Miss Black

Из ковра при каждом шаге вылетали облачка пыли, а в длинных болотного цвета бархатных шторах стояло какое-то жужжание, словно там роились невидимые пчелы. Там-то все и столпились — миссис Уизли, Гермиона,
Джинни, Фред, Джордж, Алексия. Выглядели они странновато — головы снизу были обмотаны полосами ткани, закрывавшими нос и рот. Каждый, кроме того, держал по большой, наполненной черной жидкостью бутылке с насадкой-распылителем.

— Завяжите лица и возьмите пульверизаторы, — велела миссис Уизли Рону и Гарри, едва их увидела, и показала на две другие такие же бутылки, стоявшие на высоком тонконогом столике. — Это доксицид. В жизни не видела такого засилья паразитов! Чем занимался последние десять лет этот эльф-домовик?

Хотя лицо Гермионы было наполовину закрыто полотенцем, Алексия отчетливо
увидела, как она бросила на миссис Уизли укоризненный взгляд и девушка тихо расхохоталась.

— Кикимеру много лет, он, наверно, не может...

— Ты удивишься, Гермиона, когда узнаешь, сколько всего Кикимер может, когда
хочет, — сказал Сириус, который только что вошел с запятнанной кровью сумкой, где, как выяснилось, были дохлые крысы. — Я кормил Клювокрыла, — добавил он, отвечая на вопросительный взгляд дочери. — Я держу его наверху, в спальне моей матери. А что касается этого стола...

Он кинул сумку с крысами на кресло и склонился над письменным столом с
запертой тумбой, который, как только теперь заметила Алексия, слегка подрагивал.

— Да, Молли, я почти уверен, что это боггарт, — кивнул головой Сириус, поглядев в замочную скважину, — но пусть на всякий случай Грюм посмотрит, прежде чем мы это выпустим. Зная мою мамашу, всегда можно опасаться чего-нибудь худшего.

— Я тоже так думаю, Сириус, — сказала миссис Уизли.

—лучше вообще выбросить этот несчастный стол. Зная твою мать, папа, бабушка могла наложить на этот стол проклятие. Дотронешься—и всё.

Внизу пронзительно лязгнул дверной звонок, и вслед за этим мгновенно разразилась такая же какофония криков и стенаний, что и вчера, когда Тонкс повалила подставку для зонтов.

— Сколько раз я им говорил: не звонить в звонок! — в ярости воскликнул Сириус, кидаясь за дверь. Загрохотали его шаги по лестнице, а между тем вопли миссис Блэк в очередной раз отдавались эхом по всему дому:

— Подлые негодяи, мерзкие полукровки, осквернители нашего рода, порождение грязи...

—я, пожалуй, открою дверь... пап! Меня подожди! —алексия последовала за отцом и вскоре тоже скрылась в дверном проеме

— Будь добр, Гарри, закрой дверь, — сказала миссис Уизли.

Гарри постарался сделать это как можно медленней — он хотел послушать, что
происходит внизу. Судя по тому, что крики прекратились, Сириусу и Алексии удалось завесить близкую родственницу портьерами. Гарри услышал, как Сириус идет по коридору, потом зазвенела цепочка на входной двери, потом раздался густой голос Кингсли Бруствера:

— Меня только что сменила Гестия, она взяла у Грюма мантию-невидимку, а я хочу оставить отчет для Дамблдора...

Чувствуя на затылке взгляд миссис Уизли, Гарри нехотя закрыл дверь гостиной и вернулся к группе, готовящейся к атаке на докси.

Миссис Уизли наклонилась к лежащему на диване справочнику по домашним вредителям Златопуста Локонса, раскрытому на главе, посвященной докси.

— Будьте, пожалуйста, очень осторожны: докси кусаются, и зубы у них ядовиты.
У меня есть, конечно, противоядие, но не хотелось бы к нему прибегать.

Она выпрямилась, встала лицом к шторам и жестом велела всем остальным
придвинуться к ним ближе.

— Когда я дам команду, прыскайте немедленно, — сказала она. — Они полетят
прямо на нас, но на жидкости написано, что хорошая струя сразу их парализует. Тех, которые лишились подвижности, кидайте в это ведро. Она осмотрительно отошла с их линии огня и подняла свой пульверизатор.

— Внимание... начали!

Миниатюрное тельце покрывал густой черный мех, и все четыре маленьких кулачка были яростно стиснуты.

— Фред, что ты делаешь? — раздался недовольный голос миссис Уизли. —
Опрыскай и немедленно выбрось!

Фред держал барахтающуюся докси большим и указательным пальцами.

— Сию секунду! — весело сказал Фред, быстренько привел жертву в бессознательное состояние струей из пульверизатора и, когда миссис Уизли отвернулась, подмигнул Гарри и сунул докси в карман, перед этим покрутив созданием прямо перед лицом вернувшейся Алексии.

— Мы хотим поэкспериментировать с их ядом для наших Забастовочных завтраков, — очень тихо объяснил Джордж.

Ловко сшибив одной струей сразу двух докси, нацелившихся ему на нос, Гарри придвинулся к Джорджу и пробормотал:

— Что такое Забастовочные завтраки?

— Сладости, от которых заболеваешь, — прошептал Джордж, не спуская опасливого взгляда со спины миссис Уизли. — Не всерьез, но так, чтобы можно было уйти из класса, когда тебе хочется. Мы с Фредом их этим летом изобрели. Штучки о двух концах, с цветовой кодировкой. Если съешь оранжевую половинку Блевательного батончика, тебя рвет. Но как только тебя отправили с урока в больничное крыло, глотаешь темно-красную половинку...

— ...«и ты опять здоров и бодр, можешь делать что твоей душе угодно, вместо
того чтобы тратить час на бесполезную скукотищу». Так, по крайней мере, близнецы пишут в рекламе, — вполголоса передразнила близнецов Алексия.

Фред, потихоньку выбравшийся из поля зрения миссис Уизли, поднимал с пола и клал в карман валявшихся там и сям докси.

— Но, честно говоря, они нуждаются в доработке. Пока что нашим испытуемым
трудновато приостановить рвоту на время, необходимое, чтобы проглотить темно-красный кончик.

— Испытуемым?

— То есть нам самим, — объяснил Фред. — Мы по очереди. Джордж испытывал на себе Обморочные орешки, а Кровопролитные конфеты, от которых идет носом кровь, пробовали мы оба.

— Мама решила, что у нас была дуэль, — сказал Джордж.

— Значит, идея магазина не умерла? — тихо поинтересовался Гарри, делая вид, что поправляет насадку на своей бутылке.

— Пока что у нас нет возможности обзавестись помещением, — ответил Фред,
еще больше понизив голос: миссис Уизли перед новой атакой сделала паузу, чтобы вытереть концом повязки потный лоб. — Сейчас принимаем заказы по почте. На прошлой неделе поместили рекламу в «Ежедневном пророке».

— Все благодаря тебе, друг, — сказал Джордж. — Но ты не беспокойся... Мама и не догадывается. Она перестала читать «Пророк», потому что они пишут всякую ложь про тебя и Дамблдора.

—я вообще с вами двумя обещала не разговаривать,—печально произнесла Алексия, поднимая с пола недвигающееся существо.

—это ещё почему?—удивленно спросил Фред, в какой-то степени потрясенный услышанным.

—из-за того, что что мы отказались брать деньги от тебя?—неуверенно произнес Джордж.

—какие догадливые

—Лексис, я просто не могу брать деньги от будущей супруги

У Алексии от шока из рук выпал Дикси. Сначала ей показалось, что девушка ослышалась, но потом, взглянув на Фреда, её сомнения рассеялись.

—фред, дорогой. Алексии всего 16. Ты слишком рано хочешь сделать её своей невестой—Астория похлопала по плечу Уизли и улыбнулась ему.

—о, миссис Блэк, я..—парень перевел свой удивленный взгляд на маму его возлюбленной.

В их небольшом кругу повисла гробовая тишина. Гарри и близнецы сначала думали, что это им просто кажется. Алексия же еле сдерживала смех.

—вы... настоящая..?—недоверчиво спросил Джордж

—как вы вообще тут..

—всё потом! Сначала уборка

Лишь после полудня миссис Уизли сняла с лица защитную повязку и устало опустилась в просевшее кресло. Опустилась, но тут же вскочила с воплем отвращения: на кресле лежала сумка с дохлыми крысами. Обильно опрысканные шторы свисали вяло и влажно, и в них ничего уже не жужжало. Рядом стояли на полу ведро, полное парализованных докси, и тазик с их черными яйцами. Фред и Джордж бросали на это богатство, к которому принюхивался сейчас Живоглот, алчные взгляды.

— С этим, я думаю, разберемся после обеда.

Миссис Уизли показала на пыльные застекленные шкафчики, стоявшие по обе стороны от камина.

Они были битком набиты всякой всячиной: тут тебе и коллекция ржавых кинжалов, и когти, и свернутая кольцами змеиная кожа, и потускневшие серебряные шкатулки с надписями на неведомом языке, и, самое неприятное, изысканный хрустальный графинчик со вделанным в пробку большим опалом, наполненный, вне всякого сомнения, кровью.

Внизу опять раздался громкий звонок. Все посмотрели на миссис Уизли.

— Оставайтесь здесь, — твердо сказала она под новые вопли миссис Блэк и взяла сумку с крысами. — Я вам принесу сюда сандвичи.

Она вышла из комнаты и тщательно закрыла за собой дверь. Все тут же бросились к окну и, посмотрев вниз, увидели у входа в дом чью-то растрепанную рыжеватую макушку и несколько котлов, неустойчиво поставленных один на другой.

— Наземникус! — догадалась Гермиона. — Зачем он притащил сюда эти котлы?

— Скорее всего, чтобы их тут спрятать, — сказал Гарри. — Ведь чем он занимался в тот вечер, когда должен был охранять меня? Собирал чужие котлы.

— Точно, ты прав! — воскликнул Фред. Между тем дверь внизу открылась.

Наземникус впихнул в нее котлы и исчез из виду. — Маме это ох как не понравится...

Они с Джорджем подошли к двери комнаты и замерли, внимательно прислушиваясь. Миссис Блэк уже не кричала.

— Наземникус разговаривает с Сириусом и Кингсли, — пробормотал Фред,
хмурясь от напряжения. — Ничего толком не разберу... Может, была не была, попробуем Удлинитель ушей?

— Может, и стоит, — сказал Джордж. — Проберусь наверх, возьму парочку...
Но в этот самый миг внизу разразилась настоящая звуковая буря, сделавшая Удлинитель ушей совершенно ненужным. Все очень ясно услышали, что именно кричала во весь голос миссис Уизли.

— У нас тут не хранилище краденых вещей!

— Как я люблю, когда мама вопит не на меня, — сказал Фред с довольной улыбкой, приоткрывая дверь, чтобы крик миссис Уизли еще лучше наполнил комнату.

— Отраднейшая перемена.

— Крайняя безответственность! Как будто у нас мало забот помимо ворованных котлов, которые ты приволакиваешь в дом...

— Что за идиоты! Зачем дают ей расшуметься? — покачал головой Джордж. —
Надо ее сразу чем-нибудь отвлечь, а то может раскочегариться на полдня. С тех пор как Наземникус ушел с дежурства и оставил тебя, Гарри, без прикрытия, она только случая ждала на него наброситься... А вот и мамаша Сириуса опять подала голос.

Упреки миссис Уизли утонули в хоре новых визгов и воплей, издаваемых портретами в коридоре.

Джордж двинулся к двери, чтобы ее захлопнуть, но не успел он это сделать, как в нее протиснулся эльф-домовик, следом за которым вошла недовольная Алексия.

Эльф был совершенно голый, если не считать грязной набедренной повязки, и выглядел очень старым. Кожа, казалось, была настолько ему велика, что могла вместить несколько таких, как он. Хотя он был лысый, как все эльфы-домовики, из его больших, как у летучей мыши, ушей торчало изрядное количество седых волос. Глаза водянисто-серые с краснотой, длинный мясистый нос напоминал рыльце животного. Эльф не обратил на присутствующих ровно никакого внимания. Сгорбившись и как будто их не видя, он медленно и целеустремленно прошаркал в дальний конец комнаты, все время бормоча себе под нос хриплым утробным голосом, похожим на лягушачье кваканье:

— Воняет на весь дом и ворюга в придачу, но она-то чем лучше, мерзкая старая осквернительница рода со своими пащенками, дом моей госпожи опоганили, ох, бедная моя госпожа, если бы она знала, если бы она только знала, какое отребье они сюда пускают, что бы она сказала старому Кикимеру, ох, стыд какой, грязнокровки, оборотни, осквернители рода и воры, бедный старый Кикимер, что он может сделать...

— Здорово, Кикимер, — очень громко сказал Фред, со стуком закрывая дверь.

Эльф-домовик остановился как вкопанный, перестал бормотать и очень отчетливо, но очень неубедительно вздрогнул словно бы от удивления.

— Кикимер не видел молодого господина, — сказал он, обернувшись и отвесив Фреду поклон. Потом, не под нимая глаз от ковра, тихо, но вполне внятно добавил: —Поганый пащенок осквернительницы рода, вот ты кто.

— Что-что? — переспросил Джордж.—Прости, я последнее, что ты сказал, не расслышал.

— Кикимер ничего не сказал, — отозвался эльф и опять поклонился, на этот раз
Джорджу, после чего вполголоса, но очень разборчиво проговорил: — А вот и братец, тоже урод мерзопакостный.

— Кикимер! Я из тебя суп сварю, если на прекратишь—недовольно заговорила Алексия, присаживаясь перед ним на корточки. —слишком много себе позволяешь

—простите, юная госпожа.. вашу нудную персону я тоже не заметил, к счастью

Эльф выпрямился, оглядел всех зловредным взглядом и, словно бы думая, что его никто не слышит, снова забормотал:

— И грязнокровка туточки, стоит наглая такая, ох, если бы моя госпожа видела,
как бы она плакала, а вот новенький, Кикимер не знает, как его зовут. Что он здесь делает? Кикимер не знает...

— Это Гарри, Кикимер, — обратилась к нему Гермиона. — Гарри Поттер.

Бледные глаза Кикимера расширились, и он забормотал быстрей и яростней
прежнего.

— Грязнокровка говорит с Кикимером, как будто она его подруга, ох, если бы только госпожа видела, с кем Кикимеру приходится иметь дело, ох, что бы она сказала...

—КИКИМЕР

— Не смей называть ее грязнокровкой! — одновременно и очень сердито сказали Рон и Джинни.

— Ничего страшного, — прошептала Гермиона, — он немного не в себе, он сам не понимает, что...

— Да брось ты, Гермиона, он прекрасно понимает, что говорит, — сказала Алексия, глядя на Кикимера с великой неприязнью.

Бормоча по-прежнему, Кикимер не спускал глаз с Гарри.

— Неужто правда? Неужто это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Темного Лорда, Кикимер удивляется, как он это сделал...

— Мы все удивляемся, Кикимер, — сказал Фред.

— А что тебе тут надо? — спросил Джордж Огромные глаза Кикимера метнулись в его сторону.

— Кикимер чистит, — сказал он уклончиво.

— Очень правдоподобно, — произнес голос у Гарри за спиной.

Это вернулся Сириус. Стоя в дверях, он недружелюбно смотрел на эльфа. Шум в
коридоре прекратился — возможно, миссис Уизли и Наземникус перенесли скандал на кухню. При виде Сириуса Кикимер отвесил ему до нелепости низкий поклон, распластав нос-рыльце по полу.

— Да встань же ты прямо, — раздраженно сказал Сириус. — А теперь отвечай: что ты задумал?

— Кикимер чистит, — повторил эльф. — Кикимер верой и правдой служит
благороднейшему и древнейшему дому Блэков...

— Благороднейшему и грязнейшему, — сказал Сириус. — Чистит он...

— Господин горазд пошутить, — проговорил Кикимер с новым поклоном. Потом опять принялся бубнить: — Господин — мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце...

— Да не было у моей матери никакого сердца! — вскинулся Сириус. — Старуха только злобой и была жива.

—пап, успокойся. —алексия взяла отца за руку и тяжело вздохнула. —не обращай на него внимания. Кикимер всегда был таким

Кикимер еще раз поклонился.

— Как будет угодно господину, — пробормотал он яростно. — Господин
недостоин стереть грязь с обуви своей матери, ох, бедная моя госпожа, как бы она плакала, если бы увидела, что Кикимер ему служит, ох как она его ненавидела, как он ее разочаровал...

— Я спросил тебя, что ты задумал, — холодным тоном напомнил ему Сириус. —
Всякий раз, как ты приходишь и прикидываешься, будто чистишь, ты утаскиваешь что-то к себе в комнату, чтобы мы не могли это выкинуть.

— Кикимер никогда ничего не уносит с надлежащего места в доме господина, — возразил эльф, а потом забормотал скороговоркой: — Госпожа не простила бы Кикимеру, если бы выкинули гобелен, семь веков он был в семье, Кикимер должен его спасти, Кикимер не позволит господину, молодой Госпоже, осквернителям рода и их пащенкам уничтожить семейное достояние...

— Так я и думал, — сказал Сириус, бросая презрительный взгляд на стену. — Не
сомневаюсь, что она обработала гобелен с изнанки Заклятием вечного приклеивания, но, если смогу, я непременно от него избавлюсь. А теперь, Кикимер, вали отсюда.

Ослушаться прямого приказа Кикимер не посмел, но, шаркая мимо Сириуса к
выходу, он взглянул на него с глубочайшим отвращением и ни на миг не переставал бубнить:

— Как из Азкабана вернулся, так стал гонять Кикимера туда-сюда, ох, бедная моя госпожа, что бы она сказала, если бы увидела, во что превратился дом, всякое отребье живет, сокровища выбрасывают, она объявила, что он ей больше не сын, а он здесь, и говорят, ко всему еще и убийца...

Алексия уже закипала. Что этот домовик себе вообще позволяет.

— Побормочи у меня еще — и стану убийцей! — желчно сказал Сириус и захлопнул за эльфом дверь.

—когда я была маленькой, Кикимир явно был добрее на одну тысячную процента.—алексия выглядела Недовольной. Их эльф домовик был отвратительным, но зато верным Вальбурге как никому другому.

— Сириус, у него с головой не в порядке, — вступилась за Кикимера Гермиона. —Я думаю, он не понимает, что мы его слышим.

— Слишком долго был один, — объяснил Сириус, — исполнял безумные приказы, которые отдавал ему мамашин портрет, и разговаривал сам с собой. Но, кроме того, он всегда был зловредным маленьким...

— Если бы можно было дать ему свободу, — мечтательно сказала Гермиона, — тогда, кто знает...

— Ему нельзя дать свободу, ему слишком многое известно об Ордене, — сухо возразила Алексия. — К тому же потрясение его убьет. Попробуй предложить ему покинуть дом — посмотришь, как он это воспримет.

Сириус пересек комнату и подошел к гобелену во всю ширину стены, который Кикимер пытался уберечь. Все последовали за ним.

Гобелен выглядел немыслимо старым. Он сильно выцвел, и местами его проели
докси. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко, чтобы
видно было ветвистое родословное дерево, берущее начало в глубоком Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось:

«БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ».
Чуть пониже девиз: «Чистота крови навек».

— А тебя и Алексии здесь нет! — воскликнул Гарри, внимательно изучив нижнюю часть дерева, относящуюся к нашему времени.

— Я вот где был. — Сириус показал на маленькое круглое обугленное отверстие
в ткани, точно прожженное сигаретой. — Моя дорогая мамаша меня отсюда выжгла, когда я сбежал из дому. А Алексия исчезла с дерева не так уж и давно. Её и вписывать то не хотели, полукровка ведь. Но к моему удивлению, она тут была. Кикимер очень любит про это тихонечко бормотать.

— Ты сбежал из дому, Сириус?

— Да, в шестнадцать лет, — ответил Сириус. — Решил, что с меня хватит.

— И куда ты отправился? — спросил Гарри, глядя на него во все глаза.

— К твоему отцу, но переодически захаживал к люпинам. Хотя... там меня тоже особо не любили— сказал Сириус. — Твои дед и бабка проявили себя с самой лучшей стороны. Приняли меня как родного сына. Школьные каникулы я провел у них, а когда мне стукнуло семнадцать, заимел собственное жилье. Мой дядя Альфард оставил мне приличное завещание — потому-то, наверно, его тоже убрали с этого гобелена. Кстати, сейчас всё его имущество принадлежит Алексии. Так или иначе, с тех пор я сам о себе заботился. Но на воскресном обеде у мистера и миссис Поттер я всегда был желанным гостем.

—а почему нет миссис Блэк?—тихо спросил Гарри, но уже после своего вопроса начал это понимать.

—мама была ребенком чистокровного волшебника и обычного человека. Проще говоря полукровкой. Бабушка с ней постоянно враждовала. Римус мне как-то рассказывал, в каком состоянии мама приехала после Рождества, проведенного здесь.

—ужасный был день,—с грустью в голосе произнесла Астория, появившаяся опять из неоткуда.

—даже не вспоминайте,—сухо отреагировал Сириус,— это был кошмар.

—я особо и не претендовала на место на гобелене.— девушка провела рукой по двум выжженным пятнам своих любимых людей. —Тут должна была быть моя дорогая Адара,—недовольно, явно не желая вспоминать этого человека произнесла Астория.

—что за Адара? —поинтересовалась любопытная Гермиона, что и было ей свойственно.

—девушка, которая должна была стать моей женой.

—дай угадаю, её выбрала бабушка?

—лекси, я вообще не сомневался в твоем разуме.

— Но... почему ты...

— Сбежал отсюда? — Сириус горько усмехнулся и провел рукой по своим
длинным спутанным волосам. — Потому что я их всех люто ненавидел — родителей с их манией чистокровности, убежденных, что быть Блэком — чуть ли не то же самое, что быть королевской крови... идиота братца, который по слабости характера им верил... Вот он.

Сириус ткнул пальцем в самый низ дерева — туда, где значилось: «Регулус Блэк».

Рядом — дата рождения и дата смерти, после которой минуло уже лет пятнадцать.

— Регулус был моложе меня, — сказал Сириус, — и он был гораздо лучшим сыном, о чем мне постоянно напоминали.

— Но он умер.

— Да, — сказал Сириус. — Безмозглый идиот... Он стал Пожирателем смерти.

— Ты шутишь!

— Да брось, Гарри, ты ведь уже достаточно знаком с этим домом, чтобы понять,
какими волшебниками были родственнички отца , — брюзгливо проговорила Лексис, складывая руки на груди.

— Твои... твои родители что, тоже были Пожирателями смерти?

— Нет, нет, но поверь мне, они считали, что Волан-де-Морт прав в идейном отношении. Они всей душой были за очищение расы волшебников, за избавление от магловской примеси, за то, чтобы у руля стояли чистокровные. И они не были в этом одиноки. Очень многие до того, как Волан-де-Морт показал себя во всей красе, полагали, что у него очень даже здравые идеи... Но когда родители увидели, на что он готов пойти ради власти, они струсили. Впрочем, я уверен, что они считали Регулуса, который сразу встал под его знамена, настоящим героем.

— Его что, убил мракоборец? — спросил Гарри.

— Нет, — сказал Сириус. — Нет, его уничтожил Волан-де-Морт. Или, скорее,
его уничтожили по приказу Волан-де-Морта. Вряд ли Регулус был такой важной персоной, чтобы Волан-де-Морт стал лично им заниматься. Насколько мне удалось выяснить после его гибели, Регулус ввязался было в игру, а потом запаниковал из-за того, на какие дела его хотели послать, и попытался пойти на попятный. Но Волан-де-Морту ведь не подашь прошение об отставке. Либо пожизненная служба, либо смерть.

— Обед, — раздался голос миссис Уизли.

Она вошла, высоко держа перед собой волшебную палочку, на кончике которой
балансировал громадный поднос с сандвичами и сладкими пирожками. Лицо у нее было красное, вид все еще очень сердитый. Все двинулись к ней, торопясь утолить голод, но Гарри остался с Сириусом и Алексией, которые наклонились к гобелену.

— Уж не помню, сколько лет я на это не смотрел. Вот Финеас Найджелус... мой
прапрадедушка... самый непопулярный директор Хогвартса за все времена. Араминта Мелифлуа... двоюродная сестра моей матери... попыталась протащить через Министерство закон, разрешающий травлю маглов. А вот дорогая тетушка Элладора. С нее началась семейная традиция обезглавливать эльфов-домовиков, когда они становились слишком стары, чтобы носить чайные подносы... Разумеется, стоило в семье родиться кому-нибудь хоть чуточку человечней, от него отрекались. Тонкс, к примеру, я тут не вижу. Может быть, поэтому Кикимер не исполняет ее приказов — вообще-то он должен слушаться любого члена семьи...

— Вы с Тонкс, выходит, родственники? — удивленно спросил Гарри.

— Да, ее мать Андромеда была моей любимой двоюродной сестрицей, — ответил Сириус, пристально разглядывая гобелен. — Андромеду, гляди, тоже отсюда убрали...

Он показал на очередную обгорелую дырочку, расположенную между двумя женскими именами — Беллатриса и Нарцисса.

— Сестры Андромеды тут как тут, потому что они вышли замуж за кого надо, за чистокровных респектабельных волшебников, но Андромеда вышла за магла, за Теда Тонкса, и поэтому...

Сириус изобразил прожжение ткани волшебной палочкой и горько усмехнулся.
Гарри, однако, было не до смеха. Он смотрел на имена, вышитые справа от обугленного отверстия, оставшегося от Андромеды. Двойная линия золотого шитья соединяла Нарциссу Блэк с Люциусом Малфоем, а другая линия, вертикальная и одиночная, шла от их имен к имени Драко.

— Ты в родстве с Малфоями!

— Все чистокровные семьи в родстве между собой, — устало произнесла Алексия. — Если ты готов разрешить сыну или дочери брак только с кем-то таким же чистокровным, выбор очень ограничен. Чистокровных почти и не осталось на свете. а Уизли так вообще — отъявленные осквернители рода.

Но Гарри уже перевел взгляд на имя Беллатриса Блэк, стоявшее левее. Двойная
золотая линия соединяла его с именем Родольфус Лестрейндж

— Лестрейндж... — произнес Гарри вслух. Это слово потревожило что-то в его памяти. Откуда-то он его знал, но не мог сразу вспомнить откуда. Оно вызвало странное, неприятное ощущение в недрах живота.

— Они в Азкабане, — коротко сказал Сириус. Гарри посмотрел на него с
любопытством.

— Беллатрису и ее мужа Родольфуса поместили туда одновременно с Барти
Краучем-младшим, — продолжил Сириус все тем же резким тоном. — С ними был и Рабастан, брат Родольфуса.

— Ты никогда мне не говорил, что она твоя...

— Что с того, что она мне двоюродная сестра? — вскинулся Сириус. — По мне,
так никто из них мне не родня. Она уж точно мне не родня. Я не видел ее с твоего возраста, если не считать короткого взгляда в тот день, когда ее доставили в Азкабан. Да и как можно считать родственником человека, который пытал твою супругу? Думаешь, меня гордость может распирать от такого родства?

— Прости меня, — быстро сказал Гарри, — я не хотел... Я удивился, только и
всего...

— Не извиняйся, не имеет значения, — пробормотал Сириус. Он отвернулся от
гобелена, руки его были глубоко засунуты в карманы. — Как мне здесь не нравится, —сказал он, оглядывая гостиную. — Вот уж не думал, что когда-нибудь опять застряну в этом доме.

— Конечно, идеальное место для штаб-квартиры, — сказала Алексия. — Когда
здесь жил дедушка, он снабдил дом всеми средствами безопасности, какие только были известны волшебникам. Его невозможно засечь, поэтому маглы, если бы даже захотели, в принципе не могут сюда явиться. А теперь, когда Дамблдор добавил свою защиту, более безопасного дома не найти нигде. Дамблдор, к твоему сведению, хранитель тайн Ордена, поэтому ни один человек не в состоянии найти штаб-квартиру, если он лично ему не сообщит, где она находится.

—Адрес, который Грюм показал тебе вчера вечером, был написан рукой Дамблдора... — Сириус издал короткий лающий смешок. — Если бы мои родители увидели, как сейчас используется их дом... Впрочем, мамашин портрет мог дать тебе некоторое представление...

Секунду-другую он молча хмурился, потом вздохнул:

— Я бы не прочь выйти отсюда хоть на короткое время и сделать что-нибудь
полезное. Я спрашивал Дамблдора, нельзя ли мне проводить тебя в Министерство — разумеется, в облике Нюхалза, — чтобы оказать тебе моральную поддержку. Что ты об этом думаешь?

— Не волнуйся, — сказал Сириус. Гарри поднял глаза и понял, что крестный все
время смотрел на него. — Я уверен, тебе ничто не грозит. В Международном статуте о секретности совершенно точно есть пункт, разрешающий применять волшебство для спасения своей жизни.

— Но если меня все-таки исключат, — тихо спросил Гарри, — можно будет мне
вернуться сюда и жить со всеми вами?

Сириус печально улыбнулся:

— Посмотрим.

—папа всегда так говорит, а потом соглашается