шляпу, она тебе не идёт, — засмеялась Катрина и пошла в другую сторону, оставляя Теодора в полном недоумении.

— Эй, подожди, куда ты уходишь? — воскликнул парень, догоняя её.

Она обернулась и уставилась на него, явно прокручивая какую-то мысль в голове.

— Если хочешь, можешь пойти со мной. Только сними этот ужас с головы, тебе правда не идёт. — сказала Катрина. — Постоишь, последишь, чтобы никто посторонний не зашел.

Тео абсолютно не понял её последнюю фразу, да и какая разница, куда и зачем она шла, главное, что он мог идти рядом. Они свернули на неприметную улочку, на которой было тихо, отдаленно доносился шум с площади. Девочка остановилась и стала рассматривать венок из еловых веток со вставками из круглых долек сушёного апельсина на двери. На её русые волосы падали снежинки, а ресницы покрывал иней. От холода она сильнее закуталась в зелёный плащ. Её улыбка освещала получше фонаря, под которым они стояли. Вся ненависть куда-то убежала, и сердце заполнило чувство восхищения.

— Вроде бы она живет здесь, — тихо проговорила Катрина.

— Кто «она»? У тебя есть друзья маглы???

Катрина посмотрела на Теодора и покачала головой в знак отрицания.

— Моя старая знакомая, хочу ей сделать милый подарок на новый год. Забавно, что она сделала венок из моих любимых запахов, придётся постараться быть любезной, — криво улыбнувшись, прошептала она, — постой здесь, пожалуйста, если заметишь какого-нибудь подозрительного человека, кинь снежок в окно.

Она достала из волос странную металлическую штуковину и начала ковыряться в дверном замке.

— Подозрительного? Да здесь все подозрительные!!! Что ты делаешь? — прошипел Тео, явно недовольный поведением девочки.

Она невозмутимо обернулась и едва слышно сказала:

— Теодор Нотт, не все маглы плохие. И не все волшебники хорошие.

— Ну да, ну да. Прекращай там копошиться и пойдём гулять!

— Ты хочешь знать, что я делаю? Взламываю замок. Согласна, заклинанием было бы проще, но, если ты не заметил, я несовершеннолетняя и по закону мне нельзя пользоваться волшебной палочкой среди маглов. Конкретно здесь живет не самая приятная магла, и ты можешь вести себя тише? Ты мешаешь! — сердито проговорила Катрина, игнорируя его предложение.

Замок щелкнул, и дверь отворилась. Из коридора квартиры раздалось противное мяуканье, и к ним вышла кошка.

— Кошмар, что с ней? — испуганно прошептал Тео, смотря на кошку, чья белая шерсть свалялась, а местами виднелась запекшаяся кровь.

— Эмм, не знала, что она завела себе питомца. Это может быть проблемой. Постой здесь, я скоро вернусь. — она тревожно взглянула на Тео и исчезла, плотно прикрыв за собой дверь.

У Теодора не было идей, что Катрине потребовалось в этом странном доме. Пользоваться магией, как верно подметила девочка, было нельзя в силу возраста и, соответственно, прочесть ее мысли он не мог. На улице было холодно, особенно без шапки, которую он снял. «Чем ей не понравился мой колпак? Половина волшебников их носит. Что в этом такого?»

Нотт стоял на морозе без движения уже пятнадцать минут и готов был поклясться, что не чувствует пальцы ног, рук, а на носу уже была готова появиться сосулька. Внезапная встреча выбила его из колеи и, стоя в тёмном переулке магловской части Лондона, Теодор наконец вышел из того транса, в который попал, когда заглянул в её глаза двадцатью минутами ранее. Он встретил Катрину. И готов был простоять на холоде ещё столько же, потому что желание сбылось. Отец не подвёл. Видимо, свечи и вправду работают!

Катрина наконец-то открыла дверь и взглянула на кошку.

— Как ты думаешь, что с ней делать?

— Зачем с ней что-то делать? — спросил Тео, указывая на животное. Он потирал ладони от холода и выдыхал на них теплые потоки воздуха изо рта.

— Ну, она ведь не виновата, что попала к такой хозяйке. Мне её жаль. Пожалуй, ей стоит залечить раны. — задумчиво произнесла девочка. Она взяла на руки кошку и погладила её пузико. Кошка зашипела, попыталась вырваться, но после тихого «успокойся, я не причиню тебе вреда», мирно устроилась на руках.

— Залечить? Но магией же пользоваться нельзя! Не делай этого!

— Не переживай ты так! Мы её возьмем с собой в Косую аллею, там залечим и вернем в этот мир. Пойдём, пока никто нас не заметил.

Они вышли на освещенную площадь, усыпанную снегом, фонариками и еловыми ветвями. Было куча людей, все ходили счастливыми семьями и улыбались.

— Отвратительно. Они все такие радостные. Лживые. Аж тошно, — гневно выплюнула Катрина.

— Ты не любишь маглов? Почему?

— Я жила в магловском приюте для сирот два года. Самое мерзкое время в моей жизни. Даже не спрашивай об этом. Но мне крупно свезло, когда Максим Морзик меня забрал. Он хороший человек. Хотя не все маглы уроды. Некоторые достаточно добрые и безобидные, — тихо произнесла она.

— Ты хочешь пойти к порталу на Косую аллею?

— Да, пожалуй.

— Тогда пойдем сейчас, — он протянул ей руку, а она её не взяла, внезапно уставившись на него.

— Кто ты, Теодор Нотт? Нотт. — она растянула его имя и стала с подозрением рассматривать, — Слушай, а не твой ли прадед создал тот справочник? Кажется, твоя семья все ещё разделяет идею чистой крови и тогда крайне удивительно, что ты ходишь среди маглов. Что ты задумал? — с холодным прищуром спросила Катрина.

«Она помнит меня? Или просто знает мою фамилию?»

— Я решил убедиться во взглядах своей семьи, — ровно ответил он, не выдавая своих истинных мотивов.

— Убедился? Тогда пойдем на Косую аллею, я там излечу кошку и сможем вернуться сюда, чтобы оставить её здесь. Так будет правильно.

— Пойдём.

— Так и что ты думаешь о маглах? — безразличным тоном спросила она, осматривая прохожих.

— Я знал одну девочку, её избивали маглы. Как думаешь, какое у меня о них мнение? — недовольно проворчал Тео, растрепывая свои волосы.

— Примерно представляю. Кстати, спасибо, что постоял и подождал. Я думала, ты уйдёшь.

— Я обещал тебя подождать, так что не за что. А где ты учишься? — спросил Тео, потирая раскрасневшиеся от холода руки. «Нужно узнать о тебе как можно больше. Все мелочи, абсолютно все. Любимый цвет, запах, вкус, предмет в школе. А главное адрес, куда писать».

— Дурмстранг. В целом неплохо, но я хотела бы учиться в Хогвартсе. Мой опекун там учился, но он почти ничего не рассказывает мне об этой школе. Он настоял, чтобы я училась именно в Дурмстранге. Мистер Морзик не любит, когда я его спрашиваю об этом. Мы с ним редко общаемся, так что… понимаешь меня, Теодор? — неловко спросила девочка, мило улыбнувшись Нотту.

От её вида парень слегка приоткрыл рот в восхищении. Если бы на руках у неё не было кошки, он бы точно не сдержался и обнял её, уткнувшись лицом в волосы и захлебывался её ароматом, присутствием и близостью. Катрина была очень привлекательной и интересной для него.

— А я учусь в Хогвартсе, — произнес он, выдыхая облачко пара.

— Ты мой новогодний подарок? — Катрина остановилась и посмотрела на него с таким восторгом, радостью и счастьем, что чуть не выронила кошку, — Расскажи мне все-все, что знаешь. Я знаю только о Дамблдоре и о том, что у вас есть глупое распределение с помощью старой шляпы…

— Она не глупая, а зачарованная! — перебил Теодор, растягивая губы в радостной улыбке. — Шляпу создали четыре основателя Хогвартса, каждый из них ценил разные качества: Годрик Гриффиндор — храбрость, отвагу, смелость, честь; Пенелопа Пуффендуй — трудолюбие, верность и честность; Кандида Когтевран — ум, мудрость, юмор; Салазар Слизерин — хитрость, амбициозность, целеустремлённость, находчивость. Тебе надевают её на голову и шляпа говорит, какие качества в тебе преобладают и определяет на факультет, — с расстановкой проговорил Тео.

— Все равно это странно, что делать с учениками, у которых есть ум, юмор и хитрость? На мой взгляд, это условность, да и к тому же люди меняются, как с точностью можно сделать вывод, кем станет ребенок через десять лет? И программа обучения для всех факультетов у вас одинаковая. Так что в целом, не все ли равно, куда попасть? Я ещё знаю, что у вас учился Сам-Знаешь-Кто. Вроде, он был на Слизерине. Исходя из ваших странных правил поступления, я думаю, что попала бы на Слизерин. А ты на каком факультете? Что вы проходите? Какие у вас запреты? Какая форма? Расскажи все-все. — Катрина говорила очень быстро, засыпая парня вопросами. Глаза её горели искренним интересом и любопытством.

Теодор усмехнулся, у него будто гора с плеч упала. Нотт думал, что когда встретит её снова, она с ним не то что не заговорит, даже не посмотрит на него. Он себе надумал всякого, а вот как все оказалось. Тео растрепал волосы, сбрасывая упавшие снежинки и продолжил:

— Я на Слизерине. А почему ты заинтересовалась Сама-Знаешь-Кем?

— У нас в Дурмстранге учился Гриндевальд, и у него был странный подход к свои целям. Разрисовал своими символами половину школы! Вот я лично не понимаю, зачем он связался с Дамблдором, знал же, что тот любит маглов. Ну да ладно, он же в тюрьме теперь сидит за свои поступки. А Сам-Знаешь-Кто был хитрее, на мой взгляд, и действовал правильнее, нежели Гриндевальд. Тому Реддлу не удалось полностью захватить министерство магии, ну или что-нибудь такое. Хотя хаос он развел знатный, уверена, если бы не Гарри Поттер, он достиг бы большего, — сказала она, глупо гладя кошку за ушком.

— К нам на Слизерин вообще не определяют маглорожденных. Не всех полукровок даже берут. Это из-за мнения Салазара Слизерина о том, что чистокровные умнее и лучше, чем остальные.

— В Дурмстранге есть специальная проверка на чистоту крови при поступлении. В позапрошлом году один мужчина привел ребёнка, вроде обычный парень, только вот он умер после ритуала. А потом вскрылось, что он был маглорожденным. И тот мужчина после выяснил, что его магла-жена нагуляла этого ребенка от другого магла. Такой скандал был, ты бы знал. Но его каким-то волшебным образом сумели замять, — задумчиво произнесла она, смотря куда-то вдаль.

— Жуть. А ты…?

Катрина тяжело вздохнула, удобнее устраивая кошку на руках.

— Я уверена, что мой опекун знает, ну или догадывается, кто мои горе-родители, поэтому без сомнений отправил меня на ритуал-проверку. Кстати, половина чистокровок считают такую процедуру оскорбительной, а как по мне, очень кстати, раз бывают такие случаи. Правда, я не слишком много общалась с маглорожденными, чтобы сделать о них хоть какой-то вывод. Кажется, они не особо отличаются от остальных волшебников. Вот у нас учится парень, у него родители родные брат и сестра, они чистокровные, но он самый тупой и некрасивый человек из всех, что я видела. Так что я считаю, что всю эту историю с чистотой крови натянули на уши. Ну знаешь, есть чистокровки, у которых нет особых талантов и умений, поэтому они и кичатся статусом крови. Бред же какой-то, правда?! Но да ладно, а что у вас за предметы? — живо спросила она, соскальзываю с неприятной темы.

И Теодор рассказывал ей о травологии и Помоне Стебель, о защите от темных искусств и профессоре Квирелле, об астрономии и Авроре Синистре, Истории магии и о скучнейшем профессоре Бинсе, заклинаниях и профессоре Флитвике. Они уже шли по Косой Аллее, и Нотт начал говорить о своем любимой предмете — трансфигурации. Он рассказывал о профессоре Макгонагалл, которая являлась еще и деканом Гриффиндора.

— Знаешь, Тео, я однажды нарушила одно из правил Гампа, — медленно проговорила Катрина, смотря на него из-под ресниц.

— Что? Как? — резко остановившись и уставившись на девочку, спросил Теодор.

— Я трансфигурировала крыло птицы в хвост крысы.

Он внимательно осмотрел Картину, пытаясь понять, врет она или просто решила пошутить над ним.

— Ты ведь никому не расскажешь, правда? — хитро улыбнувшись, спросила она.

— Это невозможно, так нельзя! Можно трансфигурировать целиком объект, а не его части! — возмущенно сказал Нотт.

— Да ладно тебе. Вообще это вышло случайно, ты бы видел мое лицо, у меня такая паника случилась, если бы мой препод это увидел, без понятия, чтобы он заставил меня делать. Видимо ловить лягушек в местном водоеме, — она скривилась в отвращении, а потом засмеялась.

— Ловить лягушек? — не понимая, спросил Теодор. — Вас заставляют ловить лягушек?

— Ага, они у нас ядовитые и от слизи, которую они выделяют, твои руки покрываются жуткими волдырями, которые потом гноятся, кровоточат и ужасно пахнут. Есть, конечно, мазь, но она обычно отсутствует в лазарете. Зато всегда есть у меня! Я вообще обожаю зелья, изучила уже половину раздела зельеварения библиотеки Дурмстранга. Ко мне иногда даже сами профессора ходят с просьбами сварить что-то. Я так немного зарабатываю. Ну знаешь, поспорить на деньги или сыграть дуэль, чаще продажа зелий и деланье чужой домашки. Крайне выгодно, скажу я тебе, учитывая факт, что часть учеников Дурмстранга из богатых семей.

— Так ты любишь зелья? А что ещё тебе нравится? — посмотрев на Катрину, спросил Нотт.

— Зелья — это мое всё. Я ещё люблю читать разные книги. Даже не знаю, что ещё мне нравится из предметов. Трансфигурация, наверное. Мне не особо можно распространяться об учебной программе Дурмстранга. У нас странный директор, помешанный на секретности. Хотя как по мне, Каркаров лицемер, — Катрина остановилась возле небольшого проулка и опустилась на корточки, поставив кошку на землю.

Теодор присел рядом с ней. От волос Катрины пахло жасмином и холодом, они плавно обрамляли её лицо, слегка колыхаясь от ветра. «Да. Она такая красивая. И судя по всему ещё и умная. Я пропал. Она не может просто взять и уехать. Нет. Хотя бы адрес. Мне нужен адрес, на который я смогу писать. И больше информации о тебе, Катрина».

— Помоги мне. Тебе нужно погладить его, чтобы он не переживал. Это кот. Я достану палочку и залечу раны. Вот так, — сказала Катрина, убирая мешавшие передние прядки.

— Ты знаешь заживляющие заклинания? — спросил Теодор, поглаживая кота за ушком.

— Не так уж и много, половина у меня вовсе не получается. Итак, что можно сделать? — она поднесла в губам палец, в задумчивом жесте и замолчала.

— Может для начала уберем грязь и кровь? — предложил Тео.

— Да, пожалуй, с этого и стоит начать. Таранталлегра вроде, да?

— Нет, нет, это для того, чтобы человек начал танцевать. Тергео, оно убирает грязь.

— А, точно. Я не сильна в чарах, все время их путаю и забываю, — опустив взгляд на кота, смущённо сказала Катрина.

— Давай я попробую, — парень достал свою палочку и направил её на животное. Произнеся заклинание, кровь исчезла. Тихо проговорил «Агументи», снова очищающее, и вот кот выглядит чистеньким.

— Прекрасно! Ты молодец! Без тебя я бы не справилась точно! Сейчас залечим ему ранки, — она протерла свою палочку и начала вырисовывать руны. Увечья стали медленно рассасываться, начала расти новая кожа с шерстью. Взмахнув палочкой, она ввела кота в сон, и стала рыться в своих карманах. Достав маленькую баночку, она капнула в глаза коту зелье, отчего нагноения исчезли.

Теодор наблюдал за её действиями и поражался ещё сильнее: «Она ведь младше меня, а уже умеет лечить рунами. Сколько времени потратила на обучение такой магии? Мерлин, я погряз в ней. Сколько же всего мы можем обсудить! Мне нужен адрес.»

— Теперь он здоров и его можно отпустить! Обратно ему нельзя, нужно подумать, куда его отдать. Есть разные приюты для животных. Может туда? — спросила девочка, складывая вещи обратно по карманам.

— Можно попробовать отнести его в магазин волшебных зверей. Думаю, если рассказать трагичную историю этого кота, они его примут. — предложил Тео, задумчиво почесав бровь.

— Хорошая идея. Проводишь меня туда? — спросила Катрина, убирая чрезмерно длинную палочку в карман.

— Конечно, пойдём! — выпрямившись, ответил паренёк.

Они шли по аллее и обсуждали учёбу, форму, магию. Все то, что обычно интересует ребят в их возрасте. Смеялись и улыбались друг другу. Беззаботное времяпровождение сближает людей, верно?

В это же время Максим Морзик направлялся в местный паб, надеясь встретить кого-нибудь из старых друзей. Зайдя в душное помещение, он поморщился от витавшего в воздухе сигаретного дыма. За дальним столиком сидел знакомый силуэт. Подойдя ближе, Максим узнал своего давнего приятеля и хлопнул его по плечу, отчего Нотт поперхнулся пивом.

— О, Морзик! Какими судьбами в Лондоне? — спросил Идвиг, вытирая губы от брызг алкоголя.

— Привет, Идвиг! Да так, проездом. У моей приемной дочери отбило все запахи, сейчас пошла в больницу за лекарством. Сто лет тебя не видел, как жизнь, как дела? Как Агата? Теодор небось совсем большой вырос у вас! — улыбаясь, начал сыпать вопросами мужчина.

— Агата умерла. — мрачно произнес Идвиг. — Как у самого сын? Что за девочка?

— Оу, извини, я не знал. Соболезную. Хорошая была женщина, понимающая и любящая. У моего проклятье. Ты ведь знаешь, чем я занимаюсь всё время. Езжу по странам в поисках решения проблемы. У мальчика слабое здоровье, с ним всегда сидит моя жена, Виктория. А девочка со мной ездит, — он подозвал официанта и заказал сливочное пиво. Отпив немного, Максим снял мантию, оставшись в старинном пиджаке.

— Так и что за девочка? Ты мне так и не рассказал, кто она и зачем тебе понадобилась. Я у тебя спрашивал пару лет назад о ней, а ты отмахнулся и решил, что это неважно. Сказал, что после года путешествий с ней и с семьёй, отправил девку в Дурмстранг. — несколько оскорбленным тоном произнес Идвиг.

— Катрина. Она не просто «девка». Понятия не имею, кто её родители. Меня Аврорат отправил разбираться, но все мои зацепки растворились в воздухе. Ты представляешь, ей стерли память! У неё на предплечье ещё куча жутких шрамов и непреложный обет. Даже и не знаю, кто таким может заниматься! Все перерыл! Отправил кто-то её в приют для сирот. Магловский. А вообще, эти маглы с ума там посходили! Никаких записей, пометок, даже дату появления Катрины в приюте не записали! Я за столько лет уже забил на копание информации на неё. Версий куча, да только проверить все их сложно, либо просто невозможно. — возбужденно сказал Максим, потирая ладони. — А твой как? Теодор пошёл в тебя и увлекается нумерологией или в мать и его призвание зелья?

— Про нумерологию ещё рано говорить, зелья он любит. Трансфигурация хорошо получается! День рождения сегодня, смотри, что приготовил, — Нотт развернул кулёк и повертел в руках фамильный перстень с темным сверкающим опалом, — думаю, Тео понравится! Давно хотел подарить ему что-нибудь такое. Так и нахрена тебе эта Катрина? — спросил Нотт, убирая коробку в карман.

— Она в совершенстве знает французский! Неплохо изучает языки и понимает людей. Я думал, что возьму её в одну-две поездки так, в качестве переводчика. Но Катрина очень талантливая! Год путешествий прошёл успешно. Виктория, правда, настояла на прекращении разъездов. Мол, сыну лучше в покое, чем переживать массу переездов из одного места в другое. Да и Катрина ей не слишком понравилась. Ты же знаешь, Вика подозрительная и недоверчивая! Устроил девочку в Дурмстранг. Она хорошо учится, преподаватели в восторге! Ты представляешь, сумела изучить простейшие лечебные руны и варит вполне нормальные зелья. А ей всего двенадцать! Ну и в конце концов, мне стало жаль девчонку. Всё-таки сирота, и обидно будет, если свои способности не разовьёт в нужной степени. — закончил Морзик и сделал крупный глоток сливочного пива, с наслаждением вдыхая его аромат.

— Хм, умная что ли? Деньги на неё ещё тратишь…

— О, ты знаешь, Катрина скромная очень! Наменяла зелья на галлеоны в Дурмстранге, и сама себе покупает многое. Я ей разве что в качестве подарков всякое даю. По мелочи в основном. На рождество плащ подарил. Знаешь, куча карманов, расширений, может стать невидимым, поменять цвет. Она в восторге. Чуть ли не спит с ним в обнимку, как с игрушками. Мы с ней в Японию собираемся. Она всё заладила, мол не надо нам туда. А почему объяснить не может. Помнишь, был у нас один по фамилии Накамура. Такие редкие проклятья знал! Жаль умер за год до смерти Темного Лорда. Я надеюсь найти в Японии его учеников или других умных людей. — сказал Максим, осматривая собеседника. Тот выглядел уставшим — видимо смерть жены сильно подкосила его.

— Ага, а еще я помню, как ты часть нашей компании отмазал от вечности в Азкабане. И меня в том числе! Как в Аврорате не догадались, что ты его последователь до сих пор не понимаю! — весело прошептал Идвиг, откусывая кусок пирога, который только что принесли.

— У меня свои секреты. Не скучаешь? Тёмная метка не ноет в призыве, не надо никого пытать или собирать информацию на жалкого клерка, — склонив голову ближе, спросил Морзик.

— Ни капли. Слышал, тебе повышение дали, — уклонился от неприятной темы Идвиг.

— Я тоже не скучаю по уроду. Ага, лучше мне помогли бы найти козла, который проклял моего сына, а не новую должность. — забирая свою порцию жареной картошки, ответил Морзик. Они ещё немного посидели в пабе, а после вышли на улицу прогуляться.

Теодор рассказывал о том, как у них обычно проходят уроки с Гриффиндором. Что Поттер вечно суёт свой длинный нос куда не просят, а Финниган задает тупые вопросы. Катрина тихонько смеялась над шутками парня, постоянно поправляя волосы. Они зашли в больницу святого Мунго, чтобы забрать лекарство от пропавшего обоняния.

— Ладно, мне пора идти к мистеру Морзику.

— Я тебя провожу. А какой у тебя адрес? Я бы с радостью тебе писал письма! — сказал Тео, хватая девочку за руку. Все такая же ледяная, но зато взгляд теплый и дружелюбный.

— Не-не-не. Писать ты мне не сможешь. У меня есть птичка, но ответы ей посылать невозможно. Он у меня кусается и буянит постоянно. Да и получать твои письма я не смогу! В Дурмстранге запрещена почта для девочек. Никаких переписок, только с разрешения директора. А Каркаров не разрешит. Он письма парней иногда вскрывает и сжигает. Девочкам не положено тем более! Нет, если хочешь, можешь писать сколько угодно, мне ни одно не дойдёт. Я бы с радостью, но обойти правило невозможно. — с грустью выдохнула она. Коснулась белого кристаллика, упавшему ей на плащ и посмотрела, как он растворился, превращаясь в крошечную капельку на ногте.

— А через опекуна?

— Я с ним только на каникулах общаюсь. Да и то, мы с ним обычно далеко уезжаем, твоя сова замучается летать так много. Моя птичка не полетит вовсе, он не умеет письма отправлять. Остается только одно — ждать, когда мы оба закончим школу. Не расстраивайся, мы с тобой ещё обязательно встретимся. Мир магии не особо большой. — Катрина дотронулась до тыльной стороны его ладони, поглаживая в знак поддержки.

— Волшебники становятся совершеннолетними в семнадцать. Всего лишь четыре года. Знаешь, я потрачу все свои желания на дни рождения. Буду загадывать встретить тебя! — Тео взлохматил кудряшки, стряхивая снег на лицо девочки. Она рассмеялась и присела, чтобы слепить снежок.

— А когда у тебя день рождения? Эй, смотри, что там! — указывая за спину парня, крикнула Катрина и, когда Нотт повернулся посмотреть, запульнула белый комочек прямо в макушку.

— Ау! — возмутился Тео и начал усиленно отряхивать волосы от мокрого снега.

Она рассмеялась, широко улыбаясь и хлопая в ладоши от радости.

— Так нечестно! У меня вообще-то сегодня день рождения! — важным тоном заявил Нотт, отворачиваясь от неё. Он решил совершить маленькую месть и тоже лепил снежок. Только незаметно и особым заклинанием.

— Что же ты сразу не сказал! — громко произнесла Катрина. Снежок прилетел ей прямо в плечо, и она небрежно убрала снег с плаща.

— А что-то изменилось бы? Не стала бы со мной общаться или бросаться снежками? — весело спросил Тео, нагло ухмыляясь.

— Ничего. Я бы сразу начала думать, чтобы тебе подарить!

— Ты уже подарила мне подарок. Время!

— Время не вернуть, к тому же ты наверняка забудешь большую часть вечера. Сейчас, погоди, — Катрина сняла с себя плащ, оставшись только в белой рубашке и зеленой юбке. На ногах были надеты грубые ботинки.

Идвиг и Максим неспеша шли, обсуждая последние новости. Нотт заметил своего сына с какой-то девочкой. Присмотрелся и решил: «Весёлая и красивая. Уже не так плохо». Катрина доставала из карманов многочисленные пробирки, баночки, скомканные бумажки и прочую ерунду.

— Все не то! Подожди ещё немного, сейчас найду! — протараторила она, продолжая копошится в плаще.

Теодор смотрел на неё, стараясь запомнить каждую мелочь, каждую деталь и особенность. Русые волосы слегка вились на концах. Тонкие пальцы с миндалевидными ногтями, бледный шрам на указательном. То, как красиво она выдыхает пар. Роется в своих вещах. Все её движения были изящными и самыми прекрасными на свете для Теодора.

— Я нашла! Поздравляю с днём рождения! — Катрина протянула ему небольшой сверток с тонкими листами. — Это коллекция журналов о Трансфигурации. Она уменьшенная и облегчённая. Нужно отменить все чары, чтобы журналы стали нормального размера.

Парень взял стопку и посмотрел в изумрудные глаза Катрины. Он наконец вспомнил о розах, которые дал ему отец. Протянул руку внутрь мантии и достал букетик белых цветов.

— Спасибо большое! Ты запомнила, что я люблю Трансфигурацию. Это тебе, на память, — Тео передал ей розы, касаясь рукой её запястья. Нежное, тонкое, такое волшебное!

— Спасибо! Мне никто никогда не дарил цветы! Откуда они у тебя? — вдыхая аромат, спросила девочка. Она ярко улыбалась и слегка дергалась от радости.

— Загадал желание на день рождения, встретить интересную девушку. Без цветов идти не очень хорошо, вот и взял. — приукрасил Нотт. Катрина опустила взгляд, смутившись. Её щеки коснулся румянец, делая девочку ещё более милой.

Идвиг закатил глаза на речь сына, но про себя отметил, что Теодор легко льстит девушке и пытается ей понравиться. Катрина огляделась по сторонам и заметила Максима.

— Здравствуйте, мистер Морзик! Я достала лекарство. — весело помахав рукой, сказала она.

— Ты его приняла? — спросил мужчина, подходя к парочке.

— Ещё нет. Не успела.

— Нам пора уезжать. Познакомься, это Идвиг Нотт. Я так полагаю, что с его сыном ты уже знакома. — заметил он, поправляя мантию. Девочка слегка наклонилась в приветственном жесте к Идвигу. Тот кивнул, принимая знакомство и рассматривая её.

— Эмм, да. Мы встретились на Косой Аллее. Я случайно стукнулась об Теодора, — заламывая пальцы, сказала Катрина. — Ладно, пока Теодор Нотт. Мне пора идти, может быть ещё встретимся когда-нибудь. Спасибо за цветы, было приятно познакомиться!

— Мне тоже. Обязательно встретимся! Я обещаю, что найду тебя снова!

Попрощавшись, они разошлись.

— Чудная девушка! Когда свадьба? — спросил Идвиг с самым строгим взглядом.

— Папа, мы просто общались…

— Да ладно тебе, я шучу! Раз мой друг Максим заинтересован в ней, то уже не так плохо. Расскажешь о ней? — улыбнувшись, прошептал Нотт-старший.

— Я не успел залезть к ней в голову! Папа, она очень умная!

— Ну, не всегда нужно лезть в мысли. Пойдем домой, подарю тебе подарок!

Катрина приняла лекарство, сидя в мчавшемся вагоне поезда. Она долго молчала, находясь в раздумиях. Все из-за того, что всюду пахло апельсинами, хвоей и табаком. Её любимым запахом. Только сигарет раньше не было. И понять причину ей не удалось.

Теодор, придя домой, развернул журналы. Они пахли жасмином и вишней. Пергамент пах Катриной.

Они оба в тот вечер были самыми счастливыми людьми на земле.