Блэк

Величие Хэдрига Блэка было тихим, но неумолимым, как восход солнца. Оно проявлялось не в громких словах, а в безупречных эссе, которые профессор Флитвик зачитывал вслух как образец, и в той почти интуитивной лёгкости, с которой он справлялся с самыми сложными заклинаниями. Но настоящий переполох он вызвал на уроке Защиты от Тёмных Искусств, когда профессор Квиррелл, заикаясь, попросил его продемонстрировать «Винггардиум Левиоса». Хэдриг, не доставая палочки, просто повёл изящной рукой, и перо партнёра плавно взмыло в воздух, описав несколько сложных петель.

В классе повисла гробовая тишина.
«Б-беспалочная м-магия? – выдавил Квиррелл. – Н-невероятно... для п-первокурсника...»

Это стало последней каплей. Для Рона Уизли, уже униженного отказом в поезде, Хэдриг был воплощением всего, чего он не мог иметь: богатства, статуса, врождённого таланта. Для Гермионы Грейнджер, чьё единственное преимущество заключалось в её усердии и памяти, это тихое, врождённое превосходство было как нож в сердце. Её зависть, которую она маскировала под моральное превосходство, клокотала внутри.

«Ему просто повезло с кровью, Рон! – слышал Хэдриг её взволнованный шёпот в библиотеке. – Настоящая магия требует усердия, а не просто... генетических случайностей!»

Ирония была горькой. Та самая Гермиона, что когда-то твердила о важности знаний, теперь отрицала саму природу магии, лишь бы обесценить его успех.

Их выпады становились агрессивнее. Однажды, после Зельеварения, где Хэдриг снова получил восторженную оценку Снейпа, Рон, багровея от злости, подстроил ему подножку в узком коридоре. Хэдриг, инстинктивно удерживая равновесие, уронил свою палочку. Прежде чем он успел её поднять, Рон с силой наступил на неё каблуком. Раздался сухой, щемящий хруст. Остролист и перо феникса были сломаны пополам.

«Ой, какая неосторожность! – фальшиво извинился Уизли. – Кажется, твоей «особой» крови не хватило, чтобы уберечь её.»

Холодная ярость затопила Хэдрига. Он поднял взгляд на Рона, и его зелёные глаза, обычно спокойные, полыхали таким ледяным огнём, что Уизли отшатнулся. Воздух вокруг Хэдрига сгустился, зарядился статикой.

«Левикорпус,» – тихо, но чётко произнёс Хэдриг, даже не пошевелившись.

Рон с визгом взмыл в воздух, беспомощно болтая ногами. Он повис вниз головой, его лицо быстро багровело от прилива крови.

«Мою палочку, Уизли, – голос Хэдрига был тихим и страшным. – Её выточил сам мистер Олливандер. Она выбирала не раз. Она была частью меня. Ты сломал не просто дерево и перо. Ты объявил войну. И за это будешь платить. До самого конца.»

Он отпустил заклинание, и Рон с глухим стуком рухнул на каменные плиты. Задыхаясь и рыдая от унижения и страха, тот пополз прочь.

Этот инцидент не остался незамеченным. На следующем ужине Альбус Дамблдор поднялся с своего места. Его голос, полный показной печали, прокатился по Залу:

«Печально, когда ученики забывают о достоинстве и терпимости. Ещё печальнее, когда в стенах нашей школы проявляется тёмная, необузданная сила, не сдерживаемая даже волшебной палочкой. Сила, унаследованная от предков, известных своей... склонностью к тёмным искусствам. Надеюсь, мистер Блэк сумеет обуздать своё наследие, дабы не повторить путь своего отца.»

Это была не просьба, а публичное клеймо. Дамблдор открыто назвал его угрозой, намекая на Сириуса. Хэдриг сидел неподвижно, сжимая кулаки под столом. Рука Драко легла на его плечо, сжимая его с молчаливой поддержкой. Панси язвительно прошептала: «Смотри-ка, директор внезапно озаботился дисциплиной. А где же его праведный гнев, когда гриффиндорские болваны ломают чужие вещи?»

В тот вечер, в уединении своей спальни, Хэдриг смотрел на обломки своей палочки. Горечь утраты смешивалась с яростью. К нему подлетел его сыч, Эреб, с письмом. Конверт был из тёмно-зелёного бархата с гербом Поттеров – оленем, и чёрного пергамента с гербом Блэков.

Дорогой Гарри,

До нас дошли тревожные слухи. Снейп написал о твоих успехах в беспалочной магии – мы невероятно горды! Но также и о гнусной выходке того рыжего отпрыска Уизли. Не переживай из-за палочки. Мы уже написали Олливандеру, он вышлет новую, на временной основе. А твой отец уже готовит «сюрприз» для Артура Уизли на следующем заседании Визенгамота.

Держись, родной. Помни, твоя истинная сила не в палочке, а в тебе самом. В твоей крови течёт мощь двух древнейших родов. И да, насчёт крови... Сириус поручил мне сообщить тебе кое-что. Оказалось, что мой отец и отец Нарциссы Малфой были двоюродными братьями. Выходит, Сириус приходится Нарциссе троюродным братом, а ты и Драко – троюродными братьями. Сохрани это пока между нами, но знай: вы связаны. Кровные узы – это сила. Используй её.

Мы любим тебя больше всего на свете.
Твоя мама, Лили.

И отец. Дай им жару, сынок. Блэки и Поттеры не прощают обид.

Хэдриг перечитал письмо, и чувство изоляции стало отступать, сменяясь холодной решимостью. Он не был один. У него была семья. И теперь у него был не просто союзник в лице Драко Малфоя, а двоюродный брат.

Он вышел в общую гостиную. Драко сидел у камина, его профиль был жёстким. Он уже слышал о публичном осуждении Дамблдора.

«Сломанная палочка? – тихо спросил Драко, не глядя на него. – Это объявление войны. Не только тебе, но и всему нашему дому.»

Хэдриг сел рядом и молча протянул ему письмо, указав на нужный абзац. Драко прочитал. На его лице промелькнуло удивление, а затем – странное облегчение и та же стальная решимость.

«Так вот в чём дело, – он медленно произнёс, наконец глядя на Хэдрига. – Кровь зовётся кровью. Это меняет всё.» Он сжал кулак. «Никто не имеет права поднимать руку на моего брата. Никто. Уизли и эта выскочка Грейнджер пожалеют о том, что вообще родились. А что до Дамблдора...» Драко ухмыльнулся, и в его улыбке не было ничего доброго. «О, с ним мы разберёмся. Медленно и изящно.»

В его глазах горел тот же огонь, что и в глазах Хэдрига. Это была уже не просто дружба или странная связь альфы и омеги. Это был союз крови и семьи. И Хэдриг понял, что его ответ врагам будет не просто местью. Это будет демонстрация того, чтопроизойдет, когда поднимают руку на наследника двух самых могущественных родов Великобритании. И его оружием отныне будет не только магия, но и сама сила его крови.