Сборник драбблов.

Голая кожа к голой коже - и не осталось места ни капли смущения. Лежать рядом, полураздетыми кажется нормальным и приемлемым. Перебирать волосы друг друга, целовать время от времени куда придется, обнимать его и прижимать к себе, чтобы было теплее.
- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Макс, проводя кончиками пальцев по позвоночнику Андрея.
- Мне чертовски хорошо. Правда, жрать хочется, - зевает он, разморенный и выдохшийся после нескольких ярких, выматывающих все естество оргазмов.
- Мне тоже, - зевает в ответ Макс, - идём, я найду, что пожевать.
- Как-то мне неловко уже, - поджимает губы блондин, - все время я у тебя. Отдыхаю у тебя, уроки делаю, ем. Скоро спать к тебе приду, - смеётся он.
- Перестань, - Макс поднимет его голову за подбородок, заглядывая ему в глаза, - ты же не просто так тут находишься, на это есть причины.
- Одна, но весомая.
- Тогда, я попрошу тебя не думать ни о чем.
- Я хочу с тобой встречаться, - говорит Андрей так, словно делится своим самым большим секретом и признается в самом страшном грехе; негромко, но четко и с достоинством, по этом глядя таким нерешительным взглядом, выглядя очень ранимым и открытым. Макс смущённо улыбается, проводит большим пальцем по его нижней губе и отвечает:
- Я тоже очень этого хочу, - радостно, но осторожно, - только нужно быть готовыми к реакции моих родителей. К реакции окружающих.
- Тут осталось доучиться пару месяцев, а потом уедем в город побольше, где всем друг на друга плевать и это есть замечательно, - Андрей приподнимается на лотке, - я вот еду в Винницу учиться. А ты?
- В Винницу? Я был уверен, что в Киев.
- Да все так почему-то думают, даже Леха. Даже мама. А я никому пока не говорил, что прошел первые экзамены по физподготовке, в Виннице. Ты думаешь, нахрена я столько качаюсь? Зачем все это? - он сжимает руку, и на ней тут же проступают крепкие мышцы и длинные, тонкие вены, под кожей.
- Чтоб меня соблазнять, - целует его руку Макс.
- Ну, это уже после я понял, что тебе такое нравится. Когда разделся. Ты меня прям на месте чуть девственности не лишил.
Оба смеются и Макс спрашивает, зачем же, если не для него, чтоб красоваться.
- Я буду работать в МЧС. Там, в Донецке я был ещё маленьким и беспомощным, бесполезным. Сейчас я уже вырос. Пойду либо в пожарные либо в спасатели, меня и туда и туда приглашают.
- Это здорово, - Макс целует его в нос, - я очень рад, что ты все сдал и все прошел.
- Спасибо, - блондин улыбается, - ты куда хотел?
- А я - в ветеринары. Родители так или иначе в медицинский упекут, но я выбрал ту медицину, которая мне больше по душе.
- У меня будет парень - врач, - мечтает в голос Степанов.
- А у меня - пожарный, - в тон ему, так же дебильно и мечтательно выдыхает Макс.
- И мы будем видеться только на полную луну.
- Да, зато как. Короче, мне можно в любой большой город, а там - одним геем больше, одним геем меньше, меня никто и не заметит.
- В таком случае, давай попробуем? Ну, типо, встречаться. Я правда понятия не имею, что делать, что обычно делают пары друг с другом, помимо того, чтобы ходить в кино разные и зажиматься. Все мои знакомые именно этим и занимаются со своими партнёрами. Либо куда-то ходят, либо трахаются.
- Не думаю, что для партнёра нужно постоянно выдумывать что-то специально. Было же классно учить уроки вместе? Было классно, когда ты просто сидел со мной на кухне? Мне было очень хорошо. Наверное, суть больше в том, кто рядом, а не чем вы занимаетесь.
- Ты об этом знаешь куда больше меня.
- Потому-что у меня есть Саня. Я говорил, мы близки. Девушки не боятся говорить об отношениях и всех нюансах. Я многое у нее спрашивал, мне было страшно. Мне и сейчас страшно, но и тебе тоже, так что, в этот раз смелым буду я.
- Будешь моим парнем, Макс? - Андрей глядит на него прямо и уверенно, но его щеки и уши до того красные, что ими впору дорогой заправлять вместо светофора.
- Буду. А ты - моим?
- Буду, - Андрей улыбается мимо воли и прячет лицо у него на груди от смущения, - нет, сука, это выше моих сил. Уши сейчас развеются пеплом.
- Тише, мне тоже очень неловко. Помереть охота.
Они смеются с самих себя, дураков таких и Макс поднимает его лицо; целует в губы и получает ответ.
Потные тела, всколоченные волосы, бедра и руки измазаны таким, что ни один вслух не произнесет, но поцелуи сладкие, а объятия - теплые, и кажется, им ничего больше не нужно в этом мире.
- Идем, пожрем теперь как следует, я выбился из сил, - сообщает Андрей, садится на кровати и осматривает себя удивлённым взглядом: - а когда это ты научился засосы так ставить? На мне живого места нет, - комментирует свою грудную клетку и предплечья он; те усыпаны розовыми пятнами и следами от зубов.
- Сегодня, - сев на месте отвечает Макс, целует его в шею и соскакивает с кровати, - я первый в душ, а ты сиди и сохни, - имеет ввиду то, что осталось у них на бедрах.
Максим уходит освежиться, а Андрей падает на кровать, раскинувшись на все  лады, чувствуя себя просто превосходно. Старается не думать о том, как сильно ему страшно за себя и за него, на самом деле, и просто радоваться тому, что у них есть. Снова осматривает себя, не понимая, как не заметил, когда именно Макс умудрился пометить его до такой степени, и мечтательно улыбается. Похоже, он влюбляется в этого парня по самые не хочу.

Макс стоит под душем, напевая что-то в голове и улыбается, понимая, что поскорее хочется обратно, к нему, просто быть рядом и чувствовать на себе его взгляд. Особенный взгляд. Осоловевший, затуманенный, счастливый, горящий каким-то неподдельным обожанием. На него никто никогда так не смотрел. И он бы никогда не подумал, что подобное к нему будет испытывать кто-то вроде Андрея. За все те месяцы, пока Макс наблюдал за ним, стараясь не палиться, он ни разу не допустил и мысли о том, что они смогут когда-нибудь хотя бы подружиться, ни то, что быть вместе. Укусы и фиолетовые подтёки на шее и груди выделяются так ярко, что Макс не представляет, как сможет все это дело припрятать или хотя бы замаскировать. Придется светить своим счастьем на весь мир. Два идиота, им стоило быть аккуратнее друг с другом. Но когда все впервые, головой особо не пользуешься. Молодые, зелёные, глупые, неловкие как два недоразумения, но боже, такие счастливые.
Макс выскакивает из душа, обмотавшись полотенцем по пояс и шлёпает к себе в комнату.
- Ого, дружок, - встречает его удивленный голос Андрея, - вот это я тебя обработал. Болит? - он поднимается с кровати, сверкая черными труселями, и подходит ближе.
- Не болит, - отрицательно кивает брюнет, растрясывая мокрые кудри, - а у тебя?
- Ты мне всю спину уделал ногтями, жжет немного, но в целом - не болит, - смущённо отвечает тот, - ты прав, мы - два кретина.
- В ванной найдешь все необходимое, - поправляет его волосы Макс, чтобы просто лишний раз к нему прикоснуться, - а я нам пиццу разогрею.
- Хорошо, - блондин наклоняется немного, оставляет извиняющийся поцелуй на шее Макса и топает в душ.
* * *
- Тебя дома почти не бывает в последнее время, Андрюш, - мама говорит это без претензий, просто, очевидно, переживая; Андрей, отвлекшись от развешивания белья, оглядывается и отвечает:
- Я у друга тусуюсь, - и снова к белью.
- Как зовут?
- Это Макс, наш сосед. Так что, далеко я не ухожу.
- Макаровский мелкий? Кудрявый такой?
- Ага, очкарик.
- Приятный молодой человек, не правда ли?
"Он замечательный, мама"
- Да, нормальный пацан оказался.
- Андрюш, ты можешь рассказать мне правду, я не буду сердиться, - мама подходит ближе и опирается спиной о стену балкона, где они сейчас стоят.
- О чем ты, мамуль? - Андрея бросает в жар только от мысли о предстоящем разговоре, но сбежать он не может. Его мама - это не тот человек, от которого можно отмахнуться и сбежать.
- Ты остаёшься у друга до поздней ночи, приходишь весь в засосах. Я ж не вчера родилась, - она улыбается так раздражающе понимающе, что блондину хочется головой в песок. Твою ж мать, она ведь правда не слепая и не дура.
- Когда ты поняла? - у него немного подрагивают руки от волнения и парень сам себе удивляется, поскольку не думал, что ее мнение для него всё ещё так важно. Думал, ахуенно взрослый стал и непробиваемый.
- Когда ты пару дней назад заторможенный пришел. Рассеянный, задумчивый. После грозы, помнишь? Я не понимала, в чем причина, но догадывалась. А потом увидела, как вы в школу вместе шли. Почему ты мне не сказал? - она закуривает и глядит на сына снизу-вверх, потому-что тот здорово выше нее.
- А как о таком матери сказать? - белье развешено, руки занять нечем и свою нервозность пристроить больше некуда, отчего Андрею совсем плохо становится.
- Языком. Можешь по-украински, можешь по-русски, по-английски. Да хоть на иврите.
- Мы мало общаемся в последнее время, мам, - он наконец глядит на женщину и та согласно кивает.
- Это правда так. Я постоянно на работе, ты где-то с друзьями зависаешь. Но это не значит, что мне неинтересно, чем ты живёшь. Что у вас с ним?
- Этот разговор меня напрягает, - признается Андрей и тоже закуривает.
- Я переживаю о тебе. В городе полно негативно настроенных людей, меня беспокоит ваше благополучие.
- Я тоже много об этом думаю и мне тоже страшно. Но я могу за себя постоять, тебе ли не знать?
- Я знаю, но ты-то у меня один такой. Не могу не переживать. Ты же мой сын, малой, ну правда. Расскажешь мне о нем больше?
- Мама, я сейчас сквозь землю от стыда провалюсь, ты просишь о невозможном.
- Ну, он хотя бы не пьет, не курит? В драки может лезет? Ещё что?
- Не, мам, он нормальный, не такой, как я. Об этом и не думай.
- "Нормальный", - фыркает она, - человек, ради которого ты переступил через все внушения отца о мерзости подобных отношений, не может быть просто нормальным.
- Да классный он, ну чего прицепилась, блин, мам! - он тушит окурок и недовольный своими красными щеками топает в квартиру.
- Андрюш, - тянет женщина и тоже тушит окурок, - ну Андрюш!
- Отстань, мам!
- Ну, Андрейка!
- Не называй меня так! Ты знаешь, я это всем сердцем ненавижу!
- Андрееееейкаааа!
- Мама, отстань!
Женщина смеётся и заходит в гостиную, где тот упал возле телевизора, на пол, и принялся очень внимательно втыкать в экран. Если не уходит, значит, заговорит, просто смелости набирается.
* * *