Сборник драбблов.

Стук в дверь был неожиданностью для Андрея. С Максом он только недавно попрощался, мама ушла на работу, ждать ему некого. Он открывает входную дверь и видит на пороге Юрку.
- Я войду?
- Входи, конечно, - блондин пропускает Юру в квартиру и они молча шагают на кухню.
- Я извиниться пришел. Не хотел, чтобы ты думал, что я стану относиться к тебе как-то иначе только потому, что тебе нравятся парни, - Юрка садится за стол, выглядя очень смущённым и растерянным.
- Спасибо, Юр, - кивает Андрей, - для меня это очень важно. Не переживай, я не в обиде и не был, мы же друзья.
- Хорошо, что ты не в обиде, - выдыхает тот, - я закурю? - спрашивает, выглядя слишком нервным, как для человека, который пришел извиниться и получил прощение. Степанов утвердительно кивает и тот достаёт свои сигареты; открывает окно и закуривает. Андрей закуривает следом, стрельнув у того сигарету и подаёт голос:
- Говори, - точно зная, что тому есть, что сказать.
- Дрон, как ты с этим справился? Как ты понял?
- Что я из радужных? - на всякий случай уточняет он и получает утвердительный кивок, - ну, девчонки мне не нравились никогда. Думал, все какие-то страшные для меня пиздатого, идиот. Потом думал, они мне не нравятся, потому-что я импотент какой-нибудь, ну знаешь, посттравматический и все такое. А позже мне хватило всего одного разговора с Максом, чтобы понять, в чем была причина. Мне все в нем понравилось с первых минут. Пизданутые волосы, смех, кривляния, голос, запах. И все как-то случилось легко и само собой. Все же, мне повезло влюбиться не в Сеню или типа вроде него, - в конце он смеётся и переводит взгляд на Юрку. Разбитого и обиженного. И тут до него доходит. Осознание бьёт по голове гаечным ключом и зелёные глаза Андрея становятся размером с грецкие орехи. Вот, что, должно быть, чувствовал Юрка, когда увидел их с Максом, держащихся за руки. Тоже, никогда бы не подумал.
- Кто он? - спрашивает тихо, потому-что догадывается.
- Ты знаешь, - выдыхает дым Юрка, глядя куда-то в окно, вдаль.
- Давно?
- С первого класса, я думаю.
- Ты отлично это прятал.
- Ты не знаешь моих родителей. Они мне все кишки наружу, если узнают. Я боялся. А потом ты так легко всем признался, что мне стало очень завидно. Почему ты, а не я? Почему тебе так повезло? Я злился. А потом вспомнил, что ты все же мой лучший друг и быстро взял себя в руки.
- Мне жаль, Юрец. Правда, жаль. А он что?
- А у него Сонька на уме. Сегодня Сонька, завтра Светка, потом Вика или ещё какая-нибудь девчонка.
- Не скажешь?
- Скажу. Сил моих больше нет, я устал. Я пришел, потому-что мне страшно и я растерян. А ты чувствуешь тоже самое и думаю, понимаешь меня.
- Как никто, Юр. Ты же понимаешь, что он может не ответить взаимностью?
- Ясное дело, я понимаю. Но не сказать не могу. Лучше пусть пошлет меня к хуям, болезненно, но сразу. Мне так будет легче, потом, в перспективе.
- Думаю, в этом ты прав. Лучше поговорить об этом напрямую.
- Боюсь, что он меня пожалеет, а не пошлет. Это ж Леха, он добрый.
- Правда, добрый, но не тупой. Если ты дашь понять, что не общаясь, тебе будет легче, он не станет.
- Я рад, что рассказал тебе. Спасибо. А теперь я пойду, если ты не против.
- Позвони мне позже.
Андрей провожает друга, закрывает за ним дверь и возвращается к своим делам, читает обучающий материал, подготовку к ЗНО по математике, стараясь ни о чем другом не думать.
Спустя час парень готовит себе ужин, пасту с сливочно-сырным соусом, стараясь сделать все возможное, лишь бы не отравиться и вдруг его действо прерывает очередной стук в дверь. Слишком много гостей сегодня, чертовщина какая-то.
- Поцелуй меня! - с порога выдает Леха и залетает в его квартиру. Андрей непонимающе кривится и спрашивает:
- Лёш, ты чё, ебнулся?
- Мне нужно поцеловаться с парнем, Дрон, не тупи! - тот почти в истерике, мечется по квартире, растрясывая конечностями.
- Ты думаешь, если я гей - то мне без разницы, какого парня целовать? Лех, я только своего хочу. Объясни мне, что случилось, - блондин становится у плиты, контролируя свою пасту в сковороде.
- Я зажимался с Соней у нее дома, и мне не понравилось, - тот выдает это на одном дыхании, словно исповедь и Андрей удивлённо вскидывает брови.
- И ты решил, что целоваться со мной будет приятнее?
- Не разговаривай со мной, как с дебилом!
- Так а ты не веди себя, как дебил. Тут я тебе ничем не помогу, братан. Во-первых, у меня есть Макс. Во-вторых, не будь у меня Макса, я бы и так не захотел, ты мне не нравишься.
- Вот ты мудло, - дуется тот, - что, недостаточно хорош для тебя? Я думал, ты мне друг!
- Ой, Леха, заткнись! Что ты истеришь? Мало что-ли голубых в городе, найди любого и вперёд, исследуй свою сексуальность.
- Это ты меня заразил! Черт, Дрон, какого же хера? За что мне это? Мне-то за что? Два голубых в одной компании - это ли не слишком много?
"Три".
- Мне тоже кажется, что нас прокляли, - смеётся Андрей, - слушай, а ты попроси Юрку! А что, он свой, он свободен, думаю, не откажет.
- Ты что, с ума сошел? Он мне глаз скорее выбьет.
- Да ладно, это же ты, - тянет блондин, выключая плиту, - я уверен, он поможет тебе и даже никому не расскажет. Ты спроси, спроси.
- Ты точно не хочешь? Смотри, какие у меня губки, ну? - делает уточку он, не теряя надежды.
- Я щас блевану, - морщится Андрей, глядя на его рожу, - отъебись. Я тебя целовать не буду. Это как брата родного, фу блять, Лех, ты придурок какой-то. Все, проваливай давай. И обязательно спроси у Юрки. Лучше, пусть это будет кто-то свой.
- Ты очень жесток, но ты прав. Тебя - тоже самое, что брата, об этом я не подумал, - вздыхает брюнет, - ладно. Пойду. Заскочу к Юрке, может правда согласится.
"О, ещё как!"
"Подумать только, спокойный, уравновешенный Юрка и этот бешеный".
- Позвони мне потом, расскажешь все.
Леха уходит куда там он собрался, а Степанов взъерошивает волосы обеими руками и тяжело выдыхает, не понимая, в какой момент компания главных хулиганов школы превратилась в ЛГБТ-сообщество на минималках. Как-то это все слишком. Но, с другой стороны, вместе держаться безопаснее. Хочется позвонить Максу и все ему рассказать, но Андрей вдруг понимает, что у него нет его номера телефона. Мощный проеб, ничего не скажешь. Придется зайти в гости, потому-что до завтра он не дотерпит. Андрей быстро ужинает, дочитывает параграф и бежит к Максовой квартире.

- Ты уже несколько дней не играешь по утрам, ты в порядке? - спрашивает мама у Максима, сидя за обеденным столом; тот отвлекается от своей тарелки и отвечает:
- Все хорошо, просто я не могу проснуться в такую рань.
"Потому-что до ночи мечтаю о светлом будущем с нашим соседом. Потому-что думаю о нем перед сном и спать не хочется."
- Как у тебя дела в школе? - спрашивает отец, передавая тому салфетку.
- Десятка по математике, десятка по биологии, одиннадцать по...
- Да перестань, я не об этом, - улыбаясь отмахивается папа, - ты друзей себе там завел?
- Есть несколько. Леха, Юрка и Андрей.
- А девчонки? - подкалывает, знает же, что Макс очень стеснительный и тихий.
- Олег, ну какие девчонки! Мальчик учится целыми днями! - вставляет мама, - не начинай вот эту свою волыну.
- Смотри на нее, я просто общаюсь с сыном! - смеётся тот, - Макс, скажи своей матери!
- И девчонки знакомые есть. Даша, например, Саня моя, Сонька Лехина, - отвечает Макс, чувствуя, что его глаза и щеки медленно, но верно загораются при мысли о том, кто же на самом деле занимает все его сознание.
- Смотри, ты покраснел, - улыбается мама, - все, Олег, прекращай это. Оставь ребенка в покое. Ты точно в порядке, Максим?
- Да, я точно в порядке. В школе просто по поводу ЗНО грузят люто.
- Ну и правильно! Сдашь хорошо экзамены, выучишься, женишься и все у тебя будет замечательно, - сжимает его руку отец, - мы тебе и машину купим, и квартиру присмотрим, где захочешь. Уверен, ты справишься.
И он говорит это так тепло, с такой уверенностью, что у Макса сердце сжимается при мысли о том, что в ближайшем будущем он, скорее всего, не женится. И возможно облажается на экзамене, хотя этого ему очень не хотелось бы.
Семейный вечер прерывает звонок в дверь; Макс удивлённо вскидывает брови, переглядывается с родителями, убеждаясь, что и они никого не ждут и топает, чтобы открыть, нутром чувствуя, кто стоит на лестничной площадке.
- Какого лешего ты здесь забыл? - улыбается он, выйдя к Андрею наружу.
- У тебя волосы вообще пизданутые, - улыбается в ответ тот, поправляя его кудри, и Макс мигом вспыхивает жутким смущением, - занят?
- Ужинаем с родителями.
- О боже, извини! Я не знал, что они уже дома.
- Это ничего, - Макс держит его руки в своих, переплетая их пальцы, - что-то случилось?
- Да тут ситуация интересная, но боюсь в двух словах не расскажу. Беги обратно, пока никто не вышел затащить тебя за ухо.
- Черт, зайди ко мне позже. Через окно, когда все уснут.
- Хорошо. Я приду, - Андрей сжимает его руки и убегает по ступенькам на свой этаж. Макс провожает его взглядом и возвращается в квартиру.
- Мась, кто там? - спрашивает мама, когда тот входит на кухню.
- Баптисты. Спрашивали, верю ли я в бога, - он садится обратно за стол.
- А чего красный такой? Они тебя засмущали? - смеётся папа.
- Ещё как! - не может не согласиться Макс, - все эти вопросы о личном, жуть как невоспитанно. Какое кому дело до моей веры? В свободной стране живём! - врет и не краснеет, потому-что уже красный был.
- Да будь ты хоть буддистом, бессмертным тебя это не сделает и от судьбы не спасет, - отмахивается мама, - расскажи, чем занимаешься в свободное время? Может что интересное видел или слышал?
"Тебе не захочется знать, чем я занимался, что видел и что слышал. Видел его полуголым. Слушал, как он стонет мне на ухо и шепчет мое имя."
- Ну, насколько я знаю, некий Андре Соломон попытался обосновать новую церковь у нас тут, в городе, - начинает он, припоминая самые пизданутые новости, лишь бы отвлечься, - слышали об этом?
- Конечно, слышала! - подхватывает мама, - Андре Соломон, он же Давид Приходько, тридцать семь лет, постоянный пациент Олеськи, - смеётся она.
- Тёть Леси? - подхватывает ее смех Макс, зная, что Олеся Владимировна Ткач - самая опытная и влиятельная психиатрка на весь город и просто хорошая мамина подруга. А так же, его крестная мать.
- Он вот это сбегает из отделения раз в пару месяцев и все пытается провадить новую веру. Тяжёлый случай. Леся уже не знает, как его утихомирить.
- Только разве дать ему возможность сделать то, чего он так хочет, - говорит отец, откладывая нож и вилку.
- А никто ему и не запрещает, просто сторонников у этой веры нет пока, - отвечает мама и отпивает воды из бокала.
- Люди временами такие смешные. Каждый сходит с ума по-своему, - вздыхает отец, - ладно, мои дорогие, я пойду ещё поработаю немного в кабинете. Будут вопросы, заходите. Посуду оставьте мне, я помою.
Мужчина вытирает губы салфеткой, убирает за собой тарелку, и выходит из кухни.
- Мась, я поговорить хотела. Мне тут соседи кое-что рассказали и... - у парня все внутри обрывается и несётся в обрыв со скоростью звука; он сглатывает, опуская приборы на стол и поднимает глаза на маму, - я просто не хочу, чтобы ты думал лишнего. Я не буду лезть и папе пока ничего не скажу. Но ты не бойся. Ты всё ещё наш любимый ребенок.
- Мам, я не... - Макс редко не находит слов, чтобы выразить свою мысль, но сейчас у него спирает дыхание и он не знает, что сказать.
- Я упомянула это просто, чтобы дать понять - не бойся нас. Придет время, сам все расскажешь, как так вышло, как давно ты это чувствуешь в себе и почему именно он. Но сейчас, доедай свой рататуй и ни о чем не переживай. Вообще ни о чем.
- Маааам, - он вдруг чувствует слезы, бегущие по щекам и быстро их вытирает, - спасибо тебе, - всхлипывает парень, - я потом обязательно все расскажу вам обоим, обещаю.
- Хорошо. А сейчас можешь рассказать мне, как идёт подготовка к экзаменам? Ты занимаешься? Смотри, Мася, если ты мне завалишь ЗНО, я с тебя три шкуры спущу. Где это видано, чтобы сын самой Виктории Макаровой завалил ЗНО?!
- Мааам, - он смеётся, потому-что мама, как всегда и принимается детально объяснять ей, что именно учит и о чем конкретно беспокоится.
А позже, они расходятся по своим комнатам, пожелав друг друга спокойной ночи и Макс падает в кровать думая о том, как ему всё-таки повезло с родителями. Они поймут, обязательно поймут, если им объяснить. Они же врачи, знают, как это бывает в психологии человека, может даже помогут научиться принимать это как должное и не считать себя каким-то другим. Странным.
Другой такой же, странный, стучит в его окно в первом часу ночи. Макс, заспанный и сонный, плетется к окну и открывает, впуская Андрея в комнату.
- Извини, что разбудил, - улыбается ему Андрей, и садится на кровати. Макс садится рядом, опуская голову его на плечо, а ноги - на колени и бормочет в ответ, что не спал, а просто дремал. Тот обнимает его, прижимая к себе и утыкается носом в его волосы, которые ничем особенным не пахнут, просто чистыми волосами и только. Да и сам Максим, теплый, разомлевший после дремоты, пахнет просто собой и это ощущается приятно. 
- Ну что там за новости? - поднимает лицо Макс, натыкаясь носом на его губы; сначала Андрей целует его, а затем тихонько отвечает:
- Да у меня тут друзья с ума посходили, представляешь? - шепча ему на ухо.
- А что случилось? - шепчет в ответ тот и вдруг понимает, что ему чертовски нравится вот так шептаться с Андреем о чем-то своем, секретном и очень важном.
- Сначала ко мне припёрся Юрка, - смеётся тот, - спрашивал, как я справился с тем, что мне нравишься ты, а не какая-нибудь Аленка из параллели. А я ведь нихуя ещё ни с чем не справился, я только учусь с этим жить, но не скажу же я ему вот так в лоб. Сказал, мол, что всегда это чувствовал в себе, но как-то стремался и отмахивался - что, к слову, правда. А он мне вдруг выдает, что тоже голубой.
- Кто, Юрка ваш?! - хлопает глазами Макс, спрашивая громким шепотом.
- Юрка! Наш! Более того, он влюблен в одного чувака, а теперь угадай, в кого! Ты знаешь!
Процесс осознания отображается на лице Макса так ярко, что Андрей в точности до секунды может определить, когда именно до него дошло.
- Ахуеть, - выдыхает тот всё ещё хлопая большими глазами, - и что теперь?
- Ну, Юрка решил рассказать Лехе, потому-что ему болит и все такое. Я его понимаю. Не представляю, что делал, если бы ты согласился быть мне просто другом. Это так страшно.
- В таком случае, я понимаю вас обоих. И мне очень жаль Юрку, - Макс прижимается к парню крепче и тот принимается гладить его по спине.
- А часом позже ко мне заявился Леха и такой: "Поцелуй меня! Мне нужно поцеловаться с парнем!", представляешь, как я охуел? Ну я и говорю, мол, Лех, ты больной, у меня парень есть да и не в моем ты вкусе вообще, дятел. Это, говорю, тоже самое, что брата, фу, одним словом. Оказалось, этот пришибленный зажимался с той девчонкой, которая очень ему нравилась. И похоже у него что-то там не вышло. Что-то не щёлкнуло внутри, не ёкнуло.
- Ты же направил Леху к Юрке с этим чудесным предложением поцеловаться? - шепчет Макс, отстраняясь, чтобы заглянуть тому в глаза.
- Конечно! Теперь вот, жду новостей. И ты со мной жди, я сам этого не выдержу. Я за них переживаю больше, чем за нас с тобой, - смеётся он.
- Это ты правильно. Кто-нибудь из них позвонит тебе?
- Обязательно, как только что-то решится.
- Хорошо.