Сборник драбблов.

Должна сказать, что детскую порнографию не распространяю. Оба вымышленных героя достигли совершеннолетия, 11 клас в Украине - это зачастую 18 полных лет.
*
- О, стоять, цыпа! - слышит за своей спиной голос Лехи Максим и тормозит, оглядываясь.
- Ты это меня? - уточняет, чтобы не опозориться перед другом Андрея.
- Тебя, мой родной, иди-ка сюда, помоги дяде Лёше, - отвечает тот, подходя к парню поближе.
- Чем я могу тебе помочь?
- Эта тушь ебаная осыпалась и все в глаза мне лезет, - ворчит Леха, - глянь, чё там у меня в глазу.
Макс наклоняется к тому совсем близко, заглядывая в зелёные глаза Лехи и внимательно осматривает все глазницы, выискивая, что ему там может помешать.
- Вот, в левом уголке правого глаза целая нить из туши, - говорит он, отстраняясь.
- Как Машка это терпит?! - ворчит Леша, ковыряя свой глаз, пока Макс глядит на это кощунство и брезгливо кривится, - ебанина какая-то, честное слово, ну его нахуй, - никак не угомонится он, на что Макс тихо смеётся, - шо смешного?
- Ты так ругаешься матом, я такого еще ни от кого не слышал.
- Ой, можно подумать, Андрейка ругается меньше, - фыркает Леха, шагая по коридору, разобравшись, наконец со своим глазом, - хотя, при тебе, наверное, и впрямь меньше. Ты ж для него как принцесса, блять.
- Он меня так и называет, за что непременно получит по яйцам.
- За такое не грех втащить, тут согласен. Но ты это, Андрейку только не обижай. Он только на вид такой пиздатый и бесстрашный, а сам пережил такое, что и в кошмарном сне не приснится. И если вдруг гроза начнется, веди его нахуй домой сразу. Он грома боится, просто не признается никому, герой херов.
- Я это знаю, Лёш, - отвечает Макс, - но я рад, что у него есть такой друг, как ты. Не думаю, что кто-то ради меня напялил бы такое и пришел в школу.
- Это он тебе рассказал?
- Ага.
- Уже? Вот пидорас твой Андрейка, я сам этот грёбаный судоку разгадывал хуй знает сколько времени. А он тебе - и сразу. Вот что значит, влюбился и отупел. Прав был мой дедушка... Блять, жаль добавить нечего, с дедом я не общался, он у меня нацист, на портрет Гитлера дрочил. Но звучало бы авторитетно: "прав был мой дед!..." И так далее, не?
- Очень авторитетно, - смеётся Макс, - и мне жаль.. за дедушку.
- Ой, да похуй, можно подумать, он один такой был!
Ребята выходят на улицу, Леха продолжает нести чушь, Макс все смеётся и Андрею кажется, приятнее картины он в жизни не видел.
- Что ты ему за лапшу уже вешаешь, ты, олень? - спрашивает он у Лехи, потянувшись рукой к руке Макса.
- Рассказывает, какой именно у тебя писюн, - отвечает Макс, переплетая их пальцы.
- Леха, не спойлери. Я хотел, вообще-то, удивить.
- Ага, Макс, ты бы удивился, что такие мелкие члены вообще существуют, - Леха получает подзатыльник, сквозь общий смех и парни шагают в сторону центра. Кто-то свистит в адрес разодетого Лехи и получает на это средний палец крупной мужской руки, - и как девчата это терпят? Таких вот маргиналов?
- Никогда не пойму, - кивает Макс, - просто пиздец какой-то.
- Ого, да ты матом гнешь! А ты мне говорил: "он не такой, бла-бла-бла", - претензиально тянет Леха, обращаясь к Андрею.
- Да такой, такой, - улыбаясь кивает Максим, - просто как-то не приходилось рот при вас открывать.
- Теперь только это делать и придется, - играет бровями Леша, имитируя пошлый жест с участием языка и щеки. За что снова ловит подзатыльник от Андрея.
- Да не бей его, он это от зависти. Для него-то рот кто откроет? - фыркает Макс и Леха закидывает руку ему на плечо.
- Да ты нормальный парень, оказывается, и ничего и не придурок, как я думал. Но лицо у тебя все равно странное, словно живёт своей жизнью.
- Это у меня просто мимика очень выразительная.
- Ага, будто током ебануло раз и навсегда.
- Лех, ты палку-то не перегибай, - вставляет Андрей.
- Не мешай нам общаться, челядь, мы ведём светскую беседу и тебя она не касается.
- Я знал, что дружба бывает разная, но чтоб такая, как у вас, - смеясь тянет кудрявый, глядя сначала на Андрея, затем на Леху.
- Да пиздатая у нас дружба, скажи, Дрон, - ерепенится Леха, - даже морды друг другу бьём не чаще, чем раз в месяц. Да мы почти братья по крови. Он без ума от меня.
- Ты мне не брат, иди нахуй.
- Видишь, я же говорю.
Пока Макс не может отсмеяться, Леша и Андрей переглядываются; во взгляде одного - чистое искристое веселье и ребяческая непосредственность; в глазах другого - глубокая благодарность и простая дружеская любовь. Леха, действительно, лучший из лучших.
В таком темпе они доходят до центра, где у Лехи - встреча с партнёршей по танцам, Соней, этой милой голубоглазой девчонкой с брекетами и белыми кудрями, от которых Лёшу ведёт, как мартовского кота, а у Макса и Андрея назначено первое свидание в кино.
- Давно вы с ним дружите? - спрашивает Макс, поглаживая его пальцы своими.
- С этим повернутым? Давно. Я как в двенадцать лет сюда переехал, так он и стал моим первым другом. Учил меня всему заново. Взрослые пытались - я ни в какую, но когда за дело взялся мой ровесник, да ещё и пиздливый такой, с шилом в жопе, дело пошло на лад. Я научился снова прыгать и не бояться; бегать и не спотыкаться. Есть без чужой помощи. А потом говорить, смеяться, мечтать и просто быть собой. Леха был со мной, когда мне было хуже всего, по большей мере, мой прогресс - это его заслуга. Он не сдавался.
- Это так трогательно, - глаза у Макса и так большие, а когда полные слез - и вовсе огромные; Андрей замечает это и подскакивает поближе, чтобы обнять и успокоить.
- Ну чего ты? Ну Макс? Я не хотел, - говорит он, снимая очки с его носа; вытирает его слезы и щелкает по носу, - мы же здесь, все хорошо.
- Я думал о войне так мало. Мне так стыдно, - всхлипывает кудрявый.
- Котька, тебе было всего двенадцать, когда война началась. Ты ведь ничего не знал о ней. А со временем взрослые просто начали это игнорировать. А куда уж детям, если взрослые забывают.
- Прости, мне так жаль, - Андрей обнимает его, и Макс, всхлипывая, обнимает в ответ, прижимаясь крепко и жадно.
- Я не буду говорить, что все нормально, потому-что нормального там ничего не было. Сплошь и рядом насилие, смерти, опасность, кровь и человеческие останки на прифронтовой линии. Было, действительно, очень и очень тяжело. Но я выжил, я справился и справляюсь дальше. Мась, ты ж меня от грома спас, ну что ты. И будешь делать это для меня дальше, да? Я тогда вообще буду бесстрашным, как Робин Гуд!
- Всегда буду! Надо будет, за уши домой потащу, - он вжимается в парня крепче и тот целует его в висок.
- Я уже ахуевший стал - целую хлопца посреди Николаева так, будто за это мне не отобьет голову какой-нибудь недоразвитый недоумок.
- Всегда все в шутку переводишь, клоун ты, - Макс отстраняется и напяливает свои окуляры на место.
- Ну а как? Кто грустит - тот трансвестит, а трансвестит у нас только один, и это - Леха.
Максим снова смеётся и Андрей берет его за руку.
- Он правда замечательный. Я и подумать не мог.
- Да Леха вообще супер, если честно. Это ты только одну его сторону узнал, а их знаешь сколько? Ну, в общем, у меня Леха и Юрка. Но Леха ближе, Юрка он какой-то отчужденный вечно, будто боится сблизиться с другим парнем. Латентный может, не знаю. Эт Леха может и в засос поцеловать любого типа, если на спор. Тот ещё дебил. А у тебя кто? Ты говорил, у тебя есть онлайн-друзья.
- О, у меня да! - Макс оживает на глазах, вспоминая своих близких, - Вероника, она из Одессы, тату-мастерка и медсестра, ей двадцать два уже. Познакомились на пляже, в Одессе. Ее медуза за зад укусила, а я рядом был, помог не утопиться с перепугу. Потом мы выпили пивка вместе, обменялись телефонами и есть. Общаемся уже второй год. Я для нее "малой", она для меня - бабка, - Макс улыбается так широко и искренне, что Андрей не может не улыбнуться в ответ. Какой очаровательный очкарик.
- Ещё есть Саня, она из Херсона, соседи наши, она учится в музыкальной школе. Мы познакомились много лет назад, она мне ближе всего. Был концерт в Киеве, мы участвовали дуэтом. И есть Артур - он чем-то похож на Леху, тоже язык, как помело. Он будущий спортивный чемпион в области тяжёлой атлетики. Ты бы видел, такая шкафина. Но очень добрый, кошатник. Мы познакомились где-то год назад, отдыхали в одной компании на дне рождения моей крестной. Мы здорово повеселились в тот вечер, а потом просто стали общаться время от времени. Но Артур - это тот человек, к которому можно подойти с любой проблемой, и он в лепешку расшибется, но поможет.
- Я очень рад, что у тебя есть друзья. Это замечательно.
- Спасибо, - улыбается Макс, пока они подходят к зданию кинотеатра.
- А как так вышло, что друзей из нас не получилось при всем при том, что с мужиками мы дружить вполне умеем?
- Наверное, потому-что влечет только к определенным.
- Наверное, - кивает Андрей, - итак, что смотреть будем?
- Хочу что-нибудь романтичное, - мечтательно тянет брюнет, оглядываясь на афиши.
- Тьфу ты блять, - фыркает Андрей, а заметив недовольно вскинутую бровь, исправляется и добавляет: - я имею ввиду, как скажешь, принцесса. Выбирай любой фильм.
- За принцессу ты мне все равно ответишь, - отвечает Макс, подходя к кассам, чтобы спросить совета у консультанта.
Выбрав фильм, парни усаживаются в зале ожиданий, рядом друг с другом, но не очень близко.
- Ты опять надушился, как чертова клумба, а у меня слюни текут, как у течной скотины, - бормочет Андрей с самым невозмутимым выражением лица.
- Но и ты ничем не лучше. Эта твоя водолазка - из женского отдела? На тебя весь зал пялится, засранец, так что, заткнись и нюхай.
- Как прикажешь, - кивает блондин, глядя тому в глаза, - я бы перед тобой на колени встал.
- Только с моего позволения, - шепчет в ответ Макс, чувствуя, что заводится от одних только разговоров.
- Я вот пошутил сначала, а теперь и не смешно вовсе, - облизывает губу Андрей.
- А я был серьёзен от и до. Может, поедем сразу ко мне?
- И проебем первое свидание?
- Мы это переживём, пошли.

В квартиру Макса врывается клубок из рук, ног и волос, и не разобрать, где начинается один, и заканчивается второй. Тела прижаты друг ко другу так тесно, что между ними не осталось ни грамма воздуха. Поцелуи смелые; если ещё вчера оба стеснялись и сдерживались, то сегодня тормоза слетают на нет у каждого из них. Андрей лапает Макса, шарится руками по всему его телу и притирается к нему своим; Макс кусается, засасывает нижнюю губу Андрея и стягивает очки, отбрасывает их в сторону. Они пятятся в комнату последнего, Андрей идёт вперёд спиной, принимая все острые углы на себя, и время от времени морщится, натыкаясь то на дверной косяк, то на какую-нибудь тумбу, и Макс, пользуясь его открытым ртом, углубляет поцелуи настолько, что оба забывают о всяких приличиях. У обоих это в первый раз, в первые минуты ещё нелегко приспособиться друг ко другу, но потом, позже, поцелуи горячие, влажные, взаимные и несдержанные; руки - жадные и требовательные, дыхание тяжёлое и редкое, выдохи через нос, вдохи через раз.
- Макс, можно? - хрипит Андрей, притормозив рукой у пояса его брюк; Макс шепчет что-то, что не разобрать, но головой кивает согласно.
- А мне?
- Тебе все можно, - и они начинают лихорадочно стягивать друг с друга одежду.
- Обещал на колени встать, - куда и девалось стеснение и смущение; друг друга хочется так сильно, что все остальное просто меркнет не фоне этого дикого желания.
- О, я встану, Ма-акс, - он выдыхает его имя, потому-что крепкая рука сжимает его член через ткань белья и это отдается разрядом тока по всему телу.
- Позови ещё раз, - просит брюнет, поняв, что тому понравилось его действие и повторяя его снова и снова.
- Макс, - выдыхает Андрей, - Макс, Макс, - всхлипывает, и произнося его имя ещё раз, вдруг неожиданно для обоих, ярко и сильно кончает, заскулив так, словно его насквозь прошило молнией. Пот на висках, искусанные губы и шальные глаза с нездоровым жарким блеском; Макс глядит на него, с трудом дыша, и ловит каждое мгновение его оргазма.
- Иди сюда, ко мне, я, - Андрей запинается, потому-что в горле пересохло и опускает руку на его член, сжимает пальцы и принимается массировать. Два влажных поцелуя, несколько движений рукой и Макс закусывает губу, выплескиваясь в загорелую ладонь Андрея. Стонет низко, тихо и хрипло, отчего по позвоночнику блондина расходится приятная пост-оргазмическая дрожь; оба всколоченные, сбитые с толку тем, что все так быстро закончилось и на грани отключки от задышки, но до того довольные и счастливые, что ни черта уже не смущает, ни потные тела, ни сперма на руках, ни то, что они даже до кровати дойти не успели.
- Какие же мы кретины, Андрей, - облизав губы выдыхает Макс, - нас хватило минуты на две, - тот хрипло смеётся и обнимает его, стараясь ничем не запачкать.
- Мне было очень хорошо, - говорит он и целует Макса в висок.
- И мне. Очень. Никогда такого не испытывал прежде.
- Я тоже.
- В душ?
- Ты же это из вежливости, Мась?
- Угу, - поспешно несколько раз кивает тот, - ты тоже хочешь ещё?
- Очень хочу, только сначала раздену тебя, - отвечает блондин, стягивая с того его огромную черную футболку, под которой бледная гладкая кожа и слабые очертания пресса на животе. Макс снимает футболку с рубашкой с Андрея и сглатывает, рассмотрев его тело как следует. Загорелый, подтянутый, мышцы перекатываются канатами под золотистой кожей и это пока самое возбуждающее из того, что когда-либо видел Макс. Потому-что это все, в данный момент - для него одного.
- Я ещё не успел сказать тебе, несколько ты красивый, - выдыхает Макс, заглядывая тому в глаза.
- И я тебе такого не говорил, но ты красив. И я снова хочу... Иди сюда.
* * *