Miss Black

Сердце забилось у самого горла. Внизу, в полутемной прихожей, на фоне
проникавшего сквозь стеклянную дверь света от уличного фонаря, он увидел силуэты. Восемь или девять человек, и все, насколько он мог разобрать, смотрели на него.

— Опусти палочку, дружище, а то глаз кому-нибудь выколешь, — произнес
низкий ворчливый голос.

Сердце застучало как бешеное. Гарри узнал голос, но палочку не опустил.

— Профессор Грюм? — спросил он с сомнением.

— Профессор не профессор — точно не скажу, — прорычал голос. —
Преподавать мне не слишком-то много пришлось. Спускайся, дай хоть рассмотреть тебя как следует.

Гарри немного опустил палочку, но сжимал ее все так же крепко и с места не
двинулся. У него была веская причина для подозрений. Совсем недавно он девять месяцев ходил на уроки к самозванцу, который мало того что выдавал себя за Грозного Глаза Грюма, но еще и попытался его, Гарри, убить, прежде чем был разоблачен.

Однако не успел Гарри решить, что делать дальше, как зазвучал второй голос,
хрипловатый:

— Все хорошо, Гарри. Мы пришли забрать тебя отсюда. Сердце у Гарри так и
прыгнуло. Этот голос тоже был ему известен, хоть он и не слышал его больше года.

— П-профессор Люпин? — спросил он, веря и не веря. — Это вы?

— Долго мы еще будем стоять тут во мраке? — раздался третий голос, женский и знакомый для Гарри уже вот почти шесть лет. —Люмос!

Внизу вспыхнул кончик волшебной палочки, и прихожая озарилась магическим
светом. Столпясь у подножия лестницы, все пришедшие пристально на него смотрели. Некоторые тянули шеи, чтобы лучше было видно.

Ближе всех к нему стоял Римус Люпин. Совсем еще не старый, он, однако,
выглядел уставшим и даже больным. После того как Гарри в последний раз с ним попрощался, на голове у него прибавилось седых волос, а на истрепанной мантии — заплат. Тем не менее он сердечно улыбался Гарри, и тот, несмотря на потрясение, попытался улыбнуться в ответ.

—Гарри! Я безумно скучала!—Алексия. Лучшая подруга. Кинулась к Поттеру и обняла его так крепко, как не обнимала никогда.

Поттер сделал точно также. С Лекси за это лето они не общались. Отправили друг другу лишь пару писем и всё.

— О-о-о, да он в точности такой, как я думала! — воскликнула чародейка,
которая держала в поднятой руке светящуюся волшебную палочку. Бледное, сужающееся книзу лицо, темные мерцающие глаза, короткие волосы торчком неистового фиолетового цвета. — Здорово, Гарри!

— Да, ты был прав, Римус, — сказал лысый чернокожий колдун, стоявший
дальше всех. Говорил он врастяжку, густым басом, и в одном ухе у него была золотая серьга в форме кольца. — Он копия Джеймса.

— Кроме глаз, — сипло поправил его другой маг, седовласый, тоже из задних. —
Глаза как у Лили.

Грозный Глаз Грюм с его длинной пепельной гривой и особенным носом, изрядная часть которого отсутствовала, подозрительно косился на Гарри своими разными глазами. Один, маленький и темный, походил на бусину, другой был большой, круглый и ярко-голубой. Этим волшебным глазом Грюм мог смотреть не только сквозь стены и двери, но даже назад — через собственный затылок

— Уверен, Люпин, что это он? — пророкотал Грюм. — Очень некстати будет, если мы доставим вместо него какого-нибудь Пожирателя смерти! Надо его спросить о чем-нибудь таком, что знает только настоящий Поттер. Или кто-нибудь прихватил с собой сыворотку правды?

— Гарри, какой вид принимает твой Патронус? — спросила Алексия, отнимая вопрос дяди, который именно он хотел задать Гарри.

— Оленя, — нервно ответил Гарри.

— Это он, Грозный Глаз, — сказал Люпин.

Наконец разомкнув объятия с другом, Лекси отошла от поттера и спустилась по лестнице сразу, после Гарри.

— Ну, как ты? — спросил Люпин у Гарри , пристально его разглядывая.

— Х-хорошо...

Алексия видела Гарри и чувствовала отсутствие его веры в то, что это взаправду. Четыре недели ровно ничего, никакого даже намека на план вызволения его с Тисовой улицы — и вдруг нате вам: целая толпа
волшебников ввалилась в дом как ни в чем не бывало, точно по какому-то давнему уговору. Алексия обвела взглядом окружавших Люпина людей. Они продолжали внимательно рассматривать Гарри .

Его мучило сознание того факта, что он четыре дня не брал в руки расческу.

— Я... вам повезло, что Дурслей нет дома... — пробормотал он.

— Ха-ха! Он говорит: повезло! — рассмеялась женщина с фиолетовыми волосами. — Ведь это я их убрала с дороги. Послала им магловской почтой сообщение, что они попали в финал Всеанглийского конкурса лучших содержателей пригородных лужаек Они едут сейчас на объявление победителей... верней, так им кажется.

—маглы явно будут не в восторге...—тихо рассмеялась Алексия и обняла Гарри за плечо.

— Мы уходим отсюда? — спросил он. — Скоро?

— Почти немедленно, — ответил Люпин. — Как только получим «добро» на отправление.

— Куда двинемся? В «Нору»? — поинтересовался Гарри с надеждой.

— Нет, не в «Нору», — сказала Лекси, жестом приглашая Гарри идти в кухню.

Вся небольшая группа волшебников последовала туда же. Они смотрели на Гарри с прежним любопытством.

— Слишком было бы рискованно. Мы устроили штаб- квартиру там, где ее нельзя обнаружить. Для этого понадобилось время...

Грозный Глаз Грюм сидел за кухонным столом и потягивал содержимое своей
набедренной фляги. Его волшебный глаз вращался во все стороны, разглядывая
многочисленные кухонные приспособления Дурслей.

— Это Аластор Грюм, Гарри, — представил сидящего Люпин.

— Да, я знаю, — сказал Гарри, которому было не слишком уютно. Он целый год считал, что знаком с этим человеком, а теперь их знакомили опять.

— А это Нимфадора...

— Не смей называть меня Нимфадорой, Римус! — вскинулась молодая волшебница. — Просто Тонкс.

— Нимфадора Тонкс, которая предпочитает, чтобы ее называли только по фамилии, — закончила за этих двоих недовольно Алексия.—оба как дети—тихо шепнула девушка другу, чтобы услышал только он.

— А это Кингсли Бруствер. — Люпин показал на высокого чернокожего волшебника, и тот отвесил поклон. — Элфиас Дож Дедалус Дингл...

— Мы уже знакомы, — пропищал чуть что приходящий в волнение Дингл и уронил свой фиолетовый цилиндр.

— Эммелина Вэнс. Стерджис Подмор  И Гестия Джонс.

Гарри неуклюже кланялся каждому, кого Люпин представлял. Ему очень хотелось, чтобы они смотрели не на него, а на что-нибудь другое. Словно тебя ни с того ни с сего вывели на сцену. Кроме того, он не понимал, почему их так много.

— Сколько народу за тобой пожаловало! Есть чему удивляться, да? — сказал Люпин, будто прочитав мысли Гарри. Уголки его рта чуть подрагивали.

— Чем больше, тем лучше, — мрачно проговорил Грюм. — Мы твоя охрана,
Поттер.

— Ждем сигнала, что путь свободен, — сообщил Люпин, выглядывая в кухонное
окно. — Еще минут пятнадцать.

—Гарри, как лето прошло?—Лекси села на столешницу и вернулась к разговору с другом.—я получила от тебя всего два письма

—дядя Вернон перехватывал некоторые письма.. Прости. А где вообще Рон и Гермиона, если ты здесь?—недоумевающе спросил Гарри у подруги.

—потом всё узнаешь. Я обещала ничего не говорить.

— Послушайте... — гарри опять повернулся к Люпину. — Что происходит? Никто ничего мне не говорит. Что известно про Волан...

—тихо! Всё потом, потом!

***

Алексия приземлилась одна из первых, Гарри вслед за тонкс, которая  уже отстегивала его чемодан. Закопченные фасады стоявших вокруг домов имели, мягко говоря, негостеприимный вид. Некоторые из окон, тускло отражавших фонарный свет, были разбиты, краска на дверях облупилась, у ведущих к ним ступеней кучами лежали мешки с мусором.

— Где мы? — спросил Гарри.

— Погоди минутку, — тихо сказала Блэк.

Грюм шарил в карманах мантии узловатыми окоченевшими пальцами.

— Вот, наконец, — пробормотал он. Подняв руку, он щелкнул какой-то штучкой,
похожей на серебряную зажигалку.

Ближний фонарь, легонько хлопнув, погас. От второго щелчка гасилкой выключился следующий. Так Грюм потушил все освещавшие площадь фонари —
остался только слабый свет от занавешенных окон и от тоненького месяца.

— У Дамблдора позаимствовал, — прорычал Грюм, кладя гасилку в карман. —
Это на случай, если какому-нибудь маглу вздумается посмотреть в окно. Теперь пошли, да поживей.

Он взял Гарри за локоть и повел его с травянистого пятачка через мостовую на
тротуар.

Лекси Шагала рядом с Гарри, но из-за быстрой ходьбы грюма, она переодически переходила на легкий бег. Люпин и Тонкс двигались следом и вместе несли чемодан Гарри. Остальные с волшебными палочками наготове прикрывали их с флангов.

С верхнего этажа ближайшего здания доносились приглушенные звуки
стереосистемы. От горы переполненных мусором мешков за сломанными воротами разило гнилью.

— Держи, — вполголоса сказал Грюм. Сунув в дезиллюминированную руку Гарри листок пергамента, он осветил его зажженной волшебной палочкой. — Быстро прочти и запомни.

Гарри вгляделся в написанное. Убористый почерк показался ему знакомым. Он
прочел:

Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо,
12.

— Что это за Орден?.. — начал Гарри.

— Не здесь! — сурово выдала Алексия, смотря Гарри в глаза. — Дождись, пока мы войдем! Тут нельзя обсуждать это.

Грюм забрал у Гарри пергамент и поджег концом волшебной палочки. Проводив взглядом до тротуара охваченный огнем листок, Алексия  посмотрела на здания. Прямо перед ними — дом номер 11, левее — номер 10, правее — номер 13.

— Но где же...

— Повтори мысленно то, что ты сейчас запомнил, — тихо сказал ему Люпин, подошедший пару секунд назад.

Гарри поступил так, как ему сказали, и, как только он добрался до слов «Площадь Гриммо, 12», между домом 11 и домом 13, откуда ни возьмись, появилась видавшая виды дверь, а следом — грязные стены и закопченные окна.

Добавочный дом словно бы взбух у всех на глазах, раздвинув соседние. Стереосистема в доме 11 работала как ни в чем не бывало. Живущие там маглы явно ничего не почувствовали.

— Давай же, скорей! — проворчал Грюм, толкая Гарри в спину.

Алексия первая начала подниматься на крыльцо по истертым каменным ступеням, стараясь не отрывая глаз от Гарри, который шел следом за ней. Черная краска на двери потрескалась и местами осыпалась. Серебряный дверной молоток был сделан в виде извивающейся змеи. Ни замочной скважины, ни ящика для писем не было.

Алексия вместе с Ремусом один раз стукнули в дверь волшебной палочкой. Тут же послышалось  множество  громких металлических щелчков и звяканье цепочки. Дверь, скрипя, отворилась.

— Входи быстро, Гарри, — прошептал Люпин, — но там не иди далеко и ничего
не трогай.

Переступив порог вслед за Алексией, Гарри попал в почти полную тьму прихожей.

Пахло сыростью, пылью и чем-то гнилым, сладковатым. Ощущение — как от заброшенного здания. Оглянувшись, девушка увидела, как следом за ними входят и другие. Люпин и Тонкс несли его чемодан и клетку Букли. Грюм, стоя на верхней ступени крыльца, выпускал на свободу световые шары, похищенные гасилкой у фонарей. Они проворно возвращались в свои стекляшки, и вот уже площадь снова залита оранжевым светом.

Грюм, хромая, вошел в дом и захлопнул за собой дверь, так что мрак в прихожей стал вовсе непроницаемым.

— Так, ну-ка...

Он резко ударил Гарри по голове волшебной палочкой. Гарри снова
почувствовал, как по спине что-то течет, на этот раз горячее, и понял, что
Дезиллюминационное заклинание перестало действовать.

— Погодите теперь, я света маленько дам, — прошептал Грюм.

Приглушенные голоса звучали тревожно, рождая у Гарри смутные дурные
предчувствия. Он словно бы вошел в дом, где лежит умирающий.

Раздалось тихое шипение — и на стенах ожили старинные газовые рожки. В их слабом мерцающем свете возник длинный мрачный коридор с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Над головой тускло отсвечивала затянутая паутиной люстра, на стенах вкривь и вкось висели потемневшие от времени портреты. Из-за плинтуса до Алексии  донеслось какое-то знакомое шебуршение. И люстра, и подсвечники на расшатанном столе были
оформлены по-змеиному.

Зазвучали торопливые шаги, и в дальнем конце коридора показалась миссис
Уизли, мать Рона. Она поспешила к ним, лучась радушием, но  подростки заметили, что со дня их последней встречи она похудела и побледнела.

— Ах, Гарри, Алексия, как я рада вас двоих видеть, — прошептала она, стиснув детей так, что ребра затрещали. Потом отодвинула на расстояние вытянутой руки и принялась критически изучать.

— У тебя, Алексия, нездоровый вид. А тебя, Гарри,  надо подкормить хорошенько, но ужина придется немножко подождать. — Возбужденным шепотом она обратилась к
стоявшим за ним волшебникам: — Он только что явился, собрание началось.

С возгласами, выражающими интерес и волнение, волшебники стали один за
другим протискиваться мимо Гарри к двери, через которую только что прошла миссис Уизли. Гарри двинулся было за Люпином, но Лекси схватила его за руку и потащила наверх.

— Нет, Гарри, собрание — только для членов Ордена. Рон и Гермиона наверху, пошли к ним

— Я не по...

Резко и неожиданно  раздалось громкое птичье верещание, а следом еще более громкий возглас, и все его поле зрения заполнила пышная масса густейших волос. Гермиона, кинувшись к друзьям с объятиями, чуть не сбила их  с ног, а Сычик, маленькая сова Рона, стал бешено кружить у ребят над головами.

— Гарри! Алексия! Рон, они приехали! А мы и не слышали, как вы вошли... Дамблдор строго-настрого запретил писать тебе, Гарри, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни...

— Дай им  хоть вздохнуть, Гермиона, они летели не пять минут — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за товарищами дверь.

За месяц, что они не виделись, Рон, казалось, вырос еще на несколько
дюймов. Но длинный нос, огненно-рыжие волосы и веснушки были все те же.
Гермиона, по-прежнему сияя, отпустила Гарри, но не успел он открыть рот, как в воздухе раздался мягкий шорох и что-то белое, слетев с темного шкафа, нежно опустилось ему на плечо.

— Букля!

Белоснежная сова, которую Гарри тут же принялся гладить, пощелкала клювом и ласково ущипнула его за ухо.

— Что тут с ней было! — сказал Рон. — Чуть до смерти нас не заклевала, когда в
последний раз принесла твои письма. Вот, смотри...

Он выставил указательный палец правой руки, где виднелся полузаживший, но
явно глубокий порез.

— Да, понимаю, — откликнулся Гарри. — Мне очень жаль, но я хотел получить
ответы...

— А мы-то что, разве не хотели ответить? — стал оправдываться Рон. —
Гермиона вся извелась, твердила, что ты какую-нибудь глупость вытворишь, если будешь сидеть там один без новостей, но Дамблдор...

— ...строго-настрого вам запретил, — подхватил Гарри. — Да, Гермиона мне
сказала.

— Он считал, что так будет лучше, — произнесла Алексия  упавшим голосом.
— Дамблдор.

— Ясно, — сказал Гарри.

— Он, наверно, думал, что у маглов тебе будет не так опасно... — начал Рон.

— Да? — поднял брови Гарри. — На кого-нибудь из вас этим летом нападали
дементоры?

— Нет, но... он же поручил людям из Ордена Феникса за тобой смотреть...—алексия заметила небольшой наплыв агрессии Гарри и поспешила его успокоить.

Гарри словно ухнул куда-то вниз — как будто спускался по лестнице и
пропустил ступеньку. Выходит, все знали, что за ним следят. Все, кроме него...

— Плоховато что-то они смотрели. — Гарри изо всех сил старался говорить
ровным голосом. — Так смотрели, что пришлось самому выкручиваться.

— Он страшно рассердился, — сказала Гермиона чуть ли не с благоговейным
ужасом. — Дамблдор. Мы его видели, когда он узнал, что Наземникус самовольно ушел с дежурства. Он рвал и метал.

— А я рад, что Наземникус ушел, — произнес Гарри холодно. — Иначе я не
совершил бы волшебства и Дамблдор, чего доброго, оставил бы меня на Тисовой улице на все лето.

— А тебя... тебя не беспокоит разбирательство в Министерстве магии? — тихо
спросила Гермиона.

— Нет, — с вызовом солгал Гарри.— Зачем все-таки Дамблдору было скрывать от меня, что происходит? Вы... м..м... не догадались задать ему этот вопрос?

Рон и Гермиона переглянулись. Он поднял на них глаза как раз вовремя, чтобы
это заметить. Значит, он повел себя именно так, как они опасались. Этот вывод не улучшил его настроения.

— Мы сказали Дамблдору, что обо всем хотим тебе сообщить, — заверила его Алексия, складывая руки на груди. — Сказали, Гарри, не сомневайся. Но он сейчас страшно занят, мы, как сюда приехали, видели его только два раза, и у него очень мало времени. В общем, он заставил нас пообещать, что мы ничего важного тебе писать не будем. Сказал, сову могут перехватить.

— Если бы он хотел, он все равно мог бы держать меня в курсе, — сухо возразил
Гарри. — Вы прекрасно знаете, что можно посылать сообщения без всяких сов.

— Я тоже об этом подумала. Но он решил, что ты ничего не должен знать.—подала голос Гермиона.

— Может, он считает, что мне нельзя доверять? — предположил Гарри, глядя на
их лица.

— Слушай, не будь идиотом, — сказал Рон с расстроенным и смущенным видом.

— Или что я не могу о себе позаботиться?

— Разумеется, он ничего такого не думает! — с волнением воскликнула
Гермиона.

— Ну, и почему же тогда вы участвуете во всем, что тут делается, а я торчу у
Дурслей? — спросил Гарри. Слова спешили, толкали друг друга, голос делался все громче и громче. — Почему вам позволено все знать, а мне нет?

— Нам тоже нет! — перебил его Рон. — Мама не пускает нас на собрания,
говорит, малы еще...

Тут Гарри, не помня себя, закричал:

— Надо же, вас не пускали на собрания! Бедненькие! Но вы же были здесь, так
или нет? Вы были вместе, а я целый месяц торчал у Дурслей! Я больше совершил, чем вы трое, и Дамблдор это знает! Кто защитил философский камень? Кто одолел Реддла? Кто спас вас от дементоров?..

Все горькое и негодующее, что Гарри передумал за месяц, хлынуло из него
потоком. Ощущение бессилия из-за отсутствия новостей, боль из-за того, что друзья вместе, а он отдельно, ярость, которую он испытал, узнав, что за ним следили без его ведома... Испугавшись крика, Букля слетела с его плеча и опять села на шкаф. Сычик, тревожно вереща, еще быстрей принялся кружить у них над головами.

— Кого в том году испытывали драконами, сфинксами и прочей нечистью? Кто
увидел, как он возродился? Кто должен был от него спасаться? Я!
Ошеломленный Рон стоял с разинутым ртом и не знал, что сказать. Гермиона,
казалось, вот-вот разревется.

— Но зачем, спрашивается, мне знать, что происходит? Зачем вам беспокоиться насчет того, чтобы я был в курсе дела?

— Успокойся!—Алексия не выдержала. В один момент ударила Гарри ладонью по щеке.— Гарри, мы хотели тебе сообщить, мы действительно хотели, но нам просто не дали такой возможности. Прийди в себя и перестань на всех кричать!

— Хотели, да не слишком! Иначе послали бы мне сову! Дамблдор, видите ли,
заставил их пообещать...

— Он правда заставил...

— Целый месяц я сидел как идиот на Тисовой улице, целый месяц таскал из
мусорных баков газеты, надеялся хоть что-нибудь узнать...

— Мы хотели...

— Я думаю, вы от души надо мной посмеялись в этом уютном гнездышке...

— Да нет же, честно...

— Гарри, нам действительно очень-очень жаль! — в отчаянии воскликнула
Гермиона. В глазах у нее блестели слезы. — Гарри, ты абсолютно прав! Я на твоем месте тоже была бы в бешенстве!

—Гермиона, не извиняйся, поттер не в себе—выпалила Алексия, слегка прикрывая подругу собой от криков Гарри.

Гарри, все еще часто дыша, уставился на них, потом опять отвернулся и начал
ходить взад-вперед по комнате. Букля угрюмо ухнула со своего шкафа. Наступила долгая пауза, когда раздавался лишь тоскливый скрип половиц под подошвами Гарри.

— Где я, что это за место? — внезапно выпалил он.

— Штаб-квартира Ордена Феникса, — мгновенно ответил Рон.

— Может, кто-нибудь скажет мне наконец, что это за Орден такой?

— Это тайное общество, — быстро сказала Алексия, попутно наливая воды для Гермионы, которая до конца не успокоилась. — Его основал Дамблдор, он же и возглавляет. Участвуют главным образом те, кто боролся против Сам-Знаешь-
Кого еще в прошлое его появление.

— Кто входит в общество? — спросил Гарри, резко остановившись и держа руки
в карманах.

— Совсем немного народу.

— Мы знаем человек двадцать, — сказал Рон, — но думаем, что есть и другие.

Гарри смотрел на них.

— Ну? — требовательно спросил он, глядя то на Рона, то на Гермиону, то на Алексию.

— чё ну? Вопрос четче формулируй—грубо выдала Алексия. Она всё ещё была на нервах не меньше Гарри.

— Волан-де-Морт, вот что — яростно крикнул Гарри, и его друзья одновременно
вздрогнули. — Какие новости? Что он затеял? Где он? Как мы будем с ним сражаться?

— Ты уже слышал — нас не пускают на собрания Ордена, — нервно сказала
Гермиона. — Поэтому подробностей мы не знаем, только общую идею смогли
уловить, — торопливо добавила она, увидев выражение лица Гарри.

— Понимаешь, Фред и Джордж изобрели Удлинитель ушей, — сказал Рон. —
Очень полезная штука.

— Чего Удлинитель?

— Ушей, ушей. Правда, в последнее время пришлось перестать подслушивать:
мама узнала и устроила жуткий скандал. Фред и Джордж теперь прячут все свои Удлинители, чтобы мама не выбросила. Но до этого мы хорошо ими попользовались. Мы знаем, что некоторые члены Ордена следят за выявленными Пожирателями смерти, ведут их учет...

— Другие набирают в Орден новых членов, — подхватила Гермиона.

— А третьи что-то стерегут, — сказал Рон. — Там все время идут разговоры об
охране.

— Не меня ли, случайно, они охраняют? — саркастически спросил Гарри.

— Слушай, точно! — Рон сделал вид, будто его озарило.

Гарри фыркнул. Он опять стал расхаживать по комнате, глядя па все подряд,
кроме Рона и Гермионы с Алексией.

— Так чем же вы занимались, если вас не пускали на собрания? — спросил он. —Вы писали, что очень заняты.

— Это правда, — быстро ответила Гермиона. — Мы очищаем дом, ведь он
пустовал много-много лет и здесь чего только не завелось. Кухня и большая часть спален уже готовы, завтра займемся гости...

С двумя громкими хлопками посреди комнаты возникли из ничего близнецы
Фред и Джордж, старшие братья Рона. Сычик заверещал еще бешеней прежнего и порхнул на шкаф, где уже сидела Букля.

— Да перестаньте же наконец, — устало сказала Гермиона близнецам, таким же рыжим, как Рон.

— Привет, Гарри! — сияя, выпалил Джордж. — До наших ушей донеслись твои
сладкозвучные трели.

— Слушай, Гарри, зря ты закупориваешь свое негодование, выпусти его наружу! — посоветовал Фред, тоже сияя. — А то за пятьдесят миль тебя, может, и не всякий услышит!—парень обнял Лекси за плечи.

— Прошли, значит, испытания по трансгрессии? — пробурчал Гарри.

— С отличными оценками, — похвастался Фред, целуя дочь Сириуса Блэка в щеку.

— Спуститься по лестнице было бы дольше секунд на тридцать, — заметил Рон.

— Время — кнаты, сикли и галеоны, братишка, — сказал Фред. — В общем,
Гарри, ты ухудшаешь слышимость. Удлинитель ушей, — объяснил он, увидев
вскинутые брови Гарри, и поднял шнур повыше. Оказалось, что он тянется на
лестничную площадку. — Мы пытаемся узнать, что делается внизу.

— Вы только поаккуратней, — посоветовал Рон, глядя на Удлинитель. — Если
мама опять увидит...

— У них большое собрание, ради этого стоит рискнуть, — сказал Фред.

Дверь открылась, и возникла длинная рыжая грива.

— Ой, Гарри, здравствуй! — радостно воскликнула Джинни, младшая сестра
Рона. — Мне послышался твой голос. — Потом она повернулась к Фреду и Джорджу:

— С Удлинителем ушей ничего не получится, она наложила на кухонную дверь
Заклятие недосягаемости.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джордж, сразу упав духом.

— Мне Тонкс рассказала, как это выяснить, — ответила Джинни. — Ты просто
кидаешь в дверь чем попало, и если не долетает — все, значит, недосягаемая. Я
бросала с лестницы навозные бомбы, так они отплывают от двери, и только. Можете не рассчитывать, что просунете под нее Удлинитель ушей.

Фред глубоко вздохнул.

— Жалко. Я так хотел узнать, что поделывает старина Снейп..

—Снейп! — вырвалось у Гарри. — Он что, здесь?

— Ага, — ответил Джордж. Тщательно закрыв дверь, он сел на одну из кроватей,
Фред и Джинни пристроились рядом. — Сейчас отчитывается. Секретность — ух!

— Подлюга, — лениво проговорил Фред.

— Он сейчас на нашей стороне, — с укоризной сказала ему Алексия, чуть отходя от Фреда.

Рон фыркнул.

— И все равно подлюга, — подтвердил он. — Как он смотрит на нас, когда мы встречаемся!

— Билл тоже его не любит, — сказала Джинни, как будто это окончательно решало вопрос.

Гарри не был уверен, что сменил гнев на милость. Но информационный голод
пересилил в нем желание еще покричать. Он опустился на кровать напротив. Наконец-то стало хоть немного спокойнее

— И Билл здесь? — спросил он. — Я думал, он в Египте.

— Он попросил перевести его домой: хочет что-то делать для Ордена, — сказал
Фред. — Говорит, скучает по гробницам, но, — он ухмыльнулся, — тут ему есть чем себя вознаградить.

— Это ты про что?

— Помнишь милашку Флер Делакур? — спросил Джордж. — Она тоже теперь
работает в банке «Грин-готтс». Улучшает там свой «англесский»...

— И Билл дает ей кучу частных уроков, — съехидничал Фред.

— Чарли тоже член Ордена, — сказал Джордж, — но он пока что в Румынии.
Дамблдор хочет привлечь на свою сторону как можно больше иностранных колдунов, и Чарли в свободное время налаживает с ними контакт.

— Этим и Перси мог бы заниматься, — заметил Гарри. Последнее, что он
слышал о третьем из братьев Уизли, — что тот работает в Отделе международного магического сотрудничества Министерства магии.

При упоминании его имени все Уизли и Алексия с Гермионой обменялись мрачными многозначительными взглядами. Рон напряженным голосом предостерег Гарри:

— При маме и папе никогда про Перси разговора не заводи.

— Это почему же?

— Стоит им про него услышать, как папа ломает то, что в этот момент держит, а
мама начинает плакать, — объяснил Фред.

— Просто ужас какой-то, — печально сказала Джинни.

— Я думаю, у нас с ним кончено, — проговорил Джордж с необычно злым для
себя выражением лица.

— Что случилось-то? — спросил Гарри.

— Перси с папой поссорились, — ответил Фред. — Я никогда не видел отца в
таком состоянии. Если у нас кто кричит, то обычно мама.

—давайте может мы закроем эту тему?—Алексия уложила руки на плечи Фреда и устало вздохнула. Она слишком перенервничала за сегодняшний день.—не думаю, что разговор про перси у нас самый важный.

—родная, прекрати нервничать, —Фред мягко погладил её по волосам и усадил на кровать.

—а вы...—Гарри смотрел то на Алексию, то на Фреда. Он не понимал, в каком момент они стали общаться как влюбленная парочка.

—вчера. Фред предложил

***

Комната встретила их глухим скрипом пола и запахом вековой пыли. Под потолком лениво крутились пыльные частицы, плясавшие в солнечном свете, пробивающемся сквозь щели в шторах.

— По шкале от одного до «Мерлина, сожгите это место», — пробормотал Фред, отодвигая кресло с зелёной обивкой, — насколько эта комната нуждается в уборке?

Алексия фыркнула, не отрываясь от комода, в котором копалась уже минут десять. Она была в простой чёрной футболке и тёмных джинсах, волосы стянуты в высокий хвост. На лице — привычная сосредоточенность, за которой скрывались мысли, которые она не позволяла никому прочитать.

— Думаю, где-то на уровне «вызывать аврора с мандрагоровым отваром и молиться».

— Очаровательно, — ухмыльнулся Фред. — Ты умеешь вдохновить на уборку, Блэк.

— Я вдохновляю на то, чтобы делать всё быстро и без лишних слов.—девушка села на край кровати и тяжело вздохнула. — Тут ничего не изменилось, — пробормотала она, почти себе под нос. — Как будто всё это время кто-то ждал, что я вернусь такой же.

Фред уселся на край стола, вытирая ладонью пыль. Смотрел на неё. Она чувствовала взгляд, конечно чувствовала — но делала вид, что не замечает. Он знал эту игру. Они уже пытались поговорить. Несколько недель назад. Но тогда всё закончилось неловким молчанием и фразой "сейчас не время."

— Завтра Гарри приедет, — заметил он, просто чтобы что-то сказать. — Всё снова закрутится.

— Да, — кивнула она, закрывая ящик. —а мне ещё лететь и встречать его.

— Ты звучишь так, будто совсем не хочешь видеть его

— Может, и не хочу , — холодно ответила Алексия.

— Алексия,—фред тяжело вздохнул и продолжил—Мы столько раз ходили вокруг да около. И каждый раз всё заканчивалось тем, что кто-то  уходил. Но я устал притворяться.

Она напряглась. Он видел это. Как она чуть выпрямилась, как сжались пальцы на заколке

— Что ты хочешь сказать?

— Что я люблю тебя, — сказал он просто.

Молчание. Плотное, как заклинание. Комната будто замерла. Пыль зависла в воздухе. Даже скрип пола под его ногами стих.
Алексия не двигалась. Только смотрела. И будто боролась сама с собой.

— Не шути так, — прошептала она наконец. —глупый розыгрыш

— Это не шутка,— ответил Фред, глядя ей прямо в глаза. — Я знаю, что ты не просила этого. Не искала. И, может, думаешь, что не способна на это. Но я тебя вижу. Такую, какая ты есть. Упрямая. Резкая. Закрытая. Но настоящая. Та, которую я полюбил всем сердцем. Ещё в лавке мадам малкин, когда я влетел в тебя.

Она чуть дрогнула. Словно часть стены внутри неё пошла трещинами. Лекси прекрасно помнила тот момент, когда она только собиралась поступать на 1 курс.

— Я не знаю, Фред... м, — сказала она глухо. — Я не знаю, как... позволить себе что-то хорошее. Как не разрушить это. Всю жизнь меня называли «дочь убийцы» и не более. Я не умею любить, Фред.

Фред шагнул ближе. Он не прикасался — просто был рядом.

— Я тоже не знаю, — честно сказал он. — Но если ты позволишь — я буду рядом, пока ты разбираешься в этом. Без давления. Без ожиданий. Просто с тобой.

Алексия смотрела на него долго. И, наконец, отпустила заколку. Та со звоном упала на стол.

— Значит, ты хочешь быть рядом с кем-то, кто носит фамилию Блэк?

— Именно, — мягко улыбнулся он. — Потому что этот кто-то — ты.

Она тихо выдохнула, и в этом выдохе было столько усталости, облегчения и какой-то детской, давно забытой веры... что Фред понял: она сейчас больше не боится.

— Тогда останься, — сказала она. — Просто останься.

И он остался. Сел рядом, молча, не касаясь, не торопя. Просто — был. Впервые за долгие годы комната не казалась ей чужой. Потому что в ней больше не было одиночества, которое когда-то заселила сюда её бабушка.

Спустя час Они всё ещё сидели рядом на кровати. В комнате, где время будто остановилось. Где детские воспоминания смешивались с взрослыми страхами. А между ними — спокойствие, тянущееся, как заклинание, едва не сорвавшееся с губ.

Алексия опустила глаза. Её плечи всё ещё были напряжены, но дыхание стало чуть глубже.

— Ты правда не боишься? — прошептала она. — Меня?

— Бояться? Это не про меня—фред крепко обнял девушку и погладил её по черным, словно смоль волосам.

Он провёл рукой по её спине, осторожно, как будто спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Только тихо выдохнула, и этот выдох был похож на доверие.

— Ложись, — сказал он мягко. — Ты устала.

— Я не... — начала она, но он уже аккуратно потянул её за плечо, уложив на кровать. Медленно, бережно. Будто укладывал хрупкое заклинание, а не человека, способного разорвать его словами.

Она легла, глядя на него снизу вверх. В глазах — ожидание. Нервное. Открытое. Он склонился ближе, опираясь одной рукой на изголовье, другой — скользнул вниз и лёгкой ладонью обнял её бедро через тонкую ткань джинсов. Просто держал. Уверенно, но без давления.

Её дыхание сбилось, но она не отвернулась.

— Фред... — тихо прошептала она.

— Я здесь, — ответил он. — Я не уйду, Лекси.

И прежде чем она успела ответить, он наклонился и поцеловал её.

Не быстро, не жадно — а будто вложил в этот поцелуй всё то, что они долго не могли сказать: страх, нежность, тоску и смелость. Её губы сначала дрожали, потом ответили ему — несмело, но искренне. Руки сжались в его рубашке.

Всё, что было между ними — напряжение, недосказанность, долгие взгляды, прикосновения на грани — теперь нашло выход.

Когда они оторвались друг от друга, Алексия лежала с закрытыми глазами, дыша глубоко. Фред всё ещё держал её за бедро, большим пальцем неосознанно гладя по ткани.

— Я не идеальная, — прошептала она. — И это может кончиться плохо.

— Тогда пусть хотя бы начнётся по-настоящему, — сказал он, легко коснувшись её лба губами. — Остальное — потом.

И она впервые за долгое время не возразила.

Они лежали вдвоём — не слишком близко, но и не далеко. Фред всё ещё держал руку на бедре Алексии, взглядом изучая её лицо. Она лежала с закрытыми глазами, но уголки губ всё ещё хранили вкус поцелуя.

— Знаешь, — прошептал он, — если кто-нибудь войдёт прямо сейчас, ты же понимаешь, что мне конец?

— Тебе конец в любом случае, — так же тихо ответила она, не открывая глаз. — Я — дочь Блэка, Уизли. Ты подписал сам себе смертный приговор.

Он усмехнулся и склонился к её шее — не для поцелуя, просто чтобы вдохнуть её запах, запомнить этот момент. И именно в этот момент дверь — без стука — распахнулась.

— Алексия, ты видела... — голос оборвался.
Оба вздрогнули.

На пороге стоял Сириус Блэк — в мятой тёмной рубашке, с растрёпанными волосами и выражением лица, которое можно было бы описать как «кто-то только что запустил в меня Круциатус на полной мощности».
Он переводил взгляд с Алексии — лежащей на спине, с покрасневшими щеками — на Фреда, склонившегося над ней, с рукой на её бедре.
— ...где мой, впрочем уже не важно...— медленно закончил Сириус.

Наступила гробовая тишина.

Фред медленно поднял голову, стараясь не делать резких движений — как будто перед ним был взбесившийся гиппогриф.

— Мистер Блэк, — осторожно начал он, убирая руку с бедра Алексии. — Это... не то...

— Не смей заканчивать эту фразу, — прорычал Сириус.

Алексия села, откидывая волосы за плечи, и холодно посмотрела на отца:

— Папа. Постучаться — это вообще не Блэковское, да?

— Мне не нужно стучаться в твою комнату, — процедил он. — Особенно когда в ней, как я вижу, Уизли.

Фред встал, как по команде. Руки — по швам. Лицо — почти спокойное. Почти.

— Сэр, — сказал он, — я уважаю вашу дочь. Очень. И если бы вы дали мне пару минут — я бы всё объяснил. Честно.

— Дай угадаю, — с усмешкой бросил Сириус. — "Мы просто разговаривали"?

Алексия встала рядом с Фредом и скрестила руки на груди:

—папа. Прекрати, это глупо. Мы с Фредом любим друг друга.

Сириус замер. На мгновение в его глазах появилось что-то... почти смятение. Он перевёл взгляд на неё — свою взрослую дочь, уже не ребёнка, не тень прошлого. Потом — снова на Фреда.

— Тебе повезло, что я старею и пытаюсь быть цивилизованным, — сказал он медленно. — Иначе ты уже болтался бы вверх ногами где-нибудь в подвале.

Фред кивнул:

— Ценю ваше стремление к гуманности.

— Не дерзи, — рявкнул Сириус. — ты и так на грани.

Алексия тяжело выдохнула и, встав между ними, произнесла:

— Папа. Я не ребёнок. Это мой выбор. И я хочу, чтобы ты хотя бы попытался это принять.

Сириус смотрел на неё долго. Потом провёл рукой по лицу, будто стирая раздражение.

— Я попытаюсь. Попытаюсь, Лекса. Но ты — моё всё, понимаешь? И я не хочу снова потерять то, что люблю.—В голосе дрогнуло что-то. Настоящее. Раненое. И Алексия чуть смягчилась.

— Тогда доверься мне, — тихо сказала она.

Сириус посмотрел на Фреда, сжал челюсть... и кивнул. Один раз.

— Ладно. Но если хоть раз увижу, что она плачет из-за тебя — ты отправишься в Запретный лес. Без палочки. И с запиской "Корм для арагогов".

— Принято, — ответил Фред.

—хотя...—сириус зловеще ухмыльнулся. — на всё готов ради моей дочери?

—ой не нравится мне это всё...—Алексия села на кровать и закрыла лицо руками.— пап, может не надо?

—дай непреложный обед, что всегда верен моей дочери будешь.—сириус был уверен, что Уизли не за что не согласится на такое, но увы, ошибся

—давайте.

—фред! Ты с ума сошел?!

—обещаешь ли ты, Фред Уизли, что всегда будешь верен моей дочери, Алексии Блэк?

—обещаю

—вы оба не нормальные!

____________________________

Всем спасибо за прочтение🙏🏻
Пожалуйста, подпишитесь на мой тгк
Ссылка: https://t.me/proklatieegomecht
Название: blackveini