Я - киллер. 16+

Тик-так.
Всё вокруг застыло.
Тик-так.

Слышится только тиканье часов, висящих на стене, и громкий стук биения моего сердца. Оно говорит, что надо бежать, спасаться, но я продолжаю стоять на месте. Мне не сдвинуться.

Тик-так.

Чего ты боишься, Райли?

Я задыхаюсь. Не могу вдохнуть воздуха. Сердце проламывает рёбра, а глаза слезятся, пока ногти впиваются в ладони до густой крови. Голова кажется невыносимо тяжёлой, будто свинцовая, несмотря на то, что в ней не осталось ни единой мысли.

Только вопрос.

Чего ты боишься?

Наверное, именно это почувствовал Луи, когда я навела на него пистолет. Удивление. Сомнение. Вопрос: играю я или нет? Притворяюсь или нет? Он точно так же слышал биение своего сердца, боялся вдохнуть и неотрывно смотрел в мои глаза?

Я проглатываю мерзкий ком в горле и открываю рот, чтобы ответить, но ни единого звука не срывается с моих губ. Почему? Потому что я поняла, чего боюсь.

— Тебя.

— Меня? — переспрашивает он и с грустью улыбается, а мне хочется, чтобы он опустил пистолет и я наконец-то смогла нормально дышать.

Но он не делает этого. Я не успокаиваюсь. И поэтому продолжаю говорить дрожащим голосом. Правду. Впервые за это долгое время.

— Тебя, Луи. Я боюсь того, что ты можешь сделать со мной. Наши страхи немного отличаются, верно?

С моих губ срывается смешок во время последних слов, но в следующую секунду они снова плотно сжимаются, потому что Луи нажимает на курок.

И…

Ничего. Только тихий щелчок.

Он смеётся. Смеётся так громко, что закладывает уши, потому что замечает кого-то за моей спиной. Я дышу так тяжело, что уж лучше не дышать вообще, напряжение съедает меня изнутри. Он отбрасывает пистолет в сторону и поднимает руки вверх, в знак поражения, а потом я слышу его удивлённый голос.

— Неужели ты думала, что я смогу выстрелить в тебя?

— Отойди от неё.

— Гарри, нет, — резко вставляю я и подхожу к Луи со слезами на глазах. Мне нужно спросить. Нужно понять, зачем он это сделал, если всё знал.

— Брось, Райли, теперь это моя проблема, — спорит Стайлс, и я кричу на него слишком громко. Его зелёные глаза впиваются в мои, прежде чем парень со сжатой челюстью кивает, но дуло его пистолета всё ещё направлено на Томлинсона. Он не выстрелит. Не сейчас. Я не позволю.

Делаю шаг. Маленький. Потом ещё. И ещё. Пока не оказываюсь практически впритык к Луи. Пытаюсь рассмотреть что-то ещё, помимо боли в его глазах, но там ничего нет. Его губы плотно сжаты, а взгляд настолько твёрдый и жёсткий, что хочется умереть, лишь бы не знать, что он предназначен мне.

— Зачем ты сделал это, если всё знал?

Он молчит, молчит так долго, что я чувствую, как растворяется терпение Гарри, стоящего позади меня. Готова ударить Луи, лишь бы он ответил на мой вопрос, но он продолжает сопротивляться, и меня это убивает.

Какого чёрта ты сдался? Почему не сопротивлялся? Зачем позволил сделать с собой такое..?

— Довольно, — рявкает кудрявый и резко отталкивает меня в сторону. Я еле удерживаюсь на ногах и хватаю Гарри за руку, чтобы остановить, как вдруг…

— Луи, беги!

Не успеваю ничего сообразить — слишком мало времени. Гарри отвлекается на Найла, сбежавшего с лестницы, и до меня наконец доходит, что это он был наверху. Это Хорана я видела в окне тогда. Он был здесь всё время. Луи в последний раз сталкивается со мной взглядом, и, клянусь, я могу прочитать в нём немой вопрос: «Зачем ты сделала это со мной?»

Потому что он мне верил. Мне все верили. Кроме меня самой.

Громкий выстрел. Я падаю, боковым зрением замечая, как убегает Томлинсон. Всё тело ноет, и я уже собираюсь подняться, как вдруг слышу ещё один выстрел. А потом ещё. И ещё. Чей-то громкий крик оглушает меня, и создаётся впечатление, что из ушей вот-вот пойдёт кровь. Перед глазами всё плывет, я пытаюсь собрать мысли в один целый пазл, но всё рушится, как только чьё-то тело падает возле меня.

Пусть это будет привычным для меня кошмаром. Но только не реальностью.
Потому что я не желала ему такого конца.

Я вижу светлые белокурые волосы. Помнится, Найл частенько жаловался на то, как неряшливо они выглядят, но мне всегда нравилось это. Особенно то, как он зарывался в них пальцами, когда о чём-то размышлял или жутко нервничал. На них пятна крови.
Я вижу чистые голубые глаза. Они смотрят на меня умоляющим взглядом, пока с красивых бледных губ срываются рваные выдохи. Дрожащей рукой тянусь к его щеке и притрагиваюсь к коже — холодная. И становится больно.

— Найл.

Через силу поднимаюсь. Замечаю огромную лужу крови и закрываю рот руками, чтобы не закричать, но какой-то странный звук всё же вырывается, и я чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Мои всё так же дрожащие руки находят рану, и я тут же прижимаю к ней ткань куртки Найла, дабы остановить кровь. Но её слишком много.

Слёзы ослепляют.

— Найл, нет!

Он пытается улыбнуться, встретившись со мной взглядом, отчего я начинаю плакать ещё сильнее. Поглаживаю ладонью его лицо, и оно пачкается густой кровью, шёпотом умоляю его держаться. Гарри просто стоит на месте, и я ору на него, чтобы он скорее вызывал скорую помощь, но… он не слышит.
Никто не слышит меня.

— Больно, — слабо говорит Хоран, слегка прикрывая глаза, и я кусаю губы, не зная, что мне делать. Где врач? Почему никто не помогает? Он умирает, чёрт возьми, умирает!

— Потерпи… потерпи, слышишь? Всё будет хорошо, Найл. Только потерпи. Смотри на меня. Смотри на меня, Найл!

— П-Прости меня, Р-Рай…

— Нет. Нет, не надо! Почему? Почему ты делаешь это? Зачем просишь прощения? Нет, всё хорошо. Смотри на меня, смотри на меня, Найл, чёрт возьми!

Ткань уже насквозь промокла, и я просто плачу. Плачу так громко, что голова разрывается, но ничего не могу с собой поделать. Когда со рта Найла вырывается струя крови и он начинает кашлять, я буквально падаю на него и просто… умоляю.

Держись.
Прошу, держись.
Будь со мной.
Ты всегда был рядом, так почему уходишь сейчас?

Я вытираю ладонью красную жидкость с его подбородка и целую то место, в надежде облегчить его боль. Во рту чувствую привкус металла, меня тошнит, а голос уже охрип, но я продолжаю звать Найла, который уже начинает терять сознание. И в голове проскальзывает наша первая встреча, его тёплые прикосновения, когда он обрабатывал мне раны, его глаза, когда он привёз меня к обрыву и дал возможность выговориться… Я вспоминаю всё это и понимаю, что разрываюсь на части.

Почему ты бросаешь меня?

Он пытается сказать что-то ещё, но во рту слишком много крови, которой он вот-вот захлебнётся. Свободной рукой я пробую поднять его, второй всё так же прижимаю ткань к ранению, но это не помогает. Ничего не помогает, и я понимаю, что теряю последнюю надежду.

— Прости меня, — прошу. — Прости меня, Найл. Слышишь? Прости меня за всё это. Только прошу, не уходи. Не бросай, слышишь?!

Я оставляю кровавые поцелуи везде. На щеках, висках, лбу, подбородке. Кровь перемешалась со слезами, которые я вытираю с его красивой кожи, но… никакого толку.

Мне больно.

Он что-то говорит, но я не могу разобрать, поэтому прошу повторить, дрожа вместе с ним. Светловолосый пытается сказать, что ему больно, что он хочет остановить это, и до меня с ужасом доходит смысл его слов. Почти что безжизненной рукой он протягивает мне испачканный кровью пистолет и выдавливает из себя одно единственное слово: помоги.

А я не могу. Не могу и разбиваюсь в рыданиях.

Ты не должен просить меня об этом. Я не смогу сделать этого.

— П-Прошу, — кашляет. — П-Помоги мне. Это слиш… — он захлёбывается и начинает кашлять ещё громче, — слишком больно.

— Я не…

Он перебивает. Говорит, что так я спасу его, а потом снова начинает кашлять. Лужа становится всё больше, она расползается под нами, становится частью самих нас, и я тону в ней. Сжимаю в руке пистолет и повторяю около десятка раз слово «прости», а от его слабых попыток улыбнуться мне, чтобы успокоить, схожу с ума. Нет, это я должна успокаивать тебя. Я. Это я должна быть на твоём месте, но почему всё обернулось именно так?

Давай.
Сделай это.
Помоги мне.

Разве я могу.?

— Я рядом, — срываюсь и вместе с этим словом срываются слёзы, падают на его лицо. — Я рядом, Найл. Ты только… только прости меня, ладно?

Прижимаю пистолет к его груди, с силой сжимая рукоять. Он мучается, я вижу, и это убивает меня изнутри. Но я сделаю это ради него, чтобы избавить от этих мук, и… и спасти.

Нажимаю на курок. Выстрел, мой крик. Я отбрасываю оружие в сторону и смотрю на Найла, который улыбается мёртвой улыбкой.

И понимаю, что это моя вина.